У цирковых есть одна национальность — артист и один Бог — манеж, уверен Максим Никулин. Цирк на Цветном бульваре, где он директорствует, наконец открылся и готовится отметить 100 лет со дня рождения народного артиста СССР Юрия Никулина. Об этом Максим Юрьевич рассказал «Известиям» во время репетиций новой программы «Всё будет хорошо».
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Зураб Джавахадзе
План на год
— Чем стартовали после длительного перерыва?
— Цены на билеты выросли?
— Немного. Стартовая цена, как и была, 600 рублей. Самый дорогой билет — 5 тыс. Эти билеты уходят первыми. После пандемии у нас пропали спекулянты. Люди не ходят в кассу — покупают в интернете.
Правда, проблема с сайтами-подделками остается. Но с ними борются.
Генеральный директор и художественный руководитель цирка Максим Никулин во время просмотра новой программы «Всё будет хорошо» на арене Московского цирка Никулина на Цветном бульваре Фото: РИА Новости/Екатерина Чеснокова
«Почти Серьезно» Цирк Никулина на Цветном Бульваре
Из-за 50-процентной заполняемости аншлага не будет. Заработать не получится, прибыль для нас начинается с 60%. Но мы не теряем, а значит, зарабатываем. В наше время это уже плюс. Мне кажется, всё будет хорошо.
Недаром так наша программа называется.
— Хотите поднять дух зрителей?
— Нет, это просто старая еврейская песня, которую любил мой папа. В ней припев: «Всё будет хорошо, к чему такие спешки? Всё будет хорошо, и в дамки выйдут пешки. И будет шум и гам, и будут сны к деньгам, и дождички пойдут по четвергам».
— 100 лет со дня рождения Юрия Никулина будет 18 декабря. Но уже сейчас открылась посвященная ему выставка в здании Совета Федерации. Почему там?
— Это была инициатива Совета Федерации. Мы приехали туда обсудить планы. А когда там узнали, что хотим организовать еще и выставку, предложили сделать ее у них в фойе. Мы предоставили личные вещи Юрия Владимировича: костюмы, фотографии, записные книжки, детские игрушки. На открытие пришла Валентина Матвиенко.
Мы у всех просили помощи на юбилейные мероприятия, которые еще состоятся в течение года. Будут гастроли цирка в Санкт-Петербурге. Папа защищал Ленинград в войну. Будет еще большой концерт в Смоленске, на его родине.
— А что в день рождения Никулина будет в цирке Никулина?
— Особенная программа. Пригласим звезд. А еще планируем вечер в Кремлевском дворце. Там тоже будет эстрадно-цирковое представление . Сейчас думаем над концепцией, ищем режиссера.
Звезда за $8
— Цирк — вечный праздник. Вам есть что возразить на это?
— Когда папа стал работать в цирке коверным клоуном, то столкнулся с кучей бытовых проблем. Жили в неотапливаемых гримерках. Папа стал сетовать, а пожилой артист сказал ему: «Милок, ты не думай — до цирка советская власть еще не дошла».
Раньше цирком занимались, потому что у СССР было три выездных кита: Большой, спорт и мы. Если в спорте, чтобы доказать преимущество социалистической системы, надо прыгать выше, бегать быстрее, то театр и цирк были источниками валюты. А артистам платили копейки. Папа на гастролях в Америке получал $8 в день. В Большом платили больше, но тоже не сильно много.
Как пройти к цирку Никулина на Цветном бульваре
Дрессированные собаки во время циркового номера «Карамель» в новой программе «Всё будет хорошо» на арене Московского цирка Никулина на Цветном бульваре Фото: РИА Новости/Екатерина Чеснокова
Однажды папа поломал эту систему. В конце 1980-х цирк отправился на фестиваль в Париж. Артисты наши завоевали кучу медалей и получили хорошие призовые, а после пришли к папе сдавать валюту. Он сказал: «Быстро идите и потратьте ее». Приехав в Москву, пошел с отчетом в главк.
А там ему: «Давайте». — «Чего?» — «Деньги. Вы же медали получили». — «Я не знал, меня не предупредили. Артисты же заработали эти деньги». — «Товарищ Никулин, ну что вы прям как маленький!»
— Нет, все-таки статус и звание народного СССР. Сказали только, что им теперь «отмазываться наверху».
— Многих российских артистов переманил Цирк Дю Солей. Но пандемию не пережили даже канадцы, разорились. Наши вернулись на родину?
— Не сидеть же им без денег. Хотя не все вернулись. Чем привлекателен для наших артистов «Дю Солей»? С ними подписывали контракт сразу на два года. Кстати, канадцы не такие уж большие деньги платили — средние.
— Но больше, чем в России?
— Больше, однозначно. Хотя сегодня ведущие артисты нашего цирка получают €500 за выступление . В «Дю Солей» оплачивали рабочий день, а мы — спектакль. Если в среднем 25 представлений в месяц, посчитайте.
— Ваши артисты — состоятельные люди?
— Естественно. Но сейчас мы ужали всё что можно. Артисты понимают, что, если будут просить прежние ставки, не заработают вообще. В Европе тоже гонорары упали в среднем на 40%.
Всё сломать!
— Недавно был выбран новый глава Росгосцирка. Вам никогда не предлагали эту должность?
— Было. Я отказался. Сейчас ни один самый гениальный продюсер, будь хоть сам Билл Гейтс, в Росгосцирке ничего не сделает. Это старая машина, она не поедет. Вы можете колеса заменить, руль, сиденья обтянуть кожей крокодила, но если мотор сдох, это уже не средство передвижения. Нужен новый автомобиль.
В Росгосцирке надо всё менять, а сделать это никто не позволит.
— За 13 лет в госкомпании сменилось девять руководителей. Людям не дают развернуться или они не оправдывают доверие?
— Не в этом дело. В Министерстве культуры спрашивали мою точку зрения, я писал им рефераты. Там кивали головой, но ничего из предложенного мною не сделано.
Генеральный директор и художественный руководитель цирка Максим Никулин Фото: ИЗВЕСТИЯ/Зураб Джавахадзе
Мир стал другим, а структура та же, и бюрократия тоже. За рубежом нет «Франкцирка», «Италцирка» — есть артисты. У нас есть уникальная система, национальный цирк, и его надо поддерживать, именно поддерживать, а не направлять и не руководить.
А потом, чего греха таить, Росгосцирк — это деньги, и очень серьезные. Государство дает на него около 1,5 млрд в год. Как говорят на Уолл-стрит: «Миллиард туда, миллиард сюда, и в конце концов речь может зайти о серьезных деньгах». Надо всё ломать и строить совсем другое. И да, там будет меньше возможности.
— Да. Цирк состоит из трех направлений. Первое — творчество: новые номера, аттракционы, режиссура, композиторы, художники по костюмам. Второе — бизнес: билеты, зрительный зал, публика. Третье — управление: здание, транспорт, техническая сторона.
На что дает деньги государство? На здания, половина которых доведена до состояния разрухи. Но даже если цирки будут новенькие, как елочные игрушки, работать в них кто будет? А кто туда будет ходить? Если в цирке проблемы, народ не пойдет, никого не обманешь.
Мама моя ностальгически с пафосом говорила: «Неужели не вернутся времена, когда на Цветном бульваре зимой жгли костры, люди ночевали на улице, чтобы первыми купить билеты на премьеру?» Я отвечал: «Мама, побойся бога. Время какое!» Раньше из развлечений были пара каналов телевидения, радио «Маяк», кинотеатры с одинаковым набором фильмов и цирк. Сейчас глаза разбегаются от предложений куда пойти.
— У цирка серьезная конкуренция?
— Очень. Но при этом последние три года, не беру пандемию, билеты продаются на 98%. Если в этом изобилии развлечений люди всё равно приходят в цирк, значит, им это нужно, интересно.
Ведь цирк — это немного из детства. Считается, что человек ходит сюда три раза в жизни. Впервые с родителями, потом он ведет в цирк своих детей, а позже внуков. Собираясь в цирк, подсознательно люди хотят увидеть то, что было в детстве: свет, музыка, клоуны, животные. И если там что-то другое, к чему люди не готовы, они чувствуют себя обманутыми.
Поэтому мы у себя воплощаем традиционные цирковые жанры. Как говорят англичане, по-настоящему элегантный человек должен хотя бы на сезон отставать от моды. Мода приходит и уходит, а классика остается.
Артисты выступают в новой программе «Всё будет хорошо» на арене Московского цирка Никулина на Цветном бульваре Фото: РИА Новости/Екатерина Чеснокова
— Сделать ретроцирк дешевле, чем осовременить?
— Нет. Всё сильно подорожало. Раньше считалось, что цирк не очень искусство. Когда моя мама сказала своей тетке: «Я познакомилась с молодым человеком. Он артист», та поинтересовалась: «В каком театре?» «Он в цирке клоуном работает», — был ответ. И тетка упала в обморок.
Потом призналась, что последний раз клоуна видела в балагане еще до революции. Он был рыжий, пьяный, всё время падал и кричал: «Ой-ой-ой!»
С тех пор цирк сильно поменялся. А за последние лет 20 стал ближе к театру. У меня нет жонглеров, эквилибристов, у меня артисты. Каждый за 3–4 минуты рассказывает свою историю. И публике неважно, сколько сальто-мортале они увидят. Цирк — не Олимпийские игры, здесь рекорды не нужны.
Если на манеже не артист, он неинтересен.
К деньгам!
— Цирковые Telegram-каналы — одни из самых злобных. Вам не кажется, что недоброжелателей в вашем цехе больше, чем в том же театре?
— Тут я с вами не совсем соглашусь. Мне есть с чем сравнивать. Давно, по семейным обстоятельствам, я был связан с миром Большого театра. Когда театр готовился к гастролям в Америке, на 80 человек отъезжающих поступило больше 200 анонимок.
Артисты, работающие в манеже, ерундой не занимаются, им некогда. А те, кого никуда не берут, строчат почем зря. Это как с фронтовиками. В свое время, работая на радио, я готовил программу к 40-летию Победы. В студию пришел маршал Покрышкин, трижды Герой Советского Союза.
Мы никак не могли его разговорить. Он лишь отмахивался: «Зачем вам всё это?» Мы уже и водкой его поили, и Шульженко ставили. Ни в какую. В конце концов маршал пошел нам навстречу. Это к тому, что фронтовики никогда про войну особо не рассказывали.
А те, кто в красках описывали, как победили Гитлера, дай бог, в штабе, а то и вообще в тылу сидели.
— Новомодные тенденции диктуют кино, сколько в фильме должно быть артистов разных рас и какой сексуальной ориентации. В цирке до такого не дошли?
— На Западе сейчас много дурнины. Они не понимают, что творят. Но всё равно обратка будет. В цирке такого нет. Здесь никогда не стоял национальный вопрос.
Есть одна национальность — артист. Никогда не выясняют религиозные взгляды. Потому что у нас один Бог — манеж, и ему все молятся.
— Какова судьба цирковых пенсионеров?
— По-разному складывается — у кого-то хуже, у кого-то лучше. Нагрузки в цирке запредельные, артисты переломанные, с выбитыми менисками, порванными связками. В силовых жанрах к 40 годам становятся инвалидами. Но при этом из цирка не уходят. Пожарная охрана, билетеры, гардеробщики — почти все наши бывшие артисты.
Отец в последние годы своей жизни создал благотворительный фонд «Цирк и милосердие». Он помогает нашим ветеранам.
Источник: dzen.ru
Максим Никулин: «Росгосцирк» себя изжил
Об экономике сегодняшнего цирка — не в фигуральном, а в самом прямом, профессиональном значении — с нашим корреспондентом побеседовал человек, можно сказать, буквально выросший в цирке: генеральный директор и художественный руководитель Московского цирка на Цветном бульваре Максим Никулин.
Ставка на звёзд
— Максим Юрьевич, трудно ли поддерживать бренд заведения, известного, пожалуй, всем в России, которое ведёт свою историю с 1880 года? Как удаётся поддерживать конкуренцию с другими цирками в столице и в России? — Бренд, действительно, поддерживать надо, тем более, когда речь идет о таком, согласитесь, своеобразном виде деятельности, как цирк.
И мы в этом плане изначально, что называется, всегда высоко ставили планку и стараемся её уверено держать сейчас, ориентируясь на то, что у нас работают только звёзды. А это хлопотно, недешево. Мир цирка достаточно ограничен — в том смысле, что все друг друга знают; так что, простите за каламбур, неудивительно, что у нас каждый раз вопрос — чем будем удивлять?
Продолжая тему бренда, к Альберту Саломонскому (основателю Цирка на Цветном бульваре — ред.) всё же не аппелируем, это было давно… Но вот что касается последних примерно двадцати лет, для нашего коллектива и наших многочисленных зрителей, безусловно, имеет значение то, что цирк получил имя Юрия Владимировича Никулина. Это стало лучшим, наверное, подарком ему на его 75-летие.
И оно стало, кстати, его последним юбилеем при его жизни. Сам-то цирк, собственно, никакого названия не носит: по градостроительным документам он всего лишь «Цветной бульвар, строение 13». А «Московский цирк на Цветном бульваре» — это наименование компании, которая эксплуатирует помещение. То относится к собственности Москвы, а мы арендуем.
— Размер аренды — насколько он ощутим для компании? — Плата, должен сказать, символическая.
Юрий Лужков в бытность мэром предпринял такой шаг нам навстречу; в этом не было ничего сверхъестественного, потому что, как понимаете, мы просто не выдержали бы — мы не супермаркет, чтобы платить в самом центре Москвы за 17,5 тыс. кв. метров по рыночным ценам, которые варьируют на рынке столичной недвижимости. Если уж говорить о потенциале коммерческого использования площадей, для этих целей пригоден лишь зал; остальная часть здания — нет.
Поэтому на отношение властей нам тут грех жаловаться — хотя больше для нас никаких преференций нет. Дотации мы не получаем. Сергей Собянин, замечу, оставил те же расценки, по которым мы платим городу. Но это было, я бы сказал, несколько драматично сделано: когда всем в городе поднимали аренду, нам льготу сначала отменили, я об этом сразу же заявил в телеэфире.
Через день мне позвонили из мэрии, пригласили на беседу и, извинившись, вернули всё на свои места. Это, в принципе, говорит о том, что власти Москвы оперативно реагируют на проблемы, связанные с цирком. Я и вначале-то Wowсе не подозревал, что нас таким образом хотят как-то прогнуть, закрыть и т.д. , просто не подумали, что разные объекты находятся в черте центральной части Москвы.
Мы и «Росгосцирк»
— Главное — благодаря чему, на ваш взгляд, удаётся поддерживать стабильную популярность Цирка на Цветном бульваре у зрителей на протяжении длительного времени? — Я считаю, происходит это вследствие того, что наш цирк стратегически выбрал верное направление — мы сознательно отказались от псевдоноваций и экспериментов.
Мы придерживаемся концепции классического цирка, считаем это нашим, так сказать, коньком — на фоне других цирков России и за рубежом. Это Wowсе не означает, что мы какие-то противники всего нового, хотя мне известно, что меня называют ретроградом, консерватором и т.д. Но здесь необходимо очень взвешенно относиться к тому, что люди хотят увидеть на арене.
Я, например, убежден: эксперименты хороши и полностью оправдывают себя, когда их проводят в лаборатории, но когда в зал приходят люди, заплатившие деньги именно за то, что желают увидеть, мы не имеем права обманывать ожидания. А те, на самом деле, чётко просчитываются — ведь, по негласной статистике, человек ходит в цирк… трижды в жизни. Первый раз вас ведут туда, когда вы маленький.
Второй раз вы приходите со своими детьми, а третий — посещаете цирк уже со своими внуками. — Не чувствуете, что этот стереотип вреден самому цирку? — Он не полезен и не вреден: он как данность. Но, смею вас заверить, за последнее время и он меняется. Трансформируется отношение к цирку как к чему-то связанному исключительно с детьми.
Слава богу, возрождаются старые истории из советского периода, когда ходили на имена. Но если раньше их централизованной популяризацией (ныне мы сказали бы — пиаром, раскруткой) занималось государство, и на это выделялись деньги, и это было престижно, с того момента, когда цирк (во всяком случае — наш) перешел однозначно на коммерческую основу, все информационные и PR-функции легли только на его службы и возможности.
Попробуйте, к примеру, напечатать и расклеить афиши в городе, куда цирк планирует приехать на гастроли, сколько придется заплатить за одно это? — «Российская государственная цирковая компания» посодейстWowать не может? — Нет. Что касается нас, мы в неё не входим. Мы — абсолютно частное предприятие, ЗАО, единственная в своем роде цирковая компания в России.
Как и к «Росгосцирку», по моим данным, не относится Цирк на проспекте Вернадского. Но с «Росгосцирком» мы сотрудничаем, наши программы есть на их площадках. — Насколько считаете полными финансовые и организационные меры и предложения, исходящие от корпорации? Нуждаются они в дополнениях и корректировках? — Я на эту тему давно говорю… Меня, правда, никто не слушает.
На мой взгляд, «Российская государственная цирковая компания» в том виде, в каком на сегодняшний день существует, себя изжила. Сама её структура непомерно громоздка: она как старая мебель, которую можно периодически подкрашивать или передвигать с места на места. Но она так и останется неэффективной — и с экономической, и с творческой точек зрения; просто неудобной в обращении.
По сути, ещё советская система управления и подчинения, которая там преобладает, невольно вынуждает нас практически каждое совещание в совете директоров начинать с короткой молитвы — благодарности богу, что мы к этой структуре не относимся. В Цирке на Цветном мы между собой договариваемся за пять минут и за то же время решаем вопросы, которые там рассматриваются неделями, а то и месяцами. Мы состоялись именно как частная компания, причем успешная. И, честно говоря, после всех этих лет моей работы в Цирке на Цветном бульваре я просто не смог бы работать в госструктуре.
Бюджетные соблазны для культуры
— У вас заведомо выигрышная позиция на фоне ситуации с Гоголь-центром, когда бюджетные учреждения культуры попали — как наглядно было продемонстрировано летом 2017 года — под дамоклов меч проверок. Не во всём, мягко говоря, объективных… — Естественно, когда тебе поступают «сверху» бюджетные средства, ты скован по рукам и ногам всевозможной отчётности; это только видимая часть благополучия от того, что ты находишься на дотации.
Что касается нас, мы на своих деньгах работаем, мы никому не должны. — А вопросы иных, негосударственных дотаций, помощи, спонсорских пожертWowаний как-то возникают в вашей повестке дня? — У Цирка Никулина спонсоров нет. Я лично вообще глубже смотрю на этот аспект — понимаете, в системе российской культуры можно наблюдать лишь так называемое спонсорство.
В чистом виде у нас, в России, оно отсутствует; в реальности оно осуществляется — либо за «откаты», либо за рекламу, прямую или завуалированную. У Цирка на Цветном бульваре бывают маленькие дополнительные источники доходов, когда мы проводим корпоративные мероприятия, но это — капля в море денежных поступлений. Основная доходная часть — продаваемые билеты, внимание зрителей.
— Среднюю зарплату артиста на сегодня можете назвать? — Начисление у нас происходит, на нашем жаргоне, «по палкам», то есть по количеству спектаклей — в среднем 30 за месяц. Если за одно представление артист зарабатывает в пределах 5 тыс. руб., то считайте — за месяц у него выходит 150 тыс.
С учетом того, что он — без преувеличения — на манеже нередко рискует жизнью, я бы цифру большой не считал. Ну, звезды получают у нас больше — во всяком случае, больше моего. Приглашенные артисты — порядка 500 евро за спектакль. Сам же я, как директор, считаю неприемлемым начислять себе жалованье больше, чем у ведущих артистов, потому что отдаю себе отчет в том, что ходят не на меня — на них.
Инновации для манежа, а не для «галочки»
— Вы с некоей долей скепсиса отозвались об экспериментах, но всё-таки: есть у вас какая-то инновационная «фишка», которой у конкурентов нет? — Если взять тот же цирк на Вернадского, у них значительно больше зал и сменные манежи, возможности делать водные представления. К тому же, у братьев Запашных есть наработки сюжетов с компьютерными играми в представлениях.
У нас в старом здании был бассейн под манежем; сейчас, в новом, после ремонта, его нет, мы объективно не можем делать водные шоу — невозможно углубляться вниз с бассейном из-за проходящей под нами ветки метро. Так что технические параметры несколько ограничены — главным образом, по причине нахождения цирка в центре города: здесь элементарно тесно.
Но, может, это и к лучшему: сейчас есть много примеров, как перегруз сопутствующих дисциплин (света, звука, воды и прочих декораций) ведет к тому, что заслоняется то, что непосредственно должно происходить на манеже. А для нас главное — всё-таки человек, артист на арене. Остальное должно его поддерживать и поднимать, а не заслонять.
Но есть у нас и свои, вне всякого сомнения, креативные прорывы: например, недавняя программа иллюзиониста Анатолия Сокола; вообще, я бы сказал, нам не свойственная. Он представил водяное шоу — со своей техникой, мы с ним два года готовили проект. Зрители, когда смотрели представление из ложи, буквально, что называется, эту воду видели; а те, кто находился на дальних рядах, воспринимали действо как 3D. Из тех, кто нам ближе по приёмам, — Санкт-Петербургский цирк. Он тоже по большинству признаков — классический.
Почему ТВ не заглядывает на арену
— В современный театр всё чаще привносятся элементы цирка, даже воспроизводится цирковая стилистка постановок. А вы как полагаете, насколько цирк в состоянии осваивать синтез искусств, как это некоторое время воплощал на вашей арене Евгений Миронов в спектакле Питера Штайна? И что с коммерческой окупаемостью подобных спектаклей?
— По поводу коммерческих перспектив скажу сразу: невелики. Поскольку это, что называется, «гомеопатия». Нужна серьезная подготовительная работа с завозом декораций, с репетициями, со всей чисто театральной спецификой, а не принципу «получил аншлаг, отыграл и ушел». С другой стороны, такие новации дополнительно привлекают людей к цирку.
И мы иногда идем на это; тот же Евгений Миронов блестяще оправдал тогда и наши надежды, и зрительские. По большому счету, цирк сильно меняется как раз в сторону театрализации. Раньше никогда такого внимания не уделялось проработке образа номера: с артистом взаимодействуют и режиссер, и мастер по свету и звуку, и художник по костюмам, и стилист.
Кроме того, музыка должна быть оригинальной — значит, работает еще композитор. — Вопрос вам как журналисту по образованию и начальному периоду карьеры. Советское телевидение регулярно показывало и цирковые премьеры, и записи классики жанра.
Чем вы можете объяснить явно парадоксальную ситуацию, когда цирковое искусство, востребованное публикой, причем, что немаловажно для продюсеров, просто «обреченное» на доходные телерейтинги и к тому же позитивное, в настоящее время у федеральных телевизионных каналов находится даже «не в пасынках», а фактически отсутствует в сетке вещания? — У меня нет ответа на этот вопрос… Честно говоря, я не понимаю, почему так происходит.
Мы же у себя в цирке, на собственной студии, пытались в 90-е и в нулевые годы компенсировать столь явный пробел на отечественных домашних экранах. Было подготовлено более 100 авторских программ «Мой цирк» для канала «Культура» (2000 по 2003 гг.) и свыше 40 программ «Форганг» (2003 по 2005 гг.), которая выходила на Первом канале.
Как видите, было это уже достаточно давно, а другие каналы к теме цирка, по моим наблюдениям, вообще не притрагивались. Конечно, это грустно. Костя (гендиректор Первого канала Константин Эрнст — ред.) российский цирк как-то не любит. Я знаю — работал на Первом, — он фанат канадского цирка «Cirque du Soleil» («Сирк дю солей», «Цирк солнца»).
Но с Первым каналом всё же были успешные проекты — «Цирк со звёздами», например. Показательно, что когда встал вопрос, продолжать проект или нет, и мы его прорабатывали вместе с генеральным продюсером канала Александром Файфманом, выяснилось, что проект очень дорогостоящий. Но глобальная причина, наверное: звёзды кончились… Да, были, вы помните, яркие эпизоды синтеза телевидения и цирка, когда Алла Пугачева исполняла (у нас) «Миллион алых роз», раскачиваясь на двигающихся качелях, или когда — у нас же, в Цирке на Цветном, — пели и одновременно скакали на лошадях по кругу Александр Абдулов и Ирина Алфёрова. Так что теперь остаётся набираться терпения и ждать, когда вырастут новые звезды. Или же — с этой целью — внимательней всматриваться в сегодняшних артистов. Беседовал Алексей Голяков
Подписывайтесь на канал «Инвест-Форсайта» в «Яндекс.Дзене»
Наши телеграм-каналы:
Стартапы и технологии
Новые бизнес-тренды
Источник: www.if24.ru
В цирке Никулина на Цветном бульваре идет представление Почти серьезно – памяти Юрия Никулина
В Московском цирке Никулина на Цветном бульваре продолжаются показы представления «Почти серьезно». Цирковой спектакль посвящен 100-летию народного любимца, участника двух войн – советско-финской и Великой Отечественной – великого клоуна и актера Юрия Никулина.
Представление «Почти серьезно» длится 2 часа 20 минут с перерывом на антракт. Главная сюжетная линия – напрямую связана с Юрием Никулиным и становлением легендарного московского цирка на Цветном бульваре. Декорации оформлены в виде черно-белых фотографий, постеров, надписей с названиями кинофильмов, в которых играл великий артист. А в фойе – выставка, посвященная 100-летию Никулина, где представлены не только его фотографии из разных временных отрезков жизни, но и награды за участие в Великой Отечественной войне. Тогда он защищал нашу Родину от нацизма, который, спустя 77 лет после разгрома фашисткой Германии, вновь пытается возродиться.
История представления «Почти серьезно» четко выстроена, великолепно подобрано музыкальное (в том числе из кинофильмов с участием актера) и световое оформление, у артистов потрясающие костюмы. Перед зрителем предстает удивительная биография клоуна, переложенная на цирковое искусство: сначала маленький Юра, первый раз попавший на цирковое представление (его исполнил Евгений Тищенко); затем русский солдат, призванный защищать нашу Родину от фашистской нечисти на Великой Отечественной войне; потом влюбленный в цирк и будущую жену фронтовик…
Рассказчиком выступил сам Юрий Никулин, его образ и голос были воссозданы при помощи специальной программы. На фоне документальных и художественных кадров хроники, зрители узнают о его жизни. Вставки с ним появляются на отдельном экране на протяжении всего представления.
Появляется на манеже и маленький Юра Никулин. Он с детства любил цирк, а цирк уже тогда любил его, они просто не могли друг без друга. Номер «Цирк моего детства» – просто что-то. Кордебалет, воздушные гимнасты, жонглеры, клоуны на лыжах, гигантские слоны и жирафы, жар-птица, укротитель животных – это настолько красочно, волшебно. Они просто оглушили своим выступлением.
Никулин оставил неизгладимый след в цирковом искусстве, в кинематографе и даже в мультфильмах. Однажды ему «посчастливилось» озвучивать собаку – говорит с экрана Никулин. И на манеж выходит Юлий Якубовский со своими дрессированными собаками, одна из которых просто всех сразила, удивила и умилила. Эта малышка с улыбкой на мордочке проехалась на самом настоящем мини-велосипеде, уверенно держась за руль и крутя педали. Просто великолепный номер «Человек собаке друг» .
Вызвала овации и нежная воздушная гимнастка на ремнях Вероника Тесленко, в пробирающем до мурашек номере под песню «Синий платочек» в исполнении советской актрисы и участницы Wow Клавдии Шульженко. Это просто невероятно сильный по эмоциям номер. Солдат, уходя на фронт, взял на память синий платок любимой, пронес его сквозь всю войну…
Фронтовик Никулин хотел стать артистом, но в кино и театр, что поразительно, его не брали «из-за отсутствия актерских способностей и задатков». И тут он узнал о наборе в студию при цирке на Цветном бульваре, 13. Туда его приняли, и именно этот цирк стал его домом. Уже артистом цирка он встретил свою будущую супругу Татьяну Николаевну.
И их роману тоже посвящен чувственно-великолепный номер под куполом цирка. На канате эквилибристка Элиза Хачатрян в роли купидона исполнила номер «Стрелы амура» . Она в летающих облаках просто и легко ходила по канату – на пуантах, а когда сделала шпагат с подпрыгиваем несколько раз – у меня просто пропал дар речи. Сколько нужно тренироваться, чтобы на такой высоте выполнять такие трюки.
По всему представлению идет линия клоунады. К примеру, во втором отделении под куполом выступают воздушные гимнасты под песню «Берегите клоунов» . Потрясают не только костюмы и грим, а сами трюки. Самый яркий из них – перекрестный полет. А когда клоун поднимается под самый купол цирка на воздушных шарах и падает вниз на сетку, в зале прозвучало «Ах», сердце забилось из-за переживаний…
Отдельной линией через представление проходит Юрий Никулин – актер, звучат песни из кинофильмов, появляется автомобиль из «Кавказской пленницы» . Жонглеры под песню «Про зайцев» из легендарного фильма «Бриллиантовая рука» – просто агонь. «Зайцы»-жонглеры появляются из огромных бело-красных клоунских ботинок, «зайцы»-акробаты крутятся на канатах…
Отмечу, что некоторые номера несколько затянуты, местами возникает ощущение повторения акробатических трюков под «бесконечную» музыку.
Но в перерывах это исправляют потрясающе-комичные клоуны – дуэт «Внуки лейтенанта Шмидта» Сергей Колганов и Олег Белогорлов. Они очень гармоничные и продуманные – интеллигент во фраке и «рубаха-парень» в тельняшке. Эти два артиста вытворяют на сцене невероятное, работают со зрителями так, что от хохота не только начинают болеть пресс и скулы, но и появляются слезы.
Например, номер со свистком и огромными шарами под аплодисменты «по команде» – просто браво. От их реприз невозможно отвести глаз. Кстати, пока они работают с нами, зрителями, на манеже устанавливают различный реквизит для следующего номера. В одной из небольших реприз – назову ее «пожарный и огонь» , вода, которой тушат «пожар» – самая настоящая, и поливают ей зрителей первых рядов, так что зонтик не помешает.
Заключительный номер настолько впечатлил. Акробаты с подкидными досками в белых колпаках и одежде с красными сердцами, напоминают мимов, арлекинов, клоунов… Они словно перышки, их трюки в номере буквально вызывают замирание сердца. Но самое главное в этом номере – концовка, когда артисты проносят огромный костюм Никулина, его клоунские ботинки, шляпу… И все это под песню «Старый клоун» в исполнении самого Юрия Никулина. Он прощается со зрителем, но в наших сердцах он останется навсегда. Никулин – целая история, всенародно любимый клоун, Артист с большой буквы и мягким тембром голоса.
Приходите в цирк на Цветном бульваре всей семьей, и получайте удовольствие от представления «Почти серьезно».
Фото пресс-службы цирка на Цветном бульваре
Источник: mskvremya.ru