19 июля, на заседании Совета по стратегическому развитию при Президенте направление «Цифровая экономика» было включено в перечень основных направлений стратегического развития РФ до 2018 года и на период до 2025 года, а правительственный проект программы «Цифровая экономика» одобрен «в основном».
Цель программы состоит в том, чтобы «создать экосистему цифровой экономики Российской Федерации, в которой данные в цифровом виде будут являться ключевым фактором производства во всех сферах социально-экономической деятельности». По заявлению главы Минкомсвязи Никифорова, «главная идея программы «Цифровая экономика», или экономики данных, состоит в том, чтобы создать в России определенный набор условий для запуска и ускорения цифровизации привычного жизненного и экономического уклада».
Параллельно с продвижением программы «Цифровой экономики» на высшем государственном уровне, Герман Греф, участник упомянутого заседания, глава Сбербанка, член международного совета J.P. Morgan Chase, продолжает свою информационную активность форсайт-евангелиста, неся в мир проповедь о том, что в ближайшем будущем нас ждет «цифровой рай» и как всем нам нужно приблизить этот момент.
Золотой век и цифровой концлагерь: лекция на выставке New Nature в С-Пб. Манеже (+Звук)
Так, например, 21 июля в Калининграде на лекции в БФУ им.Канта он прямо заявил: «Все мы будем абсолютно прозрачны для цифрового мира. Практически ничего не удастся скрыть. Далеко не все готовы смириться с таким положением дел, но это ключевой тренд на ближайшие годы». Греф уже не первый год «подготавливает» нас к этому.
И не просто подготавливает, но всячески приближает это «неизбежное» будущее. Там же в Калининграде он анонсировал запуск проекта «Безналичный Калининград», аналогичный тому, что уже реализуется в Татарстане. Основной целью проекта является перевод всего населения на безналичные расчеты.
Но, как и в Татарстане, это не просто переход на безналичные расчеты. В выдаваемой всем, в рамках проекта, карте совмещены банковская дебетовая карта, СНИЛС, ОМС, проездной, данные паспорта и т.д. Теперь ваша жизнь (что вы купили, маршрут вашего передвижения, состояние вашего здоровья и т.д.), действительно, не является секретом для Сбербанка. Действительно, наступает то самое «прозрачное» будущее, о котором говорил Греф — при самом активном и непосредственном участии последнего.
Все вроде бы неплохо. Всех «бесплатно» переводят на безналичные расчеты. Нашу жизнь делают «удобнее», а экономику «эффективнее». Ну а всеобщая информационная прозрачность — это неизбежная расплата за «счастливое» цифровое будущее, с которой уже ничего не поделаешь. «Цифровизация экономики», «развитие», «прогресс», «XXI век» — все красивые слова.
Но действительно ли все так «прекрасно», с одной стороны, и «неизбежно», с другой? Действительно ли это так выгодно населению и государству (властям)? Что скрывается за вывеской «цифровой экономики»?
Главный стержневой узел «цифровой экономики» — как её сегодня реализуют — это даже не безналичные расчеты сами по себе, не повсеместный доступ к интернету, не интернет-вещей, не дополненная (виртуальная) реальность и т.п. Нет. Главное — big data (большие данные), огромные объемы данных о реальных людях и их действиях, которые создает «цифровая экономика», и технологии их обработки. Собственно, глава Минкомсвязи и называет «цифровую экономику» — «экономикой данных». Именно здесь и таится главная опасность.
«Строители» цифрового будущего представляют big data неизбежностью, неотъемлемой частью «цифровой экономики». Хотя, на самом деле, использование интернета, безналичных расчетов и всего того, что действительно сокращает издержки, упрощает нашу жизнь, вовсе не связано с big data! Телефонный разговор сокращает расходы, ускоряет рабочий процесс, но вот его хранение и анализ экономическому росту, в целом, никак не помогает. Использование интернета и обработка данных о всех ваших действиях в интернете — это две большие разницы. Безналичные расчеты и анализ ваших личных безналичных платежей — это не одно и тоже.
Между IT-технологиями и тотальной обработкой информации о ваших действиях нельзя ставить знак равенства, но его почему-то упорно ставят, и мало кто замечает эту подмену.
Важно понять: big data — это крайне опасная вещь, которая в потенциале несёт небывалые угрозы как государству (политическому строю), так и населению страны. И это не «страх» перед новой технологией как таковой — это трезвая оценка возможностей этой технологии. Ядерные технологии можно использовать в разных целях — так и здесь.
О неизбежности использования новых технологий, в общем и целом, можно говорить, т.к. они зачастую дают ощутимые экономические выгоды, а значит этот процесс всегда будет естественно развиваться. Но говорить о неизбежности применения всех (или каких-то конкретных) новых технологий, о неизбежности сбора и обработки данных о всем населении никак нельзя. Здесь все зависит от властей — какое будущее решат построить, такое оно и будет.
Итак, есть ли экономические выгоды для государства от «цифровой экономики»? Да — снижение транзакционных издержек. Хорошо. Но может ли «цифровая экономика» стать каким-то новым локомотивом роста в XXI веке? Нет. «Цифровая экономика» — лишь часть реальной экономики, отдельные бизнес-процессы, ушедшие в IT-сферу.
Хлеб, как и раньше, нужно выращивать, даже если есть возможность его заказа в интернете. Человек существует в материальном мире и его материальные потребности от всеобщего «перехода на цифру» никуда не денутся.
«Цифровая экономика» может улучшить отдельные сферы и отрасли экономики, а некоторые даже преобразовать. Но никакого фундаментального решения экономических вопросов она, в принципе, дать не может.
С выгодами понятно, а что с угрозами? «Цифровая экономика», как было сказано, создает колоссальные массивы информации о всем населении, о его действиях. Те самые big data. Кто будет контролировать эти данные, тот будет иметь влияние на все население, а, значит, и все государство.
Будут ли эти данные контролировать только и исключительно российское государство, в лице государственных банков, профильных министерств и специальных служб? Очень сомнительно.
К этой информации обязательно захотят получить доступ «западные партнеры». А имея неограниченные финансовые и технологические возможности они получат этот доступ — можно не сомневаться.
Собственно, уже сегодня они обладают большей частью подобных данных — ваши смартфоны и планшеты работают на iOS или Android, на персональном компьютере у вас установлена Windows, а карта вашего банка — это Visa или MasterСard. И это не говоря уже про «железо»: платежная и сетевая инфраструктура, сами хранилища данных — очень многое made in USA или design in USA.
И с этим ничего не поделаешь в ближайшие годы. Но почему-то перевести всю страну на «цифру» с обязательной обработкой big data в эти годы кому-то очень нужно. Что это — глупость или сознательное вредительство?
Никто не предлагает отказаться от высоких технологий! Но зачем производить «оцифровку» всего населения (т.е. применить лишь одну конкретную технологию) с гарантией передачи этой информации странам НАТО — не очень понятно.
Таким образом, ради неясных выгод, государство само создает условия для серьезного влияния на себя. Можно больше сказать: любые выгоды государства от использования big data (в текущем, во всеобъемлющем и незащищенном виде) никак несоизмеримы с рисками от потенциальной утечки полученной информации к другим государствам.
Что касается населения, то тут все проще. Да, выгоды населения от использования IT-технологий есть. Но вот искусственное создание и безальтернативное внедрение «цифровой экономики» с использованием big data (во всеохватывающем виде) открывает реальные перспективы для построения самой изощренной диктатуры, для материализации самых невероятных антиутопий — Оруэллу такое даже и не снилось.
Можно провести простую аналогию. Если по всей стране государство начало строительство баз отдыха и пансионатов на сотни тысяч человеко-мест с 3-х метровыми заборами и специальными выступами вокруг окон, на которые легко могут быть установлены решетки, то населению стоит задуматься, а не будет ли данный инфраструктурный проект в сфере туризма использован каким-то иным образом.
Если все население в принудительном порядке и «бесплатно» переводят на «цифру», не оставляя при этом альтернатив (или что ещё хуже — искусственно делая их невыгодными), то это реальный повод задуматься о том, как эта новая «цифровая» реальность будут использоваться государством. Сегодня может быть все хорошо, а что будет завтра?
Нам скажут, что это какая-то конспирология, что на самом деле все будет как и раньше. Не очень понятно на чем основан такой оптимизм. Посмотрите на Китай. Там уже идут социальные эксперименты с использованием big data над миллионами китайцев, которые в дальнейшем могут быть распространены на все население страны.
Приведем отрывок из недавней статьи китаеведа Ковачича: «Всевидящее око XXI века пришло в Китай. И имя ему – система социального кредита. <. >Госсовет КНР в 2014 году опубликовал новый документ – «Программу создания системы социального кредита (2014-2020)» <. >Из программы следует, что к 2020 году не только каждая компания, но и каждый житель материкового Китая будет отслеживаться и оцениваться этой системой в режиме реального времени. Рейтинг доверия физлиц будет привязан к внутреннему паспорту. Рейтинги будут публиковаться в централизованной базе данных в интернете в свободном доступе.
Обладатели высокого рейтинга будут пользоваться различными социальными и экономическими льготами. А тем, у кого рейтинг будет плохой, придется страдать – на них обрушится вся мощь административных санкций и ограничений. Главная задача, и это прямым текстом указывается в «Программе Госсовета», чтобы «оправдавшие доверие пользовались всеми благами, а утратившие доверие не могли сделать ни шагу
Система уже работает в пилотном режиме примерно в тридцати городах Китая. Передовиком в этом деле стал город Жунчэн в провинции Шаньдун. Всем жителям города (670 тысяч человек) дается стартовый рейтинг 1000 баллов. Далее в зависимости от их поведения рейтинг либо растет, либо падает.
Разрозненная информация о жизни и деятельности гражданина поступает из муниципальных, коммерческих, правоохранительных, судебных органов в единый информационный центр, где обрабатывается с помощью технологии big data, и рейтинг гражданина, соответственно, либо повышается, либо снижается. В Жунчэне единый информационный центр анализирует, ни много ни мало, 160 тысяч различных параметров из 142 учреждений. Активно приветствуется и система доносов. Гражданину, сообщившему куда следует о всяких нехороших делах своего соседа, полагается как минимум пять баллов.
Какого-либо единого документа, где было бы четко прописано, что делать можно, а что нельзя и что за это будет, система не предполагает. Известно лишь, что если твой рейтинг больше 1050 баллов, то ты образцовый гражданин и маркируешься тремя буквами А. С тысячей баллов можно рассчитывать на АА. С девятьюстами – на B. Если рейтинг упал ниже 849 – ты уже подозрительный носитель рейтинга C, тебя выгонят со службы в государственных и муниципальных структурах.
А тем, у кого 599 баллов и ниже, несдобровать. Их записывают в черный список с припиской D, они становятся изгоями общества, их не берут почти ни на какую работу (даже в такси с черной меткой D работать нельзя), не дают кредиты, не продают билеты на скоростные поезда и самолеты, не дают в аренду автомобиль и велосипед без залога. Соседи от тебя шарахаются как от огня, ведь не дай бог кто-то увидит, как ты общаешься с человеком D, на тебя сразу донесут, и твой рейтинг тоже стремительно пойдет вниз.» [«Большой брат 2.0. Как Китай строит цифровую диктатуру» // carnegie.ru/commentary/71546].
Короче говоря, это не какие-то фантазии, это уже реальность. Big data открывают возможности для анализа и оценки всех ваших действий, делает вашу жизнь полностью «прозрачной» перед государством. А переход на безналичные расчеты и прочая «оцифровка» экономики делает возможным отключение вас от экономической системы, от потребления экономических благ. В итоге создаются все условия для настоящего «электронного концлагеря».
Что же делать? Во-первых, все должны понять то, что «цифровая экономика», IT-технологии могут быть реализованы без применения big data во всеобъемлющем, всеохватывающем виде. Использование высоких технологий не означает и не требует с необходимостью «оцифровки» всех действий населения и дальнейшего использования полученной информации.
Во-вторых, необходимо добиться, как минимум, трёх концептуальных ограничений на законодательном уровне, которые жизненно необходимы для сохранения свободы и безопасности.
Первое. Вопрос альтернативы. Необходимо сохранить все не-цифровые альтернативы в нашей жизни — от наличных денег до почтовых отправлений.
Второе. Вопрос сбора, хранения и обработки данных. Необходимо создать такие условия, при которых данные, при наличии технической возможности, передавались человеком сознательно и исключительно на добровольной основе. Это должно быть сложнее, чем формальная галочка, означающая согласие на обработку «персональных данных».
Далее, очень важно запретить создание единого реестра данных — одной базы данных, в которой собиралась бы вся информация о человеке. Все данные не должны храниться и обрабатываться в одном месте, одними структурами, одними людьми.
Ещё можно обосновать выгоды от применения big data в какой-то одной сфере жизни, в одной области и, соответственно, можно понять желание собрать обезличенную информацию в этих сферах (например, информацию об автомобильном движении, о потреблении отдельных видов товаров и услуг). Но для сбора данных о всех действиях человека нет никакой практической необходимости (разве что для повторения коммунистического эксперимента над обществом и установления диктатуры). В реальной жизни Минздраву не важен маршрут вашего передвижения, как и Минтрансу ваша медицинская карта.
Кроме того необходимо позаботиться о том, чтобы все собираемые данные были бы надежно защищены, а их утечка предусматривала бы строгое наказание виновных.
Третье. Вопрос использования данных. Использование результатов анализа данных должны быть ограничены — сам анализ допустим, но не допустимо использование результатов этого анализа в отношениях между государством и конкретным гражданином.
Поясним: можно анализировать административные правонарушения населения, но нельзя на основании этого анализа осуществлять какие-либо санкции, меры наказания или поощрения в отношении конкретного лица. Big data не должны стать основанием для репрессивных (и любых других) действий государственной машины.
Да, мы вступаем в новую реальность. Но эта реальность не является чем-то неизбежным и неподвластным людям, как нам об этом заявляют. Есть все основания полагать, что за такими заявлениями кроется желание построить свою собственную версию будущего (с тотальной информационной прозрачностью перед государством). Просто те, кто это желает, пытается выдать свою модель будущего как нечто неизбежное — нам предлагают опустить руки и принять всё как естественное и неумолимое развитие событий.
Нам рассказывают о неизбежности «цифрового рая», а на самом деле все движется к «электронному концлагерю», причем с коммунистическим душком.
Алексей Алексеев
http://www.segodnia.ru/content/190298
April 04, 2017 At 9:30 AM
Eu usu aliquip vivendo. Impedit suscipit invidunt te vel, sale periculis id mea. Ne nec atqui paulo,
April 04, 2017 At 9:30 AM
Eu usu aliquip vivendo. Impedit suscipit invidunt te vel, sale periculis id mea. Ne nec atqui paulo,
—> April 04, 2017 At 9:30 AM
Eu usu aliquip vivendo. Impedit suscipit invidunt te vel, sale periculis id mea. Ne nec atqui paulo,
—> April 04, 2017 At 9:30 AM
Eu usu aliquip vivendo. Impedit suscipit invidunt te vel, sale periculis id mea. Ne nec atqui paulo,
Источник: www.rusfront.ru
Кто боится «цифрового концлагеря»?
В последнее время много обсуждается появление цифровых технологий, позволяющих осуществлять контроль, наблюдение и управление людьми посредством регулирования информационных и финансовых потоков. У «левых» публицистов это получило метафорическое название «цифрового концлагеря».
Это название предполагает, что в «электронном концлагере» все под страхом лишения материальных благ (или даже свободы) делают только то, что предписывает «система». Этим людям везде мерещится СССР, где такой тотальный контроль действительно был, причем вообще без всяких электронных технологий. Однако «концлагерь» СССР им очень нравится, а мифический «электронный концлагерь» – нет. Очевидно, в силу лицемерия, на котором основано «левое» мировоззрение.
С другой стороны, «либералы» (то есть профессиональные русофобы) высказывают возражение, суть которого состоит в том, что если все население активно включится в процесс формирования концепции внедрения цифровых технологий в жизнь, то сможет сделать цифровой мир «справедливым», поскольку будет влиять на его общее построение. Остается лишь удивляться детской наивности людей, высказывающим такие суждения, поскольку сама суть цифровых технологий такова, что они управляются из одного неконтролируемого извне центра, а вся масса населения может включаться в их работу только в качестве пассивных пользователей. Существует также совершенно нейтральная точка зрения, в соответствии с которой ничего страшного не происходит, просто меняется тип жизни человека: новейшие технологии добавляют к характеристикам современного человека такие свойства, как гиперкоммуникабельность и гиперстресс. Возникает настоящая мания коммуникации, желание постоянно “быть на связи” через мобильные телефоны, электронную почту, факс, скайп и т.п.
Концепция противостояния «цифровому концлагерю» позиционирует себя как традиционалистская, т.е. защищающая традиционные духовные ценности и универсальную ценность свободы. Но на самом деле такое позиционирование является заблуждением, а сама мифологема «цифрового концлагеря» – это порождение «левого» мировоззрения.
«Леваки» с театральным пафосом пишут о том, что цифровизация и искусственный интеллект оцифровали и упорядочили нашу жизнь, таким образом якобы «уничтожив все человеческое». Это процесс «отчуждения от человеческой сущности». Такая формулировка порождает вопрос: а в чем, собственно, они усматривают «человеческую сущность»?
Очевидно, всего лишь в «тайне переписки, во врачебной тайне и в согласии граждан на обработку их персональных данных». Но если бы и в действительности такова была «человеческая сущность», то человек ничем бы не отличался от биоробота. Ведь на самом деле вся эта информация о человеке всегда была доступна – и не только специальным государственным органам. В данном случае цифровые технологии приводят не к модернизации человеческих отношений, а наоборот, к их архаизации, поскольку именно в архаических, племенных обществах жизнь людей была полностью прозрачна, здесь все знали все обо всех, а если и существовали тайны, то как редкое исключение.
Второй «алармистский» аспект концепции «цифрового концлагеря» состоит в утверждении о том, что эти технологии являются новыми методами порабощения мира глобальной финансовой олигархией. В общем виде этот тезис очевиден и не вызывает возражений. Однако «левые» авторы идут дальше и усматривают аналогию между «цифровым обществом» и обществом рабовладельческим.
Это тоже кажется правдоподобным, поскольку и в современном мире большинство людей привязаны к своей работе и в целом жестко контролируемы со стороны государства и общества. Существует как на глобальном, так и на национальном уровне достаточно замкнутая каста людей, контролирующих процессы во всех сферах жизни благодаря контролю над финансовыми потоками. Все это общеизвестно.
Но, во-первых, такое положение дел нельзя истолковывать как возвращение к рабовладельческому строю, поскольку уровень защищенности реальных прав и свобод современного человека намного выше, чем у античного раба. Очень близок к положению античного раба был житель СССР, особенно в его ранний, сталинский период, в котором фактически существовал государственно-рабовладельческий строй (ГРС). Однако «левые» апологеты Сталина этого «в упор» не видят, зато фантазируют о будущем «цифровом концлагере».
На самом же деле, «леваки» не придумали ничего нового, а только ученически цитируют изданную ещё полвека назад книгу З. Бжезинского «Технотронная эра», в которой он писал: «В технотронной эпохе образуется постепенно, шаг за шагом всё более контролируемое общество. Такое общество будет управляться элитами, которые не будут поддерживать традиционные ценности.
И скоро станет возможным наблюдение и контроль практически за каждым гражданином»; «в технотронном обществе тенденция будет идти в сторону сведения миллионов одиночных и не связанных друг с другом граждан в общую массу, которая будет легко управляема». Если вдуматься, то перед нами не что иное, как СССР в мировом масштабе. И «леваки» должны были бы радоваться, что так должна воплотиться их мечта о «мировой революции». Технологической.
На самом же деле, цифровые технологии можно использовать и против тех, кто их изначально внедрял в своих целях – именно на этом сейчас и построена стратегия «цифровизации» России, о которой постоянно говорит президент Путин. То есть не с целью установления глобального мирового контроля, а наоборот, в целях защиты своих национальных интересов. Бороться с «цифровым концлагерем» нужно в первую очередь на поле экономики – изменить экономическую систему современного мира, в которой транснациональный капитал с середины XIX века сосредоточил в своих руках колоссальные финансовые ресурсы и колоссальную власть.
В результате такого изменения транснационалы («хозяева денег») лишатся возможности контролировать политические процессы во всем мире, а либерализм (идеология экспансии транснационального капитала) утратит монополию в сфере культуры, образования и информации. Вот здесь и возникает главный вопрос: а кто способен изменить экономическую систему современного мира», если она находится в руках глобальной финансовой олигархи как минимум с середины XIX века? Такими силами станут только отдельные страны, которые смогут не подчиниться этой глобальной системе и выстроить свое автономное экономическое пространство и, соответственно, свое автономное «цифровое пространство». Это в первую очередь, Китай, Россия и Индия, остальные же государства не имеют для этого достаточных стратегических ресурсов.
В 2020 году в США были представлены несколько экспертных докладов на эту тему. В одном из них была дана следующая рекомендация: «Связывая доступ к цифровой торговой зоне с обязательствами по кибербезопасности, конфиденциальности и сотрудничеству правоохранительных органов… Соединённые Штаты и их союзники могут заставить страны выбирать между доступом к своим рынкам или жёстким контролем над Интернетом по китайской модели».
Смешно, как со свойственным западным авторам наивным лицемерием здесь говорится о «жёстком контроле по китайской модели», забывая упомянуть о том, что китайская модель создавалась в ответ на еще более жёсткий глобальный американский контроль над Сетью – лишь как попытка защитить свое локальное пространство национальных интересов. Таким образом, уже в самой ближайшей перспективе мировое «цифровое» пространство станет «распределенным» между несколькими основными центрами силы – коллективным Западом, Китаем, Россией, Индией и частью исламского мира, неподконтрольной США. Тем самым цифровой контроль не будет глобальным, а будет связан с одним из центров сил. Цифровые технологии в принципе не внесут ничего нового в процесс противостояния цивилизаций, но лишь сделают его более технологизированным.
Особый аспект имеет восприятие «цифровизации» в среде верующих Православной церкви. Он возник еще в 1990-е годы в связи с введением кодов ИНН, который некоторые стали рассматривать как предвестника «печати» Антихриста.
В этом проявилась явная богословская неграмотность. «Печать» Антихриста, о которой говорится в 13 главе Апокалипсиса, согласно толкованию отцов Церкви: святых Ипполита Римского, Андрея Кесарийского, Иринея Лионского, – это именно вопрос личного договора с Антихристом. Это своего рода «завет».
В Библии человечество заключило Завет с Богом; а эта печать – завет с врагом рода человеческого, который заключается каждым сознательно. Поэтому никакие числовые коды не имеют к этому абсолютно никакого отношения. Мифология, которая возникла в связи с ИНН, является характерным проявлением секулярного мышления среди верующих – подменой духовных понятий их материальными эрзацами. Точно такой же подменой является и мифологема «цифрового концлагеря».
Ее авторы наивно думают, что защищают права личности, но при этом понимают личность абсолютно материалистически – лишь как социального индивида. От цифровых технологий может страдать социальный индивид, поскольку он попадает под более эффективный контроль, но никак не личность, поскольку личностное бытие не имеет к этому никакого отношения. Более того, жесткий техногенный контроль может даже позитивно влиять на личностное развитие человека, заставляя его понять, что сущность жизни лежит вовсе не во внешних социальных действиях, а в ее внутреннем духовном бытии. Именно таково понимание этой проблемы у подлинных православных традиционалистов.
Тем самым, мифологема «цифрового концлагеря» – это порождение светского сознания. Подлинный традиционализм начинается с понимания личности как духовной сущности, не сводимой ни к каким внешним своим проявлениям, тем более такого чисто технического характера, как цифровые технологии. Никакой, даже самый жесткий внешний контроль не может уменьшить духовную свободу личности, поскольку эта свобода реализуется в совершенно ином бытийном измерении. Если же люди всерьез думают, что свобода личности – это в первую очередь «тайна переписки и банковских счетов», то они не имеют никакого понятия ни о личности, ни о подлинных ценностях. Поэтому развитие личностного бытия в его подлинном, духовном измерении как ответ на деградационный вызов техногенного мира – это общая современная парадигма развития русской цивилизации.
Источник: rusnasledie.info
Цифровой концлагерь: кто на самом деле управляет деньгами и свободой
Сегодня снова обратимся к мнению доктора экономических наук Валентину Юрьевичу Катасонову. В этой статье обсудим кто такие «хозяева денег» и как они управляют долларом. Как эта группа, которую можно отследить до конкретных инвестиционных компаний с активами на триллионы долларов, создала «Уолл-стрит» и «Силиконовую мафию», и почему единственной способной противостоять им силой являются промышленники во главе с Дональдом Трампом.
После этого расскажем, как с помощью «Силиконовой мафии» можно взять мир под свой контроль за счет повальной цифровизации. Эти процессы начинаются в США, но рано или поздно дойдут и до России. И то, что сейчас власти взяли курс на цифровизацию, на самом деле лишь мина замедленного действия, которая с каждым днем становится все опаснее.
- Хозяева денег
- Силиконовая мафия
- Цифровизация России
Хозяева денег
Чтобы собрать воедино теорию будущего цифрового концлагеря от Валентина Катасонова, нужно сначала понять, кто такие «хозяева денег», которые и стоят за всеми происходящими процессами в мире.
«Хозяева денег» — это настоящие владельцы доллара, те, кто являются акционерами Федеральной резервной системы США и те, кого на самом деле никто не знает.
Это действительно так, ведь согласно официальной информации, ФРС состоит из 12 федеральных банков, находится в частной собственности и является независимой от государства. Хоть американская власть и может влиять на состав совета ФРС, который принимает решения касательно денежно-кредитной политики..
Катасонов уверен, что сфера влияния ФРС на данный момент выходит далеко за пределы США. Так, если посмотреть на данные частичного аудита (американские власти не могут сделать полный аудит ФРС), то в списке финансовых организаций, которые кредитовала ФРС во время кризиса 2008 года, значатся не только американские банки типа Citigroup или JPMorgan, но и немецкий Deutsche Bank, французский Societe Generale, испанский Santander и другие.
Всего таких получателей по всему миру 25, и на всех тогда было роздано $16 трлн. Катасонов уверен, что владельцы этих банков и являются акционерами ФРС, которые фактически прокредитовали сами себя.
Дальше Катасонов отметил, что если сравнить списки акционеров ведущих мировых банков, прокредитованных ФРС, то практически во всех из них можно найти четыре крупных владельца. Это международная инвестиционная компания BlackRock — по состоянию на сентябрь 2020 года они управляли активами почти на $8 трлн.
Читайте полную статью: BlackRock: полный обзор самой крупной в мире инвестиционной компании
Далее в этом списке идут Vanguard, State Street и Fidelity Investments, которые также распоряжаются активами на триллионы долларов. И именно эта четверка является основными акционерами Google, Apple, Microsoft, Amazon и остальных ведущих компаний Силиконовой долины.
Вот таким интересным образом мы подошли к теме «Силиконовой мафии», которая по мнению Катасонова, на сегодня является самой мощной силой в мире.
Силиконовая мафия
Кто такая «Силиконовая мафия», кажется полностью очевидным — это ведущие IT-компании, которые охватывают сферы поиска информации, операционных систем, платежей, разработки программного обеспечения и т.д. В этот список можно смело вносить Microsoft, Amazon, Google, Apple, Facebook, PayPal и другие. Более того, многие пока еще менее значимые игроки на этом рынке от Twitter и до только стартовавших стартапов в Кремниевой долине также причастны к их движению.
Это на сегодняшний день главная сила в США, по мнению Катасонова. И даже главная сила во всем мире, которая активно работает над созданием новой системы цифрового будущего, которая называется «цифровым концлагерем».
Исходя из предыдущей части статьи, можно утверждать, что силиконовая мафия — это специально созданная организация «хозяева денег». Ранее они продвигали свои интересы через Уолл-стрит, и данная организация как еще один центр силы все еще действует. Но основной акцент все же сделан в пользу технического прогресса, который позволит творить по-настоящему невероятные вещи.
Речь идет не только о постоянном сборе информации обо всех и каждом, что происходит уже сегодня, и многие люди добровольно выбрасывают ее в мировую паутины ежедневно. Но дальше будет контроль свободы перемещения, когда все ключи, двери, лифты, замки зажигания автомобилей станут электронными и будут подключены к одному центру.
Если все кажется надуманным, мы вот тоже не сторонники подобных теорий и доносим их вам только с той целью, чтобы вы были в курсе и могли анализировать данную информацию. Но тем не менее, буквально недавно московские пенсионеры не смогли попасть в метро, потому что мэрия отключила им социальные карты в рамках мер противодействия второй волне коронавируса. Это наглядный пример того, как с помощью технологий уже сегодня можно ограничить вашу свободу передвижения.
Полнейшая цифровизация, как, например, учебники, которых в США все меньше выпускают в печатном виде, в будущем позволит в одно мгновение менять ход истории и даже стирать из нее людей. Просто одно нажатие кнопки — и все сведения о тебе удалены, как будто тебя никогда и не существовало.
Тут явно улавливаются нотки из романа Оруэлла 1984, но в теории это действительно может стать возможным. И недавно мы рассказывали, что в Китае уже введена система социального кредита, которая делит людей на благонадежных и неблагонадежных в зависимости от их действий, в том числе по тому, как они ведут себя в социальных сетях.
И если что-то и мешает «силиконовой мафии», по мнению Катасонова, закончить свой план по захвату мира, так это Дональд Трамп и стоящие за ними силы, которые делают ставку на промышленную Америку.
Эта группа выступает за возвращение производства в США, но на самом деле речь не только о промышленности. Они хотят разрушить планы глобалистов, чтобы мир сохранил свой суверенитет, а не оказался объединенным под единым руководством. Этим Катасонов объясняет тот факт, что Конгресс США сейчас активно занялся вопросом монополий Microsoft, Amazon, Google, Apple и Facebook.
И речь идет о том, что данные компании могут попробовать разделить, как одна из частей данного антимонопольного плана продажа Google браузера Chrome. А IT-гиганты в свою очередь противодействуют Трампу в медиа, чтобы не дать ему сохранить за собой президентское кресло.
Цифровизация России
Все, что происходит в Америке, со временем обязательно отразится на России, и эти процессы уже запущены. Катасонов приводит такой пример, после объявления курса на импортозамещение прогресса удалось достичь только в производстве овощей. Во всех остальных аспектах хозяйственной деятельности Россия отстает, и если что-то еще и делается, так это реализация инициатив по цифровизации. Но проблема в том, что страна не производит ни комплектующие для компьютерной техники, ни операционные системы, ни программное обеспечение. Все это мы фактически берем у США. и по факту лишь думаем, что управляем своей системой.
На самом же деле России разрешают проводить данную цифровизацию, это такая себе мина замедленного действия. А когда ее час настанет, гражданами фактическую будут руководить иностранные корпорации и власть лишь беспомощно разведет руками. Потому что, как отмечает Катасонов, российские чиновники совершенно ничего не понимают в цифровизации экономики и остальных процессов. Каждый раз, внедряя очередную инициативу, они отдают все больше контроля иностранным корпорациям, которые поставляют оборудование и программное обеспечение. В аспектах производства, программ и операционных систем мы безнадежно отстали, и лишь вопрос времени, когда их хозяева заберут контроль себе.
Выход из данной ситуации Катасонов видит только один. Полный отказ от использования всего иностранного. Создать свои заводы по производству оборудования, написать собственные операционные системы и программы и только затем проводить цифровизацию страны. В таком случае Россия сможет сохранить свой суверенитет, а ее граждане не окажутся заложниками мирового «цифрового концлагеря».
Цифровой концлагерьВот такая точка зрения и в завершении я добавим от себя. В теории все озвученные угрозы от продолжения всемирного ухода в «цифру» вполне обоснованы, более того, они вполне реализуемы. В Китае это происходит уже сегодня. и заметьте, что в Поднебесную строго запрещен вход Google и Facebook.
И мы не согласны с тем, что цифровизация России на своем оборудовании и программах будет чем-то отличаться от мирового концлагеря. Какая разница контролируют тебя из Силиконовой долины или из Кремля, если все равно ты ограничен в собственной свободе? Поэтому если и есть спасение от такого будущего, то оно в децентрализованных технологиях. В создании альтернативных систем для общения, обмена информацией, платежей и т. д., в которых каждый пользователь имеет равные права.
Источник: coinpost.finance