Солист Большого театра Егор Симачёв хотел после выхода на пенсию, которая назначается в его профессии в 38 лет, продолжать заниматься балетом — но уже в качестве руководителя хореографической студии. Он основал школу балета, куда пригласил в качестве преподавателей своих коллег. Но его творческая деятельность продолжилась и после 38 лет, а управление проектом во многом перешло к его супруге Елене. О том, как устроена школа балета, порталу Biz360.ru рассказала Елена Симачёва.
Елена Симачёва, 32 года, сооснователь студии «Мастерская балета Егора Симачёва» . Окончила МАТИ-РГТУ им. Циолковского по специальности «управление качеством и сертификация». Мама троих детей. Во время отпуска по уходу за детьми стала помогать мужу, артисту Большого театра Егору Симачёву, с открытием и развитием его мастерской балета. Затем уже вместе с мужем открыла сеть детских развивающих клубов «Дом Белого Кролика» и стала популярным Instagram-блогером (более 100 тысяч подписчиков).
СКОЛЬКО ЗАРАБАТЫВАЮТ БАЛЕРИНЫ?
Как всё начиналось
Идея нашего проекта «Мастерская балета», который стал семейным бизнесом, принадлежит моему мужу Егору Симачёву, солисту Большого театра. В 2010 году он думал, чем будет заниматься, когда закончится его артистическая карьера. Век артиста балета очень недолог – в 38 лет они уходят на пенсию, если их не оставляют по контракту.
Он решил организовать собственное дело – школу балета для детей и взрослых. Советовался со мной, стоит ли всё это затевать. Я его, конечно, поддержала. И Егор, засучив рукава, активно взялся за дело.
Проект почти не потребовал никаких начальных вложений. Егор договаривался с директорами различных школ и учреждений о том, что будет проводить у них занятия, а прибыль делить в процентном отношении. Он, по сути, не брал залы в аренду, поэтому инвестиций не потребовалось. «Мастерская балета» открылась сразу в нескольких филиалах, в том числе в центральных парках Москвы. Сейчас у нас уже 18 филиалов в столице.
В первое время Егор отбирал педагогов только сам. Он знал балерин из Большого театра и других трупп, приглашал их поработать у нас. Все балетные связи и семейное балетное прошлое (родители Егора всю жизнь посвятили Большому театру) дали нашей школе колоссальные возможности и преимущество. Собрать такой состав педагогов другой балетной школе было бы очень трудно.
Мы поняли, что бизнес складывается удачно только тогда, когда его владелец – профессионал в данной области. Он знает всё дело изнутри, ему этим проще заниматься. История нашей «Мастерской балета» это только подтверждает.
Когда Егор начинал создавать собственный проект, он не знал, как дальше сложится его профессиональная карьера. Но с Егором не захотели расставаться — Большой театр продлил с ним контракт. Тогда я, будучи в декретном отпуске, решила поддержать мужа и принять участие в семейном бизнесе. Сейчас Егор отвечает за стратегическое развитие, он задаёт курс дальнейшей работы, занимается организацией всех концертов и постановок с педагогами и учениками. А я отвечаю за организацию всего процесса.
Балету все возрасты покорны
Наша «Мастерская балета» рассчитана, в первую очередь, на детей. Но есть занятия и для взрослых. Наши уроки идут на пользу всем — развивается осанка, укрепляются мышцы спины, пресс. И, конечно, развивается музыкальность, импровизация. Ребёнок чувствует музыку, танцует раскрепощённо, умеет себя преподносить.
То же самое относится и к взрослым.
Балет – это в первую очередь дисциплина, работа над собой, своим телом. Но мы не хотим отбить желание детей заниматься балетом с первых уроков. Чтобы ребёнок адаптировался, мы разработали методику Baby Ballet. Малышки от 1,5 до 2,5 лет занимаются с мамами. Мамы вместе с детьми садятся на коврик и выполняют упражнения.
Так малыш не переживает стресс, что он остался один, и привыкает к занятиям.
Как только мы чувствуем, что ребёнок готов остаться в зале один, он уже занимается без мамы. Это происходит обычно с 2,5-3 лет. В нашей средней группе занимаются дети в возрасте 4-8 лет, в старшей — 8-12 лет.
Мы разработали программу и для ребят от 13 до 18 лет, которые не поступили в балетное училище, но любят балет и хотят продолжаться им заниматься. Пока ещё эта группа не набрала большие обороты, но это только начало нового направления.
Для людей старше 18 лет мы проводим «боди-балет». В основном занимаются мамы, которые приводят своих детей и видят их результаты. Естественно, они тоже хотят заниматься. Приходят и бабушки, и девушки. Уровень подготовки у всех разный. Поэтому педагог даёт каждому человеку такую нагрузку, которая подходит именно ему. То есть упражнения все делают с разной интенсивностью.
Если надо, тренер может дать клиенту другое, более подходящее ему упражнение. Мы видим зримые результаты по фигуре, самочувствию и настроению наших клиенток.
Мальчики в «Мастерской балета» тоже есть, они занимаются как вместе с девочками, так и в отдельной группе. Преподавание в ней ведёт Владимир Журавлёв, солист ансамбля Воздушно-космических сил Министерства обороны. Личным примером он показывает ребятам, как здорово быть сильным, крепким, с хорошей осанкой, уметь обращаться с девочками. У мальчиков специальная программа с силовой подготовкой: они кроме балета отжимаются, качают пресс и т.д.
Педагоги высокого полёта
В «Мастерской балета Егора Симачёва» преподают около 25 педагогов. Это солисты и артисты Большого театра, ансамбля народного танца им. Игоря Моисеева, ансамбля Минобороны и других трупп. Все педагоги совмещают преподавание у нас с гастролями и выступлениями. Мы составляем расписание так, чтобы у них была возможность не пропускать репетиции и спектакли.
Все педагоги – с высокой квалификацией, большим опытом и желанием работать с детьми.
При приёме педагогов нам не так важно, насколько хорошая балерина пришла на собеседование. Гораздо важнее, как она умеет общаться с детьми. Можно быть хорошим танцором, но плохим педагогом. Мы отдаём предпочтение педагогам-репетиторам и балетмейстерам, потому что в их обучение входит детская психология.
Раньше Егор сам отбирал педагогов. Потом собеседования начала проводить и я, теперь этим занимаются руководители направления. Они собеседуют соискателей, тестируют их и, если всё устраивает, просят провести пробный урок.
Люди, которые приходят на занятия в «Мастерскую балета», говорят, что здесь они видят неравнодушное отношение к ним и их детям. Егор Симачёв старается приходить на репетицию к детям в различные филиалы. Он что-то объяснит, расскажет так, что детям сразу становится понятно, что они учат и что потом будут танцевать.
Ежегодно, в Московскую государственную академию хореографии поступают наши ученицы. Мы гордимся ими и следим за их успехами. Некоторые уже даже выходят на сцену Большого театра вместе с Егором в одних спектаклях. Это фантастика!
Для одарённых и желающих «балетной муштры» мы организовали в прошлом учебном году детскую балетную труппу (возможно, первую в мире). Мы сделали открытый кастинг, приглашали желающих из разных школ и студий. Для проведения отбора сформировали независимое жюри из педагогов и солистов Большого театра, Кремлёвского балета. Дети поступили к нам даже из других школ.
Для них действуют особые условия по посещениям (чаще остальных) и по стоимости обучения. Нам нужен этот костяк, который желает заниматься, репетировать, выступать.
Многие известные люди водят к нам на занятия своих детей – например, музыканты, продюсеры, певцы, артисты, актёры, солисты Большого театра — Тимати, Оксана Фёдорова, Виктор Дробыш, Сергей Жуков и многие другие. Они приходят не потому, что у нас какая-то пафосная школа. Они чувствуют нашу творческую домашнюю атмосферу, видят профессионализм педагогов и наше с Егором неравнодушие к своему проекту. Нам не всё равно, что будут делать наши ученики через 5-10 лет, поэтому мы пытаемся заложить в их образовании прочный классический фундамент.
Высокогорный балет
Мы стараемся выступать как можно чаще – участвуем в городских мероприятиях, сборных концертах, благотворительных проекта. Мы делаем грандиозные спектакли — «Снежная Королева», «Золушка», «Дон Кихот», «Спящая Красавица», «Лебединое озеро». Для одной постановки Егор сочинил сказочную поэму в стихах. Мы с ним записали аудиосказку под классическую музыку. Когда трёхлетние дети читают «Лебединое озеро» в стихах наизусть, мало кто остаётся равнодушным.
Егор – постановщик всех наших концертов. Он сам выставляет свет к каждому номеру, подбирает декорации, в том числе для жидкокристаллического экрана, управляет каждым концертом из рубки. Это не тот формат, когда руководители студий смотрят концерты из первого ряда и радуются происходящему. Егор сам делает все спектакли «от и до».
Это является основной отличительной чертой нашей школы по сравнению с другими студиями. Мы выводим на сцену 2-3-летних детей вместе с артистами Большого театра. Они участвуют в одних номерах, танцуют на одной сцене. Старшие девочки участвуют в поддержках, в номерах вместе с солистами. О чём ещё мечтать?
Для своих концертов мы арендуем разные площадки – центр Людмилы Рюминой, «Меридиан», «Планета КВН». Мы выступали (и 29 сентября опять будем выступать) в Кремлёвском дворце перед балетом «Чиполлино».
Концерты, безусловно, привлекают новую аудиторию. Многие постоянные клиенты просто когда-то пришли на наш концерт, купив билет. Мы делаем масштабные спектакли, и люди ходят на них с детьми, как на новогоднюю ёлку. Они уходят настолько вдохновленными, что ребёнок говорит: «Мама, я тоже хочу выступать». И мама понимает: если другие дети могут, почему её ребенок так не сможет?
Два года подряд мы проводим летний балетный семейный интенсив в Сочи. Там занятия проходят блоками: хореография, растяжка, актёрское мастерство, рисование. Обязательно проводим отчётный концерт в красивейших местах города-курорта. Например, мы устраивали высокогорный концерт на смотровой площадке Роза Пик на высоте 2320 метров, в движущейся кабинке канатной дороги горно-туристического центра «Газпром» и на подвесном мосту в парке развлечений Sky Park. Эти наши концерты являются мировыми рекордами, ведь никто до нас этого не делал.
Цена вопроса
Абонемент на 8 занятий в «Мастерской балета Егора Симачёва» стоит 9500 рублей. Для постоянных клиентов действуют особые условия. Есть абонементы на 6 и 12 месяцев. Цена за один урок тогда снижается до 700-800 рублей. Конечно, не каждый может позволить себе отдать полную стоимость за годовой абонемент. Но мы в любом случае заинтересованы, чтобы ребёнок занимался у нас долго.
Тогда эффект будет гораздо ощутимее, и педагогу понятно, что эта девочка или мальчик будет заниматься у него весь год. Значит, можно на него рассчитывать в спектаклях, концертах, номерах.
Мы заинтересованы в том, чтобы в «Мастерской балета» были мальчики. В наших спектаклях нам нужны принцы и Дон Кихоты. Поэтому для мальчиков старше 4 лет у нас действуют специальные цены. У них меньше конкуренции, и они всегда получают интересные роли.
Дополнительные траты родителей, помимо абонементов, это – костюмы для выступлений. Чтобы снизить эти расходы, мы создали собственную костюмерную. Шьём костюмы за счёт «Мастерской балета» и сдаём их в аренду. Обычно ребёнок выступит в одном костюме несколько раз, быстро из него вырастет, и потом эта одежда висит в шкафу. Костюм в аренду получается намного дешевле пошива – родителям это выгодней.
Также родители покупают билеты на концерты своих детей. Случается, что это вызывает возмущение – почему нужно покупать билет, ведь там выступает мой ребёнок? Мы не берём регистрационные взносы за участие в таких мероприятиях, а подготовка концертов – это всегда дополнительные затраты. Нужно арендовать зал, ставить профессиональное освещение, экран, задейстWowать администраторов и педагогов, приглашать фотографа и видеооператора, звукорежиссёра, медицинскую службу, рабочих сцены, создавать декорации, заниматься их монтажом и демонтажом, платить гонорары солистам и артистам Большого театра, и многое другое, незаметное с первого взгляда.
Мы открыли «Мастерскую балета» без вложений, набрали группу без рекламы, поступившую оплату занятий распределили на зарплату педагогам и плату за аренду помещения (вернее, отдавали оговоренный процент от прибыли вместо арендной платы). Проект стал прибыльным с первого месяца работы.
Сейчас «Мастерская балета» приносит прибыль 400-600 тысяч рублей в месяц. Но бывает и ноль, бывает даже минус. У нас сезонная история. Случается проседание в посещаемости: дети уезжают на лето, на майские праздники, на новогодние каникулы, из-за чего на занятия не ходят.
Но наш семейный бизнес существует не только ради денег. Мы хотим вносить вклад в образование и культуру наших учеников. Поэтому заранее готовимся к тем месяцам, когда мало зарабатываем.
Маркетинг и продвижение
В первые годы сущестWowания «Мастерской балета Егора Симачёва» лучшей рекламой для привлечения клиентов было сарафанное радио. Работало оно чаще всего следующим образом. Девочке понравилось на занятии, её мама рассказала об этом своей подруге, а та привела свою дочку. Нам тогда не приходилось даже вкладываться в рекламу.
Сейчас стараемся не отставать от времени. Используем для привлечения клиентов «Яндекс.Директ», таргетинг, рекламу в интернете. Также продвигаемся через Instagram. Многие мамы приводят к нам детей после постов в моём личном Instagram .
Мы всегда даём скидку за приведённого друга на следующий абонемент. Это тоже наш вклад в продвижение и рекомендации. Сейчас в «Мастерской балета» занимается около 1000 человек.
Что дальше
В течение трёх-пяти лет благодаря франшизе хотим выйти с «Мастерской балета Егора Симачёва» в другие города России. Также в планах – организовать зарубежный лагерь для желающих. Тем, кто побывал в нашем летнем лагере в «Розе Хутор» два года подряд, хочется других впечатлений и стран. Поэтому мы задумались о расширении предложения по лагерю. Хотим устраивать заезды не только летом, но и в другие времена года, скорее всего в каникулы.
Источник: biz360.ru
«Когда учился, не понимал, что за профессия такая — артист балета»
Игорь Цвирко считает балет мужской профессией, восхищается звездами советского искусства, называет Большой театр своим домом и уверен, что долг артиста во все времена — нести людям свет и радость. Об этом, а также о побеге в Будапешт, терзающих сомнениях и мудрых руководителях известный танцовщик рассказал «Известиям» вскоре после назначения премьером балета Большого.
«Рудольф Нуреев верил, что он бессмертен»
Хореограф Пьер Лакотт — о своей соседке Матильде Кшесинской, сохранении классического балета и подарке русского князя
«Я решился. Долго думал, терзали сомнения, но получилось так, как получилось»
— Вы 15 лет служите в Большом театре и только недавно стали премьером. Вам не кажется, что путь был слишком долгим? — Эти 15 лет пролетели как один год. Я пришел, когда ставилось много спектаклей. В классике для меня мест не было, но переносились постановки из Британии, Голландии, меня выбирали в эти проекты. Было интересно.
Если честно, когда учился в Московской академии хореографии, до конца не понимал, что это вообще за профессия такая — артист балета.
— Как это возможно? Учились-учились и не понимали? — Одно дело учиться, другое — работать в театре. Не было проводника, который говорил бы: «Делай так и будет вот так, делай то и получишь это». Всё на ощупь было, вплоть до того, что первые года два я переодевался в гримерной на диване.
Чтобы тебе выделили стол, кто-то должен был отправиться на пенсию или переехать в другую гримерку. Но я приспосабливался ко всем условиям, мне нужно было работать, танцевать.
«Без Григоровича в Большом меня бы съели с потрохами»
Танцовщик Ирек Мухамедов — о «предателе» Нурееве, безумстве хореографов и безжалостности балета
— Когда выпускались, кем себя видели? — Точно знал, что не принц абсолютно, что мне близки характерные роли с драматическим уклоном. Рассказать историю нельзя, если не вкладываешь душу, внутреннюю составляющую, багаж свой жизненный. — У вас был ориентир профессиональный? На кого вы хотели бы быть похожим?
— Еще до прихода в Большой театр мне очень нравилась «Жизель» с Михаилом Леонидовичем Лавровским. Его Альберт не был пресноватым принцем, он был и романтическим, и героическим. Мечтал работать с Михаилом Леонидовичем, ловить каждое его замечание. Так и случилось. Ходил к нему на уроки, репетировал.
Когда у него были юбилейные вечера, он доверил мне исполнить «Казанову» — спектакль, им поставленный. До сих пор мы общаемся, дружим семьями.
Игорь Цвирко в балете «Легенда о любви»
Фото: Государственный академический Большой театр России/Дамир Юсупов
Высокий полет: что сделал для мирового балета Юрий Григорович
Великий хореограф отмечает 95-летие
— Хореографы видят в вас героический потенциал? — В мире мало спектаклей героико-драматического спектра, в основном это наследие Юрия Николаевича Григоровича и советских хореографов, у европейцев другая стилистика, более технически выточенная, но без драм. Но не так давно Кристофер Уилдон перенес в Большой театр «Зимнюю сказку».
Это Шекспир, там ревность, драматизм, накал страстей, убийство. Я экстренно ввелся, буквально за три репетиции, и Кристофер сказал, что это прямое попадание — то, чего он хотел. Прекрасно понимаю, что без спектаклей Григоровича, без ролей Спартака, Абдерахмана с их мужским, героическим складом я бы не смог так легко и быстро войти в образ.
— В 2020 году вы уехали в Будапешт, танцевали там. Как случилось, что вы изменили Большому? — У каждого человека, думаю, бывает период жесткого стресса. Когда хочется всё бросить, уйти, сменить обстановку. Чаще всего люди не решаются это сделать. Я решился.
Долго думал, терзали сомнения, но получилось так, как получилось. Это может выглядеть как побег, но я расцениваю случившееся как жизненный опыт, без него меня нынешнего не было бы. — Когда вернулись, добрые руководители сказали: «Ну ладно, сходил, не получилось, давай обратно»? Или как было? — Руководители, безусловно, добрые, но самое главное — они мудрые.
Думаю, тут такой момент: они видели, что 12 лет в Большом театре я отдавал себя без остатка, видели мою искренность в работе. И отпустили меня, дали возможность попробовать, сравнить.
Екатерина Крысанова и Игорь Цвирко в балете «Корсар»
Фото: Государственный академический Большой театр России/Дамир Юсупов
— Сравнение оказалось в пользу Большого театра? — В пользу, не побоюсь этого слова, родного дома. Не то что я в Будапеште оказался не нужен, но это был момент, когда понимаешь, где твой дом.
«Буду стареть естественно, нравится вам это или нет»
Народная артистка России Анна Нетребко — о модных нарядах, дебютном выступлении с Чечилией Бартоли и 10-литровой кастрюле борща
«Хотя бы раз в жизни сходить на «Спартака» или «Ивана Грозного»
— Это интервью мы планировали к премьере «Искусства фуги» на музыку Баха с вашим участием. Но началась спецоперация на Украине, и хореограф Алексей Ратманский покинул Россию. Что за спектакль репетировался и есть ли надежда его увидеть? — Это спектакль для любителей хореографии Алексея Ратманского, отражение музыки и его представления о музыке Баха.
Работа большая — на весь коллектив театра. Сложно сказать, каким он был бы в итоге, на данный момент он еще стоит в планах театра. — Сейчас многие театры лишились, например, зарубежных гастролей, и у вас сорвались планы — вы должны были продюсировать свой проект на Кипре. Что планировалось? — Должен был состояться гала-концерт звезд балета.
В связи с тем, что не осуществляются авиаперелеты, проект откладывается на неопределенное время. — Вам в роли продюсера понравилось? — Как минимум это интересно. Очень непросто решать много задач, особенно когда ты еще и действующий артист. Но я из тех людей, которые, пока дело не доведут до конца, не успокоятся.
— Кипрскому проекту рано или поздно быть? — Безусловно.
Игорь Цвирко в балете «Спартак»
Фото: Государственный академический Большой театр России/Дамир Юсупов
— Конкурсы — один из стимулов танцевальной карьеры, но, скажем, конкурс учеников балетных школ в Лозанне отказал в участии российским конкурсантам. Что с этим делать? — В июне на Исторической сцене Большого театра пройдет очередной Международный конкурс артистов балета, там есть младшая группа. Если молодые не долетят до Лозанны, Москва с удовольствием их примет, и у них будет возможность показать себя сначала на Новой сцене — там проходят первые два тура, потом на Исторической, в финальном туре. Как и многие другие мои коллеги, я принимал участие в этом конкурсе.
«Поклонники великой Плисецкой могли сорвать выступления ее соперницы»
Писатель Александр Васькин — о золотом веке Большого театра, шикарных условиях для творческой интеллигенции и голодных талантах с Монпарнаса
— И в музыке, и в танце сейчас успешно выступают артисты из Китая и Японии. Может случиться так, что они обгонят русский балет? — Не думаю, что нам необходимо много думать о том, что происходит в Китае и Японии. Нужно задуматься о том, что происходит у нас.
Когда я поступал в Академию хореографии, было около 40 человек на место, а сейчас хорошо, если хотя бы десять учеников окажется в классе. Нам лучше сконцентрироваться на этом моменте, страна у нас большая, талантов много, и надо их искать, привлекать, как можно больше рассказывать о балете, о мужском танце, чтобы и мамы, и папы видели: балет для их сыновей действительно интересная профессия.
— Как можно опровергнуть обывательскую точку зрения о том, что балет — профессия не для мужчин, что мужчины в белом трико — это несерьезно? — Не буду отрицать, что мужчины порой танцуют в белом трико, это факт, но всем, кто считает, что это немужественная профессия, порекомендовал бы попробовать сделать хотя бы один элемент из тех, что делает артист балета, и хотя бы раз в жизни сходить на «Спартака» или «Ивана Грозного». Тогда вы поймете, что такое настоящая мужская профессия. Я не умаляю, безусловно, никакие другие занятия, но балет требует особой физической и моральной выносливости. И самое главное, за что я люблю свою профессию, — мне выпадает шанс попробовать себя в огромном количестве образов: в один вечер я могу поднимать восстание в Риме, в другой — быть героем-любовником.
Евгения Образцова и Игорь Цвирко во время репетиции балета «Марко Спада» в постановке Пьера Лакотта в Государственном академическом Большом театре, 2013 год
Источник: iz.ru
Владимир Яковлев: «Нужно помнить, что артисты балета — это в своем роде спартанцы»
Балетная труппа Татарского театра оперы и балета им. М. Джалиля, вслед за оперной, открыла новый сезон балетом «Спящая красавица». Зрители уже видели обновленную постановку в рамках Нуриевского фестиваля в мае. Балетмейстер-постановщик спектакля и руководитель балетной труппы театра Владимир Яковлев рассказал «Реальному времени» о следующем проекте, который уже в начале октября обретет новую жизнь, а также принципах отбора новых артистов балета и был ли капризной звездой Рудольф Нуриев.
Заветные 170 сантиметров
— Владимир Александрович, в этом сезоне в труппу пришли новые артисты. Расскажите, откуда они, как вы набирали балерин, по каким стандартам?
— К нам пришли шесть молодых балерин, которые только что закончили свое образование. Две девочки — из Казанского хореографического училища, остальные — из Москвы, Воронежа и Санкт-Петербурга. Если своих отбирать проще — я прихожу в училище, смотрю классы, то иногородние Wowсю пользуются интернетом. Мы вывешиваем приглашения, они присылают резюме, видео.
Если на первый взгляд можно что-то положительное сказать, мы приглашаем их просмотреться в театр. Понятно, принимаем не всех.
— Какой стандартный, «проходной» рост балерины?
— Понимаете, определенного стандарта нет, конечно. В балете должны быть и высокие, и среднего роста балерины. Но мы придерживаемся цифры в 170 сантиметров. В первую очередь, обращаем внимание на профессиональные и внешние данные. Когда открывается занавес, картинка визуально должна быть приятна глазу.
В балете каждая, даже маленькая роль важна, поэтому артисты остаются украшением театра
Балетный век короток. Но не у всех
— Получается, были эти шесть вакантных мест. Вы расширяетесь или ушел кто-то?
— Дело в том, что балетный век короток. Для артиста балета это 20 лет. Правда, сейчас существуют некоторые сложности, связанные с уходом артистов балета на пенсию, но несмотря на это театр поддерживает своих артистов, чтобы они могли достойно выйти на пенсию. За счет этого естественного процесса труппа пополняется молодыми танцовщиками.
— Кто-то из солистов ушел?
— Нет, все яркие звезды остались, да и труппа у нас еще молодая. Но вы поймите, что пенсионер пенсионеру рознь. Есть у нас, например, солист балета Артем Белов. Он хоть и пенсионер, но танцует яркие роли второго плана — в «Спящей красавице», «Кармине Бурана», «Лебедином озере». «Золотой Орде».
Однажды солист балета Большого театра России рассказал мне любопытную историю: «Я поступил в хореографическое училище — Майя Михайловна (Плисецкая) танцевала, закончил учебу — она танцует, пришел в Большой театр — танцует, закончил карьеру артиста балета, а Плисецкая все танцует». Все очень индивидуально, особенно это касается ведущих артистов театра, солистов.
Они подвергаются нагрузкам в большей степени, поэтому и танцевальный цикл у них короче — 15 лет. Но, как правило, они постоянно находятся в форме, при этом — все прекрасные актеры, потому и переводят их на вторые роли, что происходит достаточно естественно. В балете каждая, даже маленькая, роль важна, поэтому артисты остаются украшением театра. Некоторые переходят на педагогическую работу.
— В балетной труппе Большого театра более 200 человек. Сколько в нашей?
— 80. Это оптимальное количество людей, чтобы они не «просиживали» в ожидании своей очереди. С ними мы можем поставить крупномасштабные спектакли, такие как «Баядерка», «Спящая красавица», «Золотая Орда», «Спартак» — мы вполне обходимся таким составом не в ущерб постановке.
Это раньше балет мог идти по 4 часа, а новые реалии требуют иных решений, смена картин и образов должна идти быстрее, чтобы восприниматься современным зрителем.
«Наши выступают ничуть не хуже именитых гостей»
— Планы и программа на ближайший Нуриевский фестиваль — что-то уже известно?
— Пока нет. Единственное, что могу сказать — у нас академический театр, основу репертуара которого составляют классические балеты. Чтобы они оставались смотрибельными и интересными. Необходимо время от времени осуществлять их обновления. Для этого, например, на прошлом фестивале мы сделали новую редакцию «Спящей красавицы» — с новыми костюмами, декорациями, постановкой.
Отредактировал некоторые мизансцены, добавил, например, «танец вязальщиц», как логический переход сюжета от пролога к первому действию. А само время спектакля удалось сократить отменой одного антракта — он теперь двухактный. Я объединил пролог с первым действием как раз этим самым танцем.
И логически становится понятно, откуда спицы появились в королевском замке, и пока девушки танцуют перед супер-занавесом, за ним идет смена декораций для первого действия. Сейчас и время такое динамичное, сжатое. Это раньше балет мог идти по 4 часа, а новые реалии требуют иных решений, смена картин и образов должна идти быстрее, чтобы восприниматься современным зрителем.
— В мае будет и обновленный «Щелкунчик». Как идет работа?
— Вот посмотрите, у меня эскизы декораций в кабинете стоят. По ним в специализированных московских мастерских были изготовлены масштабные жесткие декорации, мягкие мы у себя делаем. Почему ведь живут эти классические спектакли столетиями?
Потому что каждый раз, когда хореограф берется за новую редакцию старого спектакля, он вносит что-то свое, и хореографически, и драматургически. Именно обновленным «Щелкунчиком» в мае будущего года мы и откроем Нуриевский фестиваль. Обычно мы играем два спектакля — в одном полностью занят наш состав, в другом танцуют приглашенные звезды. И, скажу честно, наши выступают ничуть не хуже именитых гостей.
Слияние музыки, хореографии и мастерства артиста рождают хореографические шедевры.
Модерн-балет не для классического артиста
— Как вы относитесь к тому, что на сцене академического театра появляется современная хореография? 2 октября, например, балет Бориса Эйфмана привезет обновленную постановку «Карамазовых» — «По ту сторону греха»?
— Положительно к этому отношусь! Ведь что такое классический спектакль? Это то, что выдержало испытание временем, это шедевры мировой хореографии. Современный же балет — тут все гораздо сложнее. Можно, наверное, упомянуть спектакли Джорджа Баланчина, Мориса Бежара, Ролана Пети и других, которые были поставлены 50—80 лет назад.
Они до сих пор идут в Американском театре балета и включены в репертуар других. Но в основном это спектакли своего времени, и тут играет роль личности самого хореографа. Борис Эйфман создал, буквально выстрадал, свой авторский театр, нашел свой почерк, его ни с кем не перепутаешь. Он молодец, всегда берет хорошую музыку и отменную литературную основу, что подкупает.
Зачастую в современных балетах музыка не везде доступна и понятна рядовому зрителю. Слияние музыки, хореографии и мастерства артиста рождают хореографические шедевры.
— Есть ведь еще модерн-балет. Если академическому артисту вполне под силу выступить в современном балете, то здесь, как я понимаю, все сложнее? Модерн ближе к акробатике.
— Это потому, что модерн-балет — совсем другая школа, воспитание. Если классическая школа заставляет держаться артиста всегда прямо, как в жестком корсете, в напряжении, то в модерне тело требуется полностью расслабить, раскрепостить. На это есть свои актеры. Мы же пытаемся сохранить классический балет. Вот для зрителя же, который хочет посмотреть современный или модерн балет, к нам и приезжают и Борис Эйфман, и другие, чтобы на высоком уровне показать свои произведения.
— В начале прошлого века на музыку Игоря Стравинского тоже ведь ставились балеты. В то время они были современными, теперь же переросли в классику — такое тоже бывает…
— Совершенно, верно. Они стали классикой, потому что изначально это были шедевры. Но ведь их раз-два и обчелся. Мы 30 лет гастролируем по зарубежью, и я вижу, сколько живут современные спектакли — ставятся на один сезон, потом снимаются с репертуара.
Модерн-балет — совсем другая школа, воспитание. Если классическая школа заставляет держаться артиста всегда прямо, как в жестком корсете, в напряжении, то в модерне тело требуется полностью расслабить, раскрепостить
«Театры есть, а трупп в них нет»
— После пандемии, вы первый театр, который отправляется с гастролями за рубеж. В декабре вы едете в Нидерланды. Какие спектакли любит западный зритель?
— Масштабная классика в сочетании с русской школой — вот что вызывает неизменный интерес. Понимаете, в Нидерландах, например, очень много прекрасных площадок — есть такая государственная программа у них. Но вот крупных театров — только два. Дело в том, что содержать большую труппу, от 50 до 200 человек, в состоянии только государство. Там же в основном это частные театры.
Если житель из глубинки хочет увидеть большой балет, ему надо отправляться за этим в Амстердам. Мы же будет гастролировать не только в столице, но и в других городах. Во Франции, например, любят классические сочинения французских композиторов, они в нашем репертуаре тоже есть. Мы везем также богатые декорации и костюмы, аппаратуру, которыми не могут похвастаться местные театры из-за недостатка финансирования. Там все минималистично — костюмы облегченные, декорации только в виде элементов.
«С Рудольфом Нуриевым вообще проблем не было»
— Легко ли вам работать со звездами — приглашенными или нашими артистами, на которых снизошла слава? Или такого, чтобы артист «зазвездился» не бывает?
— Ну как уж не бывает… Тут все индивидуально. Что касается приглашенных, то, как правило, они сами мечтают попасть на наш фестиваль, обижаются даже: «В прошлый раз вы меня позвали, а теперь нет». Но в том-то и дело, что на каждом Нуриевском фестивале мы стараемся открывать новые имена. Хотя вот Дениса Матвиенко публика так полюбила, что он приезжал и на фестивали, и на гастроли.
Нужно помнить, что артисты балета — это ведь в своем роде спартанцы. Они трудяги, привыкли проводить все время у станка в классе, поэтому и трудностей у меня с ними не возникает. Плюс у нас очень четкая организация — от приглашения до оплаты гонорара, все настолько отработано, что проблем не возникает. Но они случаются внутри театра.
— Какой-то особенный райдер приглашенные артисты выставляют? Например, коньяк в гримерку или еще что-то?
— Коньяк нет, конечно, вот водичку — да, просят. Никаких особых микроклиматов не требуют. Я вот ожидал высоких требований от Рудольфа Нуриева, когда он приезжал к нам в 1992 году. С ним вообще никаких проблем не было.
Что касается приглашенных, то, как правило, они сами мечтают попасть на наш фестиваль, обижаются даже: «В прошлый раз вы меня позвали, а теперь нет»
— Вам сегодня не хочется вновь выйти на сцену, увидеть зал лицом к лицу? Как это Владимир Васильев сделал, например, в своем кроссовере «Реквием»?
— Когда я стал художественным руководителем, еще пытался совместить два вида деятельности. Потом понял, что хорошо можно делать только одно. Да и слишком много надо сделать было — в плане организации балетной труппы, укомплектовать ее, создать педагогический состав и открыть хореографическое училище. Нет, я ни о чем не жалею.
Источник: realnoevremya.ru