Мировые финансовые кризисы сопровождают всю историю человеческого общества. Вначале они проявлялись как кризисы недопроизводства сельскохозяйственной продукции, с середины XIX в. – как нарушение финансового равновесия между промышленным производством и платежеспособным спросом.
В XIX и первой половине XX в. мир пережил несколько международных финансовых кризисов. Если до XX в. экономические кризисы ограничивались пределами одной, двух или трех стран, то с началом XX в. они стали приобретать региональный, а затем и международный характер.
В Евразии и Америке на протяжении почти двух веков экономические кризисы случались около 20 раз.
До Второй мировой войны разразились следующие крупные финансовые кризисы: 1825, 1836-1838, 1847, 1857, 1866, 1873, 1890-1893, 1907– 1908, 1914, 1920–1921 и 1929–1933 гг. В послевоенный период при Бреттон-Вудской валютной системе произошло несколько валютных кризисов, связанных с приверженностью стран к фиксированному курсу национальной валюты. Банковских кризисов было значительно меньше, и они не имели широкого экономического эффекта [1] .
Финансовый кризис 1825 г. часто рассматривается как первый в истории международный финансовый кризис, так как он охватил все страны, участвующие в то время в международной торговле.
Экономическая ситуация в Англии в начале 20-х гг. XIX в. характеризовалась подъемом деловой активности, особенно в сфере машиностроения и металлургической промышленности, чему способствовало активное банковское кредитование по доступным ставкам (5–6%). Причем кредиты предоставлялись не только национальным, но и зарубежным компаниям и правительствам иностранных государств. Причинами кризиса стала следующая последовательность событий.
Первопричиной кризиса стал рост притока товаров и капитала в страны Латинской Америки из Великобритании с целью финансирования разработок золотых и серебряных рудников и государственного долга новых латиноамериканских республик, которые с 1820 г. начали активно вести борьбу за свою независимость. Эти события способствовали бурному росту экспорта и высокотехнологичных компаний и увеличению денежной массы, что привело к росту спекулятивных операций на Лондонской фондовой бирже. Летом 1825 г. Банк Англии вследствие растущего торгового дисбаланса и исчерпания золотых резервов был вынужден увеличить учетную ставку. Затем в октябре 1825 г. последовал крах фондового рынка, и в начале декабря 1825 г. началась банковская паника, которая вскоре распространилась на многие европейские страны.
Банк Англии, более всего обеспокоенный собственными золотыми резервами, не предпринял никаких действий по прекращению паники, результатом чего явились массовые банкротства в финансовой сфере, а затем и в других секторах экономики и последующая экономическая рецессия [2] .
Начавшийся в Англии кризис 1825 г. распространился затем на Латинскую Америку, так как иностранные кредиты не были пролонгированы, а сокращение инвестиций и экспорта уменьшило доходы национальных бюджетов и вызвало дефолты по государственным долгам во всем регионе [3] . Странам Латинской Америки понадобилось более трех десятилетий для реструктуризации своих долгов и возобновления притока иностранного капитала.
Финансовый кризис 1836–1838 гг. был инициирован Англией и США. В 1836 г. Банк Англии начал поднимать учетную ставку в ответ на сокращение международных золотых резервов, вызванное неурожаем кукурузы и последующим оттоком капитала из Великобритании в США, где был бум на рынке хлопковых плантаций. Последующий крах фондового рынка в декабре 1836 г. распространился на Францию [2] .
Последствия этого кризиса для США были очень тяжелыми: уменьшение кредитования хлопкового бизнеса в Новом Орлеане вылилось в банковскую панику, которая через корреспондентские отношения распространилась на Нью-Йорк. Широкомасштабная паника привела к сбою национальной платежно-расчетной системы, который продолжался почти год. Этот кризис распространялся через каналы рынка капитала и платежный механизм [5] .
Финансовый кризис 1857 г. нанес удар народному хозяйству и общественной жизни одновременно США, Германии, Англии и Франции. Он начался в США, причиной послужили массовые банкротства железнодорожных компаний и обвал рынка акций, который, в свою очередь, спровоцировал кризис американской банковской системы.
В том же году кризис перекинулся сначала на Англию, а затем на биржевые рынки Германии, Франции и всей Европы, волна биржевых волнений прокатилась даже по Латинской Америке.
В период кризиса производство чугуна в США сократилось на 20%, потребление хлопка – на 27%. В Великобритании больше всего пострадало судостроение, где объем производства упал на 26%. В Германии на 25% сократилось потребление чугуна; во Франции – на 13% выплавка чугуна и на столько же потребление хлопка; в России выплавка чугуна упала на 17%, выпуск хлопчатобумажных тканей – на 14% [2] .
Мировой финансовый кризис 1873 г. начался в Австрии и Германии. Предпосылкой для кризиса был кредитный подъем в Латинской Америке, подпитываемый из Англии, и спекулятивный подъем на рынках недвижимости в Германии и Австрии. Австро-германский подъем закончился крахом фондового рынка в Вене в мае 1873 г., фондовые рынки в Цюрихе и Амстердаме также обвалились [7] .
В США кризис банковской системы был спровоцирован сильным падением акций на Нью-Йоркской фондовой бирже и банкротством главного финансиста и президента Объединенной тихоокеанской железной дороги Джей Кука. Из Германии в Америку кризис перекинулся из-за отказа германских банков пролонгировать кредиты. Так как американская и европейская экономика впала в фазу рецессии (спад производства), экспорт стран Латинской Америки резко сократился, что привело к падению доходов государственных бюджетов. Это был самый продолжительный в истории капитализма кризис – он завершился в 1878 г. [5]
Финансовые кризисы 1890–1893 гг. в США и Австралии были связаны с кризисом Банка Барингов и снижением деловой активности на мировых товарных рынках.
Причину кризиса в США в 1893 г. связывают с принятием Серебряного пакта Шермана, который разрешал свободное ценообразование па рынке серебра. Инвесторы, ожидая, что после принятия этого пакта США отойдут от золотого стандарта, стали выводить капитал из страны, что сократило денежное предложение и спровоцировало крах фондового рынка и банковский кризис [2] .
Австралийскому кризису предшествовал бум на рынке недвижимости, который финансировался в основном за счет внутренних кредитов. Непосредственной причиной кризиса стало падение цен на экспортные товары и закрытие трех крупных австралийских банков. Кризис был также усугублен изъятием британских депозитов [2] .
Финансовый кризис 1907–1908 гг. по международному масштабу и последствиям является одним из сильнейших за всю эпоху золотого стандарта. Этим кризисом было поражено девять стран, он был спровоцирован Банком Англии, который в 1906 г. поднял учетную ставку с 3,5 до 6% для пополнения своих золотых резервов, что вызвало отток капиталов из США [11] .
Крах фондового рынка в Нью-Йорке произошел в начале 1907 г., когда снизилась деловая активность, а в октябре кризис ликвидности трастовых компаний распространился на коммерческие банки. Резкое сокращение объема денежной массы привело к подрыву национальной платежно-расчетной системы и затяжной экономической рецессии. Из США и Англии кризис распространился на Францию, Италию и ряд других государств [2] .
В 1914 г. произошел международный финансовый кризис, вызванный началом Первой мировой войны. Причиной кризиса явилась тотальная распродажа бумаг иностранных эмитентов правительствами США, Великобритании, Франции и Германии для финансирования военных действий.
Этот кризис, в отличие от других, не распространялся из центра на периферию, а начался практически одновременно в нескольких странах, после того как воюющие стороны стали ликвидировать иностранные активы, что привело к краху как товарных, так и денежных рынков. Банковская паника в США, Великобритании и некоторых других странах была смягчена своевременными интервенциями центральных банков [7] .
Следующий мировой экономический кризис, связанный с послевоенной дефляцией (повышением покупательной способности национальной валюты) и рецессией (спадом производства), произошел 1920–1922 гг. Явление было связано с банковскими и валютными кризисами в Дании, Италии, Финляндии, Голландии, Норвегии, США и Великобритании [2] .
Финансовый кризис 1929–1933 гг. (время Великой депрессии) начался 24 октября 1929 г. (черный четверг), когда на Нью-Йоркской фондовой бирже произошло резкое снижение акций, стоимость которых упала на 60–70%, резко снизилась деловая активность [7] .
Акции Американской компании телефонов и телеграфа, Всеобщей электрической компании и Всеобщей компании двигателей потеряли в течение недели до 200 пунктов. К концу месяца держатели акций этих компаний лишились свыше 15 млрд долл. США. К концу 1929 г. падение курсов ценных бумаг достигло фантастической суммы в 40 млрд долл. США, закрывались заводы, банкротились банки, миллионы безработных бродили в поисках работы. Кризис бушевал до 1933 г., а его последствия ощущались до конца 1930-х гг., в 1933 г. в США был отменен золотой стандарт и введен свободно плавающий курс доллара [7] .
В США, Германии, Франции и Великобритании произошло значительное снижение промышленного производства и курса акций промышленных компаний (табл. 2.1) [5] .
Таблица 2.1
Снижение промышленного производства и курса акций в результате кризиса 1929–1933 гг.
Снижение промышленного производства, %
Снижение курса акций, %
Источник: studme.org
Мир ждет самый мощный в истории экономический кризис: что будет с рублем и к чему готовиться россиянам
Почему дефолт США и еврозоны неизбежен? Будет ли мировой кризис, которого все давно боятся? И как это ударит по нам? Об этом в эфире Радио «Комсомольская правда» мы поговорили с Василием Олейником — известным биржевым спекулянтом, автором и ведущим Youtube-шоу «Деньги не спят».
«ПРИ ДЕФОЛТЕ АМЕРИКИ ИСЧЕЗНУТ 90% БАНКОВ В МИРЕ»
— Василий, если одним словом, какая сейчас ситуация в мировой экономике?
— Тревожная. Все только накаляется. Мы входим в такую острую геополитическую фазу, которой давно не было. Думаю, основные страсти будут во втором полугодии.
— А что стоит впереди паровоза здесь: политика или экономика?
— Они тесно связаны. Было бы все хорошо в экономике, политики не занимались бы той ерундой, которая происходит. Когда все богатеют, нет смысла что-то еще придумывать, дестабилизировать.
— Так в последние годы вроде все и богатели.
— Ну не совсем. Перед ковидом (конец 2019-го) мировая экономика вошла в жесткий спад. Продукции стало производиться столько, что ее в таком количестве уже не нужно. На нее нет покупателя. Рынки и склады затоварились. При этом покупатели сами по уши в кредитах.
А они – это и есть рост любой экономики. Если общество начинает меньше потреблять, значит, заводы начинают меньше производить. И пошло-поехало — сокращение рабочих мест, безработица, падение ВВП и т. д. Поэтому экономический рост в 2019 году и захлебнулся. Но начался ковид. Он заставил влить в мировую систему аж $15 трлн со стороны всех мировых центральных банков.
Так и придали импульс глобальной экономике.
— И как это повлияло?
— Опять появился спрос, причем хороший. А потом люди всё быстро проели и полезли в новые долги, которые снова бьют рекорды. В США сейчас самые большие долги по кредиткам, по студенческим займам и т. д. Меня часто спрашивают: а чего вы всё про Америку? К сожалению, от состояния американской экономики зависит абсолютно всё. Это мировая экономика.
И если ей станет плохо по каким-то причинам, будет плохо всему миру. И я жду самый мощный кризис, которого в мире еще не было. То есть 2008 год цветочками нам покажется.
— Почему?
— Это будет кризис долга. Того самого, который накопили все страны. Мировая экономика эти долги больше переваривать не может — ни американская, ни европейская. При этом Америка не может просто дать слабину, объявить дефолт и кинуть весь мир на десятки триллионов долларов. Иначе на планете исчезнет 90% всех банков и всяких финансовых институтов.
— Потому что они держат американские ценные бумаги?
— Конечно. Когда ты должен кому-то сто рублей, это твои проблемы. Когда ты должен кому-то миллиард, это уже проблемы того, кто тебе их дал. И он уже должен беспокоиться, а не ты. То же самое Америка. Ей наплевать вообще.
Но так явно кидать она, скорее всего, не будет, потому что может отсрочить дефолт.
— Каким образом?
— С помощью Европы. Это разменная монета. Ее и так уже ослабили. И дефолт еврозоны в любом случае неизбежен. Банкротство Италии можно сделать за 5 минут.
Она, по сути, и так уже банкрот. Госдолг в $3,5 трлн — это почти 170% к ВВП (размеру экономики, — Ред.). Если это происходит, то тут же цепная реакция по всей еврозоне. Сразу же Испания банкротится (там тоже долг под $3 трлн). И все — нет еврозоны.
Она распадается, и опять остается единственная резервная валюта в мире — доллар.
«ГЕРМАНИЯ СПАСАЕТ ИТАЛЬЯНСКИХ БЕЗДЕЛЬНИКОВ»
— А почему этого до сих пор не произошло? Мне кажется, про дефолт Италии лет 10 уже говорят, но он никак не случается. Условная Аргентина за это время уже через парочку дефолтов прошла.
— Потому что у них есть единый регулятор — Европейский центральный банк. Люди, которые там сидят, пытаются сделать все, чтобы раскола еврозоны не произошло. Если по-простому, налогоплательщики Германии продолжают спасать итальянских бездельников. Но и в Германии госдолг резко пошел вверх. Сейчас во Франции митинги и забастовки, месяц Париж жгут уже. А чем они недовольны?
Ах, пенсионный возраст на два года Макрон поднимает. Почему поднимает? А потому что денег больше нет, чтобы выплачивать пенсии. Они же привыкли жить хорошо. Но жили не по средствам.
Вся парадигма развитого мира (европейского, японского, американского) – это жить в долг. когда у тебя есть печатный станок, есть резервная валюта, конечно, ты можешь так делать, но это не может длиться вечно.
— Но они же по идее могут просто напечатать больше долларов или евро. И раздать всем долги.
— В 2020 году дефицит бюджета в США был $3,5 трлн. И эти деньги надо было где-то взять. Понятно, тогда их напечатали. Но тогда можно было печатать, была низкая инфляция. А сейчас печатать они не могут, потому что инфляция высокая (чем больше денег ты вливаешь в экономику, тем сильнее растут цены, — Ред.).
Поэтому эти деньги надо где-то занимать. А занять становится проблематичнее. Ведь что такое долг? Минфин США, когда надо покрыть дефицит бюджета, выходит на рынок, продает облигации, занимает деньги у кого-то. До 2022 года все было неплохо.
Госдолг США пользовался спросом, потому что это считалось самым надежным вложением. Но теперь мир меняется, и меняется очень сильно. Раньше американские гособлигации активно покупал Китай, а сейчас он каждый месяц по чуть-чуть от них избавляется.
«СОБРАЛАСЬ КОАЛИЦИЯ НЕНАВИСТНИКОВ ГЕГЕМОНИИ США»
— Почему?
— Прецедент с Россией многих научил. Не только Китай, но и другие страны избавляются: Саудовская Аравия, весь арабский мир. Японцы только в друзьях остались. При этом занимать Америке сейчас надо не меньше, а больше, чем раньше. Эпоха нулевых ставок в США закончилась, долг огромный, одни проценты в год капают уже под триллион долларов, поэтому занимать нужно постоянно.
И выбор будет один. Когда занять будет совсем сложно, они включат печатный станок. А это уже прямой разгон инфляции. И по мере отказа от доллара во внешнеторговом обороте, если все больше стран будет переходить на взаиморасчеты в других валютах по нефти, металлам, Америка вообще ничего не сможет занимать.
Условно, если весь БРИКС через год перейдет на товарооборот, минуя доллар — это полпланеты вообще-то. Тогда США придется все эти триллионы долларов дефицита бюджета печатать. И дальше процесс, как по нотам. Чем больше печатаете, тем выше инфляция. Чем больше инфляция, тем сильнее надо повышать ставку. А повышение ставки убивает экономику дальше.
Ну и всё, замкнутый круг. Америка и то, как она диктует правила всему миру, не нравились многим, но должно было настать такое время, чтобы собралась коалиция ненавистников этой гегемонии. И вот сейчас мы видим этот процесс.
— А как США дошли до такой жизни? Они же, наверное, понимали, что в какой-то момент долги возвращать придется.
— После нас хоть потоп. Вся финансовая система так устроена, что движется от кризиса к кризису. Как пузырь 2000 года надулся на финансовых рынках, как в 2008-м его надули. Все всё знали и понимали, и на этом зарабатывали. А когда кризис случается и пыль усаживается, что происходит?
Бедные беднеют, а богатые богатеют. Пузыри на рынках надуваются рукотворно и сдуваются рукотворно. Сдувание и надувание – это и есть перераспределение капитала. И всю жизнь он перераспределяется в одну и ту же сторону – от бедных к богатым.
— Каким образом инфляция в той же Америке может повлиять на остальной мир?
— Через экспорт товаров. В рамках глобальной экономики американская влияет на европейскую, та влияет на китайскую, а китайская – на американскую. Ну и нас по касательной задевает. По сути, мы варимся в общем котле. Как это может не влиять на нас?!
Даже в Китае цены производства той или иной продукции выросли из-за того, что выросла стоимость логистики и отпускные цены в США. И это повлияет на китайские компоненты, которые мы тоже покупаем. Всё в мире взаимосвязано. Поэтому власти многих стран уже вовсю уходят от доллара, переходят на взаиморасчеты в своих валютах. Но этот процесс не может быть быстрым.
— Но если выбирать между дефолтом США или высокой инфляцией там, что лучше?
— Дефолт США неизбежен. Включение печатного станка лишь отсрочит его. Думаю, если Штаты не смогут больше занимать в мире, они начнут печатать. Тогда всё, доллар превращается в фантик. Здесь бенефициарами (получателями выгоды, — Ред.) будут развивающиеся страны, особенно сырьевые.
При падении доллара в два-три раза, цены на нефть подскочат до 150 — 200 баксов. Потому что пока еще все долларах торгуется. А потом пузырь лопнет, понятие стоимости денег исчезнет. И будет новый финансовый порядок. Какой именно, все страны будут решать заново.
ЧТО БУДЕТ С КУРСОМ РУБЛЯ?
— Пока мы готовимся к мировому кризису, рубль ослабляется. Он процентов на 15 с начала года упал.
— Это нормально. В начале прошлого года он был 72 рубля, в начале этого тоже — 72. Так что 80 рублей за доллар – вполне логичный ценник. Текущий курс устраивает и правительство, и бюджет, и импорт. Выше нельзя — убьем импорт, ниже — тем более нам не нужно.
— То есть, мы нашли некий баланс?
— Да, 75 — 80 рублей за доллар – это как раз равновесный курс. Но дальше мы можем и 95 рублей в теории увидеть, а потом спокойно вернуться в диапазон 60 — 70.
— Неужели может быть настолько большая амплитуда?
— Конечно. Представляете, сколько сейчас денег россияне вывели за рубеж! Сто миллиардов долларов в зарубежных банках – это деньги россиян. А представляете, сколько миллиардов лежит у нефтяных компаний в зарубежных банках? Гигантские суммы. Просто, пока есть риски, они все там. Если будут риски там, они все вернутся сюда.
Если вдруг государству понадобятся деньги, или рубль может оказаться под давлением, то правительство скажет нефтяным компаниям: нам нужно побольше валюты и дополнительные доходы в бюджет нужны. Возвращайте сюда и конвертируйте. Тогда увидим движение в обратную сторону.
— А там, кстати, не так уж и хорошо. В США несколько банков накрылись. В Европе тоже дела плохи. Даже в Швейцарии.
— Именно. Сейчас проблему временно решили, но как?! Все опять залили деньгами. Но рано или поздно начнется настоящий финансовый кризис в Европе. Тогда будет интересно, сколько «репатриируется» капитала обратно в Россию частными лицами, компаниями, которые держат там деньги. Потому что это будет цунами.
Ты будешь бояться в любом банке за пределами России хранить деньги, в любой валюте. Доверяешь евро? Евро может исчезнуть. Доллар тоже может. А где гарантии, что банк, в котором ты их хранишь, останется завтра? Или вы забыли 2011 год и дефолт Греции?
Ладно, Греция — это всего 2% еврозоны. Там было всего 600 млрд евро и половину долга ей списали. Но весь мир чихал месяц.
— Кипр тогда у клиентов часть денег забрал, как я помню.
— Да, стрижка депозитов была на Кипре, банки спасали себя за счет вкладчиков. Хотите забрать свой депозит? У вас была тысяча долларов, осталось 700. Остальное в счет спасения банка. Не хотите? Тогда мы объявляемся банкротами, вообще ничего не получите. Это еще хорошо, если так будет.
Но сейчас будет просто эффект домино. Потому что паника в эпоху цифровизации — это очень быстро. Америка это сейчас показала. Скорость вытряхивания денег из местных региональных банков была настолько быстрой, что все охренели. Примерно такая же, как у нас в конце февраля прошлого года.
— Но Центробанк у нас быстро тогда среагировал.
— У нас проще. ЦБ поднимает ключевую ставку до 20 — 25% хотя бы на три месяца, и люди возвращают деньги, система успокаивается. Американские или европейские регуляторы не могут ставки до 20% поднять. У них рынок долга тут же рухнет весь. И это сразу дефолт.
Пояснение редакции: именно так у нас случилось в конце февраля 2022 года. Когда 24 февраля 2022 года началась спецоперация, россияне кинулись забирать деньги из банков. А для банковской системы это смерти подобно, деньги – основа ее существования. И уже 28 февраля Центробанк поднял ключевую ставку с 9,5 до 20 процентов.
От ключевой ставки напрямую зависят проценты по вкладам и кредитам, которые дают обычные финансовые учреждения своим клиентам. Российские банки моментально подняли ставки по вкладам до 20-22 процентов, народ понес деньги обратно. И банковского кризиса удалось избежать, а россияне еще и неплохо заработали на процентах.
ВМЕСТО ВЫВОДА
За все нужно платить
— Хм, получается, наша экономика на поверку не такая плохая, как нам часто кажется.
— В отличие от развитого мира, мы всю жизнь жили по средствам. Хреново жили, но не в долг. Все время говорят: посмотри, как пенсионеры живут в Европе. Да, они получают пенсию в тысячу евро. Но они не могут себе позволить ее.
Максимум – 150 — 200. Однако страна набирает долги, чтобы эти пенсионеры получали свою тысячу евро. И эти деньги невозвратные. Следующее поколение будет расплачиваться за то, как живут нынешние пенсионеры.
Простая аналогия. Пожалуйста, возьмите кредит в банке и слетайте на Мальдивы на месяц отдохнуть. Возьмите второй кредит в банке – слетайте в Таиланд. Купите машину в кредит. Поживите как олигарх.
Но потом все равно придет час расплаты.
ДОСЬЕ «КП»
Василий Олейник —один из самых известных частных трейдеров на российском рынке. Имеет богатый опыт торговли, которым активно делится в своем блоге, на курсах и вебинарах. Является аналитиком-экспертом, обучает основам профессии новичков, комментирует ситуацию в финансовой сфере ведущим экономическим изданиям.
Возрастная категория сайта 18 +
Сетевое издание (сайт) зарегистрировано Роскомнадзором, свидетельство Эл № ФС77-80505 от 15 марта 2021 г.
ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР — НОСОВА ОЛЕСЯ ВЯЧЕСЛАВОВНА.
ШЕФ-РЕДАКТОР САЙТА — КАНСКИЙ ВИКТОР ФЕДОРОВИЧ.
АВТОР СОВРЕМЕННОЙ ВЕРСИИ ИЗДАНИЯ — СУНГОРКИН ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ.
Сообщения и комментарии читателей сайта размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона.
АО «ИД «Комсомольская правда». ИНН: 7714037217 ОГРН: 1027739295781 127015, Москва, Новодмитровская д. 2Б, Тел. +7 (495) 777-02-82.
Исключительные права на материалы, размещённые на интернет-сайте www.kp.ru, в соответствии с законодательством Российской Федерации об охране результатов интеллектуальной деятельности принадлежат АО «Издательский дом «Комсомольская правда», и не подлежат использованию другими лицами в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.
Источник: www.kp.ru
GLOBFIN.RU
Первый мировой экономический кризис 1857–1858 годов
Финансовый и экономический кризис 1857–1858 годов был первым мировым кризисом. Хотя он, как и предыдущие кризисы, более всего поразил Великобританию, главную промышленную и торговую державу, но начался он в США и сильно ударил по Франции и Германии.
Кризисы XIX века происходили в условиях стабильных денежных систем, основанных на золоте. Серебро еще оставалось денежным металлом, но роль его ослабевала. Великобритания первой из крупных стран приняла систему золотого стандарта. Это не значит, что деньгами были исключительно золотые монеты.
Напротив, их доля в денежной массе скорее сокращалась, а доля банковских денег – банкнот и текущих счетов в банках – возрастала. Однако банковские деньги были разменны на золото по номиналу, что в конечном счете обеспечивалось золотым запасом центрального банка. В Англии, а затем и в других странах были приняты законы, которые устанавливали обязательные нормы покрытия банкнот золотыми запасами.
Инфляционные бумажные деньги были оттеснены на периферию тогдашнего мира или использовались в таких особых случаях, как Гражданская война 1861–1865 годов в США.
1850-е годы были периодом беспрецедентного взлета добычи золота. Значительное количество металла продолжала добывать Россия, в 1848 году были открыты богатейшие месторождения в Калифорнии, а в 1851 году – в Австралии. Поток золота, подобно свежей крови, вливающейся в хозяйственный организм, пошел из этих отдаленных районов в Европу и в промышленные штаты США. Золото подтолкнуло рост промышленности, строительство железных дорог, учреждение акционерных обществ и банков. Оно облегчило утверждение и распространение золотого стандарта.
Золотые валюты не исключали определенных колебаний цен, несопоставимых, однако, с тем, что происходит при бумажно-денежном обращении, не подкрепленном разменом банкнот на золото. В ходе экономических и финансовых кризисов цены, как правило, снижались, иногда значительно. В ходе кризиса 1857–1858 годов индекс оптовых цен в США (по месячным данным) упал на 16%, а индекс цен сельскохозяйственных товаров на 20%.
Падение цен было именно симптомом и составной частью кризиса. Обесценивались накопленные предприятиями товарные запасы, приходилось продавать продукцию себе в убыток, что делало для фирм невозможным погашение полученных в лучшее время кредитов, толкало их к банкротству.
Главным, в сущности – единственным, орудием воздействия центрального банка на денежный рынок и, через него, на хозяйство была учетная ставка, т. е. процент, под который он кредитовал коммерческие банки. Этот кредит предоставлялся главным образом путем учета и переучета векселей, что означало покупку центральным банком долговых обязательств до истечения их срока с соответствующей скидкой с номинала.
Путем повышения учетной ставки центральный банк защищал свой золотой запас. При высоких процентных ставках коммерческим банкам и другим участникам рынка становилось невыгодным получать ссуды и обменивать на золото банкноты и деньги, находящиеся на банковских счетах. Кроме того, высокие процентные ставки могли привлечь денежный капитал из-за границы, а вместе с ним и приток золота.
Однако повышение учетной ставки было обоюдоострой мерой: удорожание кредита обрекало на банкротство многие фирмы, которые при дешевизне кредита могли бы как-то выкрутиться; еще более падал спрос на товары для капиталовложений, на рабочую силу для развития производства. Все это могло продлить и углубить кризис.
Крах системы Джона Ло во Франции и «мыльных пузырей» в Англии показал, какой кризисный потенциал несут в себе кредит и акционерное дело. К середине XIX века эти сферы экономики получили большое развитие. Без этого был бы невозможен тот рост капитализма, который преобразил жизнь людей, во всяком случае в Западной Европе и Северной Америке.
Без акционерных обществ мир остался бы без железных дорог: только акционерные общества могли собрать в единый кулак массы денежного капитала, необходимого для столь больших инвестиций с длительным сроком окупаемости. Вместе с акционерными обществами вырастают банки, чей бизнес заключается в «торговле кредитом. Они одной рукой аккумулируют в виде вкладов деньги предприятий и населения, другой пускают их в дело, предоставляя ссуды предпринимателям или покупая акции и другие ценные бумаги компаний.
Таким образом, банки и компании, точнее, их владельцы и менеджеры берут на себя управление чужими деньгами, иногда большими массами таких денег. Казалось бы, это должно порождать их особую ответственность перед вкладчиками и акционерами, в конечном счете – перед обществом. Банкиры и управляющие не скупятся на заверения, что так дело и обстоит. Однако они действуют в условиях принципиальной неопределенности, которая всегда сопутствует рыночной экономике. Чтобы получать прибыль, часть которой достанется вкладчикам в виде процентов и акционерам в виде дивидендов, они принимают на себя риски.
Один из фундаментальных принципов бизнеса гласит: без риска нет прибыли. Будь банкиры и промышленники хоть ангелами честности, они могут ошибаться. В период экономического подъема, когда открываются новые и новые объекты для инвестиций, такие ошибки неизбежны. Но эти люди никак не ангелы и, как правило, стремятся использовать чужие деньги для собственного обогащения.
Это толкает их на сомнительные, рискованные и порой преступные предприятия. Между тем риски теперь несут тысячи людей, доверивших свои деньги банкам и компаниям.
Феномен массовой психологии становится важнейшим элементом экономики и финансов. При симптомах неблагополучия в делах компаний акционеры начинают сбрасывать акции, что может превратить понижательную тенденцию в биржевой крах. Когда возникают сомнения в надежности банка, вкладчики стремятся скорее изъять свои вклады.
Банки по самой природе банковского дела не могут вернуть одновременно все вклады и даже значительную их часть. Возникает банковская паника, run on the banks (натиск на банки), как говорят англичане. Если это происходит с немногими банками и компаниями, ситуация еще может выправиться, но если паника акционеров и вкладчиков становится всеобщей, то дело совсем плохо. Банкротство одной компании тянет за собой в пропасть другие, закрытие одного банка обрекает иные банки. Так развивается финансовый кризис.
Масштабы и глубина кризиса зависят от множества факторов, которые участники событий обычно не могут охватить умственным взором. Многое становится ясным лишь впоследствии, а нередко пружины и зигзаги кризиса так и остаются загадкой.
В XIX веке правительства чувствовали себя бессильными перед кризисами, а нередко своими действиями даже усугубляли их. Только после Великой депрессии 1930-х годов экономисты как будто что-то поняли в механизмах финансовых и экономических кризисов, а правительства стали бороться с ними с известными шансами на успех. Описание любого финансового кризиса пестрит словами «спекуляция», «спекулянты», «спекулятивный». В действительности спекуляция – необходимый элемент рыночного хозяйства, выполняющий определенные экономические функции. Спекуляция – покупка любых активов (товаров, земли, ценных бумаг, иностранной валюты) на рынке в надежде на повышение цены этих активов для продажи их в этом случае.
Если одни спекулянты покупают с расчетом на повышение, а другие продают, предвидя понижение цен, спекуляция выполняет полезную функцию – выявляет реальный спрос, стабилизирует рынок. Беда в том, что дело далеко не всегда обстоит так. В повышательной фазе делового цикла, когда растут производство, торговля, занятость и доходы, развивается односторонняя спекуляция: большинство участников рынка покупают и мало кто продает. Возникает явление, получившее название «бум». В период бума цены могут расти вне соответствия с реальными процессами в экономике: цены товаров отрываются от уровня затрат и нормального спроса; курсы акций теряют связь с фактическими и разумно ожидаемыми прибылями компаний; цена земли уже мало зависит от возможностей её производительного использования в близком будущем.
Если спекулянт работает только с собственным капиталом, то сам размер этого капитала ставит предел его спекуляции. Но если он привлекает кредит, то масштабы спекуляции могут возрасти многократно. Так, если спекулянт вкладывает 1000 долларов и рассчитывает продать купленный объект за 1500. В этом случае его прибыль составит 50%.
Но если он получит ссуду в размере 10 000 долларов под 10% и вложит в спекуляцию 11 000, то при тех же гипотетических условиях он выручит 16 500 долларов. Отдав 1000 долларов процентов, спекулянт будет иметь чистую выручку 15 500 долларов, а прибыль 14 500 долларов, что означает норму прибыли 1450%!
Это явление – использование заемного капитала (кредита), получаемого под фиксированный процент, для увеличения прибыли на собственный капитал – получило в английской терминологии название leverage или capital gearing. To и другое означает рычаг, принцип рычага. В ныне утверждающейся русской терминологии это слово обычно не переводят и говорят: левередж. Действительно, это напоминает рычаг: мощь короткого плеча (собственного капитала) многократно увеличивается благодаря длинному плечу (заемному капиталу).
Спекулянт набирает кредиты, где только может, не заботясь о том, как он станет отдавать долги: если спекуляция окажется удачной, это не будет серьезной проблемой. А он — прирожденный оптимист. Масштабы и социальное значение спекуляции возрастают, когда её участниками становятся не только профессионалы, но более широкий круг людей, которые надеются заработать на буме, вкладывая в спекуляцию свои сбережения или деньги, полученные в кредит. Психология этих людей обычно иррациональна, они полагаются не на трезвый анализ рынка, а на поведение толпы, на слухи, на интуицию. В Англии говорят, что в спекуляцию пошли деньги дам и священников, в Америке – деньги вдов и сирот, во Франции – деньги отцов семейств.
Рано или поздно спекулятивный бум кончается крахом. Стремление купить сменяется стремлением продать, сначала – чтобы реализовать прибыль, а далее – чтобы спасти свои деньги. Как правило, профессионалы более успешно выходят из игры, а жертвами краха становятся массы мелких инвесторов. Паника, возникающая при этом, вполне может стать началом финансового кризиса.
Все сказанное выше о факторах и составных частях финансовых кризисов в полной мере проявилось в кризисе 1857–1858 годов. География кризиса охватила все развитые страны того времени: США, Англию и континентальные страны Западной Европы. В Европе кризис может быть соотнесен с окончанием Крымской войны в 1856 году и с обусловленным этим изменением экономической ситуации.
Объектами спекуляции в период предшествующего кризису бума были: в США – акции железнодорожных компаний и раздаваемые государством земельные участки; в Англии – тоже железные дороги и зерно; в странах европейского континента – опять-таки железные дороги и акции предприятий тяжелой промышленности. Расширение денежной массы, которая требовалась для разгона спекуляции, обеспечивалось: в США – притоком золота и ростом межбанковских операций; в Англии – слияниями банков и межбанковскими операциями; на континенте – операциями банка «Креди мобилье» и новых германских банков.
Пик спекулятивного бума пришелся в США и Англии на конец 1856 года, на континенте – на март 1857 года. Крах, взрыв финансового кризиса может быть отнесен в США на август, в Англии – на сентябрь, на континенте – на ноябрь 1857 года. Наконец, приток ликвидных средств, который помог ослабить, а затем изжить кризис, произошел: в США – путем поступления капитала из Англии; в Англии – благодаря временной отмене банковского акта 1844 года, жестко ограничивавшего эмиссию банкнот Банком Англии; в Гамбурге – путем дополнительного поступления серебра.
Конечно, действительность была бесконечно сложнее, чем эта схема. В каждой стране кризис имел свои особенности, прошел свои зигзаги и петли. Схема ничего не говорит о последствиях финансового кризиса в реальном секторе: снижении производства, уменьшении объема торговли, росте безработицы. Понятное дело, здесь нет места для человеческого фактора — для стрессов и лишений, выпавших на долю вкладчиков обанкротившихся банков, служащих закрытых фирм, выброшенных с предприятий рабочих.
Некоторые исследователи считали, что здание американской экономики, ослабленное бумом, чрезмерным ростом курсов акций и разных форм кредита, рухнуло под ударом резкого падения зерновых цен. Фермеры оказались не в состоянии погашать свои долги банкам, банки увязли в безнадежных ссудах, и пошло-поехало.
Однако роковую роль сыграло другое событие. Так, 24 августа 1857 года стало известно, что казначей нью-йоркской конторы большого провинциального банка «Огайо лайф иншуренс энд траст компани» похитил все ликвидные средства банка, использовав их для спекуляций с ценными бумагами. Банк объявил о своем банкротстве. Это подействовало подобно «взрыву бомбы».
Вдруг выяснилось, что сотни предприятий не имеют ликвидных средств, чтобы производить срочные платежи. Учет векселя (главного кредитного инструмента), т. е. продажа его за наличные, стал теперь невозможен. Никто не хотел также давать деньги в кредит под залог ценных бумаг, которые стремительно обесценивались.
К 25 сентября 1857 года число банков, прекративших выплату вкладов и размен своих банкнот, достигло 175. В последнюю неделю месяца закрылись еще 150 банков. Чтобы получить хоть какой-то кредит, надо было платить ростовщический процент – до 100% годовых.
13 октября стало днем панического натиска на банки в Нью-Йорке. Итоги дня были катастрофическими: закрылись 18 нью-йоркских банков, на следующий день – еще 32 банка. Практически вся банковская система США потерпела крах, остановив значительную часть экономической деятельности в стране. Волна банкротств прокатилась по Америке, многие тысячи людей потеряли работу.
В осенние месяцы произошло также большое падение курсов акций. Это было время, когда центральные места на бирже занимали акции железнодорожных компаний (крупных акционерных компаний в промышленности и торговле было еще сравнительно мало), среди дюжины главных из них самый скромный показатель обесценения акций к концу сентября 1857 года по сравнению с предкризисным максимумом составлял 28%, а наивысший (для дороги Кливленд – Питтсбург) – 84%.
Правда, кризис не был особенно продолжительным. Нью-йоркские банки возобновили платежи в декабре 1857 года, в провинции иные банки оставались закрытыми до мая 1858 года. Уже в середине ноября 1858 года процентные ставки снизились до нормального (докризисного) уровня.
Следующая фаза кризиса разыгралась в Великобритании. Статистика отмечала в 1850-х годах большой рост банковских вкладов, к 1857 году они выросли в пять раз по сравнению с 1847 годом. Само по себе это было положительным фактом: сберегать стали не только богачи, но и люди среднего достатка. Однако банки вкладывали эти деньги в ссуды, которые становились всё менее обеспеченными. Общепринятой формой ссуд был учет векселей; когда с конца 1856 года началось падение цен, многие торговые фирмы оказались не в состоянии погашать свои векселя в срок.
Выяснилось, что многие векселя были выданы без всякой связи с реальным торговым оборотом. Такие векселя выдавались или акцептовались (акцепт означает предварительное согласие на оплату векселя) специально для того, чтобы получить путем их учета кредит у вексельного брокера, а в конечном счете – в банке. Так возникло громоздкое здание заемного капитала, готовое рухнуть при первом толчке.
Таким толчком явилось известие об американском банковском крахе. Потребовалось около двух недель (трансатлантического телеграфного кабеля еще не существовало), чтобы наступила реакция в Великобритании. Коммерческие банки кинулись в Банк Англии за переучетом векселей и за своими резервами, хранившимися в центральном банке. Начался отток золота из Банка Англии. Банк принял традиционные меры: в несколько приемов повысил вдвое учетную ставку – процент, под который он согласен кредитовать коммерческие банки.
Однако напряжение на денежном рынке нарастало, из обращения стали исчезать банкноты Банка Англии и золотые монеты. Многие банки были не в состоянии возвращать вкладчикам их вклады и обменивать свои банкноты (в то время они еще имели право выпускать банкноты) на золото.
В конце октября прекратил платежи крупный провинциальный банк «Бороу бэнк» в Ливерпуле, через несколько дней банковский кризис поразил Шотландию. Особенно сильно пострадал главный торговый центр город Глазго, поскольку был экономически тесно связан с Америкой. 9 ноября прекратил платежи «Уэстерн бэнк оф Скотланд».
Наблюдатель так описывал события следующих двух дней: «Паника нарастала, и отказ в приеме банкнот Уэстерн бэнк сильно увеличил волнение. Люди, которые приходили в банки за деньгами, отказывались брать банкноты любого банка; им было уже безразлично, что это за банк, они требовали только золота. Улицы Глазго были заполнены возбужденной толпой. Власти опасались волнений идаже послали войска. ». Паника несколько ослабела, когда стало известно, что из Лондона прибыл груз золотых монет для подкрепления запасов банков.
Во всей стране сложилось чрезвычайное положение. 12 ноября правительство прибегло к доступной ему антикризисной мере: санкционировало выпуск Банком Англии банкнот сверх лимита, установленного законом 1844 года.
В письме руководителям банка премьер-министр Пальмерстон и министр финансов констатировали, что произошел «подрыв доверия и уход из обращения значительной массы банкнот». Они брали на себя обязательство провести через парламент формальное освобождение Банка Англии от его обязательств по этому закону. Хотя натиск на Банк Англии продолжался еще несколько дней, напряжение стало ослабевать. Для этого оказалось достаточным эмиссии в размере восьми миллионов фунтов стерлингов. Таково значение фактора доверия в чуткой и неустойчивой сфере финансов!
Финансовый кризис имел немалые последствия для промышленности и торговли. Текстильная и машиностроительная промышленность выбросили на улицу несколько десятков тысяч рабочих. Увеличилась городская нищета.
В последние месяцы 1857 года резко ухудшилось положение в континентальных странах Европы. Германия тогда еще не была единым государством. Многие германские земли кризис обошел стороной, но жестоко ударил по торговым городам Северной Германии, особенно по Гамбургу, который политически представлял собой отдельное государство.
Кредитная вакханалия там мало чем уступала британской. Когда стали известны масштабы кризиса в Америке и Англии, денежный рынок Гамбурга оказался заваленным грудой векселей, выданных или акцептованных неплатежеспособными фирмами. Здесь была и своя специфика.
Многие фирмы увязли со времен Крымской войны в кредитовании скандинавских купцов, наживавшихся в годы войны на торговле с Россией, которая подвергалась блокаде со стороны Англии и Франции. Эти купцы вкладывали деньги в неликвидные ценности и не смогли срочно погасить свои долги Гамбургу.
Молодые германские банки, уже тесно связанные не только с торговлей, но и с промышленностью, оказались под сильным ударом: в декабре 1857 года акции крупнейших банков продавались на 50-70% дешевле, чем в лучшее время – в середине 1856 года.
По традиции считается, что развязка кризиса в Гамбурге наступила, когда прибыл «серебряный поезд», доставивший груз серебра, предоставленного правительству Гамбурга в кредит Австрией. Это серебро помогло «расшить» неплатежи. Окончательно обанкротившиеся фирмы ушли из бизнеса, другие потуже затянули пояса. К середине 1858 года ситуация пришла в норму.
Для Франции был особенно характерен биржевой кризис, связанный с ростом в период бума крупных акционерных компаний в сфере железнодорожного строительства и промышленности.
Необоснованность и спекулятивный характер повышения курсов обнаружились уже в 1856 году, когда началось падение многих акций. Осенью 1857 года, синхронно с событиями в Америке, Англии и Германии, произошло обвальное падение курсов. Акции банка «Креди мобилье», увязшего в рискованных инвестициях, потеряли к середине ноября 60% своей ценности. Обесценились акции почти всех железнодорожных компаний.
Благополучно пережив кризис 1857–1858 годов, капитализм вступил в эру нового интенсивного роста. Особенно значительный подъем происходил в США после Гражданской войны, в Германии – после объединения в 1871 году, в России – после реформ Александра II. Этот рост прерывался кризисами, имевшими много черт сходства с описанным выше, но в итоге к переломному 1914 году мир выглядел совсем иным, чем полвека назад.
По материалам статьи «Любимый кризис Маркса (1857–1858)», Журнал «Портфельный инвестор», №7-8, 2008 год
Источник: www.globfin.ru