Директор Большого театра Владимир Урин в интервью RT рассказал о новых проектах и постановках, которые будут радовать зрителей в 2018 году. Кроме того, он изложил свою программу борьбы с перекупщиками билетов и объяснил, как формируется бюджет театра. По словам Урина, непростая геополитическая обстановка в мире не затронула программу — гастроли Большого расписаны на четыре года вперёд.
— Есть поговорка: если хочешь, чтобы получилось, делай всё сам. Вы участвуете абсолютно во всех процессах, которые происходят в Большом театре. Но с другой стороны, один в поле не воин. Как вам удаётся находить эту золотую середину?
— Театр — дело коллективное. Композитор сидит и пишет свою музыку. Художник рисует свою картину. Театр — это то, что люди делают только вместе. Когда я пришёл в Большой, сразу обратил внимание, какое количество замечательных и талантливых людей здесь работает.
Сделать так, чтобы эти люди поверили в то, что ты делаешь, и то, что ты предлагаешь им сделать, — это важно, интересно. И они входят в твою команду. Плюс новые люди тоже входят в твою команду.
СКОЛЬКО ЗАРАБАТЫВАЮТ БАЛЕРИНЫ?
Вы знаете, действительно, в Большом театре за всё отвечает директор — такова система. Но я сегодня не принимаю ни одного решения, связанного с творческой жизнью либо какими-то принципиальными организационными вопросами, пока не посоветуюсь с теми, кто за это отвечает. В результате я могу принять собственное решение, это вопрос другой. Но я обязательно должен понять точку зрения всех тех, кто работает в команде. Потому что делать предстоит им.
Также по теме
Крепкий орешек: как сотрудники RT покупали билеты на балет «Щелкунчик» в Большой театр
Очереди из желающих попасть на балет «Щелкунчик» выстраиваются у Большого театра уже много лет. Отчасти такая ситуация складывается.
— Не так давно попасть в Большой театр было крайне сложно. И конечно же, сущестWowала проблема перекупщиков. Сегодня ажиотаж тоже есть — на многие премьеры и, безусловно, на новогодние представления «Щелкунчика». Но попасть в Большой театр сейчас не составляет труда. Вы для этого приняли ряд мер — они оказались эффективными.
Но что ещё всё-таки нужно сделать для того, чтобы решить вопрос окончательно, возможно, даже с новогодними спектаклями «Щелкунчика»?
— Ажиотаж в определённой степени снимается тем, что у нас сегодня три сцены: историческая, новая и Бетховенский зал. Многое удалось сделать в рамках борьбы со спекуляцией, с перекупщиками билетов.
Мы должны понимать: там, где возникает дефицит, всегда возникает спекуляция. Сегодня самая высокая цена (практически на все спектакли, кроме новогоднего «Щелкунчика» 31 декабря) — 15 тыс. рублей. Но это максимум.
На остальные спектакли у нас есть цены на билеты и до двух тысяч, и до четырёх, и до шести, и до восьми. Здесь очень важно понять: мы можем поднять цену на целый ряд спектаклей. Но сознательно этого не делаем. Потому что всё-таки мы социально ориентированный театр. Мы должны понимать, что государство и так даёт достаточно денег на сущестWowание этого театра.
СКОЛЬКО ЗАРАБАТЫВАЮТ В ТЕАТРЕ?
И цены должны быть доступными для людей.
Вы думаете, перекупщики скупают билеты по 15 тысяч? Ничего подобного. Они скупают билеты по пять, шесть, семь тысяч, по три, по четыре тысячи. Для того чтобы была возможность заработать: билет, который они приобрели за четыре тысячи, они продают за восемь.
Если не будет принят проект закона, который сообща проработали Министерство культуры и театр, мы, театр, уже больше ничего сделать не сможем. Сегодня нужно законодательное регулирование, позволяющее блокировать сайты, занимающиеся перепродажей билетов. Как только этот закон будет принят, это очень осложнит работу перекупщиков.
— Вы лично знакомы с огромным количеством великих из мира высокого искусства. Это позволяет вам приводить в театр таких людей, как Джон Ноймайер, и чету Нетребко — Эйвазов, и Ратманского, и Митю Чернякова. Сложно находить общий язык со звёздами?
— Всё-таки в большинстве своём это абсолютно нормальные люди. И сложные характеры встречаются, безусловно, как и в жизни.
Нам кажется, Анна Нетребко — суперзвезда оперной сцены. Она абсолютно нормальный, простой, очень конкретный, очень профессиональный в жизни человек.
Сама профессия актёрская, или режиссёрская, или хореографическая, — любая творческая профессия — это прежде всего амбиции. И, безусловно, одарённость. Однако столкновение этих амбиций, конечно, иногда порождает те или иные конфликты. Как только такая ситуация вдруг возникает, нужно немедленно стараться её разрешить. Ни в коем случае нельзя затягивать.
Надо обсуждать, разговаривать. Я абсолютно уверен, что амбиции у артистов должны быть связаны прежде всего с желанием доказать свой талант, а не с какими-то другими обстоятельствами человеческой жизни.
— Успешен ли ваш проект «Большой балет в кино», который позволяет многим увидеть трансляции спектаклей в кинотеатрах, в кинозалах?
— Этот проект был начат задолго до меня и моего прихода в Большой театр предыдущим руководителем, Анатолием Геннадьевичем Иксановым. Мне кажется, это замечательный проект.
К сожалению, в России количество таких кинотеатров, которые принимают эту трансляцию, очень невелико. В отличие, кстати, от западных стран. Каково же было моё счастье и удивление, когда мы были на гастролях в Лондоне, и я, проходя мимо одного кинотеатра, второго, третьего видел афиши собственного театра. Этот проект намного расширил аудиторию почитателей балета Большого. И конечно, мы очень дорожим этим проектом и сотрудничеством с нашими коллегами.
— Сколько заработал Большой театр в 2017 году на продажах билетов, сколько получил от государства в качестве субсидий и во сколько в среднем обходится одна постановка?
— Это открытые цифры. В среднем постановка обходится Большому театру в сумму около 60 млн рублей. Это очень дорого. Но это в среднем. Есть постановки, которые стоят дороже, есть дешевле.
В 2017 году театр заработал 2 млрд 400 млн рублей только от продажи билетов. А сумма, которую выделяет государство в качестве субсидий и грантов, — около 4 млрд рублей.
— Вы говорите, что ежегодно Большой театр готовит по восемь-девять премьер. Спектакли, как мы понимаем, приходят и уходят. А что происходит с декорациями, с костюмами после того, как постановку снимают с репертуара?
— Есть целый ряд проектов, которые мы делаем с другими театрами. И мы эти спектакли берём как проекты. Ненадолго — допустим, на два года. У нас сейчас есть спектакль из новых, «Билли Бадд». Последний блок пройдёт в феврале, а потом декорации вернутся туда, откуда они приехали, — в Английскую национальную оперу.
Когда закончится блок «Альцины», декорации вернутся на фестиваль «Экс-ан-Прованс».
Мы всё-таки стараемся делать спектакли, которые будут в репертуаре театра достаточно долго. По крайней мере, мы бы этого хотели. Какие-то старые постановки уходят. Ведь у нас есть постановки, которые сущестWowали в театре 20, 30, 40 лет. Или такие работы, как «Борис Годунов», «Царская невеста».
Я уже не говорю о знаменитых балетах Юрия Николаевича Григоровича. Совсем скоро мы будем праздновать 50 лет со дня создания великого «Спартака», который идёт по всему миру. Декорации к нему 50 лет существуют на сцене Большого театра.
А когда спектакль уходит, бывает по-всякому. Иногда мы нашим коллегам из России отдаём в пользование эти декорации великих художников. Однако если они самортизированы полностью, мы их уничтожаем. Разные есть варианты.
Но всё ценное, что было в спектакле, мы стараемся сохранить. Если это работа великого художника или, допустим, невероятной красоты расписанный занавес, отправляем в запасники. Костюмы, если они в хорошем состоянии, тоже уходят в запас. Может быть, они будут востребованы и использованы.
— Либо выставлены в музее?
— Да, либо выставлены в музее. Такое тоже может быть.
— Вы часто сотрудничаете с коллегами из Великобритании, Франции. Как в нынешней геополитической обстановке у вас происходит общение?
— Во-первых, количество приглашений, которые сегодня получает Большой театр, не уменьшается, а, наоборот, увеличивается. Мы не успеваем отвечать. Потому что больше, чем два, максимум три раза мы на гастроли поехать не можем. Мы обязаны работать здесь, в Москве.
Заявки на гастроли у нас уже расписаны на четыре года вперед. На четыре! И когда сейчас к нам обращаются, говорят: «Мы хотели бы, чтобы вы к нам приехали в 2018 году», — мы отвечаем: «О 2018 годе не может быть и речи».
Вторая сторона вопроса — понятие сотрудничества. Лукавить не нужно. Наверное, какие-то отдельные проявления, связанные с геополитической ситуацией, есть. Но они очень незначительны. За последние четыре с лишним года, что я работаю, было два-три случая, когда люди отказывались от работы в России.
Не с Большим театром, а в России.
— В 2018 году отмечается 200-летие великого российского балетмейстера Мариуса Петипа. Большой театр готовится к этому событию, и в Москву приедут лучшие из лучших артистов мировой балетной сцены. Большой подарит зрителям огромный гала-концерт. Кто из гостей ожидается? И что помимо «Коппелии» Делиба и «Дочери фараона» Пуни будет поставлено?
— Вы правы, мы восстанавливаем замечательную работу Сергея Вихарева — «Коппелию» — и «Дочь фараона» Лакотта.
Я не буду называть всех имён. Прежде всего это будут звёзды российские. Но я назову те города, из которых приедут их зарубежные коллеги. Это Париж, Лондон, Гамбург, Вена.
— Нью-Йорк, вероятно?
— Мы ведём переговоры, пока ответа не получили.
— Вы рассказывали, чем Большой порадует зрителей в 2018 году. Поздравляем вас с блестящей премьерой «Пиковой дамы».
— Замечательный спектакль. Впереди «Анна Каренина», «Бал-маскарад», «Богема»… Что я пропустила?
— Ничего. «Анна Каренина», «Бал-маскарад», «Богема», возобновление двух спектаклей («Дочь фараона» и «Коппелия»), гастроли театра в Китае — и оперной труппы, и балетной. Гастроли балетной труппы в Южной Корее, гала Петипа.
— Владимир Георгиевич, вы руководите театрами в общей сложности уже чуть ли не 50 лет. Причём начали свою карьеру, ещё будучи очень молодым человеком, в 26 лет. Какое ваше самое большое достижение?
— Если что-то вспоминать, чем, может быть, я мог бы гордиться, то я бы, конечно, назвал 18 лет жизни в театре Станиславского и Немировича-Данченко. Поскольку это были очень счастливые годы.
— А как же Большой, не обидится?
— Я в Большом работаю совсем недавно. И продолжаю дело, которое делали до меня другие люди. Ничего с меня не началось. Это история… Мы сидим в кабинете, где бывал Теляковский. Понимаете, так много великих имён среди тех, кто служил этим стенам. Я ещё слишком мало сделал в Большом, чтобы этим можно было гордиться.
Я горжусь только тем, что так распорядилась судьба и что сегодня я этим занимаюсь. И я счастлив этим.
Полную версию интервью с Владимиром Уриным смотрите на сайте RTД.
Источник: russian.rt.com
Нередко беднее жен: Сколько зарабатывают руководители ведущих московских театров?
06.06.2021, 19:19 | Алексей Хитров 
Алексей Хитров Райтер редакции сайта Пятого канала Шоу-бизнес 
3 278
Меньшиков, Ширвиндт, Богомолов и другие театральные худруки отчитались о доходах за прошлый год.
Фото: depositphotos / kalozzolak
Читайте нас в: 
Дзен 
Новости
Художественные руководители известных столичных театров отчитались о доходах за минувший год. Суммы оказались очень внушительными, однако в них учтены не только официальные зарплаты, но и гонорары за съемки в различных проектах и рекламе. Также худруки указали сведения об имеющейся в собственности недвижимости , сообщает сайт Teleprogramma.pro.
Олег Меньшиков — 35 миллионов 133 тысячи рублей
Худрук Московского драматического театра имени Ермоловой имеет в собственности только одну квартиру в Москве площадью 171 квадратный метр, хотя еще год назад Меньшиков отчитывался об имеющейся у него даче. Годовой доход супруги народного артиста России Анастасии Черновой составил 203 тысячи рублей.
ТАСС / Щербак Александр
Надежда Бабкина — 56 миллионов 601 тысяча рублей
Директор и худрук Московского государственного академического театра «Русская песня» за 2020 год заработала почти в два раза больше, чем годом раньше. Прошлой весной Бабкина болела коронавирусом, а летом, выздоровев, заключила сразу несколько рекламных контрактов на фоне резко возросшего интереса к ее персоне. Также певица написала книгу о личной жизни и болезни.
Из недвижимости Бабкина указала две квартиры в Болгарии и две в Москве, а также дом в Подмосковье.
ТАСС / Новодережкин Антон
Геннадий Хазанов — девять миллионов 123 тысячи рублей
Руководитель Московского театра эстрады имеет в собственности две квартиры в Москве и одну в Латвии. При этом доходы жены Хазанова Златы Эльбаум намного выше, чем у него, и составляют 135 миллионов 773 тысячи рублей. Кроме того, она имеет дом и квартиру в России и по две квартиры в Израиле и Латвии.
ТАСС / Смертин Павел
Константин Богомолов — 17 миллионов 904 тысячи рублей
В собственности руководителя Московского драматического театра на Малой Бронной есть квартира площадью 80 квадратных метров и доля в родительском жилье . Так же, как и у Хазанова, доход супруги Богомолова многократно выше, чем у него самого: Ксения Собчак заработала за прошлый год 213 миллионов рублей. Кроме того, у нее три земельных участка, дом и две квартиры, причем одна из них имеет гигантскую площадь — 353 квадратных метра.
ТАСС / Прокофьев Вячеслав
Александр Калягин — семь миллионов 620 тысяч рублей
Основатель и художественный руководитель театра Et Cetera имеет дом в Латвии и квартиру в Москве. Доход жены Калягина, народной артистки России Евгении Глушенко составляет два миллиона рублей.
ТАСС / Щербак Александр
Александр Ширвиндт — 13 миллионов 303 тысячи рублей
В годовом заработке худрука Московского академического театра сатиры не учтена пенсия (Ширвиндту — 86 лет), так как в декларации о доходах она не указывается. Поскольку руководитель театра сатиры является народным артистом РСФСР, его пенсия с учетом надбавок за звание может достигать 50 тысяч рублей в месяц.
Из недвижимости Ширвиндту и его жене принадлежат загородный дом и квартира в столице. Супруга худрука Наталья Белоусова задекларировала доход в 243 тысячи рублей.
ТАСС / Карпухин Сергей
Владимир Машков — 24 миллиона 301 тысяча рублей
Худрук Московского театра Олега Табакова указал в декларации сведения о двух квартирах площадью 76 и 104 квадратных метра. Его супруга Оксана Шелест имеет одну квартиру площадью 55 квадратных метров.
ТАСС / Прокофьев Вячеслав
Юрий Куклачев — пять миллионов 811 тысяч рублей
У худрука Театра кошек имеется загородный дом и две просторные квартиры — 120 и 138 квадратных метров. Супруга Куклачева Елена задекларировала сумму дохода почти вдвое большую, чем он — девять миллионов 717 тысяч рублей.
ТАСС / Метцель Михаил
Ранее 5-tv.ru рассказывал, сколько заработали актеры культового сериала 1990-х «Друзья» за время его съемок.
Источник: www.5-tv.ru
Сколько получает зарплату Продавец билетов в Большой Театр (ежедневные выплаты зп) в Москве и Московской области
Уровень средней зарплаты у вакансии “Продавец билетов в Большой Театр (ежедневные выплаты зп)” совсем незначительно менялся за последние 12 месяцев и составляет в настоящее время в 2019 году:
Сколько зарабатывают? Какая зарплата? Какой доход?
Эта зарплата может незначительно отличатся в зависимости от выполняемых обязанностей и характера работы, это зависит от размера фирмы где будет работать соискатель.
Часто з/п от 50 000 до 60 000 руб., Продавец билетов в Большой Театр (ежедневные выплаты зп) получает в компании где работает null человек.
Данные по вакансии взяты из публичных источников на примере организации (учреждения) расположенной по адресу: Москва, Мещанский район, Трубная, 23, стр1
Возможны надбавки к текущему окладу за стаж или работу в ночные часы или за дополнительные требования к обязанностям.
Узнать зарплату
Введите в форму “Вакансию” или “Профессию” нажмите Enter и вы узнаете среднюю зарплату для каждого региона России (РФ).
Согласно официальной статистике, больше всего в этом регионе получают те работники, которые работают в сферах воздушного и космического транспорта – им платят 127 000 рублей, меньше всех получают люди связанные со сферой туризма – в среднем 18500 рублей.
+ npfond.com Сколько получает зарплату Менеджер по продажам запасных частей в Москве и Московской области
В среднем заработная плата по сравнению с остальными регионами выше примерно на 20%.
На 4% в среднем повышается реальная оплата труда за 9 месяцев.
Калькулятор расчета налогов с заработной платы в 2019 году: онлайн расчет
Введите сюда свою заработную плату и вы узнаете сколько реально за вас платит работодатель, и сколько налогов вы платите(конфиденциальность соблюдается).
Вам также может быть интересно
Уровень средней зарплаты у вакансии “Офис-менеджер, секретарь” совсем незначительно менялся за последние 12 месяцев
Уровень средней зарплаты у вакансии “Водитель на манипулятор 10 тонн” совсем незначительно менялся за
Уровень средней зарплаты у вакансии “Уборщица, уборщик (утро) м. Павелецкая” совсем незначительно менялся за
Уровень средней зарплаты у вакансии “Водитель Минивена” совсем незначительно менялся за последние 12 месяцев
Уровень средней зарплаты у вакансии “Продавец-консультант салона связи Билайн” совсем незначительно менялся за последние
Уровень средней зарплаты у вакансии “Водитель такси на минивэн (график свободный)” совсем незначительно менялся
Уровень средней зарплаты у вакансии “Продавец-кассир (м.Тульская)” совсем незначительно менялся за последние 12 месяцев
Уровень средней зарплаты у вакансии “Продавец-консультант (м. Сходненская)” совсем незначительно менялся за последние 12
Уровень средней зарплаты у вакансии “Продавец-консультант в зоомагазин” совсем незначительно менялся за последние 12
Уровень средней зарплаты у вакансии “Повар холодного цеха (м. Октябрьское поле)” совсем незначительно менялся
Источник: npfond.com
В балетном теле: как живут и работают танцоры Большого театра
Мen’s Нealth запускает рубрику «Цех», где расскажут про мужские профессии изнутри.
Для начала Мen’s Нealth отправились в Большой театр — почувстWowать, чем живы танцоры.
В атриуме пятого корпуса служебного здания Большого театра журчит фонтан, две балерины в накинутых пальто проходят мимо, притягивая взгляд идеальными осанками.
В поле моего зрения неслышно возникает Игорь Цвирко, один из главных солистов. Нет, не врывается стремительно и порывисто, как на сцену, когда кордебалет рассыпается по сторонам. Тихо присаживается на диван.
Говорит тоже спокойно, внимательно выслушивает вопросы, короче, не производит впечатления одного из самых популярных и востребованных солистов Большого театра. Ну да, и одет в темно-серый спортивный костюм.
– А что это у вас на ногах и зачем? — показываю на мягкие матерчатые сапоги.
– Мы называем их чуни. Стопы, самые подвижные части тела в нашем деле, должны быть все время в тепле, чтобы минимизировать риск травмы. Часто у меня не хватает времени, чтобы разогреть мышцы. Пришел, чуть размялся и работаешь. Вообще, обратите внимание, большинство танцоров ходят тепло одетые — вот именно поэтому.
Обычно, когда я иду мимо метро «Театральная» и вижу основное здание Большого театра, колонны, бронзовую скульптуру древнеримской колесницы, представляю себе в первую очередь вечерние платья и сверкание люстр. Меньше всего, конечно, задумываюсь о том, что происходит за рамками этого праздника.
А там вот что: организмы танцоров сжигают безумное количество калорий, их одежды впитывают бесконечные литры пота. Если говорить о нагрузках, то их легко можно сравнить с профессиональным спортом. Впрочем, жизнь танцоров схожа со спортивной: уже в средней школе будущие солисты, поступив в хореографическое училище (таким путем, например, прошли все наши герои), попадают в жесткие рамки.
– У тебя постоянные ограничения: по весу, по времени, ты передвигаешься по улицам, от репетиции к репетиции, тренируешься несколько раз в день. Чем-то, наверное, похоже на спортшколу. А потом, если тебя отбирают в труппу театра (куда, конечно, очень непросто попасть), ответственности и нагрузок становится еще больше.
Игорь рассказывает мне, как строится его день сейчас:
– У нас не офисный график. Работаем, например, шесть дней в неделю, понедельник выходной. Утром приходим к десяти или к одиннадцати, в эти часы начинается общий для всех разогревочный класс. А потом репетиции, от получаса до пятидесяти минут, в день их может быть несколько, в зависимости от твоего репертуара. Поскольку я солист, загрузка большая.
Сегодня, например, у меня семь часов работы подряд, буквально перехожу из зала в зал.
Вечером перед интервью я смотрел в ютьюбе «Укрощение строптивой», стараясь фокусироваться исключительно на физических упражнениях. Вот это вроде называется «кабриоль»: Игорь в высоком прыжке одной ногой подбивает другую. Как это вообще возможно? Порхает по сцене, переходит к пируэту — вертится на пальцах правой ноги несколько оборотов, потом сразу переходит к поддержке: поднимает вверх свою партнершу по танцу (ох, а сколько она весит?) и держит ее, сохраняя при этом влюбленное выражение лица.
Цвирко говорит мне:
– Это все, конечно, нелегко дается. Вот возьмем спектакль «Спартак», один из тех, где я сейчас играю: три отделения по сорок минут. Понятно, что из каждых сорока на сцене ты минут двадцать, но ты же там не просто стоишь — делаешь прыжки, обороты, кучу разнообразных движений.
Плюс концентрируешься на том, чтобы донести правильные эмоции до зрителей и коллег. Слушаю и представляю себе триатлон, где задача — ох, не просто быстрее всех добраться до финиша. По правилам, с 30-го по 35-й километр ты должен натурально изображать влюбленность, а с 40-го по 42-й — показать, как задумался о смысле жизни. Да триатлон еще ладно! А вот боксерский матч, где нужно демонстрировать не только отличный правый прямой, но и показывать, что ты — злая ведьма Карабос из «Спящей красавицы».
– Да-а… То, что нужно постоянно концентрироваться не только на движениях, но и на эмоциях, это, конечно, сжигает много энергии. Штангисту, это вы правильно говорите, не нужно думать об одухотворенном лице, когда он берет вес, — соглашается Игорь.
Кстати, по его словам, танцоры, несмотря на большие нагрузки, не пользуются одеждой, которая постоянно разрабатывается и совершенствуется для профессиональных спортсменов.
– Понятно, что на время спектаклей нам выдают костюмы. Конечно, они больше направлены на внешний эффект для зрителя, чем на то, чтобы облегчать танцору физическую активность, впитывать пот или пропускать воздух.
В случае с репетициями все легче — можно самому выбирать что надеть: например, периодически использую компрессионную одежду, гетры. Правда, есть нюанс: у всей спортивной одежды чаще всего очень яркие, кричащие цвета: розовые, голубые. Поэтому их нельзя использовать, ведь педагогу нужно воспринимать твою работу с художественной точки зрения, хорошо видеть линии тела.
Мой знакомый, альпинист Макс Богатырев, побывавший на многих самых высоких вершинах планеты, как-то сказал мне: «Лучше всего в горах, в условиях горной болезни и тяжелейших физических нагрузок, показывают себя не бизнесмены-лидеры, а артисты. Танцоры вот, например. Они привыкли упрямо пахать, через боль, через преодоление».
Игорь с этим не спорит:
– Боль — это постоянный спутник танцора. Болит голеностоп, плечи, болит спина. Недавно были на гастролях в Японии, и поскольку за границей шире выбор фармацевтики, все мы привезли с собой чемоданы лекарств: всякие мази, обезболивающие, пластыри.
– Именно поэтому наша жизнь в профессии такая короткая, — тут к нам с Цвирко подходит еще один солист Большого Денис Медведев.
– Бывает, что и к 30 у кого-то уже такие травмы, что не может идти речи о выступлениях. Суставы, например, сильно изнашиваются. Важно Wowремя уйти самому, а это непросто, далеко не всем удается. Кажется, что ты еще молод и можешь все, но это не так.
Денис, впрочем, несмотря на свои слова, имеет уникальный опыт: в свой 41 год он не только успешно преподает, но и выступает на сцене Большого театра. Вот прямо на днях Дениса, к примеру, можно увидеть в одном с Цвирко спектакле — «Гладиатор».
Медведев поправляет воротник идеально выглаженной рубашки, скоро ему нужно в гримерку переодеваться — через полчаса репетиция. Со стороны Денис нисколько не выглядит танцором, которому пора на покой: он собран, подтянут и сконцентрирован, словно готов вот прямо сейчас выйти на сцену.
– Нагрузки у вас колоссальные. У профессиональных спортсменов есть целые команды людей, которые с ними работают: психологи, массажисты, диетологи… Есть что-то подобное в театре?
Медведев поясняет, что ничего подобного, конечно, нет, и многое зависит от самого танцора. Диету, комплекс расслабляющих процедур и все остальное нужно выбирать самому.
– Тренажерный зал в Большом есть, раньше была баня, но потом ее закрыли, сочли, что не нужна. Есть массажисты, но, сами посудите, у нас больше двухсот артистов, а массажистов меньше десяти. Поэтому каждому артисту в среднем можно уделить по 15–20 минут. Хотя те же самые массажисты, помимо педагогов, могут дать знания, которые важны каждому в его карьере: как восстанавливаться, тренироваться, защищаться от травм…
Например, у нас работает Юрий Иванович Горбунов, который массировал еще Галину Уланову и Майю Плисецкую. Он знает всю специфику балетного тела, понимает, какие мышцы после каких нагрузок у тебя болят, вот прямо с закрытыми глазами может тебя восстановить. Это старая школа, такому надо всю жизнь учиться. Юрий Иванович не только дает тебе массаж, но и всю методику, по которой ты можешь сам следить за собой. Кстати, ему уже больше 70, но он крайне спортивный.
Денис рассказывает мне, что сейчас нагрузки на солистов — физические и психологические — стали больше, чем еще лет пятнадцать назад. Изменилось время: спектакли ставят более сложные с точки зрения физической подготовки танцоров, ну и солисты участвуют в большем количестве постановок: время и силы сжигаются в два раза быстрее.
– Раньше было спокойнее. Например, в Большом (в одном из корпусов) был бильярд, волейбольный зал, многие ходили играть в перерывах. А как-то там организовали секцию школы «Чой», это такое бирманское боевое искусство. Я, насмотревшись фильмов с Жан-Клодом Ван Даммом и Джеки Чаном, сразу туда записался. Контактный вид спорта, спарринги достаточно жесткие.
Правда, к соревнованиям меня никогда не подпускали близко — все же очень легко травмироваться и выбыть из основной своей работы. Кстати, о работе — простите, мне пора, ждет балерина.
Денис убегает на репетицию, а я встречаюсь с третьим солистом театра. Юный итальянец Якопо Тисси раньше танцевал для миланского «Ла Скала», а в этом году работает в Большом.
– Вы в любой стране мира можете определить своего? Встает из-за стола в кафе незнакомый человек, вы видите: ага, танцор?
– Ну, честно говоря, да, видно всегда четко. Как себя держит, осанка. Ну и, бывает, случайно так ногу немного тянет, это сразу выдает.
Мы с Якопо сидим в буфете театра, на прилавке несколько булочек, бутерброд с сыром и колбасой.
– Это для вас — запретная тема? Наверное, строгая диета, следите за весом?
Якопо мотает головой:
– Да нет особой диеты! Вес сам регулируется нагрузками, все сгорает на репетициях и спектаклях. Завтракать я стараюсь плотно: овсяную кашу, миндальные орехи, фрукты. На ужин мясо, белок — курица например. Да и в течение дня стараюсь не голодать, а обязательно что-то перекусывать. Вот, смотрите…
Якопо тут же демонстрирует мне фруктовый батончик.
– Ужинаю я, кстати, тоже не рано — бывает и после девяти вечера, после спектакля.
После разговоров с солистами я случайно выхожу не в тот коридор, какое-то время брожу по Большому театру в поисках гардероба, заодно размышляю. Раньше я видел балетных скорее избалованными вниманием и самовлюбленными. Но все не так: пришли внимательные собеседники, сразу вникающие в суть вопроса, похоже, всегда четко сконцентрированные на задаче, которую им нужно выполнить, урок это в балетном классе или интервью.
Как мне показалось, люди, не витающие в перистых облаках искусства, а твердо стоящие на ногах: такие мужчины, наверное, всегда найдут общий язык с любыми другими профи, будь то дальнобойщик, ведущий свой большегруз через всю страну, или археолог, перекапывающий десятилетиями маленький клочок земли в поисках нужного доказательства.
Ну да, вот теперь и шут из «Лебединого озера» видится настоящим мужским героем. Увлекшись философией, сильно ударяюсь ногой о внезапный порожек. Сквозь боль пытаюсь изобразить всем телом влюбленность. Нет, никак не выходит.
Источник: www.classicalmusicnews.ru