Доходы осуждённых к принудительным работам россиян оказались выше, чем у многих на воле. По версии ФСИН, заключённые, отбывающие своё наказание в бизнес-компаниях, могут получать от 20 000 до 224 000 рублей в месяц. Однако правозащитники и представители бизнес-сообщества назвали такие суммы фантастическими и посоветовали россиянам не торопиться в тюрьму.
Об заработной плате арестантов «Известиям» рассказала начальник пресс-бюро Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) Кристина Паньшина. По её словам, бизнес охотно сотрудничает с колониями и проявляет большой интерес к использованию труда осуждённых. Уже сейчас в 11 регионах создано 715 мест для приговорённых к принудительным работам, и предприниматели готовы увеличить их количество.
Средняя зарплата осуждённых на таких местах, по данным ФСИН, составляет 20 000 — 24 000 рублей. Однако в отдельных случаях они доходят и до 80 000, 100 000 и даже 220 000 рублей. Максимальную ставку зафиксировали в Белгородской области — 224 000 рублей в месяц, но, по словам представителя ФСИН, это единичный случай. Также есть примеры получения за принудительные работы зарплаты в 102 000 рублей (Новгородская область) и 94 000 рублей (Приморский край).
КАК И СКОЛЬКО ЗАРАБАТЫВАЮТ В ТЮРЬМАХ, ЩАДИЛО ПАЛИТ СХЕМЫ
Как позже пояснили в пресс-службе ведомства, зарплата в 224 000 рублей сложилась из надбавок за сверхурочную работу и премии. Мужчина, о котором идёт речь, получил её на одном из предприятий Белгородской области, где средняя зарплата составляет 140 000 рублей в месяц. Так как заключённые трудятся на обычных гражданских предприятиях, из зарплата такая же, как у работников этих заводов, подчеркнула ФСИН, а дополнительное денежное довольствие зависит от квалификации и усилий сотрудника.
Труд заключённых начали использовать в российских бизнес-компаниях в 2020 году, когда приняли закон о возможности создания исправительных центров на базе объектов коммерческих организаций. Первыми возможность привлечь работников на таких условиях оценили аграрии: заключённые работают в огороженных теплицах под охраной. При этом принудительные работы не подразумевают изоляцию от общества: администрация исправительного центра следит за безопасностью на таких объектах, но подневольные сотрудники сами добираются из тюрьмы до работы и обратно. А те, кто уже отбыл не менее трети срока заключения и не нарушил правил внутреннего распорядка, даже получают возможность жить со своей семьёй в собственной или съёмной квартире.
Ранее глава ФСИН уже предлагал использовать труд сидельцев более широко, отчасти компенсировав этим нехватку мигрантов. По оценкам ведомства, всего в России около 180 000 заключённых имеют право на замену своего наказания принудительными работами, но пока по всей территории страны существует лишь 117 исправительных центров с возможностью размещения там 8700 человек. ФСИН считает перспективным привлекать осуждённых к работам на стройке, в сельском хозяйстве, в мусорной отрасли и в развивающихся сферах экономики, а также при реализации крупных государственных проектов.
Как ТЕБЕ заработать В ТЮРЬМЕ?
В то же время представителей бизнеса и правозащитников удивила такая оценка зарплат на принудительных работах. По словам директора Плодоовощного союза Михаила Глушкова, никакие аграрии не стали бы нанимать заключённых на зарплаты выше рынка и выше, чем получают мигранты, — это просто невыгодно. По данным вице-президента российского подразделения Международного комитета защиты прав человека Ивана Мельникова, заключённые в СИЗО и рабочие хозотрядов в колониях получают от 3000 до 7000 рублей в месяц, а в бизнес-организациях могут зарабатывать около 15 000 рублей, но их доход в любом случае чаще всего не превышает одного МРОТ.
«Суммы, которые приводит ФСИН, можно назвать фантастическими. Будь это распространенной практикой, люди побежали бы садиться в тюрьму, раз там можно так основательно поправить свое материальное положение, — указал Мельников. — Трёхзначные цифры могут быть только в двух случаях: ФСИН считает зарплаты не за месяц, а, например, за год или это единичные эпизоды. Я лично за свою работу ни разу не видел заключённого, который получал бы порядка 200 000 рублей. Возможно, такие зарплаты имеет кто-то из «своих». Например, генеральный директор какой-то компании, который оказался в СИЗО, а потом с аффилированной фирмой был заключен контракт, чтобы он мог получать высокую зарплату», — предположил эксперт.
Источник: secretmag.ru
Зарплата до 40 тысяч рублей и никакого конвоя: в каких условиях трудятся осужденные в России
На трудовом фронте — новое поветрие. Начала реализовываться идея, прописанная в Уголовном кодексе еще 10 лет назад — принудительные работы. Суть такая: вместо того, чтобы набираться воровского ума-разума у тертых рецидивистов за решеткой, неопасным преступникам дают возможность искупить вину ударным трудом. Причем, не в колонии, а практически на воле — на стройках и заводах бок о бок с обычными работягами.
Тут же начались разговоры о том, что это поможет обойтись без трудовых мигрантов. Весной идею начали обсуждать в правительстве: границы закрыты, гастарбайтеры не едут, так не пора ли вместо них отправить на стройки «трудовые резервы», просиживающие казенные штаны за решеткой?
Увы. Маловат резерв и всех мигрантов сидельцы заменить не смогут. По словам спикера Госдумы Вячеслава Володина, нашей экономике не хватает миллиона работников — на столько сократилось из-за пандемии число приезжающих в Россию гастарбайтеров. А по данным ФСИН, из 377 тыс обитателей российских колоний к принудительным работам можно привлечь только 188 тыс.
Спрашивается, почему не всех? Потому что такое наказание еще заслужить надо.
Кому светит «принудиловка»
— С принудительными работами у людей полная каша в голове. Ну вот откуда крики про «новый ГУЛАГ»? На самом деле же все не так! — сердится в беседе с «КП» общественный помощник бизнес-омбудсмена по Москве адвокат Вячеслав Леонтьев. — Принудительные работы — это не злая воля администрации, а вид наказания.
Его суд назначает — за преступления малой и средней тяжести, как правило, не связанные с насилием, по которым срок наказания не превышает 5 лет. Например, уклонение от уплаты алиментов, некоторые ДТП, мелкие кражи, мошенничества. Кроме того, принудительными работами по ходатайству осужденного суд может заменить неотбытую часть наказания. Например, если человек отсидел половину или две трети срока, то при хорошем поведении оставшуюся часть он может провести не в колонии, а на работах. На стройке, в рыбхозе, на заводе.
Причем на принудительные работы могут направить и тех, кто отбывает срок за серьезное преступление, но при условии, что оно совершено впервые. По закону, на такие отработки отправляют в тот же регион, где человек жил до суда.
Так они сидят или на воле?
С одной стороны, свободными людьми таких «работяг» назвать нельзя — все-таки отбывают срок. С другой — условия гораздо свободнее, чем в колонии. В интернете уже начали появляться видеосюжеты о жизни на «принудиловке». Как выразились бы по ту сторону решетки – лафа, а не жизнь. Особенно по сравнению с хостелами, где в тесных кубриках с койками в два яруса ютятся мигранты, работающие на московских стройках («Комсомолка» подробно о них писала).
Живут «трудящиеся» в так называемых исправительных центрах.
— По сути, это обычные общежития, располагаются они на предприятии или в черте города, — продолжает Леонтьев. — Там нет колючей проволоки и вышек с автоматчиками, но есть КПП и соответствующий режим.
Комнаты по 6-10 человек. Готовят себе сами — из тех продуктов, что сами же и купили. Да, можно выйти в магазин, повидаться с родственниками. Но каждый раз, когда возвращаешься, проходишь досмотр личных вещей и медицинский контроль — дуешь в трубочку.
— За нарушение режима провинившемуся могут заменить принудительные работы на колонию, — говорит адвокат.
Таких центров очень мало — это и сдерживает развитие системы принудительных работ. Сейчас, по данным ФСИН, трудовую повинность отбывают всего 12,3 тысячи человек. Могло бы быть раз в 15 больше, но их просто негде селить.
Ведомство переоборудовало в общежития несколько принадлежащих ему помещений по всей стране. Теперь руководители ФСИН агитируют предпринимателей, чтобы те строили или арендовали помещения для таких общежитий, а заодно и создавали рабочие места для тружеников, прибывших из мест не столь отдаленных. Бизнес не отказывается, но пока думает.
За мигранта никаких льгот от государства не получишь, а вот штраф — очень даже Фото: Михаил ФРОЛОВ
Такие люди — и без охраны?
ПАО «Гофрон» из подмосковной Каширы — крупнейшее в регионе предприятие по производству гофрированного картона. Оно первым в Московской области стало привлекать осужденных на принудительные работы.
— Сейчас у нас трудится 63 таких работника, это 8% от списочного состава, — рассказал «КП» начальник отдела кадров Алексей Белодворцев. — Работают они там же, где и остальные сотрудники, нет никакого разделения на участки для свободных и для осужденных. И обедают вместе — обеды бесплатные у нас, кстати.
Так что никаких конвойных и «руки за спину».
— До недавнего времени приезжал каждый день сотрудник ФСИН, — продолжает кадровик. — Появлялся в середине смены, смотрел, все ли на местах и уезжал. А в последнее время уже перестали ездить, а только звонят мастеру участка, интересуются, все ли в порядке, все ли люди на месте. Мы представляем им графики выхода на работу.
На завод и обратно «спецконтингент» ездит самостоятельно.
— Исправительный центр находится в поселке Ожерелье (12 км от предприятия, — Ред.), — говорит Белодворцев. — Оттуда наш корпоративный автобус привозит и тех, кто в центре содержится, и просто жителей, которые у нас работают. А после смены обратно отвозит.
Карьера и зарплата
— Большинство осужденных не имеют квалификации и трудятся разнорабочими, — говорит Белодворцев. — Зарплату им поначалу определяем 15 тысяч рублей в месяц. Это ниже, чем у обычных работников. Конечно, подходят, спрашивают, почему. Отвечаю, что меньше закон не позволяет — это МРОТ для Московской области, а больше — не заслужили пока. Проявите себя, тогда и зарплату можем пересмотреть.
У специалистов заработки повыше
— Если у человека есть специальность, то мы это учитываем, — продолжает Белодворцев. — У нас два электрика из осужденных работают — у них по 35 тысяч в месяц зарплата, у водителя автопогрузчика — 40 тысяч. Есть еще два токаря. Но и разнорабочие могут повысить свой заработок. Кто хорошо поработал — премию выписываем. Некоторые и в выходные приезжают — это оплачивается в двойном размере.
С 1 июня на предприятии начнется эксперимент. Суть в том, чтобы «принудительные» не просто работали, но и овладевали новыми навыками.
— Отобрали из них шесть человек самых ответственных — начнем обучать их на операторов производственной линии, — рассказал Алексей Белодворцев. — У них зарплата будет уже примерно 30 тыс.
Деньги перечисляются не через ФСИН, а напрямую, на карточки.
В общем и целом подопечными на заводе довольны, но бывают и нарушения.
— Например, троих поймали на наркотиках — отправили в колонию, — говорит кадровик.
КСТАТИ
От «жилки» до «промки» — один шаг. Кого еще из сидельцев можно привлечь к работам
Трудовые резервы за колючей проволокой — это не только те, кому суд назначил принудительные работы. Трудиться по закону должны все осужденные, но на практике это получается не всегда. В колониях есть промышленные зоны, их называют промкой. В отличие от жилой зоны — «жилки».
Когда-то система исполнения наказаний была в СССР на 4-м месте среди отраслей по выпуску валовой продукции. Но тогда сидельцев было примерно полтора миллиона. Сейчас раза в четыре меньше. Тем не менее, в системе ФСИН сейчас действует примерно 800 предприятий и выпускают они порядка 100 тысяч наименований продукции. Основная доля приходится на швейное производство.
Шьют не только школьную форму, но и обмундирование для полиции и сотрудников ФСИН. Ходорковский шил рукавицы, Михаил Ефремов вшивает молнии в медицинские антиковидные костюмы — это все делается в промке. Еще в зонах изготавливают изделия из древесины и металла — табуретки, скамейки, мебель, металлические ворота, ограды.
Но предприятия ФСИН загружены едва ли наполовину. Поэтому ведомство всячески старается сагитировать предпринимателей создавать предприятия за колючей проволокой. Недавно в Госдуму был даже внесен законопроект о том, чтобы осужденных причислить к категории социально-уязвимого населения. Кто нанимает таких работников — тому идут налоговые льготы. Делается это для того, чтобы у бизнеса появился стимул привлекать зеков к труду.
Но все-таки труженик с промки мигранту не конкурент.
— Все дело в режиме содержания, — говорит адвокат Вячеслав Леонтьев. — Основную массу осужденных нельзя выводить на работы за пределы колонии. Поэтому они не смогут работать на стройке или укладке дорог.
СРАВНИМ
Плюсы и минусы каждой категории работников
Осужденные
+ Можно платить по минимуму — никуда не денутся.
+ Заработанные деньги остаются в стране — плюс для экономики.
+ Может и после окончания срока остаться на этом же предприятии.
+ Есть законопроект о том, что за привлечение осужденных к труду работодателям будут налоговые льготы.
— Нужно строить или арендовать исправительные центры, оборудовать их по всем нормам.
Мигранты
— Даже за два МРОТа не будут работать.
— Практически все заработанные деньги, кроме расходов на питание и проживание, выводятся за границу.
— Никакой стабильности: сегодня он здесь, завтра уехал.
— За мигранта никаких льгот от государства не получишь, а вот штраф за работу без разрешения — очень даже.
Возрастная категория сайта 18 +
Сетевое издание (сайт) зарегистрировано Роскомнадзором, свидетельство Эл № ФС77-80505 от 15 марта 2021 г.
ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР — НОСОВА ОЛЕСЯ ВЯЧЕСЛАWowНА.
ШЕФ-РЕДАКТОР САЙТА — КАНСКИЙ ВИКТОР ФЕДОРОВИЧ.
АВТОР СОВРЕМЕННОЙ ВЕРСИИ ИЗДАНИЯ — СУНГОРКИН ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ.
Сообщения и комментарии читателей сайта размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона.
АО «ИД «Комсомольская правда». ИНН: 7714037217 ОГРН: 1027739295781 127015, Москва, Новодмитровская д. 2Б, Тел. +7 (495) 777-02-82.
Исключительные права на материалы, размещённые на интернет-сайте www.kp.ru, в соответствии с законодательством Российской Федерации об охране результатов интеллектуальной деятельности принадлежат АО «Издательский дом «Комсомольская правда», и не подлежат использованию другими лицами в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.
Источник: www.kp.ru
Сколько зарабатывают российские заключенные и сколько платят обычным строителям БАМа?
Эти вопросы возникли после заявления начальницы пресс-бюро ФСИН Кристины Паньшиной о том, что лица, отбывающие наказание, могут зарабатывать очень хорошие деньги. Настолько хорошие, что в это просто никто не поверил. Но многие не разобрались в деталях
—>
Зарплаты в диапазоне от 80 тысяч до 224 тысяч рублей получают осужденные в Белгородской, Волгоградской и Новгородской областях, а также в Приморском крае, заявила глава пресс-бюро ФСИН Кристина Паньшина. Но это максимальные цифры, оговорилась она. Позднее ФСИН пришлось добавлять, что зарплата в 224 тысячи рублей у осужденного к принудительным работам — единичный случай. В ведомстве, правда, не уточнили, чем конкретно занимается этот человек. Ограничились тем, что работает он на одном из предприятий Белгородской области, средняя зарплата этого «единичного случая» составляет 140 тысяч рублей в месяц, а 224 тысячи получились в результате начисления премии и выплаты за сверхурочную работу.
Разумеется, белгородским журналистам стало очень интересно, где можно столько заработать, говорит журналист, автор телеграм-канала «Белгород № 1» Владимир Корнев.
Владимир Корнеев журналист, автор телеграм-канала «Белгород № 1» «Единственное, что я знаю по этой теме, — что местные журналисты из СМИ подали запрос в местную УФСИН, чтобы они объяснили, что происходит. Точнее, они сначала попытались сделать это без запроса, а в УФСИН сказали, что надо по запросу. Предполагаю, что для УФСИН, возможно, это стало такой же новостью, и сейчас они консультируются, что отвечать, откуда у них такие зарплаты».
Жителям Волгоградской и Новгородской областей и Приморского края тоже интересно. Потому что, как заявили Business FM в сервисе Superjob.ru, столько в регионах в среднем не зарабатывают и люди, не имеющие проблем с законом. Но тут важно пояснить, что представитель ФСИН, называя цифры 80-100 тысяч рублей, говорила о людях, приговоренных к исправительным работам. Это не заключенные. Речь об осужденных, которые сами добираются до работы и обратно и при определенных условиях живут со своими семьями в съемных или собственных квартирах.
Зарплаты заключенных в разы меньше — и во ФСИН это признают. Но, как говорят правозащитники, работающие с этим контингентом, если отталкиваться от суммы в 100 тысяч рублей, зарабатывают они меньше не в разы, а конкретно в десять раз. Зарплата заключенного в 15 тысяч — это очень хороший и тоже скорее единичный случай, отмечают они. Чаще это тысяч 7, а бывает и 700 рублей.
Интерес к самой теме не остывает последние несколько недель из-за заявлений о том, что осужденных к принудительным работам и даже заключенных могут привлечь к строительству БАМа. Но озвученных выше сумм в 80-200 тысяч и там не зарабатывают, говорит председатель экспертного совета Института исследования проблем железнодорожного транспорта Павел Иванкин.
Павел Иванкин председатель экспертного совета Института исследования проблем железнодорожного транспорта «Если исходить из того, что этот труд будет полностью использоваться ФСИН, этого мало. Если это будет миксоваться с учетом объектов, на которых где-то будут работать профессиональные строители, где-то — представители ФСИН, наверное, можно будет достигнуть показателей, которые сегодня стоят по первой-второй очереди БАМа. Но, опять же, надо смотреть, кто, где и как будет работать. В принципе число достаточно серьезное, и такого количества для реализации определенных проектов внутри всего БАМа вполне достаточно».
Уровень зарплат на уровне БАМа и Транссиба рядовых сотрудников находится в коридоре от 30-45 тысяч рублей в месяц. Так что если кто-то вдруг захотел преступить закон с целью устроиться на высокооплачиваемую работу, делать этого все же не стоит.
Источник: www.bfm.ru
«Во всем мире пришли к тому, что тюремное заключение не работает, но альтернативы ему пока не найдено»
«Какие-то законопроекты в связи с эпидемией коронавируса прорабатываются, но я не видела, чтобы в какой-то стране была массовая амнистия для заключенных с нетяжкими статьями. В России правозащитники пишут просьбы к власти на этот счет, но пока что результата это не дает. Наоборот, есть факты сокрытия тяжелых случаев с коронавирусом. Пока что планомерной проверки на заражение коронавирусом в тюрьмах не проводят», — отмечает старший научный сотрудник Института географии РАН Ксения Аверкиева. В интервью «Реальному времени» она рассказала также о том, на что тратится большой бюджет ФСИН, сколько зарабатывают заключенные, а также об особенностях колоний в Татарстане.
«Рынки труда в нестоличных городах и так очень узкие. Пускать туда заключенных никому не хочется»
— Расскажите, как работают заключенные в наше время.
— Все исправительные колонии зонированы, и одна из зон в них называется «промышленная» (либо «производственная»), где и осуществляют производственную деятельность. Дальше все зависит от того, где находится колония, чем укомплектована ее промышленная зона и насколько эта комплектация соответствует запросам рынка, руководства ФСИН и так далее.
В советские годы активно практиковалась контрагентская работа, когда заключенных вывозили на какие-то объекты, стройки или в цеха предприятий. Сейчас это практикуется очень редко по целому ряду причин. С одной стороны, очень трудно обеспечить эту процедуру технически, потому что, несмотря на большое количество персонала в системе ФСИН и огромные расходы на него, тех, кто работает непосредственно в охране заключенных, не так много. Получается, что обеспечить конвоирование и работу на местах очень трудно.
Но на самом деле тут еще вмешивается рынок, потому что стройка — прибыльное дело в любом регионе. Поскольку рынки труда в нестоличных городах и так очень узкие, то пускать туда заключенных вряд ли кому-то хочется. Для строек хватает свободных гражданских кадров.
— Может быть, заключенные работают на урановых рудниках, в шахтах, в экстремальных местах вроде Новой Земли?
— Нет, заключенные не работают в тяжелых или особенно вредных областях, потому что это отрасли с высокой заработной платой. На таких работах хочет работать обыкновенное гражданское население. Работодателям тоже проще общаться с вольнонаемными кадрами, чем входить в эту сложную систему ФСИН. А государство в такие процессы не вмешивается, потому что это, как правило, частные заводы и шахты.
Все исправительные колонии зонированы, и одна из зон в них называется «промышленная» (либо «производственная»), где и осуществляют производственную деятельность
— Насколько сложные вещи делают заключенные?
— Они делают все. Те, кому интересно или кто в этом сомневается, могут открыть один из красочных каталогов ФСИН, например этот. Сейчас в части пиара собственной продукции ФСИН продвинулся очень далеко. Предыдущее руководство или приближенные к руководству, которые сейчас сами отбывают срок, очень много для этого сделали. Пытались даже создать торговый дом ФСИН.
ФСИН может работать сама на себя. Примерно половина того, что производится в исправительных колониях — это продукция для собственного потребления. Здесь все: от формы для заключенных до автозаков, замков, решеток, оборудования для столовых и непосредственно продуктов питания.
Дальше система ФСИН может взаимодейстWowать с любыми государственными или негосударственными компаниями для того, чтобы что-то для них производить. Например, это может быть униформа для полицейских, спасателей, сотрудников медицинских учреждений или РЖД. Прямо сейчас ФСИН даже предлагает медицинские маски своего производства.
Заключенные могут делать бытовки для строителей «Газпрома», которые работают в вахтовых поселках. В системе можно производить все, от рабочих рукавиц до катера для МЧС или вездехода.
Следующий сегмент — это рыночная продукция, которая может идти уже кому угодно: спецодежда, палатки, барная мебель, каминные решетки и т. п. В каталоге ФСИН обязательно будут продукты народных промыслов — резные нарды, шахматы, статуэтки, портреты, вышивка.
Но, к сожалению, система ФСИН устроена неравномерно. Есть колонии, где работы практически нет. Там остается только вышивать, если это женская колония, и заниматься резьбой по дереву, если мужская.
А есть колонии, в том числе в Татарстане и Башкортостане, где производство поставлено на поток и идет огромный поток заказов, заключенные работают на износ, притом что работа довольно однообразная. Если открыть татарстанский каталог, там можно увидеть изделия просто неимоверной красоты. Там очень много предметов для городского благоустройства — остановочные павильоны, скамейки, цветочные тумбы, беседки.
Есть колонии, в том числе в Татарстане и Башкортостане, где производство поставлено на поток и идет огромный поток заказов, заключенные работают на износ, притом что работа довольно однообразная
«Зарплата у заключенных может быть от МРОТ до средней по региону»
— Какая зарплата у заключенных?
— Это очень индивидуально. Вообще, труд за решеткой имеет зыбкое положение. С одной стороны, УИК РФ (Уголовно-исполнительный кодекс, — прим. ред.) говорит, что труд — это основное средство перевоспитания и исправления. А с другой, есть поправка, что заключенный исправляется через труд, если исправительное учреждение может предоставить ему работу.
Поэтому работа есть не у всех. А у тех, у кого она есть, может быть очень разная заработная плата, от МРОТ до неплохой, на уровне средней по региону.
В чем тут проблема? ФСИН не очень понимает, что такое трудовые договоры, нормы выработки и вся система регулирования трудовых отношений. А Трудовой кодекс не рассматривает труд внутри ФСИН. В итоге нет такого понятия, как типовой трудовой договор с заключенными, нет универсальных региональных норм выработки.
Каждое региональное управление ФСИН (а в отдельных случаях руководство конкретных исправительных учреждений) создает свои образцы договоров и определяет нормы выработки. У одних действуют еще гулаговские нормы и представления о зарплате, а в некоторых регионах все на уровне Европы, то есть там прокуроры проверяют полноту трудового договора с заключенными.
Зарплаты заключенных различаются очень сильно. Если в колонии производится дорогостоящая и конкурентоспособная продукция, то зарплата может составлять и 20—30 тыс. рублей. Хорошо, если заключенный получает ее на уровне МРОТ. Тут надо отметить, что зарплата выплачивается на уровне МРОТ при условии, что соблюдены нормы выработки, но руководство может установить такие нормы, что никто никогда их не выполнит и не получит, соответственно, даже МРОТ.
Есть очень удаленные колонии, как, например, в поселке Харп Ямало-Ненецкого автономного округа, где заключенные обслуживали строительство нефтегазового комплекса и самого поселка. Теперь же заключенных нельзя выводить «за периметр», а внутри зоны никакое производство организовать невозможно. Потому что никому не выгодно возить за Полярный круг какое-то сырье или везти оттуда какую-то продукцию. Несмотря на бешеные расходы на всю систему (бюджет ФСИН — 294 млрд рублей), структура эта довольно бедная. Она не может позволить себе строить или снимать качественное жилье и, соответственно, пригласить на хорошую зарплату специалистов, которые займутся обучением заключенных работе на станках и оборудовании.
Бывает и наоборот — в регионах с хорошим экономическим положением колонии активно включаются в деятельность местных предприятий. И трудовые отношения с заключенными там получается нормально оформить.
Работа есть не у всех. А у тех, у кого она есть, может быть очень разная заработная плата, от МРОТ до неплохой, на уровне средней по региону
«По абсолютному количеству заключенных Россия на четвертом месте в мире»
— Вы упомянули огромный бюджет ФСИН. На что он в основном расходуется?
— На сотрудников. Сейчас в системе ФСИН такой баланс: на двоих с половиной заключенных приходится один сотрудник. Общее количество заключенных составляет 520 тысяч человек, а персонал ФСИН — 220 тысяч. Этот персонал достаточно специфически распределен, там огромное количество образовательных, лечебных и других вспомогательных учреждений. И очень много сотрудников с погонами.
На это постоянно указывают правозащитники, которые считают, что люди, не занимающиеся непосредственно обеспечением безопасности и содержания под стражей, не должны относиться к силовым ведомствам. При этом те, кто занимается организацией производственной деятельности, погон, как правило, не имеют, и это отражается на уровне их заработной платы. И этот факт тоже приводит к тому, что наладить производство в местах заключения бывает очень трудно.
— По официальным данным, количество заключенных в России неуклонно снижается, особенно в последнее десятилетие. В 2000 году их было более 900 тысяч, в 2010 году 819 тыс., а сейчас 518 тыс. Как вы это прокомментируете?
— В советские годы, к слову, были вообще чудовищные показатели абсолютного и удельного количества заключенных. В 1950 году под стражей находились 2,76 млн советских граждан, на каждые 100 тысяч населения приходилось 1533 заключенных.
Есть вероятность, что количество заключенных будет сокращаться и дальше, потому что происходит небольшая декриминализация статей. В 2019 году в УК РФ появилась статья о привлечении к исправительным работам вместо отбывания наказания за решеткой. Это большое благо. Но тут вопрос, как организовать эти исправительные работы. Кто в наше время допустит осужденных к работам, какие это должны быть работы, как это должно быть устроено?
Закрылось большое количество воспитательных колоний. Теперь, если это не тяжкие и не особо тяжкие преступления, молодых людей стараются не помещать в среду уголовников, которая только воспроизводит себя.
Если сравнивать с другими странами, то в рейтингах по количеству заключенных Россия постепенно перемещается вниз. По абсолютному количеству заключенных мы сейчас на четвертом месте в мире. А в начале 2010-х, когда мы только начинали исследования, Россия была на втором месте, уступая только США.
По количеству заключенных на 100 тыс. жителей Россия уже на 15 месте (из стран СНГ нас опережает только Туркменистан), правда, это достигается тем, что в верхнюю часть списка попадают в том числе различные микрогосударства. Здесь просто статистические игры. Радоваться еще нечему, потому наша страна по этому показателю в компании постсоветских стран, которые унаследовали карательную советскую исправительную систему.
Будем надеяться, что количество заключенных и дальше будет уменьшаться, потому что огромное количество тех, кто побывал за решеткой, становятся рецидивистами. Например, в Амурской области за 2019 год рецидивистами совершен 71% преступлений. То есть тюрьма не исправляет. Что-то не так со всей системой. Это проблема не только в России, но и по всему миру.
Уже все пришли к тому, что тюремное заключение не работает так, как того хотелось бы государству и гражданам, но альтернативы пока что не нашли.
— Почему в России все же достаточно высокое количество заключенных?
— Потому что у нас практически нет оправдательных приговоров. За 2019 год были оправданы 545 подсудимых, это меньше 1% от всех дел, которые были рассмотрены судами в России. На дополнительное следствие прокуроры вернули около 3 тысяч дел, или всего 3%.
Почти треть от всего количества преступлений — это сбыт и распространение наркотиков, что очень сомнительно, если вспомнить хотя бы дело Ивана Голунова. Много молодежи попадает в тюрьму, и потом им трудно выбраться из этой среды. Еще в ряде регионов России достаточно сложная экономическая ситуация, и для кого-то возвращение в исправительную систему — это стратегия жизни, потому что там хотя бы покормят и жизнь как-то устроят.
Быстрое снижение количества заключенных не является приоритетом для нашего государства. И под любым предлогом закручиваются гайки правозащитникам, которые пытаются гуманизировать эту сферу.
Уже все пришли к тому, что тюремное заключение не работает так, как того хотелось бы государству и гражданам, но альтернативы пока что не нашли
Татарстан неплохо выглядит на фоне других — там налажено взаимодействие между городским хозяйством и колониями
— Нужно ли, по-вашему, объявлять амнистию в связи с пандемией коронавируса и выпускать заключенных, которые сидят по статьям небольшой тяжести? В условиях такой скученности один больной может заразить очень многих.
— Да, это очень опасная ситуация. Международные общественные организации, которые занимаются проблемами заключенных, обращаются с просьбами к властям об амнистии для заключенных с нетяжкими статьями. Какие-то законопроекты прорабатываются, но я не видела того, чтобы в какой-то стране была массовая амнистия.
В России правозащитники пишут просьбы к власти на этот счет, но пока что это не дает результата. Наоборот, есть факты сокрытия тяжелых случаев с коронавирусом, и некоторые из них все же попадают в СМИ. Пока что планомерных проверок на заражение коронавирусом в тюрьмах не проводят.
Вообще, амнистия в нынешних условиях не помешала бы, но как ее подготовить и осуществить оперативно — это большой вопрос.
— Что вы можете сказать об особенностях мест заключения в Татарстане?
— В Татарстане система исправительных учреждений довольно старая, отдельные учреждения существуют с 30-х годов. Пик их строительства пришелся на послевоенные годы. Много объектов, промышленных и не только, построено силами заключенных в Нижнекамске, Менделеевске, Альметьевске, выполняли они работы и во время строительства заводов КАМАЗа. Где-то колонии-поселения вырастали из колхозов. ФСИН неплохо чувствует себя в сельском хозяйстве, производя продукцию и для себя, и на рынок.
Немало исправительных учреждений в Казани, которые основывались для массового гражданского строительства в СССР. Сейчас его осуществлять невозможно, поэтому они перешли на обслуживание ЖКХ — производят люки, вентили для труб, запорную арматуру, железные коробы. Это такая черная передельная металлургия на довольно высоком уровне.
Татарстан неплохо выглядит на фоне других регионов, потому что там наладилось взаимодействие между городским хозяйством и колониями. Это позволяет развиваться и модернизироваться производству при колониях. Хорошо бы, чтобы и другие регионы перенимали этот опыт. В колониях могли бы производить, например, пластиковые окна для бюджетных учреждений. Это хорошее производство, которое помогло бы заключенным приобрести неплохие навыки и как-то устроиться на свободе.
Источник: realnoevremya.ru
Сколько зарабатывают заключенные в каждом штате? Какую работу выполняют современные рабы
Сколько зарабатывают заключенные? Для этого обновления мы изучили политику исправительных учреждений штата и любые другие доступные источники и нашли информацию для каждого штата. Несмотря на недоступность данных о некоторых должностях в государственных тюрьмах, это наиболее полный список заработной платы заключенных, доступный на сегодняшний день:
Сколько зарабатывают заключенные
| Низкий | Максимум | Низкий | Максимум | |
| Алабама | 0,00 | 0,00 | 0,25 | 0,75 |
| Аляска | 0,30 | 1,25 | 0,65 | 4,90 |
| Аризона | 0,15 | 0,50 | 0,20 | 0,80 |
| Арканзас | 0,00 | 0,00 | 0,00 | 0,00 |
| Калифорния | 0,08 | 0,37 | 0,30 | 0,95 |
| Колорадо | 0,13 | 0,38 | н / д | н / д |
| Коннектикут | 0,13 | 1,00 | 0,30 | 1,50 |
| Делавэр | н / д | н / д | 0,25 | 2,00 |
| Флорида | 0,00 | 0,32 | 0,20 | 0,55 |
| Грузия | 0,00 | 0,00 | 0,00 | 0,00 |
| Гавайи | 0,25 | 0,25 | 0,50 | 2,50 |
| Айдахо | 0,10 | 0,90 | н / д | н / д |
| Иллинойс | 0,09 | 0,89 | 0,30 | 2,25 |
| Индиана | 0,12 | 0,25 | н / д | н / д |
| Айова | 0,27 | 0,68 | 0,58 | 0,87 |
| Канзас | 0,09 | 0,16 | 0,25 | 3,00 |
| Кентукки | 0,13 | 0,33 | н / д | н / д |
| Луизиана | 0,04 | 1,00 | н / д | 0,40 |
| Мэн | н / д | н / д | 0,58 | 3,50 |
| Мэриленд | 0,15 | 0,46 | 0,20 | 0,82 |
| Массачусетс | 0,14 | 1,00 | н / д | н / д |
| Мичиган | 0,14 | 0,56 | н / д | н / д |
| Миннесота | 0,25 | 2,00 | 0,50 | 2,00 |
| Миссисипи | 0,00 | н / д | 0,20 | 1,30 |
| Миссури | 0,05 | н / д | 0,30 | 1,25 |
| Монтана | 0,16 | 1,25 | н / д | н / д |
| Небраска | 0,16 | 1.08 | 0,38 | 1.08 |
| Невада | н / д | н / д | 0,25 | 5,15 |
| Нью-Гемпшир | 0,25 | 1,50 | 0,50 | 1,50 |
| Нью-Джерси | 0,26 | 2,00 | 0,38 | 2,00 |
| Нью-Мексико | 0,10 | 1,00 | 0,30 | 1,10 |
| Нью-Йорк | 0,10 | 0,33 | В среднем 0,62 | |
| Северная Каролина | 0,05 | 0,38 | 0,05 | 0,38 |
| Северная Дакота | 0,19 | 0,88 | 0,45 | 1,69 |
| Огайо | 0,10 | 0,17 | 0,21 | 1,23 |
| Оклахома | 0,05 | 0,54 | 0,00 | 0,43 |
| Орегон | 0,05 | 0,47 | 0,05 | 0,47 |
| Пенсильвания | 0,19 | 1,00 | 0,19 | 0,42 |
| Род-Айленд | 0,29 | 0,86 | н / д | н / д |
| Южная Каролина | 0,00 | 0,00 | 0,35 | 1,80 |
| южная Дакота | 0,25 | 0,38 | 0,25 | 0,25 |
| Теннесси | 0,17 | 0,75 | н / д | н / д |
| Техас | 0,00 | 0,00 | 0,00 | 0,00 |
| Юта | 0,40 | н / д | 0,60 | 1,75 |
| Вермонт | 0,25 | 0,40 | 0,25 | 1,25 |
| Вирджиния | 0,27 | 0,45 | 0,55 | 0,80 |
| Вашингтон | н / д | 0,36 | 0,70 | 2,70 |
| Западная Виргиния | 0,04 | 0,58 | н / д | н / д |
| Висконсин | 0,09 | 0,42 | 0,79 | 1,41 |
| Вайоминг | 0,35 | 1,00 | 0,50 | 1,20 |
| Федеральные тюрьмы | 0,12 | 0,40 | 0,23 | 1,15 |
| В среднем | 0,14 | 0,63 | 0,33 | 1,41 |
Заработная плата указана в час. Некоторые штаты по-разному публикуют политику заработной платы. Для штатов, которые рассчитывают заработную плату на дневной, еженедельной, ежемесячной и годовой основе, я рассчитал почасовые ставки на основе рабочих часов в день и рабочих дней в месяц, в соответствии с письменными правилами или данными, приведенными в обзоре Corrections Yearbook 2001.
Рабский труд
Один из главных сюрпризов: похоже, что тюрьмы сегодня платят заключенным меньше, чем в 2001 году. Средняя минимальная дневная заработная плата, выплачиваемая заключенным за непроизводственную работу в тюрьмах, сейчас составляет 86 центов, по сравнению с 93 центами, о которых сообщалось в 2001 году.
Средняя максимальная дневная заработная плата на тех же тюремных работах снизилась более значительно — с 4,73 доллара в 2001 году до 3,45 доллара сегодня. Что изменилось? По крайней мере семь штатов, похоже, снизили свою максимальную заработную плату, а Южная Каролина больше не платит зарплату за большинство обычных тюремных работ – заданий, которые в 2001 году платили до 4,80 доллара в день. За редким исключением, в Алабаме, Арканзасе, Флориде, Джорджии и Техасе по-прежнему не оплачивается обычная тюремная работа.
Заключенные, назначенные работать на государственные предприятия, зарабатывают в среднем от 33 центов до 1,41 доллара в час, что примерно в два раза больше, чем люди, работающие в обычных тюрьмах. Однако только около 6 процентов людей, содержащихся в государственных тюрьмах, получают такую «более высокую» заработную плату. Еще меньшая часть заключенных рабочих имеет право на «преобладающую местную заработную плату», работая на частных предприятиях, которые заключают контракты со штатами в рамках программы PIE. Подавляющее большинство из них проводят свои дни, работая в учреждениях по обслуживанию заключённых, содержанию территории (чистка и техобслуживание), работы на тюремных плантациях (огородах) или в сфере общественного питания.
Перечисленные выше заработные платы не включают никаких удержаний, из-за которых в действительности часто заключенным в тюрьму рабочим остается менее половины их валовой заработной платы.
В Массачусетсе, например, по крайней мере половина каждой зарплаты идет на сберегательный счет для оплаты расходов после освобождения. “Любые и все средства” могут быть использованы для оплаты судебных штрафов, судебных расходов, оценки свидетелей потерпевших и т. д. Нью-Мексико отчисляет 15-50% от каждой зарплаты в Фонд возмещения ущерба жертвам преступлений, деньги на увольнение и поддержку семьи. Эта политика, возможно, служит законным целям, но такие вычеты также означают, что 1 доллар в день, заработанный для того, чтобы сделать повседневную жизнь за решеткой более сносной, на самом деле составляет 50 центов (или даже меньше).
Вопрос о заработной плате, выплачиваемой за тюремный труд, является важным, особенно когда мы рассматриваем относительные издержки, взимаемых сборах и вещей (продуктов), продаваемых для заключенных. Стоимость доллара очень важна, когда вы зарабатываете в США пенни в час. (А в шести штатах зарплата почти всегда равна нулю пенни в час.) В Колорадо, например, женщине, заключенной в тюрьму, нужно работать две недели, чтобы купить коробку тампонов; может быть, больше, если недостаточно работы. Накопление на телефонную карточку в 10 долларов заняло бы почти две недели для заключенного, работающего в пенсильванской тюрьме.
Не имея сбережений
Не имея сбережений, как люди могут позволить себе незамедлительные расходы на еду, жилье, здравоохранение, транспорт, алименты и плату за наблюдение после их освобождения? Если заключенным трудно зарабатывать реальные деньги, это также снижает их шансы на успех, когда они будут освобождены.
С небольшими сбережениями или без них, как они могут позволить себе немедленные расходы на питание, жилье, здравоохранение, транспорт, алименты и плату за присмотр?
Люди в США помещаются на один из двух уровней испытательного срока: контролируемый и административный, и в настоящее время с них взимается плата в размере 65 и 50 долларов в месяц соответственно. При среднем испытательном сроке 17-20 месяцев, жителю Массачусетса, приговоренному к испытательному сроку, приходится выплачивать от 850 до 1300 долларов. только в ежемесячных платежах за службу probation — помимо многих других судебных штрафов и сборов.
Люди, осужденные за тяжкие преступления, часто не имеют права на участие в программах государственных пособий, таких как социальные пособия и талоны на питание, и сталкиваются с препятствиями на пути к поиску стабильного жилья и работы. И они могут выйти из тюрьмы только с билетом на автобус и 50 долларами «денег на выход», если у них нет других сбережений. Таким образом, скудные заработки от тюремной работы могут иметь важное значение для успеха человека — и даже для его выживания — когда он вернется в свое сообщество.
Большинство тюремных рабочих мест обучают заключенных очень немногим навыкам, имеющим отношение к рынку труда, к которому они присоединятся после освобождения, поэтому заработная плата, которую они получают, может быть единственной выплатой, которую они видят. Эта постоянно низкая заработная плата особенно расстраивает, если принять во внимание растущие расходы, с которыми сталкиваются люди, находящиеся в заключении, как внутри, так и после освобождения.
Конечно, повышение заработной платы у заключённых — сложная задача с политической точки зрения (американское общество считает, что зекам платить зарплату не надо), но политики и общественность должны признать, что почти все в тюрьме со временем выйдет на свободу. Их успех и независимость во многом зависят от финансовой стабильности, которая подрывается из-за низкой заработной платы, никель-тупиковой «платы за пользование», обязательных удержаний и работы, которая мало способствует их подготовке к работе за пределами тюрем.
Дальновидные политики должны учитывать важность заработка и соответствующей профессиональной подготовки для людей, которые, как они надеются, однажды станут независимыми.
Источник: amexc.ru