В России всё больше школьников учатся не за партой в классе, а дома за ноутбуком или планшетом. Недовольные системой образования родители готовы платить за удалённые уроки, но не все онлайн-школы оказываются действительно школами, а качество услуг и сервиса пока зачастую хромает.
«Секрет фирмы» выяснил, как на неготовности государства взаимодейстWowать с цифровыми альтернативами обычным школам зарабатывают недобросовестные посредники и почему из-за них некоторые школьники рискуют остаться без аттестата.
Как устроена «удалёнка» для школьников и сколько это стоит?
По данным Минпросвещения, уже почти 600 000 российских школьников учатся с помощью дистанционных образовательных технологий: онлайн-курсов, лекций, виртуальных мастер-классов. При этом около 100 000 школьников Wowсе не сели за парты в сентябре.
По данным аналитиков, количество выбравших семейное образование каждый год увеличивается вдвое.
Это происходит на фоне недовольства обычными государственными школами: по мнению 51% россиян, опрошенных ВЦИОМом перед началом учебного 2019/2020 года, ситуация в сфере образования за последние пять-десять лет ухудшилась. Среди родителей школьников так считают 49%. У Варвары Суворовой дочь-семиклассница на семейном обучении.
Как заработать на обучении? Образовательный бизнес. Школа «Медиастарт»
Возможность учиться в спокойной, домашней обстановке, со свободой выбора не только позы за столом, но и закуски к чаю оказалась определяющей, объясняет Варвара. Успеваемость выросла. Ещё один плюс — свободный распорядок дня. Можно путешестWowать, не привязываясь к школьным каникулам. А в хорошую погоду прогуляться в парке, а не сидеть в душном классе.
Мама другого 12-летнего хоумскулера (ребёнок, который получает образование дома) Алёна Ильинская считает, что «живое» обучение в связке «учитель + ученики» лучше только в случае, если учитель — крутой специалист и педагог, а класс замотивированный и дружелюбный. «Но если этого нет, живое общение при обучении теряет ценность. И качественно сделанный электронный контент несравненно выигрывает», — говорит Алёна. Сын Варвары Летней зачислен в государственную спецшколу для детей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ). В таком учреждении дети должны обучаться по индивидуальным программам, но на деле этого нет, утверждает Варвара. Поэтому ей с сыном пришлось перейти на платную образовательную интернет-платформу, формально оставаясь в госшколе.
«К сожалению, политика власти демонстрирует, что такие дети никому не нужны, — говорит Варвара Летняя. — В лучшем случае им уготованы психоневрологические интернаты и нищета. Без образования они груз для общества. Хотя они способны успешно работать в гуманитарной сфере и науке. Огромное число детей в заложниках у госшкол на надомном обучении.
А могли бы обучаться онлайн легко и с удовольствием и пользой. Поэтому развитие интернет-образования — надежда на будущее. 10 лет назад ничего этого не было. Я счастлива, что сейчас есть небольшой выбор».
Источник: secretmag.ru
Из декрета в бизнесвумен — как заработать на обучении детей?
Сейчас стало популярно дополнительно обучать детей по специальным методикам. С их помощью каждый ученик получает возможность развивать собственную память, внимательность, коммуникабельность и уверенность в себе. Этим занимаются в специальных центрах развития. Александр Тюкаев встретился с Ольгой Фировой, создавшей в кубанской столице детский центр развития интеллекта. Ведущий попытался разобраться, что это за вид бизнеса и сколько на нем можно заработать.
Ольга Фирова, 34 года, замужем, два сына.
Образование: два высших.
Специальности: экономист-информатик, педагог-психолог.
Работала специалистом в региональном министерстве строительства, руководителем проектов в строительной компании, бухгалтером.
В 2019 году открыла в Краснодаре детский центр развития интеллекта.
Вся информация о поддержке предпринимателей в Краснодарском крае
ФОНД РАЗВИТИЯ БИЗНЕСА КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ
8 (861) 992-03-68
Ждала шанса 10 лет
— В какой момент захотелось заняться бизнесом?
— Я пребывала во втором счастливом декрете, была полностью погружена в ребенка — и все. На тот момент младшему было два года. И тут моя хорошая знакомая, у которой тогда был такой же центр развития интеллекта, мне говорит: пора, ты сможешь, ты давно к этому шла. Она меня начала подталкивать к созданию такого же центра. Вначале мы с ней сотрудничали, она мне помогала на первых порах.
Посоветовала, что в сентябре нужно будет запуститься. Я ей в ответ: как, сейчас май, летом я на море собралась. А она мне: я тебе все прописала, начинаем работать по плану — завтра делаешь фотосессию, запускаешь Instagram, ищешь помещение. На все у тебя неделя. И вот с такими огромными глазами, помнится, я начала этим всем заниматься.
— Как отнеслись родные и близкие к тому, что ты решила запустить бизнес?
— Поддержали все. Никто не отговаривал, кроме папы. Я для него до сих пор маленькая девочка, и он мне говорил, что у меня же ребенок маленький, старший только в первый класс идет — может быть, еще годок посидишь-подождешь. А я и так уже 10 лет жду. Я хочу попробовать.
Потому что я переехала в новый город, я готова и вообще у меня много сил и энергии. В общем, или сейчас или никогда.
Бесплатная информационно-консультационная помощь предпринимателям
ЦЕНТР ПОДДЕРЖКИ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА
8 (800) 707-07-11
На бизнес накопила
— Сколько потребовалось на старт бизнеса?
— Примерно около 500 тыс. рублей. Эти деньги были отложены, потому что мысль о бизнесе была давно. И нужно было поместиться именно в эту сумму. Изначально это была франшиза, которая стоила 250 тыс. рублей, но в определенный момент франчайзи сказал, что он больше не хочет масштабироваться через франшизы. И мы разошлись по-мирному, я ушла в свободный полет.
— А почему сначала решила купить франшизу?
— Потому что боялась самостоятельности, потому что не знала, с чего начать: как найти помещение, как вообще все вести. А там все рассказали, показали, составили пошаговый план.
Финансовая подушка нужна обязательно
— Твои самые большие провалы, ошибки? О чем жалеешь?
— Я начинала с нуля. Мы занимались привлечением клиентов. И вот к марту 2020 года у нас уже было100 клиентов, но тут объявили карантин. А мы всегда работали в офлайне, про онлайн я вообще никогда не думала — и это моя огромная ошибка. Сейчас мы активно работаем онлайн, параллельно идут занятия и онлайн, и офлайн.
Я проделала огромную работу по переходу в онлайн: мы предоставляли бесплатные занятия, сами проходили дополнительное обучение, как пользоваться онлайн-платформами, переделывали программы под онлайн, чтобы деткам было комфортно, работали с родителями. И только благодаря этому у нас осталось 30% от привлеченных ранее клиентов.
На самом деле это было очень хорошая цифра, потому что я общаюсь с коллегами и знаю, что есть центры, которые просто закрылись. Конечно, в минус я от этого не ушла, но всю свою финансовую подушку, которая у меня была накоплена на тот момент, — это 200 тыс. рублей, я растратила. Кстати, я считаю, что финансовая подушка должна быть всегда, потому что она позволяет сохранить нервы. Сегодня я уже накопила новую подушку на такие непредвиденные обстоятельства.
Льготные кредиты, субсидии и иные варианты финансовой поддержки малого бизнеса.
ФОНД МИКРОФИНАНСИРОВАНИЯ СУБЪЕКТОВ МАЛОГО И СРЕДНЕГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ
8 (861) 298-08-08
Кризис на карантине
— А как вообще пережила карантин по коронавирусу?
— У меня вообще ничего бы этого не получилось, если бы не муж, который очень хорошо помогает — не в бизнесе, а в плане семьи. Но во время карантина я попала в сложную ситуацию: муж уехал на вахту, мама тоже уехала, няня отказалась приходить. И на мне оказались сразу два ребенка и бизнес, который нужно было как-то держать на плаву. Это было сложно.
Клиенты, которые паникуют, старший ребенок, который не понимает, как учиться онлайн, младшему всего два года. И всех нужно было морально поддержать, поддерживать боевой дух. И вот одной рукой режешь продукты в борщ, при этом слушаешь вебинар по онлайн-обучению, другой рукой пишешь конспект урока, третьей рукой делаешь еще что-то… В общем, на тот момент, честно, было тяжело.
— Как ты вообще выдержала и не закрылась?
— Нет, я не понимаю, как можно закрыться? Я столько души вложила в это дело, я знаю каждого родителя, каждого ребенка. У нас есть определенные обязательства, есть курс, который мы ведем, есть дети, которые в сентябре должны идти в школу. Я не могла просто взять и бросить, у нас даже мысли такой не возникло.
И хочу сказать, что благодаря той поддержке, которую мы оказали родителям, в сентябре у нас уже было все хорошо. Все вернулись. Через год после карантина у нас уже более 150 учеников. Это постоянные клиенты, они рекомендуют нас своим знакомым — это очень хорошо.
Источник: kuban24.tv
Абра «Кодабра»: как заработать на обучении детей программированию
Реализация детских желаний — дело не только благородное, но иногда и выгодное. Школа программирования для детей «Кодабра» появилась как волонтерский проект, а превратилась в эффективный бизнес, принесший 26 млн руб. выручки и около 9 млн руб. прибыли в 2016 году. Основательница «Кодабры» 26-летняя Дарья Абрамова пережила смерть бизнес-партнера, продолжила развивать проект самостоятельно и сейчас рассчитывает распространить его по всей стране.
Хакер с пеленок
Дарья Абрамова с детства мечтала стать айтишником: листала журнал «Хакер» и под присмотром папы-программиста разбирала системный блок компьютера. «Со временем у меня появилась идея фикс: сначала научиться взламывать чужие аккаунты, а потом защищать весь мир от таких, как я», — смеется Абрамова. Ради мечты в девятом классе она ушла из общеобразовательной школы и поступила в Московский государственный колледж информационных технологий, где стала изучать информационную безопасность.
Во время учебы устроилась секретарем в ИT-компанию Softline, затем, получив диплом, перешла в отдел информационной безопасности, где стала менеджером по продажам. Получилось неплохо — продажи росли, но Абрамова не чувстWowала себя довольной. «В какой-то момент я поняла, что не очень удовлетворена своей жизнью, — вспоминает она. — У нас были большие планы и супернервная работа. Но от программирования я отходила все дальше».
Решить проблему могло хобби. В 2013 году в Softline Дарья познакомилась с программистом Дмитрием Лоханским. У них было много общего: Дмитрий, как и Дарья, с детства увлекался ИT и уже в 17 лет начал работать в этой сфере. Он рассказал Абрамовой, что есть специальные визуальные языки программирования (Blockly, Scratch), которые позволяют детям быстро создавать свои компьютерные игры. Друзья загорелись идеей обучать этим языкам детей.
Партнеры пошли в ближайшую к офису школу №1259 и договорились с руководством бесплатно проводить занятия с учениками 1–7-х классов в свой обеденный перерыв. «Было очень страшно, но все прошло хорошо. Дети быстро схватывали и радовались, — вспоминает Дарья. — Мы бежали с работы, проводили урок на ходу и возвращались в офис. Но усталости не было, потому что каждая эмоция ребенка вызывала у меня тройную эмоцию. Это был просто космос».
Врач, айтишник, финансист
По данным исследования Левада-центра, проведенного в мае 2016 года, популярность профессии программиста резко возросла. Если в 2015 году 11% опрошенных россиян хотели видеть своих детей специалистами в ИT-отрасли, то в 2016 году эту профессию в числе желанных назвали 17%. Столько же опрошенных (17%) хотели бы, чтобы их дети были врачами, чуть меньше (13%) — юристами, экономистами и финансистами.
По данным опроса, проведенного в августе 2016 года, 23% россиян считают, что информатике и программированию в школах нужно уделять больше внимания. По степени важности этот предмет стал шестым — после русского, математики, истории, литературы и иностранных языков.
На фоне повышения интереса к программированию в 2016 году в Москве открылось множество ИT-школ для детей. Сейчас основные игроки на этом рынке — «Кодабра», Coddy, Moscow Coding School, Code Class, Unium, Crush Pro и «Алгоритмика».
Программисты без границ
Абрамова и Лоханский стали проводить бесплатные уроки регулярно. Но если Дарья даже не задумывалась о том, как заработать на новом увлечении, то Дмитрий мечтал, что хобби когда-нибудь станет бизнесом. Он начал вести блог на сайте «Хабрахабр», где рассказывал об опыте обучения детей программированию с помощью компьютерных игр.
Тема заинтересовала аудиторию, а Абрамову с Лоханским завалили вопросами. Такие же программисты со всей страны просили прислать методички и проконсультировать их по Skype, чтобы они могли проводить уроки в своих городах. «Нам приходило по 15–20 запросов в день. Мы назвали проект «Кодаброй» и начали быстро писать методички. Никакой базы или бизнес-плана не было, все делали по наитию», — вспоминает Абрамова.
Дарья Абрамова (Фото: Владислав Шатило / РБК)
Вскоре «Кодабра» превратилась в настоящее волонтерское движение. К середине 2014 года в проекте уже участWowали около 40 человек, которые проводили занятия в Москве, Новосибирске, Санкт-Петербурге и Волгограде. Партнеры стали выступать на ИT-конференциях с лекциями. «В России тогда не было почти никого, кто системно учил бы детей писать программы.
Был «политех», который давно работал с детьми, но не все могли туда попасть. Были преподаватели-энтузиасты в школах. Но обучение детей программированию не было массовым. В этом плане мы были новаторами», — утверждает Абрамова.
К концу 2014 года приятели решили превратить «Кодабру» в бизнес. За образец хотели взять модель развития детских школ программирования в США, где такие проекты обычно спонсируют ИT-компании. Абрамова и Лоханский обратились к представителям «Яндекса», Mail.Ru Group и «Связного», но денег давать никто не хотел. «Казалось, идея дать возможность каждому ребенку страны создать свой проект и научиться программировать настолько правильная, что айтишные компании без труда выделят 200 тыс. руб. двум-трем людям на зарплату, — говорит Дарья. — Но нам тогда сказали, что ученики 1–7-х классов их не интересуют, они готовы вкладываться только в выпускников школ и вузов».
Другим возможным источником средств были премии и гранты. В различных конкурсах Абрамова и Лоханский начали участWowать еще в середине 2014 года. Но и тут им не везло: побеждали обычно проекты для инвалидов. В конце 2014 года приятели узнали о премии Google RISE, которая присуждалась лучшим некоммерческим компаниям в области компьютерного образования для детей.
Они наспех заполнили заявку, отправив в жюри свои методички и несколько видео с уроков. И в итоге стали победителями премии в России, получив грант на $30 тыс.
Первым делом партнеры купили 15 компьютеров, потом стали ездить со своими уроками по детдомам, больницам и школам. Дел было так много, что Абрамова решила уйти из Softline. Однажды партнеры организовали платный воркшоп по программированию, где дети вместе с родителями осваивали его азы. Он собрал 40 человек и принес партнерам 52 тыс. руб. выручки. На продвижение мероприятия через Facebook они потратили всего 1 тыс. руб., на аренду помещения — еще 5 тыс. руб.
Стало понятно, что схема работает, и партнеры поставили воркшопы на поток. Дарья занималась операционной деятельностью, а Дмитрий разрабатывал программу обучения. «Через некоторое время сами родители нам стали писать, чтобы мы придумали более длительный формат. Говорили, у нас есть дети, есть помещение, проведите для нас курс», — рассказывает Абрамова.
Партнеры решили в качестве эксперимента запустить городской лагерь на три смены по пять дней для детей от семи до 13 лет. За 10% от выручки руководство библиотеки им. Волошина у станции метро «Спортивная» согласилось выделить зал. Регистрацию в лагерь партнеры открыли в июне 2015 года, всего за две недели до старта первой смены.
Зарегистрировались 50 человек, которых Абрамова и Лоханский разделили на три группы. Билет для каждого стоил 15 тыс. руб. Продвижение лагеря в Facebook обошлось в 3 тыс. руб.
Дарья Абрамова (Фото: Владислав Шатило / РБК)
Но самый приятный сюрприз ожидал партнеров при подборе преподавателей: знакомые Лоханского из Mail.Ru Group и «Яндекса» согласились провести лекции о своей работе для учеников «Кодабры» бесплатно. «Дима все еще работал по найму, поэтому я была вожатым, преподавателем и нянечкой в одном лице. Помогала мне только младшая сестра, — вспоминает Абрамова. — Дети были в восторге, потому что спикерами у нас были молодые ребята, приезжавшие на лонгбордах. Мы в парке рядом с библиотекой обсуждали, как создавалась игра «Метро-2033».
После окончания смен родители спрашивали Абрамову и Лоханского: а что же дальше? Так партнеры решили запустить постоянные курсы. В сентябре 2015 года стартовал первый четырехмесячный курс по обучению детей программированию. Теперь надеяться только на помощь друзей из сферы ИT было нельзя, и Дарья нашла трех преподавателей среди студентов и выпускников НИУ ВШЭ, МПГУ и ИТМО.
Стоимость обучения составляла 6 тыс. руб. в месяц. Уроки продолжительностью полтора часа проходили в той же библиотеке.
«Дима попал в больницу, и мне пришлось заниматься организацией, программой, поиском преподавателей и множеством других технических вопросов, — вспоминает Абрамова. — Многое не получалось, были недовольные родители, которых мы забыли предупредить о переносе занятий. Они забирали своих детей после месяца или двух и переставали платить». До конца курса, по словам Дарьи, дошли всего четыре-пять человек. Средняя ежемесячная выручка составляла 300 тыс. руб. Но все деньги шли на рекламу и зарплату преподавателям (1 тыс. руб. в час).
К началу 2016 года партнеры добавили еще несколько более сложных курсов, увеличили число преподавателей до 15 и изменили формат. Если в 2015 году родители платили по 6 тыс. руб. в месяц за полуторачасовые занятия, то с 2016-го стали платить по 10 тыс. руб. в месяц за уроки длительностью по три часа. Курсы стали проводиться в двух библиотеках, у станций метро «Спортивная» и «Павелецкая». К весне того же года средняя ежемесячная выручка «Кодабры» достигла 1,5 млн руб. Вроде бы все наконец наладилось.
Бум франчайзи
Летом 2016 года в возрасте 33 лет Дмитрий Лоханский умер от инсульта. «Это было довольно тяжелое время для меня. Пришлось перестраивать структуру компании. Я сфокусировалась на операционной деятельности, а разработку новых программ решила приостановить, — говорит Дарья Абрамова. — От проекта я отказаться не могла: это был наш с Димой общий ребенок». Как и в 2015 году, она запустила городской лагерь, но в этот раз со сменами на все лето. Его посетили в общей сложности 300 детей, а совокупная выручка составила 4,8 млн руб.
Осенью 2016 года Дарья обратилась в Mail.Ru Group с предложением проводить занятия по программированию в их офисе. Представители корпорации согласились предоставить помещение без оплаты при условии, что уроки для детей сотрудников будут бесплатными (обычно таких учеников около 30%). «Для нас это был очень хороший кобрендинг, потому что родители доверяли Mail.Ru», — говорит Абрамова.
Выручка «Кодабры» за 2016 год составила 26 млн руб., прибыль — около 9 млн руб. Часть заработанных денег Абрамова вложила в проведение Digital Fest for Kids and Teens — фестиваля для детей, подростков и родителей с уклоном в цифровое творчество, где проводились мастер-классы по созданию игр и была экспозиция виртуальной реальности. «Это была наша мечта с Димой», — рассказывает Дарья. На аренду площадки в Digital October ушло 300 тыс. руб., еще 700 тыс. руб. было потрачено на организацию, покупку оборудования, рекламу и маркетинг. Мероприятие посетили 800 человек при стоимости входного билета 1,2 тыс. руб. «Фестиваль ушел в минус, но сработал для нас как хорошая репутационная реклама», — признает Абрамова. Сразу после Digital Fest с ней связался Сбербанк и предложил провести Digital Day для сотрудников и их детей.
Сегодня в «Кодабре» работают 23 сотрудника, она продолжает проводить бесплатные уроки в детских домах и школах для детей с особенностями развития. Коммерческие курсы проводятся с сентября по май, а летом проходит программистский лагерь. Средний ежемесячный оборот компании составляет в среднем 4,5 млн руб., чистая прибыль — около 1,5 млн руб. Занятия проходят в Москве и Санкт-Петербурге в офисах Mail.Ru Group, частной «Новой школе», офисе «Детского мира», компании i-Free и нескольких библиотеках. Ежемесячно курсы «Кодабры» посещают 500 человек.
Еще Абрамова придумала, как масштабировать свой проект по всей стране. «Летом начался какой-то супербум потенциальных франчайзи, и сейчас он продолжается. Мне приходит по два-три запроса в неделю из других городов», — удивляется предпринимательница. Она готовит франчайзинговый пакет, а в конце сентября должна заключить первый договор франшизы с Томском.
На встречи с потенциальными франчайзи и инвесторами Дарья всегда берет с собой одного из учеников «Кодабры». «Это мой лайфхак, — говорит Абрамова. — Ребенок 12–14 лет достает ноутбук и показывает свой проект, его интерфейс. Это шокирует взрослых, потому что они до сих пор не верят, что дети могут создавать свои крутые игры».
Взгляд со стороны
«Рынка как такового еще нет»
Оксана Селендеева, основатель школы программирования для детей Coddy
«Спрос на обучение детей программированию растет. Ситуация на рынке напоминает то, что происходило в Штатах лет 15 назад. У них тоже был бум, который сейчас немного спал. Робототехника там уже пришла в школы, в вузы, появились факультеты, связанные с программированием роботов. В России эволюция в этом плане очень правильная.
Родители у нас начинают понимать, что скоро все профессии будут иметь цифровую составляющую. Поэтому они уже сейчас хотят, чтобы их дети получали знания в этой сфере.
Основная проблема рынка школ и курсов программирования — нехватка профессиональных кадров. В школах, конечно, есть педагоги по информатике. Но у большинства из них старые программы, по которым детей учат языкам Pascal и Basic. Это хорошо для развития логики, но не увлекает детей так, как может увлечь создание игр или сайтов.
Поэтому дети часто считают, что программирование — это скучно и неинтересно. Как такового рынка школ программирования еще нет, потому что нет как базы обучающих материалов, так и людей, которые готовы обучать.
Конкуренция строится на комплексности подхода. Выигрывают те, у кого не разовые курсы, а длительные, с возможностью выбрать направление — создание приложений, сайтов, игр, кибербезопасность и др. Мы в Coddy делаем упор именно на это. «Кодабра» пока специализируется только на программировании».
«Инициатива сейчас исходит от самих общеобразовательных школ»
Максим Волошин, основатель компании Redmadrobot
«Интерес к программированию растет во всем мире. У нас буквально четыре-пять лет назад ничего этого не было, хайп начался только в 2016–2017 годах. Количество кружков по робототехнике и программированию растет кратно каждый год.
То, что делает Даша, это очень хорошо в плане бизнеса. Мы тоже создали образовательный продукт «Кодвардс», который поставляем в школы и центры дополнительного образования. Это две принципиально разные истории: у Даши b2c, а у нас — b2b.
Частных школ программирования пока очень мало, но этот рынок растет. Есть очень интересный тренд: многие кружки появляются не самостоятельно, а на базе общеобразовательных школ, то есть инициатива сейчас исходит от самих школ. Я связываю это с определением вектора развития на цифровую экономику со стороны государства».
«Все проекты в сфере популяризации ИT сегодня обречены на успех»
Сергей Марданов, директор направления по взаимодействию с вузами Mail.Ru Group
«Кодабра» не только коммерческий проект, они довольно много делают и в социальном плане, а мы активно поддерживаем такие инициативы. Среди тех 250 детей, которые проводят выходные в нашем офисе, около трети — дети наших сотрудников, и они не платят за занятия. Мы предоставляем свои площади «Кодабре» бесплатно, так как считаем, что этот проект действительно полезен для детей: его эффективность видна невооруженным глазом, например, когда школьники на нашем WarFest презентуют свои собственные VR-игры, сделанные на этих занятиях. Кроме того, «Кодабра» активно ведет профориентационную деятельность в области ИT среди школьников и родителей, и это полностью соответствует нашим целям. Мне кажется, что все проекты в сфере популяризации ИT и тотального обучения детей программированию сегодня просто обречены на успех, так как в будущем эти навыки будут обязательными для всех профессий».
Источник: www.rbc.ru
Недетский бизнес: как создать успешный образовательный проект
Учить и воспитывать своих детей, попутно зарабатывая на обучении чужих — мечта многих мам. Отчасти поэтому в школах и детсадах трудятся преимущественно женщины. Сама природа заложила в женщинах талант к общению с детьми. При правильном подходе природный дар можно превратить в прибыльный бизнес, если с самого начала учесть некоторые нюансы.
Занять нишу
Приготовьтесь, что для того, чтобы открыть частный детский сад или образовательный центр, нужны лицензии, на получение которых (и на прочую бумажную волокиту) может уйти больше года. Самый простой в этом отношении формат — детский кружок, спортивная секция или развивающие курсы.
С учетом роста числа всевозможных детских развивающих программ на рынке, нужно предложить интересную и по возможности глобальную идею образовательного продукта. По данным Discovery Research Group, в 2017 году в России основными направлениями рынка образовательных услуг стали: раннее развитие (32%), творческое развитие (22%), интеллектуальное развитие (16%) и изучение иностранных языков (12%).
В стране сейчас около 80 сетей детских развивающих клубов, работающих как франчайзинговые структуры, например, «Бэби—клуб», «Сема», «Юниум», «Точка роста», но до сих пор нет крупных независимых объединений по отдельным направлениям — даже по таким традиционным видам детского досуга, как рисование или танцы. Практически нет сетевых спортивных клубов. Так что любое начинание в каком-то определенном виде спорта или творчества может стать первым на рынке.
Изучить рынок
Вне зависимости от тематики, успешность детского досугового клуба в мегаполисе зависит от места расположения. Родители не будут возить своих чад несколько раз в неделю на другой конец города даже в очень «раскрученный» и хороший клуб. Поэтому ориентироваться нужно на свой район и на местный родительский контингент.
Чтобы изучить местный рынок образовательных услуг, достаточно просмотреть родительские интернет-форумы, доски объявлений в школах и детсадах, а также послушать разговоры мам на детских площадках. Кстати, в случае с детскими развивающими центрами «сарафанное радио» работает лучше всего. Можно посетить со своими детьми ознакомительные занятия ближайших клубов и секций.
Посчитать рентабельность
Детский клуб начинает приносить прибыль, если его посещают не менее 200 человек. При этом записано может быть и 300 детей, но кто-то болеет, кто-то ходит на занятия не регулярно.
Самые большие статьи расходов клуба — аренда помещения и зарплата сотрудников. Если брать усредненные расчеты российских франчайзинговых образовательных компаний, при вложениях в 1,5-2 млн руб. детский клуб окупается за два-три года. Рентабельность инвестиций составляет примерно 40%, а ежемесячная выручка — около 400 тыс. руб.
Лояльность родителей и заинтересованность детей достигаются тремя составляющими: хорошим маркетингом, четкой работой отдела продаж и образовательным продуктом. Одна из типичных ошибок детских клубов — несогласованность между этими частями бизнес-процесса. В первые месяцы работы Русской шахматной школы мы очень увлеклись разработкой собственных методик и учебников, но упустили из вида рекламу и работу администраторов колл-центра. В результате о наших разработках мало кто знал, а желающие записаться в клуб могли просто до нас не дозвониться.
Думать о развитии бизнеса нужно еще до его открытия. Хотя изначально выбранная стратегия не всегда оказывается верной. Мы планировала открывать новые собственные клубы в Москве и Санкт-Петербурге. Однако выяснилось, что этот формат не оптимален. Гораздо удачнее выглядит вариант организации шахматных клубов в уже существующих образовательных учреждениях — детсадах, школах, детских центрах.
Собрать команду
Педагоги, тренеры, инструкторы, мастера — визитная карточка любого образовательного учреждения. Однако, нанимая на работу высококлассных специалистов, не стоит их переоценивать и перекупать у других школ или клубов. По опыту, даже очень хорошие преподаватели, которым вы предложили зарплату выше, чем у конкурентов, могут быстро потерять мотивацию. Педагогические кадры лучше воспитывать самостоятельно.
Количество преподавателей не всегда зависит от потока клиентов. В среднем один педагог может взять 50-60 учеников в разных группах. При этом для бизнеса лучше максимально расширить диапазон возрастов учащихся. Для занятий с малышами нужны педагоги начального обучения (обычно женщины, имеющие опыт работы воспитателями в детсадах или учителями младших классов). Кстати, женщины успешнее мужчин справляются и с административными функциями в детских клубах.
Продвигать и развивать
Если идея детского клуба изначально перспективна, то со временем вырастет и количество направлений и обучающих программ. Например, шахматные клубы становятся обучающими центрами, где проходят занятия по скорочтению и ментальной арифметике. Все популярней становится направление онлайн-курсов.
По данным Института образования НИУ ВШЭ, в среднем на дополнительное образование ребенка в России родители сейчас тратят более 3 тысяч рублей в месяц. В 2012 году эта сумма не превышала 2000 руб. Увеличилось и количество детей, посещающих всевозможные клубы, секции и кружки — по данным ВЦИОМ, услугами дополнительного образования охвачены 15,2 млн (или 54%) детей в стране. При этом рынок образовательных услуг в России стабильно растет на 2-3% в год.
Похожая картина во всем мире, причем основной тренд в дополнительном образовании — изучение высокотехнологичных отраслей (программирования, дизайна, инженерии). Родители, которые смотрят в будущее, понимают, что уже через несколько лет технологии в области энергетики, связи и искусственного интеллекта завоюют мир. Для своих детей они ищут самые лучшие кружки по физике, химии и робототехнике.
Детский клуб как бизнес — востребованное и перспективное направление. К тому же это не только прибыльное дело, но и возможность работать с детьми, а значит развивать собственные педагогические таланты. Профессия руководителя или сотрудника детского клуба — пожалуй, одна из немногих, которая не мешает, а помогает быть хорошей мамой для собственных детей.
- Виртуальный угол. Как искусственный интеллект будет воспитывать наших детей
- Вредные советы. Нужна ли цензура детскому телевидению
Источник: www.forbes.ru
Дети на семейном обучении. Кто зарабатывает деньги?
Неполная семья и домашнее обучение детей: возможно, но очень трудно
Алексей Карпов педагог-энтузиаст, отец трех детей, обучавшихся дома
Зарабатывать деньги или учить троих детей дома? Именно с таким выбором столкнулся в 1999 году Алексей Карпов, известный популяризатор семейного обучения. Сыновьям было 10 и 9 лет, а дочке 4 года, когда отец остался с ними один — и выбрал продолжать домашнее обучение. В ущерб финансовому положению семьи. Как это сказалось на детях, которые сейчас уже взрослые люди?
Кто зарабатывает деньги в вашей семье, если дети учатся дома?
Разумеется, трудно совместить режим семейного обучения сразу трех детей разного возраста, с непростыми характерами, в ситуации неполной семьи — с эффективным зарабатыванием денег. У меня и не получалось.
Я «работал за деньги» только год после окончания Политехнического института. А потом мой папа организовал свое малое предприятие (в сфере радиоэлектроники), а я как раз понял, что меня больше не влечет наука физика, а влечет педагогика. Папа и сказал: «Ну что ж. Буду твоим спонсором. Давай развивай свои обучающе-развивающие методики. Несколько лет я тебе точно даю».
Довольно скоро (сразу после рождения третьего ребенка) у меня начались серьезные проблемы в семье. И я вынужден был полностью засесть дома, занявшись воспитанием детей. В такой ситуации финансовая помощь моего отца была тем более кстати.
Так продолжалось многие годы. Бизнес у папы шел не очень успешно, а потом заглох совсем. Мы кое-как перебивались — скромно, но в пределах необходимого. Помогали и моя мама с отчимом, и другие родственники, знакомые. Иногда перепадала какая-нибудь гуманитарная помощь.
Когда умерла моя мама, а жена и старшая дочка уехали, мы примерно полгода жили на небольшое мамино наследство. А потом пошли самые тяжелые времена. Ни мой папа, ни отчим помочь уже ничем практически не могли. Большинство старых друзей и приятелей занимались своими делами.
А родственники меня радикально не понимали — почему я не отправляю детей в школу и не иду работать «как все нормальные люди». Да и не только родственники — вообще мало кто меня понимал.
Но я гнул свою линию. Родственники, знакомые — все они смотрели и судили откуда-то «издалека». А я был рядом со своими детьми и видел ситуацию гораздо глубже и яснее. И видел, что моя линия действий — единственно верная. Сомневался, метался душой, ломал голову, но не видел никакой другой разумной альтернативы.
И год за годом продолжал учить детей дома.
Влезал в долги. Временами находились добрые люди, которые просто помогали: деньгами, продуктами, вещами. Иногда получалось что-то подработать, не нарушая тонкого семейного учебно-воспитательного процесса. Меня многие осуждают за такую линию. Но я и сейчас не чувствую в данном отношении угрызений совести.
Я не вижу, как мог бы дейстWowать иначе.
Дети, слава Богу, росли физически нормально — питание, хоть и простое, я организовывал достаточно полноценное. Одежды и обуви нам отдавали много. Необходимые туристские принадлежности, художественные краски, игрушки, музыкальные инструменты, аудиотехника, компьютер — все необходимое у нас появлялось (за счет своих сил или за счет помощи других людей).
Со временем я начал заниматься не только со своими детьми. Но лишь эпизодически. И далеко не всегда с ориентацией на достойное вознаграждение. А часто его (вознаграждения) и Wowсе не случалось, но зато мы все вместе общались с какой-нибудь семьей, делали нечто полезное, расширяли свой опыт. Словом, практическим коммерческим деловым подходом тут и не пахло.
Довольно долгое время я пребывал в иллюзии того, что мои картины скоро начнут продаваться за большие деньги, и мы тем самым решим все наши финансовые проблемы. Но доход от очень редких продаж моих работ в целом меньше, чем потрачено за эти годы на материалы. Последнее время я уже и не пытаюсь делать из своей живописи коммерцию.
Безденежье жутко давило и угнетало меня психологически. Но я старался не раскисать, а двигаться вперед. Надеялся, что, когда дети вырастут, станет легче. И действительно, сейчас стало легче.
Все это я написал не только затем, чтобы рассказать о нашей жизненной ситуации. Как часто я слышу от родителей: «Ах! Мы бы с радостью учили своих детей сами! Но ведь надо зарабатывать деньги! Мы же не можем засесть дома, бросив работу.
На что же тогда жить?!».
Само понятие «на что жить?» разное у разных людей. Мы временами жили на уровне в 3-4 раза ниже прожиточного. Многие годы денег хватало только-только на самые необходимые продукты. И ничего — справились. А для кого-то необходимы дорогие вещи, престижный автомобиль, отдых за границей.
Уж если мы в нашей ситуации могли пятнадцать лет идти таким путем, то что говорить о людях, находящихся в гораздо более благоприятной жизненной ситуации?! Если очень надо, то найти возможности всегда можно.
Ситуация воспитания в очень тяжелых материальных условиях имеет не только отрицательные, но и многие положительные моменты. Вырабатывается терпение, смирение, разумное и ответственное отношение к деньгам и покупкам.
Вырабатывается чувство собственного достоинства, не зависящее от уровня финансового благосостояния. Человек с ранних лет учится добиваться желаемого не только за счет кошелька родителей, но и за счет своих личных усилий (например, не купить гитару, а самому собрать хороший инструмент из остатков старых гитар). Тема, словом, весьма серьезная.
Но совершенно не обязательно, реализуя путь семейного обучения, впадать в нищету. Если один из родителей работает, нормально обеспечивая семью, а другой занимается с детьми, то какие проблемы?
И завершить мне хочется такой вот мыслью. Если бы я ходил на работу, а дети мои учились бы в школе, то для того, чтобы дать им образование и воспитание на таком уровне, какое они получили, мне пришлось бы платить не одну тысячу долларов в месяц. То есть можно считать, что я эти деньги как будто бы заработал и потратил на оплату частных школ, гувернеров, психологов, репетиторов, дорогих студий, детских развлекательно-обучающих лагерей и всего такого прочего. Поскольку, по сути, у нас все это было.
Источник: www.7ya.ru