Продолжаем рассказывать о разных профессиях и доходах, которые они приносят.
Герой этого выпуска несколько лет назад решил, что филологическое образование вряд ли поможет ему прокормить семью, купил билет до Петропавловска-Камчатского и стал матросом на рыболовном судне. Работа в море позволила ему закрыть ипотеку, несколько раз съездить в отпуск за границу и поменять машину. Он рассказал, почему можно 30 лет быть матросом, получать сотни тысяч рублей за рейс и при этом все равно оставаться на мели.
Выбор профессии
По образованию я филолог-лингвист, учился в Калининграде. Всегда любил литературу и русский язык, потому и выбрал эту профессию, пока все шли на юристов и экономистов. Во время учебы в вузе мои одногруппники работали по специальности и получали около 10 000 ₽ в месяц.
Я решил пойти другим путем и занялся продажей техники — сначала по найму, потом открыл несколько собственных мелких отделов, это приносило мне до 5000 ₽ в день. О перспективах тогда не задумывался, и с приходом крупных игроков типа «Евросети» мой бизнес умер. Опыт работы по специальности за годы студенчества я не набрал, время было упущено, так что на работу по профилю меня никто не взял.
РАБОТА В МОРЕ МАТРОСОМ☝️ ЗАРПЛАТА ПИТАНИЕ СНАБЖЕНИЕ!
Устроился на госслужбу, работал в отделе молодежной политики, отвечал за развитие молодежного предпринимательства и робототехники, курировал образовательные программы всероссийских форумов и фестивалей. Начинал с простого специалиста, через полгода стал начальником отдела, еще через полгода — замом начальника департамента. Получал от 85 000 до 130 000 ₽ в зависимости от интенсивности работы и количества проектов, которыми занимался.
Через пять лет, в 2015 году, у нас сменилось руководство. Мне предложили остаться, но с понижением в должности, моя зарплата уменьшилась бы больше чем в 3,5 раза. Я решил, что такое предложение не для меня. К этому моменту у нас с женой родился ребенок, мы купили квартиру — конечно же в ипотеку. Сначала платили по 27 000 ₽ в месяц, но после моего увольнения и снижения уровня доходов воспользовались программой господдержки — ставку снизили до 10%, мы стали платить по 18 000 ₽.
Мне нужно было хоть как-то обеспечивать семью, я работал параллельно барменом и копирайтером. Выходных почти не было: закончил в баре в 23:00, едешь домой, садишься за тексты, спишь по 2—3 часа в сутки. Я получал 55 000—65 000 ₽, но работать в таком режиме дольше трех месяцев не получилось, физически не хватало сил.
В один прекрасный день, когда последние деньги были потрачены на ипотеку и продукты, а зарплата была еще далеко, объявился мой дядя: он 15 лет живет на Камчатке и работает в сфере рыболовства. Дядя рассказал, что есть возможность быстро получить большую сумму, но для этого нужно потрудиться. На тот момент я уже слишком устал — и работа в море показалась мне более простым вариантом. Конечно, подобного опыта тогда у меня не было, но трудностей я не боялся: золотая пыль от чиновничьих кабинетов уже полностью рассеялась. Больше пугало то, что перегорю и вообще не смогу ничего делать, а кормить семью и выполнять обязательства перед банками необходимо.
Матросом в море, 20й год итоги.
Так что я собрал чемодан и полетел на Камчатку.
За билет отдал около 20 000 ₽. Жил в квартире у дяди: он все равно ушел в рейс, так что жилье было бесплатным. И это помогло мне сэкономить приличную сумму: если бы нужно было снимать, то за все время моего проживания аренда с коммуналкой потянули бы на 140 000—175 000 ₽.
Чтобы заработать по дядиному плану, мне нужно было всего-то : пройти медицинскую комиссию, причем сделать это можно было только в одном месте на Камчатке за 5500 ₽, получить образование — еще 25 000 ₽, получить сертификаты по технике безопасности и борьбе за живучесть судна — 13 000 ₽, найти судоходную компанию, устроиться в нее, получить удостоверение личности моряка за 4000 ₽ и выйти в море.
Я нашел подходящее учебное заведение, и меня зачислили, хотя набор на курс уже кончился: моя история разжалобила заместителя директора по учебной части.
В программу входила и теория, и практика. Можно условно выделить четыре направления: во-первых, устройство и оборудование судов; во-вторых, навигация и лоция, то есть описание морей, океанов и прибрежной полосы, системы сигналов; в-третьих, несение вахты — знакомство с устройством судна, судовыми механизмами и приборами на практике; в-четвертых, тренажерная подготовка — оказание первой помощи, использование дыхательных аппаратов и аквалангов, работа со спасательными средствами.
По итогам учебы становишься матросом второго класса. После выхода в рейс и как минимум четырех месяцев работы берешь справку у капитана, приходишь с ней в вуз или техникум, проходишь обучение, сдаешь квалификационный экзамен и в случае успеха становишься матросом первого класса. Следующая ступень — вахтенный матрос: алгоритм тот же, но сроки больше, а испытания сложнее.
Курсы я окончил с отличием, но к этому моменту все пароходы уже ушли в рейс, а мне нужно было еще получить удостоверение личности моряка, которое не выдают, пока судоходная компания не гарантирует тебе трудоустройство. Найти хорошо оплачиваемую работу в какой-то другой отрасли тут сложно: Камчатка живет морем, с окончанием сезона или контракта все моряки уезжают. Мне помог мой одногруппник — забавный парень, который, как оказалось впоследствии, отсидел несколько лет за кражи, но перевоспитался. По его наводке я устроился на береговой завод по обработке рыбы. Набор необходимых документов там минимален и схож с тем, что нужен для работы на судах рыболовного флота.
Мне повезло, я попал на «блатную» должность — контроль качества и учет продукции. Когда я приехал на завод, работа строилась так: данные записывали в тетрадь, всё считали на калькуляторе, снова переписывали на бумагу и только после этого заносили в эксель-таблицу. Такой дичи я давненько не видывал!
За неделю я составил формулы, перенес их в «Эксель» — и принимал хвалебные оды.
Тяжелее всего было объяснить, как работать в таблице: куда вносить данные, а что трогать нельзя. Работал я с восьми утра до восьми вечера, но часто приходилось выходить и в нерабочее время: настраивать технику после того, как кривые руки и мозги выводили ее из строя.
За два с половиной месяца работы я получил 550 000 ₽. Нам очень повезло: год был невероятно рыбный. С другой стороны, справиться с таким объемом продукции не так-то просто.
После возвращения с завода я еще около месяца бродил по судоходным компаниям и пытался попасть в штат. Это сложно из-за высокой конкуренции: в хорошие компании, где нет проблем с выплатами, конкурс до ста человек на место. С образованием, но без опыта устроиться почти нереально. Учить на производстве никто не хочет, а часто просто не умеет.
Отчаявшись получить работу в море, я купил билет домой и по пути зашел в последнюю компанию. Там посмотрели мои документы, спросили про опыт — и дали направление на пароход. Мой первый рейс длился с 24 ноября по 17 апреля, мы ходили у западного побережья Камчатки, на Курилах, в районе Магадана и Чукотки. За работу я получил около 450 000 ₽.
Место работы
Я представлял себе белоснежный корабль с бравыми матросами и был сильно разочарован, когда увидел свое судно. Большой автономный траулер «Московская Олимпиада», ровесник этого славного события, вид имел довольно удручающий, а команда как на подбор состояла из прожженных моряков, нашедших на этом пароходе спокойную старость. «Олимпиаду» уже лет пять пытаются продать в Китай или Индию, где ее разберут и пустят металл на гвозди и иголки, но никто не дает подходящую цену. Оборудование изношено, модернизировать его нет смысла, потому что само судно устарело. Все время что-то ломается, поэтому много на таком пароходе не заработаешь.
На судах с более современным оборудованием и меньшим сроком эксплуатации зарплаты выше, бытовые условия комфортнее. Но сразу же попасть на хороший корабль очень тяжело. Можно перевестись на него с плохого, если сменный мастер или заведующий производством сам переходит на такой пароход и берет тебя с собой либо тебе дают рекомендации.
«Московская Олимпиада» — траулер морозильного типа, на заводе установлены шкафы контактной заморозки, куда складываются формы с рыбой. После замерзшую рыбу выбивают из противня, упаковывают и отправляют в трюм.
Экипаж нашего судна состоял из 130 человек, включая поваров, электриков, мотористов, механиков, матросов камбуза, матросов обработки и палубной службы, которая отвечает за ловлю, это одна из самых опасных служб на пароходе.
Жили мы в четырехместных каютах. В каждой — импровизированный диван, стол, в боковых нишах — двухъярусные кровати. У нас в каюте была только раковина и зеркало, а общий душ находился на второй палубе. Помимо душа была сауна. Это обязательное условие, потому что после работы в трюме или на улице необходимо согреться.
Поощрения за хорошую работу были только на словах.
Всем говорили, что по итогу рейса капитан будет распределять премиальный фонд, который предоставляет компания, но в итоге все получили одинаково. Рвал ты жилы или работал кое-как — разницы не было. Из-за этого случались конфликты.
В качестве наказания могли лишить премии, но она составляла всего 15 000—20 000 ₽, так что это было не особо ощутимо и никого не останавливало. Страшнее было, что тебя переведут на более грязную операцию.
Суть профессии
Матрос обработки — универсальный солдат, виноватый во всех бедах, но никоим образом не причастный к удачным событиям. Нас еще называют «короли говна и пара», так как на корабле нет такой работы, которую нельзя поручить матросу. Мы делаем все — от укладки линолеума до ремонта иллюминаторов.
Рыбу ловят тралом — большой сетью особой конструкции, в нее вшиты датчики, сигнализирующие о наполнении. Когда нужный вес набран, сеть поднимают на борт. За раз трал набирает до 100 тонн рыбы, причем до 35% улова остается на палубе, давится, становится негодным для обработки и выбрасывается. Я ходил в зимний рейс, мы заготавливали минтая и сельдь.
Весной и летом ловят кальмара и красную рыбу. Некоторые суда специализируются на крабах и моллюсках.
Обработка рыбы делится на два этапа.
Первый. Подготовка и потрошение, отделение головы, чистка внутренностей, сортировка молок, икры, а также кишок: из них делают рыбную муку — очень дорогое удобрение, которое активно закупают жители Китая. Это самая грязная и незавидная работа, за которую платят не очень много.
Второй. Сортировка, заморозка и упаковка рыбы. Самая чистая работа с более высокой оплатой. Тем, кто попадает на этот этап, можно сказать, повезло, тут главное — быть быстрым и внимательным.
«Первоходов» сначала ставят на различные виды операций: помимо перечисленного они могут укладывать блок-формы в морозильный шкаф и вынимать их оттуда, подавать рыбу на ленту для потрошения, сортировать ее по размеру и наличию повреждений. Первые три дня мастер смены все объясняет и буквально нянчится с новичками. А после этого все хорошее заканчивается — и если тупить или работать халатно, то получаешь нагоняй.
Иногда дело не ограничивается словами: могут и в морду дать. Ты можешь написать жалобу, но капитан и старпом встанут на сторону мастера. Тогда есть два варианта: либо тебя загнобят, либо придется списаться, ты ничего не заработаешь, еще и попадешь в черный список компании — на судно больше не возьмут. У меня в рейсе все было гладко, но вообще-то конфликты случаются довольно часто.
Работа подходит молодым, физически сильным. Если у человека нет семьи и детей, нет высшего образования, это вариант за пару лет накопить 2—3 миллиона рублей для покупки машины, квартиры, открытия бизнеса, оплаты учебы. На нашем судне среди матросов контингент был в основном такой. Хотя и людей с историей, похожей на мою, хватало: тут работали прокуроры, следователи, помощник судьи.
На пароходе тебя бесплатно одевают, кормят, обстирывают и лечат, если ты вдруг заболел. Также ты разом получаешь относительно большую сумму денег, главное — не потратить все после первого рейса. У нас были матросы, которые ходят в моряках по 40 лет и не имеют ничего, потому что на берегу спускают все без остатка. Их заработок уходит на женщин с низкой социальной ответственностью, дорогие гостиницы, алкоголь, наркотики и технику, которая потом продается за бесценок, а последние деньги пропиваются или что-то типа того.
Несмотря на доход, через пару лет с парохода лучше уходить, потому что, во-первых , нет никакого интеллектуального развития, во-вторых , велик риск профессиональных заболеваний. На судне нет запасов пресной воды, используются опреснители, которые делают морскую воду пресной. Но в такой воде нет ни солей, ни минералов, ни микроэлементов, необходимых организму. Она вымывает кальций из костей, и при регулярном употреблении можно лишиться зубов, поэтому молодежь и сознательные взрослые, конечно, пьют витамины и стараются завести знакомства на камбузе, чтобы получать минеральную воду из запасов комсостава.
На моем судне было много моряков, которые проработали в море всю жизнь: люди просто привыкли и не хотели жить по-другому , так проще в эмоциональном плане. Думать не нужно, решать ничего не нужно. Они страдали от хронических простуд, больных сустаWow, межпозвоночных грыж.
В целом профессия очень травмоопасная. Некоторым ломает ребра швартовыми канатами, когда те лопаются во время штормовых швартовок, кому-то пережимает руки и ноги тросом, кому-то отрезает пальцы гильотиной, когда режут голову рыбе.
Самое тяжелое в работе матроса — это перегруз. Если вы уже заполнили трюмы продукцией — туда помещается до 3200 тонн, — то перегружаете ее на другое судно, не заходя в порт. За смену в 6—8 часов семь человек должны отгрузить около 350—400 тонн , иначе будут крики со стороны мастера и командного состава. А если еще и попасть в швартовую команду, будет весело вдвойне: швартоваться с перегрузчиком нужно в любую погоду, швартовые концы падают в воду, ты тоже обязательно вымокнешь. К тому же сразу после швартовки лезть в трюм, где температура до −38 °C, — такое себе удовольствие.
Еще дико видеть, как загрязняется море и никто об этом не задумывается.
Вопреки международным конвенциям по охране морских и биологических ресурсов, все отходы сбрасываются за борт: это и бытовой мусор, и металлические бочки с остатками горюче-смазочных материалов и других нефтепродуктов, и любые механизмы, которые вышли из строя и не подлежат ремонту.
Тотальный беспредел происходит и в плане вылова рыбы: ее ловят в местах взросления, то есть даже не дают ей вырасти. Из-за этого популяция рыб и морских животных сокращается: если 10—15 лет назад в одном квадрате ловили от 150 до 200 судов и улова хватало на всех, то теперь его не хватает даже на 25—30 судов.
Рабочий день
Обычно смены бывают 6 часов через 6 или 8 через 8. Соответственно, заступаешь всегда по-разному: грубо говоря, сегодня можешь работать с 8:00 до 16:00, завтра — с 0:00 до 8:00. Выходных как таковых не бывает, только в случае форс-мажора: порвали трал, нет рыбы в этом районе, переходим в другой. Но если ты в швартовой команде, то и этого счастья лишен. К тому же поломок на корабле всегда много, все они срочные, так что работаешь всегда. Поначалу устаешь, потом привыкаешь.
День на пароходе начинается с объявления по громкой связи о том, что необходимо приготовиться к работе, это происходит где-то за час до начала смены.
Минут 20 дается на то, чтобы привести себя в порядок, потом завтрак. На каждый день недели — свое меню. От поваров многое зависит, в том числе и настроение экипажа. Нас кормили очень плохо — и настроение, соответственно, было хуже некуда. Фрукты, соки и шоколад матросам выдают только по праздникам.
Заступаешь на смену, есть несколько минут, чтобы выкурить сигарету и переброситься парой фраз с «немцами» — так называют работников другой смены. Всего в смене от 20 до 25 человек, помимо матросов сюда входит дежурный электрик и механик на случай поломок.
Четыре часа работаешь и никуда не отходишь со своего места. Я был упаковщиком. Ко мне приходит замороженная рыба, я ее пакую в ПВХ-пакет , потом в бумажный мешок, жду второй брикет, упаковываю его, кладу в тот же мешок и отправляю дальше по линии. Затем они прошиваются и едут в трюм.
За смену я упаковывал 20—25 тонн рыбы.
Иногда мне давали помощника, чаще всего он занимался мороженой икрой.
После четырех часов «у станка» идет получасовой перерыв — «чай», во время которого можно заниматься своими делами.
Затем нужно отработать еще 3,5 часа, это время тянется безумно долго.
После смены у тебя есть максимум семь часов на то, чтобы принять душ, постирать, пообедать, поспать, написать письмо домой. Это отдельная тема: на пароходе, где я работал, позвонить можно было только из радиорубки, минута разговора по спутниковому телефону стоила 100—110 ₽. Я в основном отправлял электронные письма, они стоили около 3 ₽.
Свободное время на корабле все проводят по-разному : кто-то устраивает турниры по «Доте», кто-то играет на гитаре, смотрит фильмы, читает книги — но это скорее исключение.
Через восемь часов — снова добро пожаловать на смену.
Случай
Был декабрьский день, за две недели мы забили трюмы рыбой и готовились к перегрузу. К этому моменту погода резко ухудшилась, началось волнение, но капитан не стал дожидаться, пока прояснится, и переходить в другой район. Вся наша швартовая команда из шести человек была на баке — так называют носовую часть корабля, где находятся все приспособления и инвентарь для швартовки. Волнение и ветер усилились, зазеваешься — окатит волной.
Хотя это была наша первая швартовка, дейстWowали мы слаженно и достаточно быстро. Когда четыре из пяти швартовых концов были заведены, обжаты и закреплены, мы расслабились и чуть было не поплатились за это жизнями и здоровьем. Концы попадают в воду и дубеют, закрепить их на турачке брашпиля очень сложно. Последний конец оказался самым мокрым, он еле держался на турачке.
От сильного натяжения один из витков каната соскочил — и нас словно котят швырнуло от центра палубы в сторону бортов. Леера, то есть ограждения, в момент швартовки убираются, так что защиты от падения за борт практически никакой. Правда, между кораблями натянута страховочная сетка. Еще есть спасательный жилет, он поможет не утонуть, но не спасет от быстрого переохлаждения.
К тому же можно попасть под дно корабля или удариться о льдину. И вот мы летим кто куда. Мне повезло: я упал на кучу сеток, которыми накрывают швартовые концы при переходе или во время рейда.
Другим повезло меньше: кто-то получил ушибы грудной клетки, сотрясения, кому-то выбило зубы.
Когда мы закрепили-таки этот злополучный швартовый конец, на противоположной стороне палубы лопнул канат. В этот момент рядом с ним чудом никого не оказалось, иначе без жертв бы не обошлось.
Немного побитые, но в целом довольные, чувствуя себя морскими волками, мы спустились в трюм. До конца нашей смены оставалось около полутора часов, и мы надеялись, что за рассказами о наших подвигах они пролетят незаметно. Заполнив первый «парашют» — железный поддон, который из трюма поднимается лебедками на палубу и переправляется на борт другого судна для разгрузки, отходим и начинаем рассказывать свою историю. И тут один из тросов, за которые поднимают этот «парашют», лопается — 3,5 тонны мороженой рыбы вместе с самой железякой летят вниз с пятнадцатиметровой высоты и с грохотом разбиваются, разлетаясь осколками. По счастливой случайности никто не пострадал, все остались живы.
Доходы
В месяц я в среднем зарабатывал от 90 000 до 120 000 ₽. Это небольшие деньги, но больше, чем зарплата в регионах. При этом на других пароходах матросы получали и по 250 000—300 000 ₽. Тут все зависит от владеющей судном компании и от опыта капитана: если план по вылову и обработке выполнили, то получите больше.
Еще я получал 25—30 тысяч за настройку ноутбуков и переустановку операционки для других членов экипажа. Большинство из них на компьютере только смотрят фильмы и слушают музыку, поэтому даже какие-то простые манипуляции или ремонт ноутбука им не под силу.
После окончания рейса меня пригласили на тот же завод, с которого я начинал свой путь на Камчатке. В этот раз я уже был бригадиром смены, у меня в подчинении было 22 человека. Работа была нетрудная физически, но очень тяжелая в моральном плане: сюда берут практически всех подряд, часто попадаются судимые, с ними особенно сложно, так что без навыков психолога не обойтись.
По окончании сезона руководство предложило мне поработать у них и в следующем году, но уже сменным мастером. Хороших сотрудников на береговом заводе ценят: дают более легкие задачи, задействуют при планировании работ, поощряют финансово. Например, мне директор завода сделал прибавку в 100 000 ₽. А тем, кто работает не первый год, добавлял по 30 000—50 000 ₽. Но могут и оштрафовать за нарушение режима: алкоголь, наркотики, драки.
А между рейсами, когда приезжал в Калининград, я пару недель отдыхал, а потом работал — в основном сотрудничал с рекламными агентствами, писал концепции мероприятий и тексты.
Расходы
Если работаешь не первый раз, то в большинстве случаев компания оплачивает тебе проезд в одну сторону, чаще всего к месту работы. Но бывает, что и обратную дорогу компенсируют.
Во время моей работы на Камчатке я настроил автоплатеж — после зачисления зарплаты деньги уходили жене. За время моей работы на береговом заводе и в море мы закрыли ипотеку, съездили в отпуск в Таиланд и Вьетнам, за полтора месяца потратили около 250 000 Р . Продали свой Ниссан Джук 2013 года и купили Фольксваген Тигуан 2015 года. Он стоил 1 100 000 ₽, часть суммы добавила бабушка.
Первое время после моего возвращения мы вообще дома не готовили, постоянно отдыхали и посещали какие-то интересные места: выставки роботов и «Лего», необычные театральные постановки, фестивали науки и робототехники, мастер-классы по фотографии.
Вообще, мы тратим в месяц около 60 000 ₽, остальное откладываем. Расходы я планирую в «Экселе», жена использует приложение. Мы открыли индивидуальный инвестиционный счет, покупаем облигации — это, на мой взгляд, наиболее доходный из доступных инструментов с низким риском. В месяц инвестируем 20 000—30 000 ₽. Еще 20 000—25 000 ₽ откладываем, этим занимается жена.
Финансовая цель
Хочется дом за городом, и тут, видимо, придется брать заем. Сначала построим самый бюджетный — каркасный, по скандинавской технологии, его ориентировочная цена — около 1,6 млн рублей. Со временем можно будет сделать его гостевым, а себе построить уже из бруса, с площадью поменьше и таким же бюджетом. Правда, пока это только в планах.
Будущее
Оставаться матросом долго не планирую, хочу обучиться одной или нескольким трендовым профессиям, связанным с маркетингом и дизайном, открыть свое дело, развивать бизнес.
Второе высшее мне кажется не слишком удачной идеей, поскольку окупается оно очень и очень долго. К тому же в диджитале и дизайне все меняется так быстро, что к концу обучения полученные знания наполовину бесполезны. Пока определил для себя два направления: UX/UI-дизайн и СММ. Сейчас выбираю онлайн-университет, стараюсь посещать интенсивы.
Больше историй о деньгах и жизни в бесплатной рассылке Т—Ж
Каждую неделю мы присылаем подборку лучших статей про деньги.
Нашу бесплатную рассылку читают более 450 тысяч человек: как сменить профессию, получать больше и на чем заработать. Как тратить меньше, но жить лучше. Присоединяйтесь и вы:
Источник: dzen.ru
«Даже в армии было легче» Арктика, штормы и женщины на борту — как живет ловец крабов с зарплатой 600 тысяч рублей в месяц?
В свои 26 лет Ренат Бесолов зарабатывает 600 тысяч рублей в месяц, но зарплату получает не в рублях, а в норвежских кронах — он ловит снежного краба на судне под флагом Норвегии в Баренцевом море. В рейсах он провел уже три года, за это время сносил до дыр не одну пару защитных перчаток и даже один раз чуть не погиб. О том, каково это — бросить все, чтобы стать норвежским краболовом, и за что им платят такие деньги, Ренат рассказал «Ленте.ру».
«Лента.ру»: Откуда ты? Чем занимался до моря?
Ренат Бесолов: Я из Молдавии, из Кишинева. Высшего образования у меня нет. Как любой уважающий себя молдаванин, я после школы приехал в Москву на стройку. Там я получал тысячу рублей в день. Сейчас — 2 333 норвежские кроны (20 242 рубля по текущему курсу — прим. «Ленты.ру»). Но денег постоянно не хватает! И когда за косарь работал — не хватало, и сейчас не хватает.
Всегда чего-то больше хочется. Вот, например, когда на стройке работал, купил себе айфон 5s — последний на тот момент. Долго копил. Сейчас я вообще не копил, чтобы 12-й купить, но чего-то все равно не хватает.
Каково это — так резко все поменять?
До сих пор не хочется верить, что это моя жизнь теперь. Хочется найти какую-нибудь работу на земле — знаешь, выходить из дома с утра, вечером приходить. Такой кайф! А так я постоянно далеко от мира, от людей. Дичаю со временем. Когда прихожу на берег после рейса, людей боюсь.
Смотрю: машины ездят, движение какое-то — так стремно все это выглядит! Должна пройти неделька где-то, чтобы снова привыкнуть.
Изначально я хотел поступать, у меня был выбор: пойти в университет или в море. А в море вот только-только место освободилось. Поэтому я решил идти — места там редко освобождаются. Я тогда в Кишинев вернулся после сдачи объекта в Москве, давно там не был. Конец лета — может, сентябрь.
Наверное, мне повезло — все было довольно просто. У меня был один знакомый — знакомый знакомого моего знакомого. У его знакомого был корабль. И там так получилось, что ребята менялись, нанять было некого.
Мне сказали: «Отлично, тогда мы тебе пришлем билет в течение дня». Было воскресенье. Я проснулся утром, ничего еще не успел сделать, а тут звонок — все, у тебя вылет. Сначала подумал, что это прикол какой-то, а потом мне билет прислали, смотрю — Норвегия. Значит, нет, не прикол.
И полетел.
Никаких проверок не было. Я только увиделся с одним из хозяев судна, у него гостиница тогда была. Подъезжает такой большой крутой «Порш» черного цвета — думаю, наверное, это он. Нет, «Порш» проехал мимо. Через несколько минут ко мне подходит чувак, на бомжа похожий.
Курит сигарету, от него воняет, одет в обычную футболку — простой работяга. Такой если попросит 50 рублей на метро — никто ему не даст. И вот он подходит ко мне и говорит: «Привет, это мы с тобой говорили». Он оказался хозяином гостиницы и нескольких судов. Он меня глазами окинул, спросил: «Ну что, ты готов?». Я говорю: «Ну да, готов».
Показал документы, какие у меня есть. Он сказал: «Хорошо, жди звонка тогда».
У меня был паспорт Евросоюза, хотя там это неважно совершенно, потому что в Норвегию можно из других стран попасть. У нас ребята разные были: и молдаване, и русские. Им оформляли рабочую визу — кому на год, кому на три. Проблем с этим не было.
О том, что я в море собирался, знала только мама. Друзьям ничего не говорил, удалился из всех соцсетей — все думали, что я поехал учиться
Меня вызвали в море, и для всех я, по сути, исчез. Только где-то через полгода знакомые узнали, где я и чем занимаюсь.
Что больше всего пугало на судне после условно обычной жизни?
Ну, после стройки уже ничего не пугает. Я тогда жил с двенадцатью таджиками в комнате и даже поговорить особо нельзя было. Тут почти то же самое — живешь с какими-то мужиками, потными и вонючими, только еще постоянно качает и требуется гораздо больше физических усилий. С этим поначалу тяжело было.
Что было самое тяжелое?
В самом начале я был на судне, где 12 часов работаешь, 12 отдыхаешь. В эти 12 часов входят сон, еда, душ и все остальное. И самое трудное на первых порах — вот эти рабочие 12 часов выстоять, потому что работа на скорость, конвейерная, пять человек на палубе, и если хоть одну ошибку сделаешь — все запорешь.
И поначалу я работы еще не знал и постоянно делал какие-то глупые ошибки, из-за которых работа останавливалась на всем судне. Я был таким тормозом — в этой сфере не работал никогда, и попал работать с мужиками от сорока лет и выше — самый молодой среди них оказался. Тяжело было с этими мужиками, потому что они постоянно подтрунивали, что я зеленый, ничего не знаю, гоняли туда-сюда.
Примерно как в армии. Обычно на судне есть командная линия — это когда ты получаешь приказ от того-то, а тот — от того-то. А тут тебя все гоняют, ты не понимаешь, кому можно что-то сказать, кому нельзя, где можно сесть, где нельзя, и все в этом духе. Продолжалось это где-то десять месяцев.
Постепенно начали приходить новобранцы, но и они оказывались старше меня всегда. Мне так в душу запало, какое ко мне было отношение в начале, и я решил, что ни к кому так относиться не буду, а буду помогать. Я брал ребят по одному, водил их, показывал, что к чему, — мне же приходилось учиться на своих ошибках. И благодаря этому они все довольно быстро научились. Если у меня эта адаптация заняла десять месяцев, то у них — около месяца.
Я сделал такой вывод: демократия не работает в море. Хороший улов, высокая статистика и успех судна существует ровно столько, сколько отсутствует демократия
Как только появляется демократия, объемы производства падают, количество вылавливаемых крабов снижается, дохода становится меньше. Как только каждый член экипажа начинает изъявлять свое мнение по поводу работы, как только капитан начинает слушать механика, где, по его мнению, обитает краб, — улов снижается.
Нашего капитана-норвега в шутку зовут Сталин. Несмотря на то что к нему можно подняться после вахты, попить кофе и поболтать, когда на горизонте появляется демократия, он тут же ее пресекает. Не знаю, можно ли сравнивать судно с государством, капитана — с президентом, а экипаж — с гражданами, но это имеет некий смысл.
В самом начале не было желания все бросить и уехать домой?
У меня тогда ставка была 1200 долларов в месяц, плюс прибавки в зависимости от улова. Одна тонна — это сорок баксов. И я каждый день представлял, сколько примерно мы наловили, воображая у себя на тумбочке стопку денег по десять баксов. И это спасало от желания все бросить и уехать домой.
Но эмоционально я выдохся довольно сильно, когда только начинал. Никогда у меня такой беготни не было. Даже в армии в этом плане было легче. Не зря на судне год за два идет. В итоге по прошествии этих десяти месяцев я сильно заболел, кашлял и почему-то подумал, что у меня рак легких.
И когда я приехал в Молдавию, пошел к доктору с этим вопросом. Тот на рентген меня отправил и сказал: рака нет, но курить пора бросать. И я бросил. Подлечился и снова отправился в море.
Хорошо, что бросил. Неудобно курить на судне, наверное, там же мокро везде и сыро.
Это да, но есть какие-то уголочки, где можно покурить, потому что сигарета на судне более вкусная всегда. Ветер, романтика, хорошо так. Стоишь, дымочек пускаешь. Иногда сигареты заканчиваются, и моряки чай начинают курить. Не только школьники так делают.
А что у вас вообще за команда? В основном иностранцы?
Я в разных компаниях работал, сейчас только с норвегами. Я взял своих друзей из Молдавии. А так вообще я работал и с русскими, и с литовцами, и с украинцами. Но проще мне показалось с норвегами, чем с нашими. Они подобрее.
Выходцев из стран СНГ как-то озлобили. У моряков есть свой сленг в русском языке, и наши начинают стебать, если ты что-то назвал не своим именем. Когда человек приходит на судно, он все называет просто: пол, потолок, стенка, веревка. А наши моряки веревку, например, называют конец. Не дырка, а отверстие.
Не потолок, а подволок. Не пол, а палуба. Не стена, а переборка.
Судно не плывет, а идет — «плывет дерьмо в проруби». В общем, пока выучишь весь этот лексикон, проходит достаточно много времени, и тебя так и будут стебать
У норвегов нет никакой специальной терминологии, им не надо искать повод, чтобы как-то тебя подавить, хоть бы даже за незнание морских слов. И, по моим наблюдениям, у них к новобранцам в целом отношение мягкое. Например, если на судне русский капитан, то подняться на мостик можно только по приглашению.
Когда с норвегами работаешь, спокойно можно подняться к капитану, попросить у него сигарету, показать смешное видео и вместе посмеяться. Какая-то дружеская атмосфера. С одной стороны, это вопрос субординации, уважения. С другой — ну, в Норвегии капитана не боятся, но есть и уважение. Все его слушаются, но нет страха.
Просто проще все.
А в какие-нибудь опасные ситуации попадал, когда был на волосок от смерти?
Самое опасное на краболовном судне — это когда ловушки в море выбрасывают. Это называется постановка. В этот момент можно зацепиться за веревку и упасть в воду — она в какой-то момент образует петлю на палубе, в которую нужно стараться не наступить, потому что она улетает в море с очень большой скоростью. А я один раз зацепился.
Причем дело было не в петле — я зацепился застежкой спасательного жилета за саму ловушку, которая к этой веревке привязывается. И она так крепко туда зашла, что я не мог ни застежку отцепить, ни жилет снять. А одна ловушка уходит в море за две секунды. Передо мной в тот момент было где-то три ловушки на постановку — то есть секунд шесть.
Одна вылетает, вторая, третья, и вот уже моя должна вылетать вместе со мной за борт, и в какой-то момент мальчишка вылетает и обрезает эту ловушку. Она на палубе осталась. Он спас мне жизнь.
Вода в Баренцевом море ледяная, человек в такой воде может минут пять продержаться, потом у него от холода судороги начинаются, и он тонет. А пока команда развернется и спустит шлюпку — пройдет значительно больше пяти минут. За это время человек может запросто на дно уйти, потому что он ведь в одежде, в ботинках, а они быстро намокают и утягивают.
Есть даже такая морская поговорка: проще в море бросить человека, чем за ним возвращаться
У нас на судне, конечно, такого не было, но на других судах тонули люди. Представь: волны под пять метров, полярная ночь, вообще ничего не видно, и вот человек за борт падает. Чтоб его найти, надо прожектором, как пальцем в небо, попасть. То есть шанс выжить очень маленький.
Но если такое случается, родственники погибшего получают приличную компенсацию. В Норвегии за смерть моряка семья получает примерно миллион крон. Еще бесплатно транспортируют до дома тело, если найдут.
Ну, это экстраординарная ситуация. А как выглядит обычный день на судне? Есть ли у моряков какие-то специальные ритуалы, к которым привыкаешь настолько, что выполняешь их и на суше?
Ритуалов полно. У меня есть одна интересная история: я окончил художественную школу в Кишиневе, совмещал рисование с борьбой. И когда с норвегами начал работать, как-то в разговоре всплыло, что я рисовать умею. И вот один мне говорит: «Слушай, а нарисуй мне на куртке голую женщину с большими сиськами». Ну, я нарисовал, и всем так понравилось, что пошли заказы.
Потому что у всех эти куртки одинаковые — они такие как бы резиновые. А так ты их стилизуешь, и каждый узнает свою в зависимости от рисунка. У кого-то брюнетка нарисована, у кого-то блондинка. Вот уж я не знал, что мне художка в жизни пригодится! Можно сказать, друзей себе обрел. И у нас ритуал сложился, что перед рыбалкой мы всегда разрисовываем свои куртки и штаны.
Кто-то пишет по-русски «Спаси и сохрани», кто-то крест православный рисует, а кто-то голую женщину заказывает.
Еще есть такой ритуал: когда полярная ночь заканчивается и появляются первые проблески рассвета, те, кто находится на вахте, будят всех остальных: «Смотри, солнце, солнце!». А солнце это буквально на пару минут показывается, его еле видно. Так, какой-то маленький кусочек вдалеке над морем. Но все встают, пытаются эту точку в небе разглядеть и восхищаются — мол, да, солнце!
А спокойные дни часто в море бывают?
Иногда случаются, но никто обычно им не радуется, потому что если сегодня штиль, значит, через день-два будет штормить. Потому что штиль происходит, когда два течения сталкиваются, одно из них в итоге все равно побеждает, и тогда начинается шторм. Но у меня уже появилась интуитивная способность предсказывать погоду. Например, когда холодно, а ветерок дует с Северного Ледовитого океана — значит, сейчас во льды зайдем. Ну, а потепления и другие изменения погоды мы всегда знаем и без интуиции: у нас карта погодная есть на ближайшие двое суток.
И по мере того, как к айсбергу приближаемся, холод чувствуется все сильнее и сильнее. Бывало, и врезались в айсберги: чашки и ложки звенели, люди падали с диванчиков. Но у нас судно ледового класса, поэтому потопить нас очень сложно.
Работаем мы восемь через восемь часов, поэтому у нас подъем в разное время всегда. Бывает в восемь, бывает в четыре.
А в свободное время — есть интернет. У нас спутниковый. Но в Баренцевом море есть такой участок, где идет переключение с одного спутника на другой — самый северный. И там интернет может неделю не ловить. Чтобы подключиться, нужно либо севернее, либо южнее пойти. Когда интернета нет, я обычно спать ухожу, потому что даже телевизор не работает — так, какие-нибудь два-три канала.
Еще книжки полюбил читать. В прошлом году я прочитал 23 книжки — скачал приложение и пользуюсь им. Когда нет настроения читать — открываю заметки в айфоне и планирую, сколько заработаю, куда потрачу, что делать буду.
Ну, я так понимаю, моряки сильно рискуют, иначе за что такие деньги платят?
Во-первых, чем отличается работа на рыболовном судне от работы на краболовном? Тем, что рыбу всегда видно на мелководье, и перед тем, как ее ловить, ты всегда видишь, где она есть. Краб состоит из хитинового панциря, который не отражает лучи. Получается, что мы его всегда ловим вслепую, увидеть его на радарах совершенно невозможно. И получается, что много работы на краболовном судне проводится как бы впустую.
Это постоянная рутина, когда ты бегаешь, гоняешь пустые работы и не получаешь результата. Но из-за того, что ты эти действия повторяешь много-много раз каждый день, то какой-то краб в итоге все равно попадается. И зарабатываются деньги. И эта рутинная цикличная работа забирает много энергии
В Баренцевом море всегда холодно. Там обмораживаешься постоянно, потеешь, снова обмораживаешься. Из-за этих действий, которые ты постоянно выполняешь, носки, трусы, перчатки через месяц стираются в одном месте. То есть вещи изнашиваются до дыр. И за этот дискомфорт платят деньги.
Но и краб сам по себе дороже рыбы, потому что его меньше и его сложнее словить.
А геополитические какие-нибудь тонкости в твоей работе есть?
Да, есть. Баренцево море условно разделено на две части — норвежскую и российскую. Причем поделено только дно и только для краболоWow. Получается, что в самом море могут ловить любые суда, а на дне — нет. Мы не можем заходить за норвежскую линию на российскую, рыбаки — могут.
Если эта граница нарушается — сначала будет предупреждение. Нам звонят сразу по спутниковому телефону. В России очень сильная береговая патрульная охрана — это серьезные военные. Если предупреждение не срабатывает, выходит военный корабль с пушкой, который может и потопить нас. Он выходит и снова предупреждает, так и так, мол, это наше.
Третьего предупреждения уже может не быть. Но в Норвегии такого обычно не бывает, а вот в России со стороны Камчатки постоянно кого-то топят, потому что там браконьеров очень много. Судно может несколько миллионов долларов выловить и, не заплатив никаких налогов, по сути просто украсть их у государства.
Вокруг каждой страны, имеющей выход к морю, есть расстояние в 12 миль от берега — это зона государства. Если браконьер успел свалить за эту территорию, его уже нельзя преследовать, потому что он оказывается в нейтральных водах. Поэтому иногда браконьеры ловят с выключенной навигацией и радарами и перегружают улов на быстроходные суда, которые выйдут за эту территорию. Такое бывало в России в 1990-2000-е, сейчас все более цивилизованно, по крайней мере в Норвегии.
Но браконьеры и сейчас часто тонут, я слышал. Есть такие общие правила игры для всех, как навигация и радары: это сделано для того, чтобы ты всех видел и тебя все видели. В случае опасности можно покричать SOS, и тебя спасут. А браконьеры эти правила не соблюдают, соответственно, и помощи им ждать неоткуда.
Если с ними что-то случится, им не то что никто не поможет, никто может и не узнать, что они вообще были. А если они нажмут кнопку SOS, то их спасут, но посадят.
Я лично не знаю ни одного браконьера. В Норвегии их нет — я такие истории слышал от русских ребят, с которыми работал. Конечно, они, наверное, больше зарабатывают, чем мы, но сейчас браконьерить — это просто смерти подобно. Человека найти легко и посадить легко.
А на легальное судно трудно попасть? Как нужно готовиться? Всех ли берут?
Из главного: чтобы работать в Норвегии, нужна справка о безопасности и специальная норвежская медкомиссия. Она на норвежском языке — это специальный бланк, одобренный в 60 странах мира, в том числе в России. В общем, две эти бумаги нужны. Если человек имеет паспорт Евросоюза, то ему кроме этого ничего не надо. Если он не из Евросоюза, то ему нужно будет получить рабочую визу.
В принципе все.
Но нужны определенные человеческие качества, чтобы работать на такой работе. Командные качества
Я стал замечать за собой некоторые вещи. Например, стал брать машинку на борт, чтоб стричься. И из-за того, что у меня есть эта машинка, мы сдружились с другими ребятами, которые просили их постричь. Или, например, когда мне было лет шестнадцать, я курсы массажа окончил. Я не профессионал, но что-то умею.
И вот у одного что-то заболело — помог ему, другому спину помассировал — и вот мы друзья. Друзьями стали, и он на другое судно тебя позвал. Про художественную школу я уже рассказывал. Получается, что чем бы ты ни занимался в жизни, все это может пригодиться, причем в таком ключе, в каком и не ожидал.
Еще одно важное качество — не психовать и не заражать окружение негативом, потому что его на судне и так достаточно. Там постоянно борьба идет за выживание, и самый большой враг — это погода и море. Вы всей командой боретесь против этого, чтобы словить краба. И очень много травм, расстройств, с которыми ты, находясь в море, ничего сделать не можешь.
Кого-то жена бросила, например, а он на берег сойдет только через месяц. И самое главное тут — не заражаться этим негативом и не передавать его дальше.
Но берут не всех на борт. В любом деле — это результат твоей подготовки. Что бы ты ни делал, если это делать достаточно долго и упорно, ты это получишь. Мне в какой-то мере повезло в том, что меня пригласили так быстро. Месяц прошел с того момента, как я решил сделать документы, и меня позвали.
Но мысль материальна — о чем думаешь, то и происходит. Тем, кто хочет этим заниматься, я могу сказать, что тут просто нужно знать, как это сделать: какие справки получить, кому звонить, куда обращаться и так далее. В какой-то момент это реально сработает.
У нас постоянно в каждый рейс норвеги берут девушек. Две-три девушки всегда на судне. Больше всего я удивился, когда работал на одном судне, а там такая красивая брюнетка. Я ей говорю: ты тут работаешь? Она говорит: да. «Ну ты, наверное, стюард?» — говорю.
Она такая: «Не, я на палубе работаю». И она оказалась реально такая трудоспособная, прям как настоящий мужик работала. Единственное, что ее отличало, — мощные руки. Мне казалось даже, что у меня пальцы в два раза меньше, чем у нее.
Помимо этого есть девчонки, которые в основном на фабрике работают, но иногда и на палубу выходят. Но это на норвежских судах. Когда я работал с россиянами, у нас не было ни одной женщины. Причем они хотят женщин в команду, но что-то не складывается. Наверное, на рыболовные суда больше берут.
А норвеги считают, что это нормально.
А у тебя есть девушка?
Женился год назад. Мы четыре года общались, познакомились по интернету. Сначала по переписке, потом увиделись на несколько дней. Мы жили в разных странах: я был тогда на Украине, а она в Болгарии. Потом я начал ходить в рейсы.
И вот мы периодически встречались, встречались, а потом поженились.
Конечно, без женщины полгода очень тяжело. Но мне в ней нравится, что она меня ждет и не настаивает на том, чтобы я бросил работу. Поддерживает. Я как запланировал полгода работать — так и проработал, хотя, может, мог и пораньше уехать.
Какие планы на дальнейшую перспективу? Так и будешь в море?
Я сейчас в Африке отдыхаю. Смотрю, ребята в Instagram истории заливают. Штормит их там, и так не хочется возвращаться… Я тут такой новый мир увидел и стою на распутье теперь. Не знаю, чем дальше заниматься. Может, пойду учиться на капитана — в Норвегии можно это сделать, если у тебя есть 36 месяцев в море. У меня пары месяцев не хватает.
Обучение два года длится. В России сразу после школы можно пойти. Можно будет тогда по карьерной лестнице в море двигаться, но мне, честно говоря, море не очень нравится, а того, что мне нравится, я еще не нашел. По крайней мере, чтобы столько денег приносило. Подумывал ресторанчик открыть, но что-то приуныл на фоне этого коронавируса.
Кстати, а моряки сами едят то, что ловят?
Обычно только те, кто начинает работать. А через месяц-два так уже надоедает, что, выбирая между крабом и картошечкой, выбираешь картошечку. Но по вкусу он очень похож на крабовые палочки. Такую химию эксклюзивную в них кладут, что по вкусу один в один, только консистенция мяса слегка другая. Я не знаю, как они это сделали, но если бы крабовые палочки реально были из крабового мяса, они стоили бы по пять тысяч рублей за килограмм.
Нам обычно полагается коробка краба — десять килограммов. Я сам его не ем, но семья просит привезти. И вот пока везу эту коробку, у таможенников всегда вопросы возникают: что это ты такое везешь?
Я начинаю объяснять, что я моряк, что это снежный краб, что везу семье. И не было ни одного раза, чтобы не нашелся какой-нибудь хитрый таможенник: «А ты знаешь, что на этого краба нужны документы?» Какие документы? Я моряк, я везу свой улов! «Ну, сейчас я позову ветеринара, тебе скажут, что краба возить нельзя, у тебя его отберут — и все». Приходится выкручиваться — точнее, откупаться какой-нибудь лапкой краба.
Источник: lenta.ru
Как устроена работа моряка-краболова в Норвегии и сколько на этом можно заработать. Личный опыт
Лучшие финансовые лайфхаки в нашем Telegram-канале. Без спама и назойливых новостей. Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить.
«Самое опасное в Баренцевом море — упасть за борт. Тогда спасти человека практически невозможно», — говорит моряк Ренат Бесолов. Россиянин пять лет проработал краболовом на норвежском судне за Северным полярным кругом. Он рассказал Финтолку о плюсах и минусах профессии, заработках и особенностях трудоустройства моряка на иностранном судне.
Ренат Бесолов — краболов, профессиональный моряк.
Как стать краболовом
В 2015 году я узнал, что один мой знакомый заработал больше 30 000 долларов за полгода работы в море. Знакомому было всего 18 лет, это был его первый рейс. Я сразу загорелся и начал искать информацию: что да как. Сомнений у меня не было, я точно знал: мне нужна эта работа.
Чтобы попасть матросом-краболовом на норвежское судно, не нужно специального образования. Достаточно пройти недельные морские курсы в учебно-тренажерном центре, это стоит около 6 000 рублей. Помимо этого, нужно пройти специальную медкомиссию, она обойдется в 12 000 рублей.
Гражданам РФ и других стран СНГ необходима виза в Норвегию. Визу легче получить, когда есть образование матроса, это уже четыре-шесть месяцев обучения. Также очень просто получить визу офицерскому составу, судоводителям и механикам.
КраболоWow из России специально никто не набирает, никто нигде не размещает открытые объявления. Обычно уже работающие на судне люди тянут своих ребят. Если нет знакомств, один из способов попасть на работу — делать массовую рассылку напрямую в норвежские компании. Они не любят посредников, поэтому устраивают людей сами. Шансы попасть на судно таким образом довольно высоки.
Сколько зарабатывает краболов и от чего зависит заработок
Большинство крабодобывающих и рыбодобывающих судов Норвегии платят своим матросам около 22 000 рублей за сутки нахождения на борту (местной валютой). В месяц получается 660 000-682 000 рублей. Это гарантийная плата, которая не зависит от улова и других обстоятельств.
Есть еще и бонусы: около 30 % от чистых годовых доходов компании делится между всеми работавшими членами экипажа. Бонус платится раз в год, обычно в конце года, когда подсчитываются все доходы и расходы.
Местные жители платят налоги около 28-35 %. Иностранцы же платят всего 10 %, так как не живут постоянно в Норвегии, а значит, считается, не пользуются благами страны. Если иностранный рабочий выберет 30 % налогообложение, по достижении пенсионного возраста он будет получать норвежскую пенсию.
Условия работы
Самым сложным поначалу было привыкнуть к высокому темпу. Это сравнимо с тренировкой по какому-нибудь виду спорта. Тренируются обычно три раза в неделю, максимум по два часа. Работа на судне и охота за крабами — постоянная тренировка, семь дней в неделю без выходных. На моем первом судне работать нужно было 12 часов, затем 12 часов отдыха — и так по кругу.
Помимо этого, пришлось приспосабливаться к полярным условиям. За Северным полярным кругом полгода темно и днем, и ночью. Затем наступает полярный день, когда светло 24/7.
В этом регионе температура весной достигает −30°С, зимой еще ниже. Ветра, влажность, шторм — все это неотъемлемая часть жизни краболоWow. Со временем чувствуешь, как тело начинает скрипеть. По приезде домой всегда стараюсь хорошенько отдохнуть, пью много витаминов.
Самое опасное в Баренцевом море — это падение за борт. В этом случае спасти человека практически невозможно: быстро наступает обморожение и моряк тонет. К счастью, за время моей работы у нас никто не падал.
Как ловят краба
Сейчас я работаю на судне Northeastern, компания Opilio AS. Один рейс длится месяц, то есть можно работать месяц в море, а затем месяц побыть дома. Это распространенная практика в Норвегии. Если хочешь, можно остаться подольше, поработать несколько месяцев сразу или, например, целый сезон отбыть на судне без отпуска. Насильно никто выгонять не будет.
Краболовный сезон начинается 1 января каждого года и длится до июня. Летом краб начинает линять, и его не ловят в июле, августе и сентябре. Если квота еще остается, тогда рыбалка продолжается с октября. Зачастую вся квота вылавливается за полгода, и оставшиеся полгода моряки проводят на каникулах дома. Если кто-то хочет заработать дополнительно, он может заняться в несезон покраской судна и разными подготовительными работами для следующего рейса.
На судах, по сути, нет такого понятия как день, но ты всегда знаешь, что сегодня 23 число, завтра 24. Работа идет по вахтам и делится отрезками: восемь часов работа, восемь часов сон. В месяц выходит около 360 рабочих часов.
В команде Northeastern 28 человек. В этом году было много краба, поэтому укомплектовали судно целиком. Иногда, когда краба немного, набирают всего 25 человек. По сути, чтобы не платить и не делить бонусы среди дополнительных людей.
У каждого члена команды есть своя специализация. У нас два судоводителя — капитан и его помощник. Два механика — старший механик и его помощник. Два начальника палубы и две палубные команды по пять человек. Также есть два начальника фабрики и две фабричные команды.
Пока одни работают, другие спят.
Обычная вахта — это подъем в 7:30, одеться, туалет, завтрак до 7:50, а затем надеваешь рабочую одежду, сапоги, перчатки, водонепроницаемую одежду и выходишь на палубу в 8:00 менять тех ребят, которые работали, пока ты спал. Мы поднимаем ловушки со дна, а затем выбрасываем их обратно в море, а также дополнительные задачи: сортировка краба, управление силовыми установками, ремонт веревок и ловушек.
Я организую работу на палубе так, чтобы продуктивность была не менее 2 000 перебранных ловушек в сутки. Если судно перебрало в сутки меньше ловушек — значит, я плохо организовал работу палубы, если более 2 000 — значит, я все сделал хорошо.
Вообще технологии краболовного промысла пришли от японцев, они начали ловить краба, затем стали ловить и в России. Норвежцев обучали россияне. Именно СССР завез крабов с Камчатки в Баренцево море, и здесь крабы очень успешно прижились.
У нас есть план по перебранным за сутки ловушкам. Но сам улов непредсказуем. 100 тонн краба за месяц считается отличным, 80 тонн — хорошо. Все, что меньше, — неудачный улов. Всех пойманных крабов мы продаем в Японию.
Там потребление морепродуктов очень распространено.
Работая в море, я изучил, как устроены логистические цепочки поставок выловленной рыбы и других морепродуктов. Обычно моряки сдают улов на рыбоперерабатывающие фабрики Норвегии, которые ведут учет квоты судна. Судовладелец может выбрать по своему желанию, какой фабрике хочет продавать улов. Если на судне есть своя перерабатывающая фабрика (по типу как на нашем Northeastern), тогда улов тоже сдается на прибрежные фабрики, но идет не в обработку, а напрямую в морозильные ангары.
Россия в основном покупает красную рыбу, выращенную на лососевых фермах Норвегии, а также другую рыбу, выловленную промысловыми судами Норвегии и России. Российские суда, работающие в Баренцевом море, могут сдать свою продукцию только в России и только в Мурманск.
Зачастую российские компании сдают свою продукцию на норвежские фабрики, потому что могут заработать больше, чем продав свой улов в Мурманске. Если в Норвегии продукцию у судна купила маленькая фабрика, после этого она обычно перепродает продукцию более крупной фабрике, которая зарегистрирована как экспортер. Наценка от такой перепродажи составляет 5-10 %. Потом, если продукцию покупает Россия, товар отправляется на крупные перевалочные базы в РФ, откуда затем его покупают более мелкие оптовики, которые, в свою очередь, заполняют прилавки наших магазинов. Как видите, это довольно большая цепочка и довольно дорогая, учитывая НДС. Если бы российские суда сдавали свою продукцию в России, тогда морепродукты были бы дешевле.
Для примера могу сказать, что цена килограмма трески на севере Норвегии составляет всего 98 рублей, за которые норвежская фабрика покупает ее у судна. Это непотрошеная рыба с головой. Если же тушка обезглавлена и выпотрошена, тогда цена за килограмм составит около 150 рублей.
Если суда РФ идут продавать свою продукцию норвежским фабрикам, значит, в Мурманске цена еще ниже. Что же мы видим в итоге? Филе трески 500 рублей, спинки — 1 000 рублей. Эта же схема распространяется и на другие виды морепродуктов, которые по факту могут стоить в разы дешевле.
Я провожу в море до шести месяцев, иногда только три месяца, а все остальное время дома. Если сравнить, сколько времени люди проводят дома, работая на земле, получается то же самое.
Когда возвращаюсь домой после рейса, для меня все такое родное — непередаваемые ощущения, счастье. Побывать в море — это как некая терапия для души. Дома все кажется удивительным: люди, машины, жизнь. Смотришь на мир как ребенок, широко открытыми глазами, и радуешься.
В планах сейчас накопить денег и создать источник дохода на берегу, так, чтобы я не уходил в море для заработка, а уходил в море для души, на собственной яхте. И обязательно в какое-нибудь теплое море.
Источник: fintolk.pro
Кишиневец рассказал, как устроился на норвежское судно ловить крабов: Зарплата почти 7000 евро в месяц, на обед — оленина, свинина, говядина или курица
Ренату Бесолову 26 лет, он родом из Кишинёва, пять лет работает на норвежском рыболовном судне и получает около 600 тысяч рублей в месяц (около 6600 евро). Ренат рассказывает, как пришёл в профессию, чем занимается и в каких условиях.
Почему стал краболовом
О возможности работать в море я узнал в 2015 году от знакомых. Слышал, что один парень в 18 лет устроился в Норвегии рыболовом на судно и заработал $30 тысяч за полгода. Меня заинтересовало, что можно получать такие деньги без степени магистра или бакалавра.
Я сам только окончил школу и выбирал, чем заниматься дальше. Готовился к поступлению на специальность «Государственное и муниципальное управление» в Финансовом университете при правительстве Российской Федерации. И параллельно рассматривал варианты заработка в море.
Хотел попасть на промысловый флот, потому что там зарабатывают больше, чем на пассажирском, нефтеналивном и других. Я связался с командой краболовного судна, где работал знакомый. Там сказали, что гарантий нет, но стоит сделать сертификаты и ждать, пока появится место. Так и случилось.
Как устроиться на судно
Я решил не поступать в Москву, а поехал в Ростов-на-Дону в Учебно-Тренажёрный Центр «ГАЛС», который занимается профессиональной подготовкой моряков. Ближайший подобный центр был в Одессе, но я решил поехать в Ростов: там работал мой отец, хотел заодно навестить его.
Чтобы работать в море, нужно иметь несколько сертификатов. Набор может быть разным в зависимости от страны, типа судна, планируемой должности.
Есть обязательный базовый курс, на котором учат правилам безопасности — его нужно пройти всем от капитана до уборщика. Там, где учился я, он стоит 7000 рублей и длится неделю. На нём рассказывают, как покидать судно, если что-то случилось, как тушить пожар, оказывать первую помощь, и дают основы корабельных навыков. Свидетельство выдают после сдачи экзамена.
Также обязательно нужно пройти морскую медицинскую комиссию. Я хотел работать на норвежском судне, поэтому мне нужно было получить документ, который принимают в этой стране. По миру есть различные одобренные Норвегией доктора, у которых можно пройти осмотр и получить готовый бланк на норвежском языке. Пройти медкомиссию можно за один день. Полученный бланк автоматически регистрируется на сайте норвежского Министерства водного транспорта.
Чтобы устроиться матросом в Норвегии, кроме свидетельства и медкомиссии нужен паспорт Евросоюза или виза. У меня был паспорт, оставалось только зарегистрироваться в налоговой и полиции уже по факту трудоустройства на норвежское судно.
Я получил сертификаты, позвонил агенту в компанию, через две минуты мы договорись, каким рейсом я вылетаю. Мне повезло, что освободилось место.
Первый мой рейс случился в сентябре 2015 года. Это было норвежское краболовное судно «Полярис», которое принадлежало совместно русским и норвежским хозяевам. Экипаж тоже был смешанным. Если судно ходит под норвежским флагом, то не менее 51% команды на нём должны быть гражданами Норвегии. Остальная часть может состоять из людей из разных стран.
К тому моменту, как я попал в команду, в одном секторе Баренцева моря, где водится краб, вместе с «Полярисом» плавали уже 36 судов. Конкуренция была высокой, зарплата меньше, чем я ожидал: $1200 в месяц вместо $5000.
Товарищ Рената за работой. Фото: vc.ru
В первое время на судне было тяжело. Я никогда до этого не был в море, не знал, как зовут людей из экипажа, к кому и зачем обращаться, где чья чашка, куда можно идти, а где даже стоять небезопасно. Но уже спустя месяц я всё изучил и стал чувстWowать себя на судне как дома.
Через два года меня пригласили на другое норвежское судно «Хантер». Ещё через год я устроился в «Нордистен» и работаю там до сих пор.
Каждый моряк заключает контракт с компанией, которая содержит судно. Сначала это временный договор на один месяц. После испытательного срока компания предлагает заключить постоянный или плавающий контракт.
По постоянному нужно работать в графике «месяц через месяц». Такой контракт заключают с офицерским составом. По плавающему — график составляешь сам, берёшь дополнительные месяцы по собственному желанию и при наличии свободного места в команде. Так работает большинство экипажей в Норвегии.
В год можно отработать от одного до девяти месяцев. Три месяца в году у краба не сезон: июль, август и сентябрь. Краб линяет, процент мяса уменьшается, он наполняется водой.
Мой самый большой рабочий период был в этом году: 230 дней, более семи месяцев. Пришлось работать дольше, чем планировал, из-за пандемии. Авиасообщение закрыли, и компания не могла сменить экипаж.
В прошлом году было четыре месяца, позапрошлом — шесть. Зависит от желания. Бывают ситуации, когда кто-то не может выйти в свою смену, тогда тебе звонят и предлагают заменить.
Компания оплачивает и высылает по электронной почте билеты до судна и обратно. Забирают из любого места и после отправляют в любые точки. Мне часто приходится делать много пересадок, чтобы добраться. Например, сейчас после последнего рейса я улетел в Южную Африку.
Обычно на корабль заселяют сразу по приезде. В этом году из-за пандемии нужно пройти 10-дневный карантин, перед тем как ступить на судно. Работодатель оплачивает проживание и питание, но рабочими эти дни не считаются.
Режим работы на судне
У каждого судна есть расписание, по которому живут все члены экипажа. На нашем корабле сейчас 25 человек.
Две команды сменяют друг друга каждые 12, 6 или 8 часов. Работа начинается в 8 утра, на «Нордистене» мы работаем по графику 8 часов через 8.
В период отдыха включено всё: сон, душ, обед, общение с родными. В рабочие часы нет времени на отдых и даже перекус или туалет, потому что процесс ловли выстроен конвейером: один цепляет верёвку, другой передаёт и так далее. Остановиться нельзя.
На нашем судне команда работает в пяти позициях. На первой нужно подсекать ловушки у борта, поднимать их, выгружать и сортировать краба. На второй — менять наживу: выбрасывать старую и класть новую.
Третья позиция стоговщика — самая сложная. Нужно носить 18-килограммовые ловушки для краба из одного конца палубы в другой. За смену стоговщик пробегает около 16 километров и переносит от 400 до 600 ловушек. Мы договорились сменять друг друга на этой позиции каждые 400 штук. Часто сюда ставят новичков, они очень сильно худеют за первый месяц работы.
В начале сезона команда подготавливает ловушки и выбрасывает их в море. Фото: vc.ru
Я — боцман и стою на гидравлике: управляю кранами и блоками. Краны поднимают груз, блоки тянут верёвки. Работа почти неподвижная, от этого тоже сильно устаёшь. Поэтому здесь мы также стараемся сменять друг друга.
На последней позиции человек работает с верёвками, укладывает их так, чтобы они не запутались при спуске ловушек обратно в море.
Новичку в первый месяц работы на судне сначала нужно пройти инструктаж по технике безопасности: где лежат пожарные шланги, где включаются насосы с водой. Ещё нужно запомнить судовую схему постройки: куда ведут ходы и люки. Затем новички постепенно обучаются работе на всех позициях, чтобы уже со следующего месяца выполнять эти задачи со всеми наравне.
Судно находится в море около пяти недель и выходит на берег на два дня, чтобы заправиться, выгрузить продукцию, загрузить еду, отремонтироваться, если что-то сломалось.
Из-за экстренных ситуаций судно может выйти на берег раньше срока: если сильно травмировался или заболел кто-то из экипажа или на корабле возникла поломка, которую нельзя починить в море.
Условия проживания на судне
Питание и проживание на судне бесплатно. Спим в каютах на шконках. Офицерский состав живёт в одноместных каютах. Остальные в двухместных, но обычно это люди из разных вахт: поэтому фактически в каюте находится только один человек.
На судне есть повар. На завтрак обычно готовят жареные яйца, кашу, блинчики, можно самостоятельно сделать тост с колбасой. На обед — мясо с гарниром: оленина, свинина, говядина или курица с макаронами или чаще варёной картошкой, норвеги очень её любят.
Еду мы загружаем раз в месяц и храним в холодильниках. Также раз в месяц можно заказать себе дополнительные продукты. Её стоимость вычитается из заработной платы, но без акцизов. Когда судно отходит на 12 миль от берега, оно находится в международных водах, где акцизы не действуют. Распаковать продукцию можно только на этой территории.
Обычно это чипсы, шоколадки и другая вредная для желудка, но приятная для души еда.
Пообщаться с родными удаётся только через мессенджеры и с большими задержками. Сеть в море работает очень медленно: сообщение может загружаться целый день и не уйти Wowсе. Новости также доходят с опозданием. Каждый делится со всем экипажем, если что-то узнал.
Какая экипировка нужна для работы
Для работы на рыболовном судне обязательно нужна экипировка. Баренцево море — холодное место. Нормальная температура зимой составляет около -20°C. Прошлой зимой опускалось до -40°C. Летом иногда поднимается до +5°C.
Спасает тёплая, непромокаемая одежда, которую можно купить в специализированных магазинах в портах. Они заключают контракты с компаниями судов. Можно зайти в любой из таких магазинов, назвать свою фамилию, компанию и купить всё, что нужно. Работодатель вычтет эту стоимость из заработной платы.
В специализированном магазине можно одеться примерно за 90 тысяч рублей:
Шлем — €100-130, или 8-12 тысяч рублей.
Куртка непромокаемая — €150, или 13 700 рублей.
Штаны непромокаемые — €100, или 9000 рублей.
Перчатки резиновые одна пара — €20, или 1800 рублей. В месяц нужно пять пар. Итого: €100, или 9000 рублей.
Перчатки с подогревом — €100, или 9000 рублей.
Ботинки непромокаемые — €200, или 18 тысяч рублей.
Комбинезон — €200, или 18 тысяч рублей.
Ботинки, куртку, комбинезон можно носить несколько лет, смотря как. Перчатки рвутся часто: крабы кусаются. Штаны тоже можно быстро протереть, особенно на позиции стоговщика.
Самое главное — это шлем. Остальное приобретается по желанию. Некоторые покупают экипировку в других магазинах или заказывают с Aliexpress: выходит дешевле, но нужно долго ждать.
Оборудование для ловли краба закупает боцман в тех же специализированных магазинах в портах. Верёвки, крючки, баночки и другое — эти покупки оплачивает компания.
Сколько можно заработать
На «Полярисе», первом судне, на котором я работал, ставка составляла $1200 в месяц. К ней прибавлялись $40 за каждую тонну выловленного краба. В один месяц мы, например поймали 90 тонн и заработали $4800. В другой — стояли на ремонте и получили только ставку $1200.
В первый испытательный месяц работы моряк получает на $1000 меньше остальных.
На «Хантере» у меня была ставка €4000 в месяц без надбавок за улов. На «Нордистене», где я работаю сейчас, ставка составляет 70 тысяч норвежских крон в месяц (около 596 899 рублей). Также в конце года все сотрудники компании получают прибавку: процент от чистой годовой прибыли. В прошлом году мне выплатили 45 тысяч норвежских крон (около 383 523 рублей).
Насколько я знаю, в России на судах зарплата меньше в полтора, два раза. Поэтому работать там я не хочу.
Что делать не в сезон
Первый месяц после долгого плавания хочется только лежать и отдыхать. Необходимости в дополнительном заработке нет. Но например, мой друг из команды работает в Англии трактористом в свободное от плаваний время. Я себе такое занятие «для души» пока не придумал.
Я стараюсь путешестWowать, проводить время с родными. Моя жена живёт в Москве, родители — в Кишинёве. Я к месту не привязан. Иногда мы встречаемся с ребятами из команды, ездим друг к другу в гости в разные страны. Я уже побывал в Турции, Каире, сейчас остановился на полгода с женой в Южной Африке.
У нас с ней два больших чемодана и две ручные клади, с которыми мы путешествуем. Если что-то нужно, покупаем на месте: за вещи не цепляемся.
Основные траты в отпуске уходят на перелёты и проживание, в остальном мы живём довольно скромно. Деньги копим на дом. Но ещё не решили, где хотим жить: путешествуем, смотрим.
Автор — Юлия Бородич
Еще больше новостей — на нашем Телеграм-канале!
Шикарный особняк за 75 тысяч евро — такое возможно только в Молдове: Главный советник Майи Санду в 5 раз занизил цену своего дома
Доходы генерального секретаря Администрации президента Андрея Спыну могут стать причиной уголовного дела в связи с фальсификацией декларации о доходах (далее. )
Маски сорваны: Президент Молдовы, назначив советника, который призывает к борьбе с Россией, ставит крест на дружбе двух стран
В ближайшее время станет понятно, станет ли Молдова частью антироссийской оси «Бухарест — Кишинев — Киев» (далее. )
Александр Стояногло — о давлении властей Молдовы: «Сейчас проевропейские силы только подрывают авторитет прокуратуры»
Генпрокуратура намерена обратиться к партнёрам по развитию и международным судебным учреждениям (далее. )
Впервые президент Молдовы назначает советником лицо с уголовным прошлым: Обнародован документ, который доказывает — не зря осудили Негруцэ
Советник Майи Санду Вячеслав Негруцэ умышленно нанес ущерб государству в размере 400 тысяч евро (далее. )
Новогодний политический креатив в Молдове от Санду: Хочу управлять, чтоб ни за что не отвечать!
Возрастная категория сайта 18 +
Сообщения и комментарии читателей сайта размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона.
Источник: www.kp.md