С наступлением холодов кардинально меняется жизнь у многочисленных московских бездомных. Летом можно спать под открытым небом, сейчас приходится искать укрытия и придумывать способы согреться. МОСЛЕНТА выяснила, где зимуют столичные бродяги.
По разным оценкам, в Москве от 15 до 100 тысяч бездомных
Михаил Почуев / «Коммерсантъ»
С наступлением холодов кардинально меняется жизнь у многочисленных московских бездомных. Летом можно спать под открытым небом, сейчас приходится искать укрытия и придумывать способы согреться. МОСЛЕНТА выяснила, где зимуют столичные бродяги.
Данные разных ведомств о количестве бездомных в Москве сильно отличаются. Департамент соцзащиты столицы говорит о 15-18 тысячах лиц без определенного места жительства. В ГУВД Москвы считают, что бродяг в городе около 40 тысяч. По данным некоммерческих организаций, более-менее постоянно в Москве находится от 50 до 100 тысяч бездомных. Статистика отличается из-за того, что зафиксировать бродяг очень сложно, многие из них не имеют документов.
СКОЛЬКО ЗАРАБАТЫВАЮТ БОМЖИ?
Читайте на тему:
Основатель сети приютов «Ной» Емелиан Сосинский отмечает, что среди бомжей всего пять процентов москвичей. «Из общего числа приезжих около 25 процентов прибыли из стран СНГ, остальные — из различных российских регионов. Мужчин примерно 80 процентов, женщин около 20 процентов. Примерно половина имеет на руках документы. Каждый третий был судим.
Через нашу сеть прошло около пяти тысяч человек, наша статистика достаточно точно отражает общегородскую ситуацию», — говорит Сосинский. Стандартный путь на дно начинается с одного из московских вокзалов. Человек приезжает на заработки, выпивает со случайным знакомым, а потом просыпается где-то на улице через пару дней без денег и документов. Пострадавший быстро находит себе компанию, все проблемы «решает» с помощью алкоголя. Через пару недель его уже сложно отличить от привокзальных старожилов.
Емелиан Сосинский основатель сети приютов «Ной»
При этом получить первую помощь достаточно легко. Поесть, погреться, одеться, помыться бездомные всегда могут в «Ангаре спасения», который работает на Николоямской улице в Таганском районе. Здесь же фельдшер всегда готов оказать необходимую медицинскую помощь, специалисты подскажут и способы восстановления документов.
«Мы курируем работу «Ангара спасения», а также помогаем людям оформить документы и вернуться домой. В месяц при нашем содействии отправляем более 100 человек. География очень разная. Недавно, например, одного человека сажали на самолет до Южно-Сахалинска. Было некоторое количество людей, которые прибыли из республик бывшего Советского Союза», — объясняет пресс-секретарь православной службы помощи «Милосердие» Анна Овсянникова.
Многие бездомные видят в бродяжничестве определенную романтику
Дмитрий Коротаев / «Коммерсантъ»
Переночевать бродяги могут в Центрах социальной адаптации (ЦСА), которыми заведует департамент соцзащиты. Всего таких в Москве восемь. Информация о наличии свободных мест доступна и в интернете. «Срок ресоциализации у всех разный. Некоторые у нас и месяц живут, кого-то через неделю выписываем», — рассказали МОСЛЕНТЕ в отделении «Дмитровское» ЦСА «Люблино».
ПРОВЕРИЛ СКОЛЬКО ЗАРАБАТЫВАЮТ ПОПРОШАЙКИ — МОЖНО НЕ РАБОТАТЬ!
Больше всего меня удивляют самодельные домики, которые строят бездомные. Я, например, знал одно семейство — муж, жена и двое детей — которые некоторое время жили в самостройном картонном домике на задворках Казанского вокзала
Федор Котрелев руководитель группы помощи бездомным «Люди вокзалов»
В частных и государственных ночлежках строгий режим, запрещен алкоголь
Дмитрий Коротаев / «Коммерсантъ»
Руководитель группы помощи бездомным «Люди вокзалов» Федор Котрелев отмечает, что привлекательными для бродяг в холода на протяжении многих лет остаются залы ожидания столичных вокзалов. «Я хорошо знаю ситуацию на Комсомольской площади. Сейчас наиболее доступным для таких людей считается Ленинградский вокзал. Там можно находиться, имея при себе любой билет на электричку.
На Ярославском вокзале постоянно гоняют бездомных. На Казанском вокзале много приезжих из южных республик, криминальная обстановка очень напряженная. Могут избить, ограбить», — объясняет волонтер.
Читайте на тему:
Для ночлега используются также последние электрички. «По вечерам эти люди собираются на определенном перроне у определенного вагона. Например, на Казанском вокзале собираются примерно в 9 вечера. Группой ехать безопаснее, никто не нападет. На последней электричке они едут до конечной станции, заезжают в депо, откуда контролеры их выталкивают всеми способами», — продолжает Котрелев.
Конечно, ночевать можно и в подъездах, но проникнуть туда с появлением домофонов стало сложнее. Жильцы при этом относятся к гостям по-разному. Часто гоняют, вызывают полицию. Некоторые, наоборот, бродяг поддерживают и кормят. «Больше всего меня удивляют самодельные домики, которые строят бездомные.
Я, например, знал одно семейство — муж, жена и двое детей — которые некоторое время жили в самостройном картонном домике на задворках Казанского вокзала. Грелись у костра, в качестве строительного материала использовали коробки из-под холодильников», — говорит Котрелев. Впрочем, далеко не все и не всегда находят хоть какое-то место для ночлега.
Сохранить жизнь замерзающему человеку можно при соблюдении двух простых правил. Если пострадавший без сознания, то следует перевернуть его на живот. Если человек лежит на спине, то язык ослабевает и ложится на заднюю стенку глотки, тем самым перекрываются дыхательные пути. Кроме этого, нарушается глотательный рефлекс и есть риск захлебнуться.
Сразу после этого следует вызвать «скорую помощь». Телефон МТС и Мегафон — 030, Билайн — 003. Волонтеры советуют при обращении не акцентировать внимание на том, что у человека отсутствует определенное место жительства.
Источник: moslenta.ru
«Они живут лучше нас»
На лето московские бомжи нередко отправляются к морю, одежду меняют по два-три раза за зиму, обедают — по семь раз на дню.
Как живут столичные бездомные, почему они не хотят отказаться от сущестWowания на улицах, выясняла корреспондент «Росбалта».
Вместе с «Социальным патрулем» из ЦСА «Люблино» мы отправились прочесывать район Арбата в поисках бездомных.
Каждый раз бригады формируются заново и отправляются в новое место — ни слаженного коллектива, ни привычных маршрутов. Сегодня на борту патрульной машины двое соцработников — Наталья Бодрова и Светлана Покровская, и водитель — Андрей Купрюхин.
С наступлением холодов, когда столбик термометра начинает ползти вниз, у соцработников настает горячая пора. «Летом бомжи разъезжаются: кто на дачу, кто — на море, а те, что остаются в городе, в нашей помощи не нуждаются», — делится Наталья.
«На море? Вы серьезно?» — даже не пытаюсь скрыть удивления.
«Ну да, — подхватывает Светлана. — Они на электричках обычно ездят: сначала на одной, потом на другой — и в Сочи, здоровье поправить. А как лето заканчивается, снова в Москву».
«Да они лучше нас живут, — не выдерживает Андрей. — Иной раз смотришь, у него на ногах «Эконика», новые. Я ни себе, ни своей семье не могу такие позволить. Да вы спросите, как часто Наташа со Светой себе комплекты зимние меняют! А подопечным по два, по три за сезон выдают. И не какое-нибудь старье, все новое — дубленки, кожа.
Сейчас бездомных в толпе не отличишь».
«Отличишь, — пытаюсь поспорить. — По запаху».
«Вы знаете, — объясняет Наталья, — они ведь часто не моются потому, что так больше подают, так они больше на бомжей похожи. Но если им куда-то поехать нужно, они всегда знают, где это можно сделать».
«Иной раз привезешь их обедать, а кто-нибудь ворчит: дескать, опять эти макароны с сосисками, — не унимается Андрей. — Им помощь предлагаешь, а они посмеиваются. Ты, говорит, сколько раз в день ешь? Два. А я — семь».
Патрульные делят бездомных на касты: на Курской — «простолюдины», на Киевской — «интеллигенция». Обычно в каждом районе есть свой костяк, хотя время от времени встречаются и новые лица.
«Молодежь до 30 лет на улице долго не задерживается, — говорит Светлана. — Если с работой в столице не вышло, летом в Москве потусуются и домой уезжают». Здесь нужно оговориться, что львиная доля столичных бомжей — это приезжие из ближнего зарубежья и российской провинции. Москвичей среди них 14%.
«А после 30 что мешает уехать?» — продолжаю беседу. Дорога длинная, снег выпал, в городе пробки, так что времени на разговоры предостаточно.
«Молодежь возвращается к родителям. После 30 у многих родителей уже нет. Есть бывшие жены, махинации с квартирами, судимости. В общем, многих там, откуда они приехали, давно никто не ждет», — резюмирует соцработница.
Разговор прерывает звонок. «Да… Да… Диктуйте адрес».
«У нас вызов, — говорит Наталья. — Арбатская площадь». Дальше мы едем уже целенаправленно.
«А что вы им предлагаете?» — спрашиваю у соцработниц.
«Можно поехать просто помыться, можно — на ночевку», — рассказывает Светлана. А можно — в новую жизнь. Только на предложения патруля бездомные соглашаются редко.
«Сидит бомж: центр города, сквер, рядом метро. Он весь больной, вонючий, на полметра во все стороны — черви с ноги валяются. Прохожие вызывают кто кого. В итоге к нему приезжает полиция, скорая, «Социальный патруль». Вы представляете, во сколько он обошелся бюджету? А ему хоть бы что! Никуда, говорит, не поеду.
Свободный человек — имеет право», — вздыхает Андрей.
Спустя полчаса с момента вызова подъезжаем к «Арбатской». Паркуемся на площадке у выхода из метро со станции Филевской линии. «Клиент» притаился в инсталляции «МОСКВА» у кинотеатра «Художественный», уютно устроился в букве «В», обложился газетками, укрылся шерстяным одеялом и уснул.
Будить бездомных — опасное занятие, признаются мои собеседницы, однако деваться им некуда. Вооружившись медицинскими масками и резиновыми перчатками, они приступают к работе. Минут 10 патрульные тратят на то, чтобы добиться ответа. Затем разговор становится содержательным.
На деле вариантов не так уж много. В ЦСА «Люблино» бродягу сегодня уже не возьмут — он выпил. По «скорой» госпитализироваться он не хочет — два дня как вышел из больницы.
«Поедем с нами на Краснопрудную (там стоит палатка для бездомных — «Росбалт»), поешь, погреешься!» — предлагает Светлана.
«Не поеду! Зачем? Что я там поем? Здесь у меня в день еды на тысячу рублей, сигареты, выпивка, а там — суп пустой? Хотите, я отсюда уйду, но с вами не поеду. Мне потом сюда возвращаться без денег. В метро не пускают — вонючий, грязный.
Значит, пешком», — объясняет он.
«А туберкулеза у тебя нет?» — продолжает соцработница.
«Да кто его знает», — разводит руками подопечный. Как выясняется, флюорографию он проходил в центре в Марфино — примерно год назад.
В процессе общения патрульные вспоминают: Сергей, из Таджикистана. «Он жил у нас в Марфино месяца три-четыре. Год назад сбежал, чтобы выпить, и снова оказался на улице», — рассказывает Наталья.
«Никуда я с вами не поеду, — продолжает протестовать Сергей. — Вот в наркологичку — да, но паспорта-то у меня нет, а без него туда не возьмут».
«Тебе в Марфино паспорт не сделали?» — спрашивает Светлана.
«Нет. У меня и бумага с печатью есть от таджикских властей, что таких граждан у них нет и не было. А кто ж мне его еще выдаст?» — вздыхает он.
«Куда ты пойдешь? Холодно ведь, замерзнешь», — не унимается патруль.
«В метро пойду. Немного погреюсь и выйду, потом опять погреюсь и опять выйду. Деньжат соберу, выпью, и снова в метро», — расписывает Сергей свой нехитрый план.
Патрулю приходится признать поражение.
Идем дальше. У выхода со станции «Арбатская» «синей» ветки встречаем еще одного. В правой руке — стакан с мелочью, в левой — слойка, которую он с аппетитом жует.
Слепой бродяга — Роман, который ежедневно у самого входа в метро просит у москвичей «на бухло» (именно с такой формулировкой), ехать с патрулем тоже отказывается. Причина проста: здесь деньги и выпивка, а там сплошные ограничения.
В Москву, как поясняет Роман, он приехал с мамой еще в 2000 году, на операцию в клинику Федорова. «У меня глаукома, — рассказывает бездомный. — Трижды меня оперировали, а потом все».
Как получилось, что он — совсем незрячий — остался в столице, а мать вернулась домой, Роман не рассказывает. Там, откуда он родом, у него есть сестра, но отношения они не поддерживают. «Она замуж вышла, детей родила. Зачем я ей жизнь буду портить», — объясняет он
«Вот вы со стаканчиком сидите, вам подают. А деньги как считаете?» — обращаюсь к нему.
«Наощупь», — отвечает собеседник, и пытается продемонстрировать. Высыпает в ладонь горстку мелочи, трогает пальцами и приговаривает: «вот пять рублей, вот два», так ни разу не угадав. Очевидно, Роман — фигура не совсем самостоятельная. Его миссия — собирать деньги, а дальше «друзья» уже сами решают, что с ними делать. Но видимо, такая жизнь ему по вкусу. «С матерью, которая живет в Армавире, он время от времени созванивается, но домой возвращаться не спешит: «да кому я там нужен — инвалид?»
Роман тоже остается на улице.
Сегодня соцработников ждет еще Старый Арбат, но женщины точно знают — в этот раз с ними никто не поедет. «В минус пятнадцать они сговорчивей. Пока же для них важнее выпить, чем согреться», — резюмирует Светлана.
P.S. Минувшую ночь Сергей не пережил — скончался от переохлаждения. По данным РEH ТВ, ранее он одно время являлся преподавателем философского факультета МГУ, чем и объяснялись его прозвища Кришна и Философ.
Анна Семенец
Источник: www.rosbalt.ru
Интервью за 50 рублей. Чем живут бездомные в Москве
Социальные патрули круглосуточно ищут в Москве бездомных. Их цель помочь бомжам и рассказать о центрах, где им могут оказать поддержку. Корреспондент портала Москва 24 провел день с таким патрулем и узнал, с кем сталкиваются соцработники на улицах.
Фото: портал Москва 24/Владимир Яроцкий
Полевая работа
Мы уже писали, какую помощь оказывают бездомным в Центре социальной адаптации им. Е. Глинки на Иловайской улице. Некоторые бездомные приходят туда самостоятельно, остальных с их согласия привозит социальный патруль.
Сотрудники патруля работают круглосуточно и реагируют на каждое сообщение о людях, занимающихся бродяжничеством. Ежегодно таких звонков поступает порядка 5000.
Всего в Москве работают 75 сотрудников на 28 автомобилях. Еще 42 человека – это пешие бригады, которые работают в метро вместе с полицейскими и службой безопасности столичной подземки.
Телефоны «Социального патруля»: 8(495)720-15-08; 8(499)357-01-80
За прошедшие девять месяцев в метро нашли 3710 бездомных, из которых 1361 доставили в ЦСА им. Е. Глинки, 369 госпитализировали в экстренном порядке, 957 помылись и привели в порядок себя и свои вещи, еще 75 отправили домой (у них на самом деле было постоянное место жительства). Остальным было предложено оформиться в центре, пожить какое-то время и найти работу, но они отказались.
Как в Центре социальной адаптации имени Е. Глинки помогают бездомным снова вернуться к нормальной жизни – читайте в нашем репортаже.
Чтобы посмотреть, как работают сотрудники центра в полях и пообщаться с теми, кто совсем недавно попал на улицы, мы отправились патрулировать их вместе с сотрудниками центра. Первая остановка – Курский вокзал.
У каждого вокзала стоят автобусы для обогрева бездомных. Они собираются ближе к вечеру, уже после того, как закончился их «трудовой день».
Сотрудник соцпатруля
Поскольку у самого вокзала бездомных в светлое время суток не так много, мы пошли в Нижний Сусальный переулок. Там в здании №4 бездомным предлагают пройти санобработку, получить медицинскую помощь и горячее питание.
Первое, что бросается в глаза – то, как сильно отличаются четная и нечетная стороны улицы. Прерывистая полоса посреди проезжей части выглядит так, словно это – пунктирная линия между теми, у кого есть дом, и теми, чьим домом стала улица.
С одной стороны – хипстеры, которые ходят между модными ресторанами в штанах на два размера меньше (даже при минусовой температуре). С другой – огромная толпа бездомных в мешковатой одежде, жмущихся друг к другу, словно они и не бездомные Wowсе, а обычные московские пингвины.
Фото: портал Москва 24/Владимир Яроцкий
Каждый четвертый готов получить помощь
Из почти 13500 бездомных, которых удалось найти за девять месяцев 2017 года в Москве, порядка 68% – приезжие из других регионов страны, около 18% – иностранцы, а остальные – бывшие жители столицы.
Среди постояльцев ЦСА имени Е. Глинки живут известные артистки, исполнявшие музыку на главных сценах страны. Как они туда попали, читайте в нашем репортаже.
Казалось бы, если Центры социальной адаптации работают так хорошо, почему на улицах столько бездомных? Ответ прост: большинство из них – пьяницы, привыкшие вести бродяжнический образ жизни. Поэтому из 13500 человек на оказание помощи согласились только 2900.
Для остальных бутылка горячительного важнее комфортных условий жизни. А раз центры социальной адаптации не принимают бездомных в состоянии алкогольного опьянения, выход остается только один – весь день сшибать на стакан, чтобы вечером скинуться с товарищами и устроить застолье где-нибудь на чердаке.
Стоило бездомным увидеть журналистов, как они тут же разделились на два лагеря: первые прикрыли лица и удалились, другие же, более предприимчивые, стали предлагать интервью за деньги. Сначала за 200 рублей, потом за 100.
Фото: портал Москва 24/Владимир Яроцкий
В итоге стоимость беседы упала до 50, а когда выяснилось, что у меня с собой не было наличных денег, согласились пообщаться бесплатно. А я уж боялся, что достанут терминал для оплаты по банковской карте.
Мы не можем забирать их в центр насильно, только с их согласия. Те, кого вы здесь видите, в большинстве своем – пьяницы, которых мы видим далеко не впервые.
Сотрудник соцпатруля
«Как бы вам ни казалось, что своими деньгами вы поможете им выжить, это неправда. Если они останутся без уличного заработка, у них не будет выбора, кроме как обратиться за помощью к нам», – сказал сотрудник соцпатруля.
Подтверждение этих слов не заставило себя долго ждать. Спустя пару минут к нам подошел хорошо одетый мужчина, которого я сначала принял за обычного прохожего. Чистый, в новой куртке, а на ногах – кроссовки New Balance. Точно такие же я хотел купить с ближайшей зарплаты.
Я три месяца жил у вас на Иловайской. Потом меня выселили и все – дальше сам действуй. Возвращаться я не собираюсь.
Бездомный в New Balance
Мужчина рассказал нам, как в 2000 году проходило расселение старого дома, и ему вроде как должна была достаться квартира. Однако этого не случилось, потому что на тот момент у него был паспорт советского образца (спустя девять лет после развала Советского Союза). Затем он и Wowсе его потерял, так что пришлось восстанавливать документы. Кстати, не без помощи сотрудников центра на Иловайской.
По его собственным словам, на работу он устроиться не может из-за травмы, которую получил несколько лет назад. После кровоизлияния в мозг мужчине выдали справку о нетрудоспособности. Он достал ее из обложки паспорта, где вместе с ней лежали СНИЛС и банковская карта.
Справку изучил один из сотрудников социального патруля. Перед тем, как прийти на работу в центр, он почти 15 лет проработал на скорой. Как выяснилось, никакого ограничения по трудоспособности не было – мужчина получил адекватное лечение и запросто мог устроиться на работу. Но, вероятно, не хотел этого делать.
Я раньше часто встречал такие диагнозы. Обычно они были у тех людей, которых мы забирали с квартир в нетрезвом состоянии. Выпил, пошел в туалет, потерял сознание и ударился головой обо что-то. Обратили внимание на цвет лица? Серый, как земля.
Скорее всего, его и из центра выгнали за пьянство.
Сотрудник соцпатруля
Фото: портал Москва 24/Владимир Яроцкий
Почему приехавшие на заработки остаются
Многие нынешние московские бездомных – люди, которые приехали в поисках источника доходов, но по тем или иным причинам с доходами у них не срослось.
Один из них – Юрий. Он перебрался в Москву из Волгограда вместе с женой, какое-то время работал на стройке и жил в общежитии. Однажды мужчина, по его словам, потерял паспорт и из-за этого разругался с супругой.
Дело в том, что я поругался с женой и домой мне нет смысла возвращаться. Я с ней жить-то не буду уже, правильно? А квартира ее. Мириться не хочет.
Юрий рассказал, что комната, в которой они с женой жили в Волгограде, была куплена на сертификат материнского капитала, так что получить часть жилого помещения даже при разводе он не сможет.
На предложение сотрудника социальной службы отправиться домой за счет организации мужчина ответил, что там его ждет та же участь, что и в Москве. Поэтому ехать обратно в Волгоград он не видит смысла: в Москве подъезды теплее.
Певица из электричек
Бывает и так, что люди попадают на улицу, даже если формально им есть, где жить.
Мила – девушка с действительно трагичной судьбой. В свои 24 года она получает пенсию по инвалидности и каждый день поет в электричке.
Мила не употребляет спиртное, ведь у нее есть маленькая дочь. Она хочет стать для нее хорошей мамой, увидеть, как девочка пойдет в школу. Поэтому Мила сторонится вредных привычек: вкупе с ВИЧ-инфекцией, которой она заражена уже не первый год, они могут развеять ее мечту по ветру.
Девушка оказалась на улице из-за ссоры с родителями. По ее словам, пьющие родители постоянно забирали у нее пенсию, а после – выставляли за порог.
Они начали со мной скандалить, что типа: «Иди работай». Живут на мою пенсию, мать постоянно в алкогольном опьянении, почти не выходит из запоя.
В школу отдам ее, вырастет она у меня, нормальная будет. Ее зовут Настя. Ее у меня в роддоме хотели забрать. Я сказала: «Не отдам, это мой ребенок».
Несмотря ни на что, Мила надеется, что однажды ей все-таки удастся помириться с родителями и вернуться в родной дом вместе с дочерью. А пока девушка в свободное от работы время помогает таким же, как она, бездомным.
Я лучше как-нибудь с божьей помощью сама разберусь. Даст бог, уладится этот конфликт. Я сейчас нахожусь в трудовом доме и помогаю людям, попавшим в эту ситуацию, выйти из нее, чтобы они встали на ноги, адаптировались.
Фото: портал Москва 24/Владимир Яроцкий
Добровольцы у Ярославского вокзала
Помощью бездомным занимается множество общественных организаций. Чтобы вся подобная деятельность была максимально организованной, с 2014 года за зданием Ярославского вокзала работает Пункт срочной социальной помощи.
В нем работают 23 добровольные организации. За девять месяцев этого года в нем бездомным раздали почти 120 тысяч порций еды.
Кроме того, на территории центра есть обогреваемые тенты и биотуалеты, а сотрудники социальной службы и полиции дежурят здесь круглосуточно.
Подробнее о том, как люди попадают в Центр социальной адаптации, читайте в репортаже портала Москва 24. О своей повседневной жизни постояльцы центра также рассказали нашему корреспонденту.
Источник: www.m24.ru
«Им такая жизнь в Москве милей, чем на родине» Много ли надо бездомным, чтобы выжить в большом городе
В одной только Москве без крыши над головой живут, по приблизительным подсчетам, свыше десяти тысяч человек. Сколько из них замерзает насмерть зимой — подсчитать невозможно: статистика учитывает только общее число умерших от переохлаждения. Как выживают те, у кого нет ни дома, ни денег? Можно ли вернуть этих людей к нормальной жизни, да и стремятся ли они к ней? На эти и другие вопросы «Ленте.ру» ответил руководитель благотворительного проекта «Ангар спасения» службы «Милосердие» Роман Скоросов.
С наступлением холодов для бездомных наступают суровые времена. Одно из немногих мест, где им всегда готовы помочь, — «Ангар спасения»: пункт дневного обогрева для бездомных на Рогожском валу. Люди могут побыть здесь в тепле, помыться, переодеться в чистое и постричься. Но главное — волонтеры всеми доступными способами пытаются вернуть бездомных к нормальной жизни в обществе: помогают с восстановлением документов и покупкой билетов до дома. Увы, далеко не все их подопечные готовы изменить свой образ жизни.
«Лента.ру»: Как проходит ваш день?
Скоросов: Бездомные приходят в «Ангар» с утра, с 10 часов. Люди могут находиться здесь до вечера, ночью мы не работаем. Отапливаемая палатка вмещает одновременно 55 человек. Тут они рассаживаются в тепле и занимаются своими делами, по очереди идут мыться, переодеваться и так далее. Кто-то уходит, кто-то приходит.
Пускаем всех, кроме совсем уж неадекватных, чтобы не было конфликтов.
Получается, и пьяный может зайти? Много таких?
Увы, пьют действительно много. Это основная причина, по которой они теряют работу и оказываются на улице в таком бедственном положении, — потому что пьют. Если они говорят, что пьют, чтобы согреться, — это ерунда. Мы стараемся всем разъяснить, что алкоголь не спасает от холода, а только увеличивает риск обморожения, притупляет ощущения.
Многие люди выглядят весьма прилично — и не скажешь, что они бездомные.
Действительно, за последнее время бездомные поменяли свой облик, меньше стало дурно пахнущих и небрежно одетых. Не так, как было пять-десять лет назад. Больных меньше. Мы оказываем доврачебную помощь — это как медпункт в пионерском лагере. Медицинский работник осматривает порезы, синяки.
Если что-то серьезное — отправляют в поликлинику для бездомных. Москвичи жертвуют нам вещи, которые мы раздаем. Всем, кто моется, выдают комплект нового нижнего белья и носков. Кормим один раз в день, но это не главное, чем мы занимаемся. Тут место не для кормления.
А что же тогда главное?
Главное — это социальная работа: чтобы человек привел себя в порядок и захотел подняться со дна. В день приходит до ста человек. Кто-то просто помыться, поесть и уйти, кому-то нужна помощь с одеждой, кого-то отправляем домой. Среди бездомных мужчин всегда больше, женщин не так много. Есть и те, кто обращаются за социальной помощью, кому хочется что-то изменить в жизни.
Обогрев, помывка, стрижка — это дополнение к тому, чем мы на самом деле занимаемся.
Куда они отправляются вечером из «Ангара»? Не на улице же ночевать в мороз.
Конечно, спросить каждого не представляется возможным. Но у нас есть договоренность с социальным центром в Люблино. Каждому мы предлагаем поехать туда на ночлег. Ночевать в приют уезжают в среднем человек 250. Обязательно записываем их данные, откуда приехали, ведем статистику.
Кто ваши основные клиенты?
В основном это мужчины средних лет из России, Украины и Белоруссии.
Тут сидели девушка и молодой человек, на вид моложе 30. На бездомных совсем не похожи.
Их привел социальный патруль. Они провели несколько дней на вокзале, и их приметили работники. Плачут, хотят домой, в Екатеринбург. Рассказали, что супруги, приехали на заработки в Москву, но не сложилось. А когда заполняли анкету, выяснилось, что они никакие не супруги, что она действительно с Урала, а он из Владимирской области.
Познакомились они наверняка здесь. В такой ситуации мы каждого отправляем по месту прописки.
А много ли таких, кто желает бесплатно добраться домой и вообще просит помощи?
Мы отправляем домой ежемесячно около 150 человек, в среднем пятеро в день. Около 30 человек в месяц просят помощи с оформлением документов, 1200 нужна одежда. Ситуацию с переездом решаем чуть ли не за один день, если все понятно. Если действительно случилась беда — уехать вообще не проблема. Главное — прозрачность.
А когда начинаются сомнительные истории «я хочу на Урал к девушке», а сам из Подмосковья, то, естественно, мы таких не отправляем. Артистов тоже хватает.
То есть люди, которые попрошайничают в метро с табличками «Помогите уехать домой», на самом деле легко могут выбраться из «безвыходной ситуации»?
Конечно. Никуда они не собираются ехать, просто деньги собирают. И, к слову, домой хотят вернуться далеко не все бездомные. Вот пример. Мужчина приехал в Москву в 2010 году, где-то работал, потом попал в больницу, потерял паспорт.
Обратился к нам за восстановлением документов, чтобы снова вернуться на работу, ехать к себе на родину не захотел. Да и зачем? Все-таки он уже больше шести лет тут.
А что происходит с московскими бомжами? Их куда отправлять?
Москвичей среди бомжей из года в год становится все меньше. Москвичи более-менее устроены, для них есть и центры адаптации, и прочее. Бездомных среди москвичей очень мало.
В каких случаях бездомные все же решаются ехать домой?
Причин много, но вот один пример. Человек освободился из мест лишения свободы, приехал в Москву, чтобы пересесть на поезд до Самары, но решил обменять билет и отправиться в Тольятти. Из-за того, что билет электронный, деньги вернули на счет колонии — то есть билет пропал, а деньги ушли. Человек оказался на улице. Хорошо, если есть возможность дозвониться до родных и они смогут помочь.
Если же нет — за неделю с ним тут может случиться что угодно. А ему действительно надо домой. Еще один пример: мужчина из Белгорода работал в Подольске. Получил расчет, познакомился с ребятами, выпил, очнулся без денег. Глупая история, но распространенная.
Как вы определяете, когда человек действительно нуждается в помощи, а не пытается сэкономить на билете?
Когда человек обращается с просьбой, он заполняет анкету, чтобы мы понимали, кто он, откуда, есть ли родственники. Всегда стараемся звонить родственникам. Не только для того, чтобы подтвердить информацию. Надо понимать, что многих давно уже не хотят видеть дома. К каждому нужно подходить индивидуально: разговариваем с ним, узнаем, почему он живет на улице.
Вернуть человека в общество сложно. Был такой случай: мужчина приехал в Москву из Кирова, забомжевал. Оказалось, что у него там есть дом, где живут его мать и сестра, но они не пускают его, потому что он пропойца. В другом городе есть еще и гражданская жена — она его просто приютила, чтобы по хозяйству помогал. А потом тоже выгнала на улицу — из-за того, что пьет.
Если кто-то видит, как человек на улице бедствует, замерзает, как ему помочь?
Наша мобильная бригада работает там, куда не ездит социальный патруль — за МКАДом. Им звонят по дежурному телефону и говорят, что бездомный замерзает по такому-то адресу. К сожалению, мы не в состоянии заниматься этим круглосуточно, но делаем это по мере возможностей.
Не так давно в Facebook пытались уличить благотворительные службы в том, что они не выполняют своих обязательств, что никто не выезжает. Но у нас есть определенные правила и порядок: нельзя позвонить в обед и сказать: «Я утром ехал мимо остановки, там сидел бездомный». Главное — согласие бездомного на помощь. Если он не хочет, чтобы его спасали, мы тут бессильны.
Это время, деньги, ресурсы. Не поленитесь подойти к человеку и спросить, нуждается ли он в помощи или просто ждет автобуса.
А если бездомному стало плохо — вызывать ли скорую? Поговаривают, что врачи брезгуют работать с бомжами.
Это не так. Скорая практически никогда не брезгует. Другое дело, что если врачи выяснят, что нет угрозы для здоровья, могут в больницу и не принять.
По вашим отчетам, только на билеты тратится 200 тысяч рублей в месяц. Скольким людям удается помочь на эту сумму? Действительно ли бездомные, вернувшись домой, возвращаются к нормальной жизни?
За год к нам обращается около 8 тысяч человек, а в общей сложности примерно 20 тысяч обращений — многие приходят по нескольку раз. Мы задумались: «Почему они ходят?» Грубо говоря, из двух тысяч человек, приходящих в «Ангар» за помощью, не более ста уезжают, остальные ходят, моются, едят — и так по кругу.
Начали задумываться, разговаривать с ними, поднимать анкеты и пришли к выводу, что большая часть людей готова терпеть эти невзгоды, есть где придется, греться по подъездам, лишь бы здесь остаться и где-то как-то подработать, а если повезет — то устроиться на постоянную работу. Потому что там, дома, вообще ничего нет. Им такая жизнь в Москве милее, чем у себя на родине. Там с работой тоже проблемы, но негде бесплатно поесть, помыться и переодеться, а если еще и жилья нет. У нас есть планы мотивировать людей в регионах заниматься социально-психологической помощью, искать бомжам работу и жилье на местах.
Не так давно в холода московские подъезды были заполнены бомжами. Сейчас ситуация изменилась в лучшую сторону. В этом есть и ваша заслуга?
Нам часто звонят с просьбой «очистить подъезд от бездомных», но мы не служба чистильщиков, мы занимаемся помощью. Один звонок мне особенно запомнился своей циничностью. Звонила девушка, по манере разговора интеллигентная. Сказала: «Не могли бы вы убрать от входа в метро бездомных?
Я купила за восемь тысяч сапоги, а эти лежат у вестибюля и весь асфальт загадили, мочатся на него, испражняются». Не надо звонить, если вам мешают бездомные. Звонить надо, если хотите помочь.
Источник: lenta.ru