Новый год — время всеобщих праздников, обязательных ритуалов и массовых покупок. Например, в Европе на Рождество продается 75 млн живых елок. В этом факте не было бы ничего странного, если бы не одна деталь — почти все эти деревья родом с Кавказа, а выращивают их из семян шишек, которые специально привозят прямо из Грузии.
Выйти из полноэкранного режима
Развернуть на весь экран
Шишки собирают только с 15 сентября до 10 октября, когда они самые «спелые»
Фото: Marianna Bols / Fair Trees
Ия Баратели, Тбилиси
Считается, что кавказская эпоха на гигантском европейском рынке рождественских деревьев началась около 30 лет назад.
Приблизительно в то же время моему отцу ежегодно приходилось покупать обязательную елку для двух капризных дочек. Решалась эта проблема так: под Новый год к нам во двор являлись грозные мужчины-сваны, которые привозили в город целый грузовик с елками. Скрученные проволокой деревья пахли праздником, а серьезные мужчины терпеливо разворачивали их одно за другим, пока мы не находили самую пушистую и высокую елку — под трехметровый потолок.
Как заработать много денег на еловых шишках?!
Я знала, что папа нас балует и бывают совсем другие елки: обычные, с длинными и тонкими колючими иголками. Только привезенные с гор деревья были правильно-рождественскими — хвоя мягкая и упругая, иголки ярко-зеленые сверху и с двумя серебристыми полосками снизу. «На самом деле это совсем не елка, а пихта»,— объяснил мне однажды отец.
Много лет спустя я почти не удивилась, когда узнала, что кавказская пихта — точно такая, как та, которую мы с сестрой украшали в детстве, считается лучшей живой елкой в Европе.
Подарок ботаника
В Германии на новогодних елках обычно есть маркер с названием Nordmanntanne — «пихта Нордмана», в честь описавшего дерево ботаника Александра фон Нордмана.
Такое имя забывать действительно не стоит, ведь кавказская пихта — сама по себе подарок для рынка рождественской индустрии: форма правильного конуса, ветки пушистые, иголки блестят, не колются и не осыпаются при комнатной температуре.
Кавказская пихта как источник дохода
Пихта дает семена в возрасте 30–50 лет.
Бригада из 12 человек может собрать за сезон 30 тонн шишек.
Будущий ученый-натуралист родился в 1803 году в Финляндии в семье немца, подполковника артиллерии русской армии. Он рано защитил диссертацию в Берлине, после чего стал преподавателем на кафедре естественной истории в Ришельевском лицее в Одессе.
В 31 год Нордман уже управлял Одесским ботаническим садом, был членом-корреспондентом Императорской академии наук и получил финансирование для экспедиции на Кавказ.
Путешествие было опасным: высаживаться на берег с парусника «Бургаз» приходилось под прикрытием конвоя с пушкой — почти везде подстерегали вооруженные горцы и малярия. Тем не менее Нордман собрал уникальную коллекцию образцов флоры и фауны Кавказа: 12 000 растений, 300 моллюсков, 232 тушки птиц, 3600 насекомых.
Заработок на всю зиму по 3000 рублей в день!!! Сбор семенной сосновой шишки как!!!
За экспедицию Нордман получил от царя бриллиантовый перстень, а научное сообщество назвало в его честь пихту (Abies nordmanniana) и бабочку (Аполлон Нордмана).
По итогам экспедиции Нордман в 1838 году опубликовал в журнале Министерства народного просвещения заметки «Путешествие по Закавказскому краю», в которых благодарит за выделенные средства. При этом слова «начальство» и «наука» ученый использует исключительно с прописной буквы:
«Желая исполнить вполне поручение Начальства и имея в виду пользу Науки, я, по крайней мере сколько возможно было, не щадил своего здоровья, подвергался опасностям и трудам, кои теперь, когда все преодолено, составляют приятный предмет для воспоминаний».
Будущий профессор крупнейшего в Финляндии Гельсингфорского университета не забыл описать и тот момент, когда в горах недалеко от Боржоми «совершенно изучил облачную окрестность на пространстве 70 верст» и обнаружил неизвестную породу ели:
«Здесь я открыл разные неизвестные породы насекомых и растений, из которых новая великолепная порода ели, вышиною до 60 футов, вознаградила меня за все перенесенные труды».
«Теперь ты здесь, нарядная»
К тому времени, когда Нордман путешестWowал по Кавказу, немцы уже научили обычаю украшать елку под Новый год практически всю Европу и Россию. Так что находка русского исследователя пришлась ко двору.
Сегодня в Германии ежегодно продают 25 млн рождественских деревьев, и 80 процентов из них — это кавказская пихта.
Пихту выращивают теперь и в самой Германии, а также импортируют из Польши, Ирландии и Дании. Деревья из питомников в Дании считаются элитными — их поставляют еще в Голландию, Бельгию, Швейцарию, Швецию, Великобританию, Францию, Ирландию. В Россию, кстати,— тоже, хотя датские елки Нордмана стоят довольно дорого — от 10 до 20 тысяч рублей.
Серьезные датские компании на своих сайтах обычно всегда указывают, что семена получают именно из Грузии, и уточняют: «Собраны вручную со старых деревьев». Чтобы вырастить саженец в дерево, нужно около 10 лет. Каждый год саженцы отбраковывают — оставляют только стройные елочки с хвоей определенной толщины и цвета. Под конец деревья срезают и упаковывают специальные машины. В Дании это серьезная отрасль со своими производственными секретами — как выращивание тюльпанов в Нидерландах.
А вот в Грузии отрасль никак не получается развить, зато есть традиционный промысел.
Одним из крупнейших поставщиков для Европы семян кавказской пихты исключительной красоты является маленькое село в грузинском регионе Рача.
Эти места называют «грузинской Швейцарией» за горы со снежными вершинами, альпийские луга, виноградные долины, километры нетронутого леса, минеральные источники и озеро Шаори — отличное место для рыбалки. Здесь даже в августе, когда в Тбилиси плавится асфальт, температура воздуха в районе +16. Кстати, именно в этом небольшом раю растет виноград особых сортов, из которого делают знаменитое вино хванчкару.
Выйти из полноэкранного режима
Развернуть на весь экран
Кавказская пихта считается лучшей живой елкой в Европе
Фото: dpa / EAST NEWS
Недалеко от центра Рачи — поселка Амбролаури, в окрестностях села Никорцминда, где расположен знаменитый храм XI века, есть село Тлухи. Около 100 лет назад в Тлухском лесу произошел сильный пожар, и он почти полностью выгорел. А спустя 50 лет поднявшаяся над гарью поросль ровных, симметричных и сильных пихтовых деревьев положила начало невиданному до этого промыслу — сбору пихтовых шишек.
Кавказская пихта распространена на всем Восточном Причерноморье — в Грузии, Турции, на севере Армении и российском Кавказе. Много пихты растет и неподалеку от Рачи, в Боржоми-Харагаульском национальном парке, однако семена из Рачи считаются особенно ценными, а все потому, что лес в Тлухи довольно молодой — ему около 150 лет, и шишки дают исключительно качественные семена. Из них вырастают великолепные, те самые новогодние «елки мечты».
Если учесть, что в Дании уже собирают шишки с ранее посаженных деревьев, получается, что шишки из Грузии вывозят около 30 лет. Многие рачинцы помнят, как в детстве родители брали их с собой в лес и сажали под деревья, пока сами собирали шишки.
Эксперты говорят, что привезенные из Грузии семена обладают особенными фармакологическими свойствами и применяются даже в медицинских препаратах.
Согласно статистике, за последние 10 лет из Грузии в восемь стран Европы и в США были экспортированы семена хвойных деревьев на сумму больше 3 млн долларов.
Только в 2018 году из Грузии были вывезены семена лесных деревьев, цветов и других растений на сумму 335 тысяч лари (это около 110 тысяч евро).
Деньги не очень большие, но, если учесть, что средний заработок сельского жителя в Раче отличается от среднеевропейского, как шишка от елки, понятно, почему сотни местных мужчин осенью уже привычно снимают урожай, забираясь на высокие деревья. Чем выше поднимешься, тем больше шишек. Занятие это опасное — иногда приходится карабкаться по стволу на высоту до 60 метров.
Бизнесом по закупке шишек на месте занимается несколько европейских компаний. Одна из них, Fair Trees, с недавних пор внедрила в Тлухи европейский стандарт безопасности: сборщики шишек из Амбролаури обеспечены ремнями, касками и спецустройствами для лазания на деревья.
Заработать на шишках
Сегодня шишки собирают в Амбролаурском районе, в Боржоми и Бакуриани. Контроль за сбором осуществляется нежесткий: нет закона, который запрещает местным жителям собирать шишки где бы то ни было — даже несмотря на то, что в лицензиях определена конкретная территория. Главное, за чем следят после сбора,— чтобы не повреждали деревья.
Государство также не обязывает компании-экспортеры оформлять контракты со сборщиками. Это означает, что права сезонных рабочих практически не защищены.
С другой стороны, по данным специалистов, ежегодно из страны вывозят в четыре раза больше семян, чем за это заплачено специального сбора за использование природного ресурса.
Например, в 2014 году такой специальный сбор заплатили за 14 тонн семян, а реально вывезли около 53 тонн семян. Соответственно, в бюджет поступило почти в четыре раза меньше средств.
В Грузии в настоящее время выданы 34 лицензии, по которым можно добывать в общей сложности до 872 тонн шишек в год.
Первые лицензии в 2007 году были проданы грузинским компаниям по цене полмиллиона лари (около 300 тысяч долларов). Затем лицензии стали покупать и датские компании.
Между владельцами лицензий нередки споры и обвинения в монополизации рынка. Чаще всего за это критикуют грузинскую компанию Jadvari Abies, которая собирает шишки в Раче и Боржоми уже 20 лет. «Джадвари» объединяет 12 мелких компаний и экспортирует от 200 до 300 тонн шишек в год.
Всего же сбором шишек в Грузии занимается около 50 компаний. Местные власти существующим положением вполне довольны и напоминают, что в 1990-е годы в этой сфере был полный хаос.
Все понимают, что при таком «раскрученном» бренде даже часть мирового бизнеса рождественских елок могла бы принести Грузии миллионы. Однако организовать крупное саженцевое хозяйство на месте никто не рискует. Подобное производство требует больших вложений уже на начальном этапе, а первой прибыли придется ждать 10 лет.
К тому же сейчас отправка семян в Европу осуществляется самым примитивным способом — в обычных мешках из джута, а вот транспортировка живых елок обойдется уже значительно дороже.
Во время своей предвыборной кампании миллиардер и глава правящей партии «Грузинская мечта» Бидзина Иванишвили намекал рачинцам, что выращивание елок — отличный бизнес, но дальше разговоров дело не пошло. В своем собственном дендрологическом саду Иванишвили предпочитает ухаживать за гигантскими деревьями.
Грузия щедро вознаграждена природой в буквальном смысле — 40 процентов территории страны покрыты лесами. Все говорит в пользу того, что в той же Раче можно организовать питомники для новогодних деревьев, но для этого элементарно не хватает человеческого ресурса. Проблема горных районов Грузии, таких как Рача, в том, что деревьев там даже слишком много — в ущерб пастбищам и пашням. Села в горах стремительно пустеют, молодежь уезжает в город, в домах остаются одни старики, а шишки с деревьев все падают и падают.
Поэтому из года в год местные жители отправляются на сезонную работу — шишки собирают только с 15 сентября до 10 октября, когда они самые «спелые». Пока европейцы продолжают тоннами закупать в Грузии семена пихты, чтобы снабжать свои саженцевые хозяйства. Но не за горами то время, когда шишки начнут падать и с деревьев кавказской пихты в самой Европе…
- Журнал «Огонёк» №50 от 23.12.2019, стр. 28
- Бывший СССР подписаться отписаться
- Грузия. Ситуация в стране подписаться отписаться
Источник: www.kommersant.ru
Досталось на орехах. Как простой сборщик кедровых шишек заработал 9 миллионов — фоторепортаж из леса
— На этот полезу, — решает молчаливый и серьезный Артем, показывая на высокий кедр на солнечной полянке.
Считаные минуты у него уходят на то, чтобы подняться к самой макушке дерева. Высоты, по его словам, он не чувствует, вниз тоже смотрит без страха. Кедровые ветки под его ногами опасно трещат, но Артем не останавливается. Он берет длинный прут и шевелит зеленые ветки соседних кедров. Поляну осыпает дождем из кедровых шишек.
Шишка есть и ее много, а значит, Артему повезло. Его ждет хороший улов.
Кедра в лесах Сибири совсем немного. По данным Министерства экологии и природных ресурсов, на начало года общая площадь насаждений, занятых кедровой сибирской сосной (а именно так правильно называется кедр), например в Новосибирской области, составляет чуть менее 44 тысяч гектаров. Это семь районов региона.
Жизнь в селах, расположенных в этих семи районах, идет своим чередом, но всё меняется с приходом августа — самого урожайного во всех смыслах месяца в году. Деревни наводняют приезжие охотники за шишкой и ушлые коммерсанты — скупщики кедровых орехов, всюду висят заманчивые объявления о покупке шишки по высокой цене, а в деревне стоит привычный гул машин, обмолачивающих кедровые шишки.
Перед приездом в сёла нам рассказывают, что для шишки сейчас самая лучшая пора — стоит солнечная погода, орехи достаточно спелые, но не перезревшие, часть шишек уже упала на землю, а часть еще держится. Добыть хорошую шишку, богатую на орехи, непросто, а потому килограмм кедровых орехов принимают по 310 рублей — это приличный ценник, как говорят местные. Спустя сутки орехи взлетают в цене. К тому моменту, когда мы въезжаем в село, орехи скупают уже по 330 рублей за килограмм.
Как говорит Фаина (имя изменено), родственница Артема и сборщица шишки со стажем, в прошлом году, когда шишки было совсем мало, орехи принимали по 250–280 рублей. В этом сезоне ценник на орехи стартует с этой отметки.
— 200–300 тысяч за сезон можно спокойно заработать. Но в этом году еще больше будет. Это если кто работать любит, — говорит она, имея в виду простой сбор шишки.
— Но хватка нужна особая. У нас правило есть такое: собрали орехи, нужно сразу же сдавать, не ждать цены побольше. У нас тут парнишка в селе есть, Фарид, он вот орехов набрал, но не сдал. Так они у него все протухли. Опасно еще на сквозняке шишку держать, она портится, потом никому уже не нужна.
Весь труд насмарку, — замечает ее супруг Владимир (имя изменено), бывший сборщик орехов.
Он вспоминает, как шишковал в 80-х годах: тоже лез на кедр, разбивал палатки в лесу, заходил в кедрач обходными тропами по болотам, поскольку основные входы и выходы из леса строжайше охранялись.
Сейчас леса не охраняют, зайти в кедрач и насобирать шишек может любой, поэтому опушка леса исхожена и истоптана. Изредка здесь, как замечает Владимир, устраивают показательные рейды с привлечением полиции и местных лесных инспекторов. В остальном же в лесу царит хаос, чем пользуются некоторые охотники за шишкой.
— Услышите в лесу такой звук, как бензопила работает… Я вначале, как услышал, думал, это лес тут рубят. А это кедротрясы. Из газонокосилок моторы берут, к стволам приставляют, всё вибрирует, и шишка падает. Но это запрещено, можно штраф получить. Дерево потом разрушается и всё.
И так кедра мало осталось, — замечает Владимир.
Уловок в деле сбора орехов немало, часть из них — незаконные. К ним прибегают «залетные» охотники за шишкой — неместные, те, кто уверен, что варварским способом смогут за несколько дней насобирать десятки килограммов орехов, а потом продать их по выгодной цене. Удается не всем.
— Наши ребята и из соседнего села сколотили бригады, поехали в другую область собирать орехи. Там они как на вахте живут неделями в лесу, сдают шишки мешками. Честно сказать, каждый год они ожидают, что разбогатеют. Вот в прошлом году один уехал на «Ниве», а оттуда приехал бородатый и без «Нивы». И такое бывает, — делится Владимир. — Но хорошо зарабатывают те, кто орехи обмолачивает.
Из нашего села Витька в позапрошлом году заработал 9 миллионов, в первый раз в жизни этим занялся. Он орехи принимает, шишку перемалывает, приезжает фура, и он все орехи туда сгружает. Кому сгружает? Я сам не видел, но говорят, что китайцы орехи скупают. Витька посредник как бы. Сразу же после того сезона построил себе четыре домика и баню — это база теперь.
Начал разводить черных бычков особых, фермерством занялся, трактор себе купил.
По его словам, тот самый Витька рискнул и купил специальную установку, обмолачивающую орехи, ее цена — 300 тысяч. Техника себя окупила, а вот остальные, последовавшие примеру предприимчивого земляка Владимира, прогорели, просто потому, что уже в следующем сезоне шишки почти не было.
— А лет пять назад не у нас, а в соседней области, местный чиновник, что ли, завез в лес мигрантов, чтобы те шишковали. Определенная часть ребят взбунтовалась, скандал вырос до области, даже на ТВ что-то показывали. Мигрантов тех выселили, так и чиновника наказали штрафом. Вот такая была история. А так, спокойно можно заезжать, собирать.
Иногда на выезде из леса гаишники стоят, отлавливают машины. Потому что машины бегают там какие? «Жигули» покупают по 15–20 тысяч. За сезон убивают, конечно, так как в лес приходится заезжать, — рассуждает он.
По данным Министерства экологии и природных ресурсов, нельзя собирать шишку с применением механического воздействия на стволы и кроны деревьев. Единственный возможный способ — заготовка орехов «путем отряхивания плодов с ветвей крючками на шестах». Объем сбора кедрового ореха, ягод и грибов для личных нужд в нашем регионе также не ограничен.
В случае выявления нарушений при заготовке орехов, в том числе фактов применения неразрешенных способов, гражданам грозит административный штраф (ч. 3 ст. 8.26 КоАП РФ) в размере от пятисот рублей до одной тысячи рублей с конфискацией «орудия совершенного правонарушения» и всей заготовленной продукции. Должностным лицам грозит штраф от одной тысячи до двух тысяч рублей, юридическим — от десяти тысяч до двадцати тысяч рублей.
Кто идет за шишкой и как рискует
В лес за шишкой отправляются Фаина и Артем, Владимир отошел от дел, да и здоровье не позволяет. Около часа по пыльной проселочной дороге мы едем к кедровым угодьям. Вместо притихшего и радующего своей прохладой леса нас встречает оживленная опушка. Тут и подростки с мешками из-под картошки, рассеянно шарящие по кустам, и деловитые семьи, занятые на сборе орехов.
Есть и явные маргиналы, для них шишка — не более чем легкий заработок. У таких орехи принимают неохотно, скорее всего, собранный ими урожай окажется низкого качества.
Пока Артем выбирает кедр и шустро залазит на него, Фаина рассказывает, каким кедрач был еще пару лет назад:
— Шишка была вот такая, в ладонь не вмещалась. А сейчас что? Во, посмотри, — показывает она мне на маленькую упавшую шишку, раскрывает чешуйки — кое-где нет орехов. — Всё повырубали, поуничтожали. Кедры все стареют, я не знаю, как они вообще что-то дают. Над ними еще вот так издеваются, все эти кедротрясы… Вот до чего дошло.
Выросший ценник на орехи ее не особенно радует, к нему она относится скорее с осторожностью:
— 330 рублей за килограмм — это, конечно, хорошо. Нам. Но тем, кто принимает, еще же лучше, ведь так получается? Значит, китайцы готовы платить. У них же ореха такого нет.
Но скоро, убеждена она, буквально через несколько дней или недель, и китайцы перестанут принимать орехи — как только насытят свой спрос. Отсюда в лесах и толпы народу. Так что пока еще есть спрос, пока за шишку предлагают хорошие деньги, урвать свой кусок сюда приезжают многие.
За час Фаина успевает собрать три мешка шишки, а Артем залезть на два кедра. Правда, второй выбран неудачно, шишек с него падает мало. Фаина и Артем решают сменить место и отправляются на следующую полянку — тут шишка покрупнее.
Вообще, таких охотников за шишкой, как Артем, скупщики орехов ценят особенно. Его урожай самый правильный, шишка крупная, орехи свежие и вкусные. С падальника (те шишки, что опадают сами. — Прим. ред.) орехи могут быть несвежими, поэтому Артема и других «лазовых» скупщики заманивают к себе ценами, предлагают выкупить у них орехи подороже.
Если в одной точке приема орехов подняли цену, свой ценник подтягивают и другие, чтобы совсем не остаться без орехов. Конкуренция между точками позволяет шишкарям зарабатывать на своем труде.
Однако и рисков у Артема и других «лазовых» немало. Он рассказывает, как однажды, пару лет назад, собирая шишку, решил прилечь под деревом отдохнуть — очнулся уже в больнице. Как оказалось, на него упала мощная кедровая ветка. Он получил открытую рану живота, разорвало брыжейку (орган пищеварительной системы человека. — Прим. ред.), пришлось долго восстанавливаться.
— Ну ничего, живой, — кратко замечает Артем.
Его соседу по селу повезло меньше, в прошлом сезоне тот упал с кедра, когда шишковал, и повредил позвоночник. Лежал в больнице, получил костыли, а сейчас пытается добиться инвалидности. Собирать шишки он уже не сможет.
Сколько еще осталось шишки
К обеду маленькая деревня с десятком точек приема орехов напоминает улей. Сюда заезжают со своим уловом опытные шишкари. К их машинам привязаны длинные прутья, из багажников торчат переполненные мешки с орехами, в воздухе стоит пряный запах смолы.
У самой ближайшей к кедрачу точки уже выстроилась очередь. Работает обмолачивающая машина, высокий мужчина обливается потом — он пересыпает мешки с шишкой в саму машину, она надсадно гудит, на поддон высыпаются орехи в скорлупе. Рядом с машиной выросли гигантские, будто бы песочные, барханы — это скорлупа. Эти горы тут повсюду, часть осталась даже с прошлых лет.
— Цена от множества факторов зависит, — рассуждает Евгений. — Выход орехов, сухая ли шишка, где, сколько осталось по регионам. Везде же по-разному кедра… Цена устаканивается заранее изначально, в зависимости от того, есть ли шишка на Алтае, в Томской области, в Красноярском крае, в Забайкалье. Допустим, ездили мы весной отдыхать на Алтай, специально с зятем весь Алтай проехали, поняли, что, ага, шишки там нет. А это значит, тут цена будет высокая.
Евгений сам из Новосибирска, но приезжает сюда работать с шишкой. Его точка расположена подальше от кедрача, сейчас здесь нет людей, но стоит десятка два мешков с обмолоченными орехами. Он вытирает пот и залпом выпивает стакан холодного кваса, он только что закончил перерабатывать орехи:
— Те, кто на закупе и на переработке работает, устанавливает такие цены высокие, но это еще ничего не значит. Ты еще в минус можешь уйти. Это хорошо для местного населения, кто ходит сами в лес. Взял пошел, собрал шишку, заработал. Я лично тут в селе знаю двух человек, которые и больше сделали в позапрошлом году.
9 миллионов, по сравнению с тем, сколько они заработали, и рядом не стояли.
Сам он тоже получил доход с переработки орехов в позапрошлом году, но какой именно, не говорит. Тут же уточняет: сумма гораздо скромнее 9 миллионов. В этом году пока предсказать сложно. Шишка, по его словам, будет «переть» еще точно в ближайшие дни, пока стоит сухая, безветренная погода.
После первого сильного ветра шишки, а точнее падальника, в лесах будет много, поэтому цена на закупку орехов, скорее всего, упадет. Ну а потом снова — как повезет.
— Это вот тут почему-то кедр с ума сошел, который год уже дает шишку. А вообще, кедр ведь раз в 10 лет плодоносит, а дальше отдыхает. Но опять же, и тайги ведь не осталось. Наше государство забило на все эти природные ресурсы. Раньше тайга два раза в год обрабатывалась от вредителя стабильно. Вон, посмотрите. Видите?
Тычки стоят, — он показывает на пару высоких деревьев с ржавого цвета хвоей рядом с его точкой. — Это всё, уже конец кедра. А извини меня, вот этим крайним кедрам лет 400 так точно. Тля жрет. Вон там дальше большая тайга была, но ее всё, уже нет. Если обрабатывать не будут, то нашей тайге года 4–5 осталось.
Он продолжает сокрушаться о вымирающей тайге, пока переставляет мешки с переработанными орехами. Этим вечером он сдаст их скупщикам, ну а дальше собранные сибиряками кедровые орехи, скорее всего, уедут в Китай. Евгений заработает денег.
Артем и Фаина тоже сколько-нибудь заработают. Мы встречаем их на обратном пути, когда они выходят из леса. Несколько часов изнурительной работы, увы, не окупаются.
— Хреново, — грустно говорит Артем, отвечая на вопрос о заработках за день.
Они еще попробуют свои силы завтра. На ближайшие дни их основная работа — в лесу. Там стоит теплая солнечная погода, так что шишка снова может вырасти в цене.
Подписывайтесь на нашу группу Вконтакте. Расскажите про эту новость друзьям:
Источник: yarsmi.ru