Спойлер — можно. Если копать металлолом. Или если продать прибор, а вырученные деньги потратить на жизнь на время поиска нормальной работы. Можно еще под 222 статьёй ходить, если совсем мозги отбиты. А можно просто ходить по старине, довольстWowаться недорогими, как правило, находками, и получать удовольствие от процесса поиска.
Эталонный копарь в представлении, созданном журналистами — это рвач и «черный копатель», который зарабатывает горы денег, распродавая историю своей страны оптом и в розницу, и мешая работать правильным честным архи-олухам.
Вот только картина, вбиваемая СМИ в мозги читателей и телезрителей, слегка не бьется с той реальностью, которую я, будучи копарем, вижу как бы изнутри процесса.
Вариант заведомой черноты, а именно, копа по войне с целью нахождения, реставрации и сбыта оружия и/или боеприпасов, взрывчатых субстанций и так далее — я не рассматриваю как способ заработка для вменяемого человека. С такими приколами сравнится разве что закладка наркоты. Надо быть наглухо больным на всю голову, чтобы заниматься подобным.
Расследование: сколько зарабатывают черные археологи? «Максимум в Украине»
Коп по войне с целью поиска артефактов военных времен, как это делает, например, питерский видеоблогер, писатель и владелец магазина антиквариата Гельмут Вайссвальд . нет, ну, наверное, имеет право на жизнь. Но Гельмут — романтик, не коммерсант. К тому же, он взрослый мужик, и хорошо знает матчасть.
Далее, такой коп возможен при условии, что копарь имеет хотя бы зачаточные знания по ВОПам и умеет с ними работать. Скажу за себя — не умею, не знаю, боюсь и поэтому не копаю. Более того, у меня есть несколько знакомых, профессия которых связана в том числе со взрывчатыми веществами. Так вот, они умеют, знают, и именно поэтому боятся и не копают.
И на этом закрыли тему Wow.
Поиск металлолома, будь то чермет или цветмет.
Самая реальная тема, пожалуй. В годы становления дикого капитализма порой целые села выживали на том, что брали легендарные гарретовские аськи и копали чермет. Знаю и по сей день людей, обитающих в жопе мира, в местах, где работы нет и не может быть. Копают и как то живут.
Средняя цена по чермету, как правило, гуляет в диапазоне 8-15 руб/кг. По состоянию «здесь и сейчас» она просела, реально за 9 сдать. Перспектив, что подскочит до весны 2020 — не наблюдается.
Если всерьез напрячься, в день реально поднимать 150-200 кг. Нет, знаю случаи и по 400, и по 500, а рекорд у одного камрада был что то порядка 4 тонн в день. Но это уже исключения, не правило.
Если брать по 10 рублей за килограмм и минусовать бензин и расходку, плюс 20-22 рабочих дня в месяце, то выходит 20-30 тысяч на руки максимум. Для российской глубинки в сложившихся реалиях вполне приемлемо. Многие и за 12-15 тысяч копать готовы. Как ни странно, работать за те же деньги — уже нет.
И да, надо понимать, что это физически тяжелый и финансово не шибко стабильный труд. Ни о каком хобби, увлечении, романтике речь не идет. Всё сугубо утилитарно.
«ЧЕРНЫЕ КОПАТЕЛИ»: ГРАБИТЬ ТРУПЫ НЕ ЗАПАДЛО? СТРАШНАЯ ПРАВДА. ЧТО СКРЫВАЕТ ЗЕМЛЯ? | Люди PRO #39
Монеты, иные предметы старины.
Про раритеты молчу, раритет на то и раритет, чтобы не попадаться каждый день. И потом, даже если повезет найти нечто уникальное, это разовая находка и разовый бонус, который на стабильный доход не тянет. К тому же, рарик надо еще суметь продать за те деньги, которых он реально стоит. Тоже задача не из самых простых.
Нечто не то, чтобы раритетное, но нечастое — попадается, конечно. У меня в находках проскакивали монеты стоимостью 1.5-2 тысячи рублей (билоны 1921 года, так что всё в рамках действующего законодательства). Но это, разумеется, разовые находки, и говорить о них как о серьезных источниках дохода просто смешно.
Теперь давайте посмотрим, что именно попадается и продается, на примере конкретных проходов.
Источник: dzen.ru
Копайте глубже
Павел Кобер
5 сентября 2016, 00:00
Поставленные вне закона искатели исторических артефактов пытаются наладить легальное взаимодействие с учеными-археологами
Фото: Елена Елисеева
В России копают — тысячи людей разных возрастов, социальных групп и достатка; студенты, юристы, чиновники, бизнесмены. Их объединяет интерес к изучению истории страны и родного края. А еще — стремление пополнить нумизматические коллекции царскими монетами, которые имели широкое хождение и потому мало интересны археологам. Позиция при этом большинства ученых такова: дилетанты не должны мешать развитию исторической науки, всех копателей надо преследовать по закону.
О темной и светлой стороне любительского копа «Э-У» рассказывает копатель, директор одной из екатеринбургских юридических компаний Алексей Силиванов:
— Я сразу предлагаю разграничить понятия. Есть черные археологи: они заведомо ищут древности — периода Средневековья и более ранних времен. А есть копатели: их интересуют монеты (они появились на Урале со времен Петра Первого), и их можно скорее назвать краеведами. Я сам из таких. Лет десять назад у меня появился металлоискатель, мне стало интересно, я поехал куда-то на край деревни, на место бывшей ярмарки и стал искать монетки.
— Много таких копателей в России?
«Поклевка» до 30 сантиметров
— Вы как-то организованы?
— Лет десять-одиннадцать назад появились первые доступные металлоискатели, тогда же широкое распространение получили профильные интернет-ресурсы. В Екатеринбурге был создан соответствующий форум, на котором люди общались. Он существует и сегодня. В России по этой тематике несколько крупных форумов и огромное количество мелких.
— Металлоискатели дорогие?
— Оборудование разное, стоит от 5 до 70 тыс. рублей. Металлоискатели подороже берут на большую глубину, хорошо отличают цветные металлы от черных, способны определять размер предмета. Конечно, если ты найдешь танк на глубине трех метров, у тебя прозвенит любой металлоискатель. Но если ты ищешь монетку, то эффективная глубина поиска с помощью металлоискателя — до 30 сантиметров. Глубже — пока невозможно.
— Люди каких социальных слоев занимаются копом? Это хобби или источник заработка?
— В первую очередь этим увлечены нумизматы. Они копают монеты для пополнения своих коллекций. Это люди, близкие по духу. Здесь как на рыбалке. Никакой конкуренции не существует, все с удовольствием встречаются, общаются, может быть, не раскрывая места, где находят монеты.
Денег на этом занятии не заработаешь. На бензин, еду, машину потратишь гораздо больше, чем выручишь с продажи найденных монет. Но ты проходишь на свежем воздухе по нескольку десятков километров в день, занимаешься физическим трудом. Это создает тебе хорошее настроение, расслабляет после работы. Ну и понятно, что находки всегда приятны.
— Откуда черпаете знания о том, где и что копать?
— Нам известна история заселения этих мест. Мы знаем, где располагались деревни, где создавались заводы в конце XVII — начале XVIII веков, вокруг них возникали поселки. С XVIII века есть карты, где обозначены места поселений. Многие музеи сейчас оцифровывают картографические материалы, их можно найти в интернете.
— А более ранние поселения?
— Это уже сфера интересов черных археологов. Если говорить о конкретных местностях, то есть списки археологических памятников, где ни в коем случае нельзя копать без открытого листа, выдаваемого учеными. Эти перечни памятников истории культуры, как правило, содержатся в соответствующих постановлениях органов власти. Однако там информация далеко не полная.
У ученых-археологов свои списки, но они не находятся в публичном пространстве. Копатели, которые ищут в местах с большой степенью вероятности содержащих археологические объекты (ранний железный век, средневековье), поступают противозаконно, тут я археологов полностью поддерживаю.
Фото: Елена Елисеева
Ширпотреб вне закона
— Сколько стоят монеты, которые находят копатели?
— На Урале можно найти монеты послепетровской эпохи. Как правило, попадаются медные, но найти даже их в хорошем состоянии очень сложно. Иногда за сезон ничего хорошего не попадается. Царские монеты продаются от 10 до 300 рублей за штуку в зависимости от состояния. Но это ширпотреб.
Из-за того, что сейчас люди активно пользуются металлоискателями, медных монет выброшено на нумизматический рынок большое количество. При желании их можно покупать ведрами.
— Как копатели находят покупателей?
— Лично мне покупатели не интересны, я монеты прикрепляю на планшеты и дарю знакомым. Иногда обмениваюсь. В Екатеринбурге есть известные места, где продают монеты. Раньше на Вайнера, сейчас возле Уральского экономического университета. Монетами торгуют и на блошиных рынках. Есть антикварные лавки, нумизматические.
Люди, которые этим занимаются профессионально, знают своих продавцов и покупателей. Монеты действительно хорошие, как правило, уходят в Москву.
— Как деятельность копателей регулируется российским законодательством?
— В 2013 году был принят федеральный закон, который поставил копателей фактически вне праWowого поля. Он ввел понятие культурно-исторического слоя. Это слой старше ста лет. А сто лет — это предреволюционный период. Фактически всю царскую Россию поставили вне закона.
То есть человек, который нашел царскую монету, обязан заявить о находке объекта археологического наследия. И специальные органы должны заниматься исследованием находки. Копатели к этому относятся негативно, как к какой-то причуде законодателя.
Потому что одно дело, когда ты находишь древности возрастом несколько тысяч лет, и совсем другое, когда это вещь начала XX века, которая в общем-то не представляет никакой ценности для ученых, это ширпотреб. Археологов период поздней царской России абсолютно не интересует. Монеты этого времени — массовый материал, его можно найти тоннами.
Пару лет назад поймали человека, который пытался вывезти из России какую-то царскую серебряную монету, рыночная цена которой 500 рублей. Его задержали за вывоз культурных ценностей, завели уголовное дело. Но ведь антикварный и нумизматический рынок все равно существует, не первый год и не последний.
Поэтому отношение копателей к такого рода законам — как к способу перераспределения благ: те, кто имеет возможность нахапать себе что-то получше, пытаются забрать это у других. Вряд ли такой закон является реальной защитой культурных ценностей от разграбления. Сказав, что копать нельзя, законодатели создали врага, успокоили часть научного сообщества, но так и не определили четких критериев, что можно делать, а что нет.
История принадлежит народу
— Вы пытались установить нормальные контакты с археологами?
— В свое время у нас были попытки наладить общение с музеями. Их сотрудники просили нас: если будут археологические находки, сообщайте нам. Это ничем не закончилось. Если копатель заведет дневник и там укажет, что в таком-то месте нашел какую-то старую бляшку, он, по сути, подпишет себе приговор. Да и представители археологического сообщества в большинстве своем относятся к копателям враждебно.
Законодательной базы для конструктивного диалога сегодня не существует. Я думаю, дай копателям возможность вести полевые дневники, сообщать археологам о находках и оставлять себе предметы, не представляющие культурной ценности, они бы согласились на такой механизм взаимодействия. И информационная база у археологов значительно бы разрослась.
Я знаю пример, когда одному из копателей в Челябинской области стали попадаться элементы ремней, упряжи. Он с помощью знакомых связался с археологами, и оказалось, что открыл памятник, по сути, всероссийского значения. Памятник характеризовал миграцию людей в период средневековья, это была наслоенка из разных народов. Один из уважаемых археологов сказал, что такой памятник искал всю жизнь, копает этот памятник уже лет пять и выражает огромную благодарность за то, что ему об этом сообщили. Это пример конструктивного сотрудничества — никто никого не наказал, археологи получили доступ к уникальному памятнику, до которого при ином подходе они, может, не добрались бы.
Фото: Елена Елисеева
— Выпуск в 2010 году альманаха «Домонгол» — тоже пример конструктивного сотрудничества?
— Как раз наоборот. Это был период неопределенности с точки зрения законодательства. СущестWowал всероссийский интернет-форум, где собралась группа единомышленников. И они начали искать по всему интернету информацию о случайных археологических находках с целью опубликовать данные и ввести в научный оборот. Ведь в чем проблема?
Ученые говорят: то, что выкопано и не введено в научный оборот, пропало для науки. Вот для того, чтобы не пропало, издатели альманаха попытались найти смычку между археологами и копателями, опубликовать информацию об этих находках. Люди вытаскивали на свет то, что где-то у кого-то появлялось. Но было издано всего несколько номеров «Домонгола». Ходили слухи, что этот альманах археологи преподнесли чуть ли не президенту — вот чем занимаются проклятые черные копатели.
В итоге через несколько лет вышел закон, существенно ужесточивший все отношения, связанные с археологическими находками.
А альманах очень интересен. Здесь есть статьи, цветные фотографии находок — это наконечники, образцы ранней христианской пластики, крестики, лунницы, монеты, элементы оружия, птицевидные идолы. Наверное, с точки зрения ученых публикации где-то наивные. Но люди писали это искренне и с большим интересом.
Сами археологи ничего подобного не издавали. Официальные археологические исследования проводятся очень давно, находят очень много. Но где оно все? Когда я приезжаю в любой город, первым делом иду в краеведческий музей. Как правило, там убого. Есть отдельные экспонаты, все остальное где-то хранится. Где, в каком состоянии, кто за этим следит?
Археологи обнаружили находку, описали ее в научной статье и все. Такие находки — это не картины великих художников, их списать намного проще. Отметить, что сожрала ржавчина, и спокойно забрать себе.
— Значит, отношение к копателям со стороны ученых однозначно отрицательное?
— Да. Некоторые мои знакомые участWowали в научных конференциях. Процентов 20 — 30 ученых воспринимают информацию благодушно, но остальные кричат: гоните этого черного копателя, у него нет исторического образования, чего мы его слушаем? А я считаю, что история должна быть ближе к народу, и не только к тому, который имеет соответствующее образование.
Простые любители готовы вкладывать свои ресурсы и время в изучение родного края. И нужно создавать законодательную базу для формирования частных музеев. Потому что у людей имеются коллекции древностей, но нет возможности ими похвастать. Уверяю, люди будут бесплатно пускать туда всех желающих. Сейчас такой возможности у них нет, потому что это противозаконно, и есть риск, что государство попытается отобрать коллекции.
За сотрудничество без металлоискателя
Любители старины могут удовлетворить свой интерес к истории, участвуя в археологических экспедициях, полагает заместитель директора Института истории и археологии Уральского отделения РАН, доктор исторических наук Наталья Чаиркина
— Ужасающая ситуация с деятельностью черных копателей характерна не только для российской археологии, но и для зарубежной тоже. Происходит разрушение археологических памятников, изъятие из культурных слоев отдельных предметов, наиболее ценных с точки зрения черных копателей. Это в основном изделия из металла. Тем самым происходит нарушение целостности археологического комплекса. Со стороны государственных органов делаются какие-то шаги, но они не очень действенные.
На мой взгляд, с юридической точки зрения будет чрезвычайно сложно разделить «нумизматов» и черных копателей. Потому что даже если введут по этому поводу какой-то законодательный акт, черные копатели будут прикрываться им и называть себя «нумизматами».
Археологи не согласны на такой механизм взаимодействия, когда копатели сообщают ученым о находках, оставляя себе нечто якобы не интересное для науки. Только специалист-археолог, который имеет соответствующее образование и опыт полевых работ, может определить значимость и ценность того или другого артефакта.
А что касается обнаружения новых археологических памятников, со стороны государства и местных органов власти должно быть соответствующее финансирование для того, чтобы эти памятники были выявлены, поставлены на учет и взяты под охрану. И тогда не нужно будет привлекать черных копателей, чтобы они для науки и общества находили новые памятники археологии. Это дело специалистов.
Если любители истории хотят помочь в изучении родного края, пожалуйста, взаимодействуйте с нами. Присоединяйтесь к нашим археологическим экспедициям, которые проводятся каждый год в различных регионах Урала, в Ханты-Мансийском автономном округе, в Челябинской области. Удовлетворяйте свой интерес.
Конечно, хорошо, когда копатели сообщают нам об обнаружении нового археологического объекта. Но каким образом он был открыт? С помощью металлоискателя и лопаты? Вот если исключить эти элементы, то любой археолог был бы благодарен. Есть любители старины, краеведы, с которыми официальная наука, безусловно, должна сотрудничать.
И мне довольно часто приходят письма о том, что в обнажении какой-то реки обнаружены кости мамонта либо размывается какой-то могильник. Вот за такого рода информацию мы благодарны. Но я лично никогда не признаю попытки обнаружения археологических памятников неспециалистами.
Подготовил Павел Кобер
Источник: expert.ru
«Рыбак рыбака, или Клад стоимостью 5 млн». Эксклюзив о деятельности черных копателей в Смоленской области
По данным Smolnarod, в нашем регионе были задержаны смоляне, вступавшие в поисковые отряды, чтобы «под прикрытием» искать оружие и другие предметы времен Великой Отечественной войны, а затем продавать свои находки. Мужчины уже осуждены и приговорены к реальным срокам. Нашему корреспонденту удалось на условиях анонимности задать вопросы действующему черному копателю. Все эксклюзивные подробности – в материале автора.
«Подвиг», «Бастион», «Застава святого Ильи Муромца»
57-летний житель Духовщинского района Федор Виноградов – член военно-патриотического центра «Подвиг», который координирует деятельность поисковых отрядов и организаций Тверской области. В ноябре прошлого года ему назначено наказание в виде 1 года 6 месяцев условно с таким же испытательным сроком. Мужчине также выписали штраф 6 тысяч рублей.
На «темную сторону» перешел стажер поискового отряда «Бастион» 34-летний Павел Лукьянов*. К нему присоединился 62-летний Степан Егоров*. Они были осуждены в апреле этого года и приговорены к условным срокам. Стажер получил три года лишения свободы с испытательным сроком четыре года; его товарищ – четыре года и «плюсом» три испытательных.
Еще один «черный персонаж» — 41-летний житель Смоленской области Александр Екименков — приговорен к одному году шести месяцам условно (с испытательным сроком 10 месяцев) и штрафу в 10 тысяч рублей. Черный копатель «закрепился» в поисковом отряде «Застава святого Ильи Муромца» (Москва).
Эти «поисковики» совершали противоправную деятельность. Они специально вступили в отряды, которые увековечивают память погибших во времена Великой Отечественной войны. Смоляне добывали для себя необходимую информацию, имея доступ к архивам, картам и другим сведениям о местах ожесточенных сражений и захоронениях.
Фигуранты уголовных дел вели самостоятельные поиски как члены отрядов, тем самым отводя от себя все подозрения. Одна из главных преследуемых задач – найти огнестрельное оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества. Всё это «добро» они продавали заинтересованным лицам.
Из «подвигов» Виноградова с подельниками. Они нашли винтовку Мосина (2 шт.), винтовку СВТ (1 шт.), пистолет-пулемет Шпагина (1 шт.), револьвер «Наган» (3 шт.), пистолет ТТ (1 шт.), 50 мм миномет (РМ-38), детонатор, 3600 гр. пороха, 230 патронов, 10 основных частей огнестрельного оружия.
Стажер из «Бастиона» вместе с товарищем выкопали: пулемет MG 34, три винтовки системы «Мосина», винтовка системы «Маузера 98К», шесть подрывных снарядов Sprengbushe 24, 38 электродетонаторов Sprengkapsel №8, две противопехотные мины, граната РГД-33, 20 артиллерийских снарядов (76 мм), 500 гр. пороха, 2310 патронов, 32 основные части огнестрельного оружия, холодное оружие: штык-ножи, штыки (3 ед.).
«Муромец» Екименков нашел 15 гранат РГД-33, две противотанковые мины, 1,5 кг тротила.
«Законно привлечь к ответственности невероятно трудно»
Smolnarod пообщался с экспертами РАН от Смоленской области:
«Указанные вами персонажи осуждены не потому, что они черные копатели. Речь в данном случае идет об обороте оружия и взрывчатых веществ. В этом и кроется суть проблемы. Согласно официальной статистике МВД, за последнее десятилетие по Смоленской области в год в среднем были осуждены более двухсот человек (по данным статьям). Этот показатель выше, чем в других регионах.
Причина – «эхо войны» на Смоленщине. Археологией в нашей стране (73-ФЗ) признано всё, что старше ста лет. Полагаем, что эти осужденные черные копатели не нанесли ущерб памятникам археологии. Лично нам неизвестно ни одного случая, когда бы в Смоленской области «черные» были бы привлечены за это».
По словам наших собеседников, задачи археологов – ведение полевых и камеральных работ, а также подготовка пакета документации для постановки на охрану новых памятников. Непосредственной постановкой занимается Главное управление области по культурному наследию.
«Парадокс в том, что у археологов нет доступа к реестру уже поставленных на охрану археологических памятников. Если «в полях» мы сталкиваемся с новыми для нас памятниками, то единственный способ понять, входят ли объект в список охраняемых, — изучить архивные отчеты наших предшественников, исследовавших Смоленщину.
Допустим, мы поймали черного копателя на месте, у которого есть признаки археологического памятника. Как его привлечь к ответственности? Никак: не в компетенции археолога проверить да и поставить памятник на охрану. Это вообще отдельная история. Для этого недостаточно просто быть археологом.
Для подачи документов нужно являться держателем так называемого открытого листа, то есть официального разрешения на археологические работы, выдаваемого Министерством культуры. Для его выдачи в свою очередь должно быть законное основание, а таковым обычно является заключение договора от частного лица или организации. Причем финансирование работ по договору должно быть подтверждено документально!
К примеру, «звезды сошлись», и мы оперативно поставили памятник на охрану. Но копатель может легко оправдаться, ведь на момент совершения преступления памятник на охране не числился. Даже если и числился, то откуда он мог бы узнать, что этот участок земли охраняем законом от посягательств? Это не тот случай, когда незнание закона не освобождает от ответственности. Копатель имеет полное право заявить, что закон отлично знал, но не был в курсе, что его нарушает», — поясняет коллектив Смоленской экспедиции Института археологии РАН.
Эксперты считают, что идиотизма еще добавляет распоряжение Минкульта от 2019 года. Согласно документу, со всех археологических памятников должны быть демонтированы соответствующие таблички, чтобы черным копателям было не так прости их найти.
«Отдельная морока – это доказать, что находки «черных» являются археологическими предметами и представляют ценность для науки. Для этого тоже недостаточно быть археологом и дать соответствующие показания. Это может подтвердить лишь государственная историко-культурная экспертиза, проводить которую может аттестованный Министерством культуры эксперт.
Таких специалистов в нашей стране совсем мало. К тому же все они постоянно загружены работой, а их услуги стоят солидных денег. В полиции за данную экспертизу платить не будут», — говорят археологи.
Если речь идет о находках времен Великой Отечественной войны, то здесь дела обстоят проще:
«Штат МВД и Росгвардии буквально напичкан людьми, у которых есть законное право проводить экспертизу оружия и взрывчатых веществ. Получается, что эксперты по историко-культурным вещам не нужны? Таким образом, в нашей стране законно привлечь черных копателей к ответственности за разграбление археологических памятников формально можно, но на деле невероятно трудно. Смоленская экспедиция за этот год дважды серьезно пострадала от черных копателей, забравшихся ночью прямо в наш раскоп. Следы их деятельности мы наблюдаем абсолютно на всех исследуемых нами по области памятниках. Но в нынешних реалиях максимум, что мы можем сделать для противодействия этому, это призывать граждан к благоразумию через СМИ и группы в соцсетях», — резюмировали археологии РАН .
Добавим, что законодательные положения о порядке организации и проведения поисковой работы на территории Смоленской области отличаются от других регионов, например, Воронежской области. У нас не регламентировано, как и куда нужно передавать находки, кто несет ответственность за всю эту деятельность. Если внимательно изучить документы, можно увидеть колоссальную разницу.
«Рыбак рыбака видит издалека»
Игорь, черный копатель с 20-летним стажем, на условиях анонимности пообщался с корреспондентом Smolnarod. По его словам, он родился в таком месте Смоленской области, где, будучи еще школьником, бегал на «раскопки».
«Я ходил в местечко недалеко от нашей деревни. Мы брали лопату, копали, находили гильзы и много всего интересного. С этого, грубо говоря, всё и началось… Позднее я вступил в поисковый отряд, потом – еще в один, и еще… И понеслось», — вспоминает наш собеседник, согласившийся ответить на ряд вопросов.
В этой сфере принято работать в одиночку или группой? Как находите единомышленников? Какая у вас существует иерархия?
– В одиночку работать тяжело, хотя многие такой этап проходили. Одному непросто реализовать всё задуманное. Есть много нюансов, поэтому в основном черные копатели работают небольшими группами; в среднем – от трех до десяти человек. Есть «костяк», то есть постоянный состав. Есть и такие люди, которые присоединяются систематически, приезжают на место поисков из других регионов.
Группа делится на тех, кто хорошо знает местность; тех, кто отвечает и обеспечивает оборудованием и техникой. Есть и такие, кто просто едет в свое удовольствие, — отдохнуть.
Изначально – это клуб по интересам. Наше знакомство происходит на вахтах памяти и других мероприятиях. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Когда находишь «своего человека», то очень быстро с ним контачишь, общаешься на одной волне. Мы обмениваемся сведениями, «не жадничаем» информацию друг для друга, стараемся выстроить дружеские взаимоотношения.
Организуем совместные выезды, помогаем в реализации находок.
Черные раскопки – это что для вас? Тайна, интрига, риск, деньги, бизнес…
– Это всё понемногу. Да, мы рискуем, забирая из земли «запрещенное». Тайна и интрига – это когда ты порой ищешь что-то определенное, а в итоге тебе улыбается фортуна; спонтанные находки – это круто! Например, в планах было найти вещи военных времен, а по факту достаешь из «земельных тайников» золотые монеты.
Денежный аспект – только одна из составляющих: для кого-то в большей, для кого-то в меньшей степени.
Историки и археологи обвиняют черных копателей в расхищении культурного наследия, так как они продают вещи. Большинство «черных» считают, что в криминализации их профессии виновата система. Согласны ли вы с этим?
– И да, и нет. То, что находится в земле, не всё принадлежит государству. Расхищение – это понятие растяжимое. Ведь вещи со временем утрачивают свою ценность. Если продать их коллекционерам, то жизнь находок автоматически продлевается. Ценители редкостей хранят их в хорошем состоянии. А, если эти же вещи найти через 50-100 лет, то порой утрачивается их значение.
Всё нужно делать Wowремя – здесь и сейчас.
В музеи передаются в основном малозначимые вещи, которые финансового интереса для копателей не представляют; то, на чем особо не заработаешь, при этом для музея представляет особый интерес. Например, у отрядов есть и подшефные музеи, куда сдаются находки. Но, как показывает практика, если это хорошая вещь, то она неминуемо попадет «на рынок», где и будет продана.
Так устроено: кто-то ищет – находит – продает. Виновата ли система? Думаю, оградить от этого нас тяжеловато. Всех нельзя проконтролировать: кто хочет – копает, кто не хочет… Единственное, что может остановить – это «мегаштрафы». Если говорить об уголовной ответственности, то каждый действует на свой страх и риск.
Сколько можно в среднем заработать?
– Смотря, что ты ищешь и что находишь. Если говорить о предметах старины, то николаевская пятирублевая монета стоит от 15-30 тысяч рублей и выше – в зависимости от года выпуска и сохранности. Монеты могут доходить в цене и до миллиона рублей. Я лично знаю случай, когда человек нашел 20-25 монет: одна стоила около 30 тысяч рублей.
Клады – это особая для нас история; для многих это желанная цель. Знаю, что удавалось выкопать клад и в Смоленской области, сумма «выигрыша» составила около 4-5 миллионов рублей.
Если брать предметы, которые касаются Великой Отечественной войны, то они стоят от пятисот рублей: например, муляжи, болванки от снарядов, гильзы от редких орудий.
Ценник может достигать и десятков миллионов рублей – за единицу техники. Например, танк противника. Дорого стоят и другие редкие находки: тягачи, самолеты, особенно если иностранные (немецкие).
Как «продать» танк?
– Существуют варианты по легализации «продаж» таких единиц техники. Есть отдельные лица – коллекционеры, которые готовы за это платить. Здесь много нюансов, как и определенных рисков. Все тонкости не могу рассказать, но любой спрос рождает предложение.
Как правило, опытные копатели изначально знают, кому данный товар предложить. Человек приходит, смотрит, и если его устраивает – забирает в коллекцию.
Вы говорите, что находка может варьироваться в цене от 500 рублей до нескольких десятков миллионов…
– Именно так. Основную ценность представляет тираж. Это очень важно и для нас, и для конечного покупателя. Например, есть редкие ножи, произведенные всего в трех-четырех экземплярах. Мне в ходе раскопок такие вещи не попадались, но их очень любят коллекционеры.
Есть такое понятие как «копанное», то есть откопали. Как правило, состояние таких вещей оставляет желать лучшего, они редко стоят дорого. Некоторые ножи могут стоить максимум 50-100 тысяч рублей.
Понятие «чердачное» – это трофеи, которые долгое время хранились в домах и так далее. Состояние – зачастую приличное. В заброшенных домах находят даже немецкую форму, особенно на бывших оккупированных территориях Смоленской области. Люди жили с полицаями и немцами, от них оставалась одежда, ее прятали, к примеру, под полом.
Бывает, что мы находим… Это большая редкость, но стоит она больших денег. Комплект формы офицера без оружия может достигать в цене пару миллионов, а то и пяти.
Есть еще понятие как «схронение», то есть то оружие, которое было произведено во времена Великой Отечественной войны, а потом оно где-то хранилось. То есть складское по факту. Ценник также по-разному варьируется.
Если вы нашли оружие, то оно не всегда пригодно для стрельбы? Как можно восстановить боевые свойства?
— Оружие – в основном всё непригодно. Важный момент – среда, в которой оно находилось: земля или болото; было в кобуре или нет. Если в болоте – состояние лучше, так как нет доступа кислорода, металл меньше окисляется. Тонкий момент – был ли патрон в патроннике. Если да, как правило, канал ствола будет с коррозией.
Но все равно такие винтовки проще приводить в пригодное состояние.
Оружие лучше чистить, проводить другие манипуляции с ним. Конечно, можно найти и такое, которое сразу стреляет, но есть определенный риск: его может разорвать. В общем всё по интересам: кто-то оружие макетирует «на память», кто-то ищет покупателей на товар.
Бывают ли проблемы со стражами порядка, с местными жителями?
– Бывают. В основном местные и сообщают, «куда надо». Поэтому стараемся заезжать в места раскопок подальше от лишних глаз, не проезжая через деревни, сторонясь жителей. Если говорить о поисках старины и культурных ценностях, то лучше всего выезжать копать в весеннее время, когда солнце встает рано – часиков до семи утра. Многие спят, мало транспорта. Быстренько пробежались: есть – нет результат…
Разработка маршрутов и карта раскопок. Как строите предположения, что на определенной местности можно что-то найти?
– Как я и говорил ранее, есть люди, которые отвечают за оборудование и технику. Некоторые готовы предоставить даже экскаваторы, тягачи, чтобы вытаскивать… А есть те, кто хорошо владеет историей и картами. То есть кто-то финансирует в целом, а есть те, кто продают свои знания.
Какие регионы «любят» черные копатели? Где можно найти больше тех или иных вещей? Назовите особые «грибные места».
– Таких мест много – в основном отдаленные. Там, где проходили ожесточенные бои во время войны. Порой, у нас работает свое «сарафанное радио». По определенным находкам можно понять, стоит туда ехать или нет. В соцсетях создаются специализированные сообщества, где можно многое почерпнуть для себя.
Некоторые копатели-любители выкладывают информацию – вплоть до координат, что «выловили». Не все же преследуют корыстные интересы. Ведь сейчас металлоискатели есть у каждого второго, хотя до 2000 годов это было еще редкостью.
«Грибные места» есть. Такие регионы можно определить по выездам москвичей, которые очень любят «копаться». Это и Тверская, и Брянская, и Курская, и Ленинградская области. Конечно – и Смоленщина.
Правда, в интересные для нас места порой приходится пробираться на высокопроходимой технике, а потом еще идти пешком несколько часов. Для копателей – это особая «романтика».
Можно ли обучиться вашему «черному делу»?
– Это больше хобби. Как футбол: кто-то любит, кто-то нет. Есть свои определенные правила, но главное, чтобы человеку было интересно. Попробовать можно. Но получится ли?
Какие отношения складываются с «белыми археологами»? Вы как-то шифруетесь? На два «фронта» работаете?
– Большинство и работает на два фронта. Либо кто-то трудится под видом, что он где-то состоит, а по факту – это филькина грамота. Просто передвигается за компанию, а сам копает, преследуя свои цели. Если происходит «столкновение» с археологами, как правило, в конфликты редко кто вступает. Мы лишний раз стараемся не лезть в те места, которые для нас в «черном списке».
Например, речь идет о курганах. Да, есть такие люди, которые на этом специализируются на свой страх и риск. Не исключена вероятность нарваться на «уголовку». Считаю, что все-таки нужно соблюдать определенную культуру при раскопках.
«Черным» быть плохо, или это стереотип? Есть ли в вашей среде «кодекс чести»?
– Всё зависит от людей и их культуры. Черными называют всех; даже если ты идешь с металлоискателем и без документов, разрешающих проведение раскопок. Кости, награды, медальоны – сообщать ли об этом? Это личные моменты каждого копателя. Кто-то находит и передает в музеи, кто-то хранит, кто-то продает.
Например, поисковики, состоящие в отряде, выезжают на раскопки, но не сообщают о том, что нашли и подняли бойцов, их медальоны. Они их хранят до тех пор, пока не состоится серьезная вахта памяти. И только тогда они демонстрируют результат своей колоссальной работы.
Сказать, что все «черные» плохие нельзя, не стоит грести всех под одну гребенку. Да, это работа вне закона, но свой кодекс у многих есть.
Вы же знаете законодательные аспекты, понимаете всю степень ответственности вплоть до уголовной?
– Конечно. Каждый из нас об этом задумывается, никто не хочет быть привлечен к уголовной ответственности. Но, как мы и говорили ранее, «тайна, интрига, риск» — это всё перевешивает. Наша работа по-своему интересная. Были такие случаи, когда и прятались на местах поисков.
То полиция, то егеря, с которыми тоже зачастую происходят конфликты. Кто может себе позволить, тот решает вопрос на месте. Если так не получается, то просто копатели пытаются быть более осторожными, грубо говоря, шифроваться.
Финансовая составляющая… Не буду лукавить – важна. Кто-то хочет решить свои бытовые и другие нужды.
А порой думаешь, как же все-таки найти историческую единицу стоимостью 5 миллионов рублей? Ну, какой копатель об этом не мечтает!
*Павел Лукьянов, Степан Егоров – имена и фамилии изменены
Фотографии предоставлены Smolnarod.ru
Источник: smolnarod.ru
Как чёрные копатели достают миллионы из якутской мерзлоты
Черные копатели в Якутии — не редкость. Правда, ищут они не золото и не оружие прошедших войн. Из якутской веной мерзлоты они добывают бивни мамонтов и рога шерстистых носорогов, за которые на азиатских нелегальных рынках готовы платить круглые суммы.
Черные копатели в Якутии роют ходы в десятки метров длиной в поисках «белого золота» бивней мамонтов и рогов шерситистых носорогов. Эта работа очень трудна, к тому же нелегальна, но копатели идут на риск — уж очень привлекательной является награда. Стоимость хорошей добычи за сезон может доходить до $1 миллиона.
Найденные бивни мамонтов и рога шерстистых носорогов переправляются на рынки Вьетнама и Гонконга, где они считаются ценнейшими ингредиентами для приготовления традиционных лекарственных средств. Стоимость бивня мамонта доходит до $34000 за 65-килограммовый экземпляр, а рога шерстистых носорогов продаются по цене золота того же веса.
Торговля бивнями мамонта была жестко ограничена недавно принятой международной Конвенцией о торговле редкими и исчезающими видами флоры и фауны, однако на черном рынке на них по-прежнему существует огромный спрос. Торговцы из Китая, Гонконга, Вьетнама все чаще обращаются к нелегальным добытчикам, поскольку лицензированные компании не обеспечивают их костью в достаточных количествах
Найдя бивень, копатели тщательно чистят его травой от грязи, затем заворачивают во много слоев защитной пленки. В таком виде бивень транспортируется через границу.
Копатели уходят в экспедицию сразу на полгода, проводя в якутской тайге все лето. Суровой якутской зимой раскопки вести невозможно.
Работа копателей очень рискованна: они роют туннели на свой страх и риск, и потолок каждого туннеля может обвалиться на людей в любой момент. Тем не менее, копатели идут на этот риск, привлеченные призраком огромных денег: так, пара бивней мамонта в хорошем состоянии может быть продана за $100 000, отдельный бивень — за $35 000, а за рог шерстистого носорога весом около 2 килограммов на черном рынке заплатят до $15 000.
Чтобы отправиться в экспедицию и закупить все необходимое оборудование, копателям иногда приходится залезать в долги или брать банковские кредиты. При этом экспедиции окупаются далеко не всегда: по подсчетам якутских палеонтологов, успеха достигают лишь 20-30% копателей.
Комары — одна из главных проблем каждой экспедиции. Летом в Якутии местный гнус, кажется, готов съесть людей заживо.
Чтобы снизить стоимость экспедиции, копатели, как могут, проявляют техническую смекалку — например, приспосабливая двигатели от советских снегоходов «Буран» для насосов, которые мощными струями вымывают бивни из-под земли.
Нелегальные копатели устраиваются в тайге подальше от жилья, чтобы не привлечь внимания полиции. На первый раз им, правда, грозит лишь штраф примерно в 3000 рублей, но после трех штрафов дело может принять серьезный оборот.
Как правило, бивни и рога измельчаются в порошок, чтобы использовать для приготовления лекарств. Однако бывают и исключения: эти бивни с искусной резьбой были проданы в Гонконге за $1 миллион.
Источник: klikabol.com