«Работа сделала меня альтруистом». Ритуальный агент — о своей профессии, заземленных покойниках и погребальных суевериях
Экономист Юрий стал ритуальным агентом по воле случая. Личное горе заставило его искать работу в ночную смену — так Юрий оказался в морге, где проработал санитаром десять лет. Некоторое время мужчина трудился копщиком могил, параллельно осваивая тонкости похоронного дела. Анна Кучер поговорила с Юрием о специфике его профессии и узнала, кто главный на похоронах, как правильно одевать труп, что думают священники о макияже покойников и зачем умерших обкладывают крапивой.
По образованию я экономист. Мне не светило стать главным экономистом или главным бухгалтером. У меня заболела мама — попала в тубдиспансер с открытой формой туберкулеза. Говорили, не выживет. Она уже только лежала практически.
И нам понадобилась сиделка, которая смогла бы проводить с ней время, кормить. Я решил, что всё сделаю сам, и начал искать работу. Быстро узнал, что в морге есть ночные дежурства. Мне дали день осмотреться, проверить себя. Обещали, что увижу то, чего не видел никогда.
Сторож в морге
А я никогда и не боялся смерти. Хоронил и родственников, и знакомых. Быстро втянулся — так почти десять лет и проработал в морге. Потом копщиком был. Через некоторое время начальник увидел, что многие ребята просто копают могилы, деньги берут и уходят, а мне было интересно, как он общается с людьми, как он это всё наладил.
Я задавал вопросы, и он стал понемногу учить меня.
Он говорил: «На первом месте всегда родственники, потому что покойник есть покойник, а им нужно дальше как-то жить. На втором месте, конечно, сам почивший. Он должен быть помыт, одет, уложен в гроб, откуда не должен выпадать. И уже потом только деньги!»
Нужно и людей понимать, и одновременно осознавать, что это работа, а не институт благородных девиц. Нельзя этим заниматься просто так, для души. Иначе это было бы совсем уж странно.
Работая в морге, я научился мыть и одевать труп. Человек, который не знает технологию, никогда не справится с первого раза. Бывает, и на сидячий труп надевают пиджак, и разрезают платье, чтобы надеть на женщину. Кроме того, прежде всего нужно тело помыть, привести в порядок.
Понятно, что после смерти человек «расслабляется», жидкости, которые были в желудке или мочевом пузыре, выходят. Можно помыть, перевернуть человека, и с него опять потечет. Нужно максимально «откачать» всё…
Я еще и макияж покойникам наношу, но здесь нужно учитывать мнение батюшек. Многие часто говорят: зачем вы губы человеку накрасили, он какой пришел в этот мир, такой и должен уйти.
Но был у меня случай: умерла одна бабушка. Обе ее дочки живут за границей: одна — в Израиле, другая — в Америке. Они привезли ее фотографию в молодости и попросили накрасить как на ней. Это нормально у них. Пришлось повозиться, конечно, но с фотографией работать намного удобнее.
Сторож установил в морге скрытую камеру. Увиденное первой же ночью повергло его в шок.
А иногда люди приходят и говорят: сделай его красивым. Как это «красивым»? Мужчина должен быть чисто выбрит, волосы приведены в порядок, брови. Другое дело, когда есть повреждения на лице. Иногда используется пластырь телесного цвета, потому что бывают такие повреждения, которые невозможно гримом закрыть.
Потом уже поверх пластыря и закрашиваю.
Иногда люди не сразу обращаются к нам, пытаются сделать всё сами. Ты приезжаешь, просишь отправить тело в морг, а они упираются: нет, нельзя, он должен дома лежать. Ты убеждаешь, что жарко, что тело не выдержит столько, что появятся потемнения и запах, но, бывает, и это не аргумент. Здесь включаются суеверия: нет, он будет ждать дома. И таких очень много.
Нельзя, например, в церковь и на кладбище одной дорогой идти, говорят. Они готовы обойти вокруг деревни, лишь бы только не нарушить эти свои правила.
Привязывают к пальцам проволоку и выводят заземление — я не знаю, для чего это, но люди делают. Копейки на глаза кладут, но это чтобы они не открывались. Так бывает, когда человека нашли поздно, а он умер с открытыми глазами.
Есть, конечно, способы их закрыть, но нет, пришла какая-то бабка и сказала класть монетки. Бабка же знает, как лучше, она жизнь прожила. Иногда и люди с высшим медицинским образованием делают удивительные вещи. Так и хочется спросить: как вы верите в то, что эти мешочки с солью на покойнике помешают разложению тела?! Крапивой обкладывают, чтобы не портилось!
В этом вся наша беда сейчас: на любом мероприятии, и на похоронах, и на свадьбах, всегда очень много советчиков. Все всё знают, все всё умеют. Как в старом советском анекдоте: «Знаете почему нельзя заниматься сексом на Елисейских полях? — Советами достанут».
Молодых, конечно, хоронить тяжело. Особенно тех, кто погиб по глупости, по безалаберности или пьянке. Был один случай, после которого мои работники попросили два дня не брать никаких заказов, — им нужно было просто отойти.
Молодой нейрохирург приехал к маме в деревню помогать картошку копать. Мать попросила что-то по электричеству поправить, он попытался, и его убило током.
Съехались друзья, одноклассники, одногруппники, профессора из Англии, из Москвы, ведь он мог стать врачом с мировым именем, такие надежды подавал! От дома друзья несли гроб на руках, сменяя друг друга. Скорбела вся деревня, даже те, кто не был с ним знаком.
Шокируют не столько сами похороны, сколько отношение родственников. Иногда люди приходят, торгуются за каждую копеечку, а потом в ресторане заказывают музыку, и понеслась свадьба. Поминки превратились в пьянку, музыка гремит, а собравшиеся совсем забыли, зачем туда пришли.
Еще лет пять назад было намного проще, может, даже не столько проще, сколько человечнее. Все старались помочь. Бывало, приезжаю на адрес, а там не находится миски или ведра — бегут соседи, приносят эту миску. А сейчас по-другому.
Бывает, люди приезжают и выбирают самый шикарный гроб, самые шикарные похороны, а как доходит до оплаты, начинают плакать: последние деньги отдаю. Я же убеждал его взять гроб дешевле!
— Не, ну как так, вот соседа хоронили — у него был получше гроб.
Даже в этом уже проявляются понты. Раньше мерялись у кого машина шикарнее да дом выше, а сейчас — у кого гроб да катафалк помоднее.
Со временем, конечно, все эти переживания немного стираются. Да и такая работа требует быстрого выполнения, поэтому некогда думать. Физический труд заставляет концентрироваться на том, что ты делаешь в данный момент.
Семья и дети отвлекают, конечно. Жена поначалу не понимала, как я могу уехать с дня рождения по первому вызову. Сейчас уже все привыкли. Даже дети. Ты же не скажешь людям, мол, подождите два часа, у меня ребенок сейчас на гимнастике, освобожусь и сразу к вам.
Жена говорит, работа сделала меня альтруистом.
Источник: knife.media
Личный опыт: я работаю в морге
«Я работаю в морге» — прекрасное начало для разговора на свидании или светском рауте. Первым делом видишь удивленные глаза, а потом — куча вопросов. Люди думают, что это таинственно и опасно как в фильме «Демон внутри» или «Жизнь за гранью», где задумчивый Лиам Нисон (то ли маньяк, то ли экстрасенс) общается с мертвыми. Как все происходит на самом деле — узнали у ассистента патологоанатома Марии Николайчук, которая последние 4 года работает в морге.
Личный архив Марии
Я училась в медицинском вузе в Беларуси, потом перевелась в Петербург и устроилась на работу — с 20 лет я работаю в морге. Изначально я собиралась работать в регистратуре — сидеть «в картах» и выдавать талончики. На собеседовании сказали, что есть должность ассистента патологоанатома и если я выдержу, меня возьмут.
Я отказалась, но потом всё-таки решилась попробовать — хотела доказать себе, что я не слабачка. Первый год выполняла только поручения врача, вела протокол и занималась анализами. Со временем начала полноценно работать в смене с врачом.
«Надо ли здороваться с трупами?»
Мой первый день в морге прошел очень быстро — я не выдержала там и 30 минут. Меня тошнило до невозможности: хруст костей, запах крови и формалина было не осилить. Конечно, был страх, постоянно куча мыслей в голове, например, нужно ли здороваться с телами когда заходишь в холодильник. Еще я не знала, как сказать родным, где я теперь работаю. Но когда решилась, мама ответила, что даже слушать об этом не хочет, а сестра сказала, что я сдурела.
Через три месяца начала привыкать к работе. Перестала обращать внимание на запахи, сконцентрировалась на своих обязанностях и общении с врачами — хотела получить как можно больше знаний и опыта. Кстати, меня мотивировал любимый врач, который уже на пенсии. Он мне всегда говорил: «Отключай эмоции, закрывай глаза и приступай».
Мой рабочий день выглядит так: я прихожу на смену, фиксирую это в журнале. Иду переодеваться, смотрю сколько у меня сегодня задач, планирую дела. В зависимости от того, сколько у меня работы с биопсийным и операционным материалом или умершими, строю свой день. Но утро в любом случае утро у меня начинается с вырезки, а не кофе (смеется). После этого планирую исследование умерших.
Потом оформляю документы. Если выходят готовые гистологические препараты по биопсийному и операционному материалу или гистологические материалы по умершему, передаю их врачу.
Личный архив Марии
Тело могут долго не забирать
Мы проводим вскрытие, если есть подозрение на насильственный характер смерти или если родственники не отказывались от этой процедуры. Разрез делается от кадыка вниз. Проводим осмотр, экспертизу.
Тело из морга могут не забирать 5-7 дней. Чтобы из него во время прощания не вытекали никакие жидкости, мы их откачиваем, а во все отверстия помещаем тампоны с формалином и ароматическими веществами, затем — зашиваем и заклеиваем, так тело дольше хранится. Финальный штрих: санитары одевают труп. Если родственники нанимают службу ритуальных услуг, то они все уже делают сами: одевают, красят и причесывают.
Личный архив Марии
«Самое сложное морально и физически — препарировать беременных»
Я не люблю разговаривать с родственниками умерших, это очень тяжело морально. Все реагируют по-разному. У кого-то шок, истерика, а кто-то очень спокойно себя ведёт. Обычно им все рассказывают в информационном окне.
Как-то ночью к нам привезли беременную девушку, ей было 27 лет, произошло ДТП. Самым сложным для меня оказалось препарировать беременных. Это тяжело морально и физически. На вскрытие ушло очень много времени, но самое ужасное было только впереди — нужно было сообщить родственникам, что они не увидят плод, а только поступившее тело. Это очень страшно для меня.
Однажды нам привезли женщину, которую убил муж. Не просто убил, а мучил — изрезал ее. На почве чего была такая агрессия — не знаю, но он жутко ее изуродовал. Это были не просто порезы, а глубокие раны, как будто он специально сидел и ковырял лицо ножом.
После того, как мы сообщили что жена в морге, он начал кричать, говорить что мы его обманываем, требовал ее вернуть и перестать «прятать». Санитары быстро вызвали психиатра и его успокоили. Было очень жалко маму девушки, она плакала и все время говорила «доченька моя, как же ты так долго прожила с этим чудовищем». Это очень жуткий случай, сильно бьет по нервам, по психике. После такого я стараюсь не вникать в историю погибшего.
«Я перестала воспринимать смерть как что-то трагическое»
После работы в морге я перестала принимать смерть как что-то трагическое. Недавно у меня умер дедушка, я была на похоронах. Мне было жутко неудобно, но я воспринимала его как тело. Да, для обычного человека это звучит эгоистично и вообще неадекватно, но по другому я (да и другие работники морга, наверное) не могу. Все меняется в голове.
К смерти я отношусь абсолютно спокойно.
Сейчас мне проще просто отработать с телом и пойти домой. Дело в том, что ты стараешься не вникать в историю тела, которое лежит перед тобой. Просто работаешь как с материалом. Это происходит со временем и ты неосознанно «выключаешь» эмоции. Моральное состояние меняется, ты перестаёшь все воспринимать близко к сердцу.
«Хочу остаться в морге одна»
В моей работе есть минусы, например, надо строго соблюдать правила предосторожности, чтобы ничем не заразиться. Специфика требует определенного настроя, устойчивой психики и крепких нервов. Но есть и плюсы! Например, можно многому научиться: ты можешь изучать тело и никак не навредить человеку. А еще патологоанатомы планируют свой день сами — им не нужно заниматься экстренными патологиями.
Сейчас я хочу доучиться и работать в морге не как ассистент, а как врач — одна, полноценно в смене. Но пока это только планы. Еще были мысли стать полевым врачом. Какие мои годы, думаю, что успею все!
Источник: www.sobaka.ru
Мистер Формалин: как выглядит рабочее место патологоанатома
Михаилу Травину 37 лет. Дома он заботливый отец троих детей, любитель активного отдыха и «Гриффинов». У него современная стрижка «без височков» и модная клетчатая рубашка. Его свободно можно встретить вечером на улице или в метро, не подумав о том, что всего пару часов назад мужчину окружали трупы людей.
Именно так думают о его работе люди, далекие от медицины, ведь уже 14 лет Михаил работает патологоанатомом. НГС продолжает серию материалов, посвященных необычным рабочим местам новосибирцев, — мы уже побывали в кабинете у мэра и на кухне у шеф-повара. Сегодня предлагаем посмотреть, как работают люди в морге. Как из мечты стать водителем троллейбуса Михаил вырос в профессионального прозектора, из чего на самом деле состоит его работа и как выглядит рабочее место патологоанатома — в фоторепортаже НГС.
Мы встречаемся в главном корпусе НГМУ: вопреки стереотипам, большую часть времени современный патологоанатом проводит не в морге, а за документами и в лаборатории за микроскопом. Михаил, помимо работы в больнице, преподает студентам дисциплины по патологической анатомии. Здесь он рушит первый миф о патологоанатомах.
«Наша работа состоит из двух частей: проведение вскрытий и прижизненная диагностика материала, который поступает от различных хирургических вмешательств. Червеобразный отросток удалили, желчный пузырь, ампутировали конечность… Все идет к нам в отделение. Интересно заниматься именно прижизненной диагностикой, особенно это касается опухолей, потому что их очень много.
Вскрытия — это две специальности: патологическая анатомия и судебно-медицинская экспертиза. И там, и там исследуют аутопсийный материал (органы умерших людей. — К.Ш.). Там все задачи направлены больше на выяснение обстоятельств смерти. У нас исследуются умершие от болезней в стационаре либо наблюдавшиеся в поликлиниках. Наша задача — раскрутить цепочку, поставить финальную точку в динамике развития патологии.
А в старших классах, когда началась биология, я получил «пятерку» — и после этого захотел стать врачом».
О работе в морге Михаил рассказывает без ярких эмоций. За почти 15 лет работы ему приходилось говорить о ней слишком много, хотя он и признается, что с новыми знакомыми старается не разрушать стереотипы о своей профессии.
«Новые знакомые относятся [к моей работе] достаточно шаблонно: нездоровый интерес, вопросы на вздохе, шепотки за спиной: «Что, правда? Да не может быть! Вроде как впечатление адекватного человека производит, а тут — патологоанатом!». (Смеется.) Потом следуют вопросы, начинающиеся со слов: «А правда ли, что?». Например: «А правда ли, что вы едите там, где вскрываете?».
Конечно же, это неправда. У нас все зонировано.
— Но, поскольку я человек веселый, я всегда говорю: «Да, это так», — рассказывает Михаил. — После этого наступает второй этап, мой любимый. Мне пытаются рассказать анекдоты про патологоанатомов. И в последний раз я сказал: «Я работаю в профессии 14 лет. Скажите, я хоть какой-нибудь анекдот не слышал про патологоанатомов?!»
Михаил ведет нас в самое мрачное место любой больницы — морг.
«Конечно, я помню свое первое вскрытие. Это то, что разделяет твою жизнь на «до» и «после». Это было очень долго, я делал его около двух часов, делал сам, я учился. Помню, как Михаил Александрович Козяев (заведующий отделением. — Прим. ред.), он курировал меня — молодого специалиста, — он неожиданно тихо вошел и стоял — смотрел, как я сосредоточенно что-то там делаю.
Я глаза поднимаю, а там он стоит. Кто-то стоит в морге, когда там два часа никого не было. Это запомнилось.
Сейчас запоминаются какие-то редкие случаи. Где-то год назад у меня была молодая женщина. Молодых людей всегда ближе воспринимаешь к сердцу. У нее было аутоимунное заболевание (редкая болезнь, которая приводит к патологии тканей. — Прим. ред.). Она отказалась от современной медицины и уехала лечиться на Филиппины, по-моему.
Но факт в том, что она запустила свою болезнь без лечения и вернулась в такой ситуации, когда врачи не могли уже ничего сделать. Я видел то, о чем только в книжках читал. Виной [ее смерти] была личная неорганизованность».
Травин описывает рабочий день патологоанатома. Сначала он заполняет документы, после этого ему привозят тело, кладут на секционный стол. Сперва он исследует тело внешне, описывая характер ран, после чего — внутреннее исследование: поочередно достает органы и изучает их. Как правило, на таких процедурах собирается врачебный консилиум. Здесь ставят посмертный диагноз и называют предварительную причину смерти.
На вопрос о том, что делать, если во время вскрытия труп подаст признаки жизни, Михаил с улыбкой ответил: «Проснуться».
«Такого быть не может, доля вероятности такого равна нулю. Прежде чем тело попадает к нам в морг, в больнице констатируют биологическую смерть. <. >Всем паранормальным вещам можно найти адекватное объяснение.
Есть, конечно, истории и байки, как смертельно пьяных привозили, они там в себя приходили, из морга колотились, но это истории, которые не пересекаются с реальностью», — пояснил он. И тут же признался: есть кое-что, чего боятся даже патологоанатомы, — правда, это не нечто сверхъестественное, а банальное заражение болезнями. Поэтому все санитары строго обязаны носить специальную защитную одежду.
Как и любая другая работа, связанная с мертвыми телами, патологическая анатомия воспитывает в своих специалистах особое чувство юмора и даже цинизм — это естественная защитная реакция человека на огромное количество негатива.
«Это уже не люди, это биологический материал, потому что если ты будешь сопереживать каждой ситуации (а в наших больницах проводят более тысячи вскрытий в год), то тогда здесь не хватит уже никаких эмоций. Жизнь научила меня быть закоренелым материалистом. Бывает, конечно, всякое. Бывает, когда попадаются какие-то знакомые знакомых и прочие. <. >Люди умирают.
Это всегда было и всегда будет. Человек смертен».
Несмотря на всю мрачность и опасность работы в морге, на вопрос о том, хотел бы он уйти в другую сферу, Михаил отвечает категоричным «нет».
«Больше всего мне нравится то, что ты ставишь диагноз, потому что его ждут врачи-клиницисты. Это невидимая работа и очень ответственная, диагноз требуют именно с нас. Это очень сложно, это большая ответственность и это приносит удовлетворение, когда ты разгадываешь эту сложную загадку, которую тебе природа загадала.
Мы — нераспространенная медицинская специальность. Это особый склад ума. Мы — люди, которые видят изменения структуры. Если клиницист видит изменение функций по данным анализов, исследований, то мы видим первопричину этих изменений», — говорит Михаил. И тут же отпускает шпильку в адрес коллег-клиницистов: их непрофессионализм, обижается он, в работе намного неприятнее мертвецов: «Они не понимают роли и значения нашего раздела, и этим самым нивелируют значение своей».
Жизнь Михаила за стенами морга и вуза сосредоточена вокруг троих детей, а перед сном он развлекает себя сериалами, иногда медицинскими:
Вот сериал «Интерны» [нравится]. Он потому что веселый, там чувствуются легкие нотки сленга, нет таких бездарных ляпов, как в других [сериалах]. Из любимых назову «Гриффины». Там такой шквал безумия. Отпускает (Смеется.) <. >Навыки профессиональные помогают в некоторых аспектах [внерабочей жизни].
Когда, допустим, готовишь мясо, иногда думаешь, что не хватает пинцета лапчатого, чтобы придержать, а здесь подрезать. Потому что на работе им пользуемся. Действительно удобная штука».
Под занавес Михаил по просьбе корреспондента НГС рассказал один из любимых анекдотов про патологоанатомов: «Поступил в отделение труп очень состоятельного и уважаемого авторитета в строгом костюме от Brioni. Его свита заходит и говорит: «Вот вам 2 тыс. евро.
Вован всегда мечтал о том, чтобы слетать на Мальдивы, и пожелание от братвы и от вдовы, чтобы он был похоронен в гавайской рубашечке, шортиках, сланцах. Делайте что хотите, у вас час времени». И тут же поступает второй труп, еще более серьезного авторитета. Он в гавайской рубашке, шортах, сланцах. Его свита подходит и говорит: «Колян — серьезный человек.
Мы желаем, чтобы он в гробу выглядел не так, а солидно: какой-нибудь дорогой костюм, дорогие туфли, часы и прочее. Вот вам 3 тыс. евро и один час времени», и уходят. Сидят два патологоанатома, курят и говорят: «Обожаю свою работу. За один час заработали 5 тыс. евро, а делов-то было: головы отрезать и перешить»».
Кирилл Шматков Обозреватель
- ЛАЙК 29
- СМЕХ 6
- УДИВЛЕНИЕ 1
- ГНЕВ 1
- ПЕЧАЛЬ 1
Источник: ngs.ru
Работа в морге: не для слабонервных
Работа в морге всегда вызывает нездоровый интерес. Кого-то интересуют «потусторонние» моменты, связанные с покойниками.
Кто-то никак не может понять, что вынуждает людей за мизерную зарплату проводить столько времени рядом с усопшими. Что же на самом деле представляет собой работа в морге?
Кто там работает?
«Морг» или «покойницкая» — просторечные, непрофессиональные названия патоморфологического отделения. Именно врач-патологоанатом является последним человеком, определяющим точную причину смерти. Для того чтобы сделать это правильно, нужно обладать самыми разносторонними знаниями, высоким профессионализмом, работоспособностью и… умением общаться с людьми. Ведь именно патологоанатому приходится разговаривать с родственниками усопшего. К сожалению, патоморфологическое отделение финансируется по «остаточному» принципу, поэтому «белая» зарплата и патологоанатомов, и санитаров оставляет желать лучшего.
В морге есть и другие специальности. Работа санитаром в морге по плечу не каждому. Именно санитары занимаются «грязной» работой: они переносят трупы, обмывают их, наводят порядок после вскрытия. Работа нелегкая и очень низко оплачиваемая, поэтому на нее часто берут тех, кого не хотят принимать на работу другие компании: людей без образования, выпивох и т.п.
Конечно, так обстоят дела не везде. В крупных городах на работу, даже санитарами, принимают только людей с медицинским образованием. Во многих населенных пунктах устроиться санитаром в морг ох как непросто. Очередь расписана на много лет вперед. Чем же так привлекает работа в морге?
Зарплата там маленькая, труд — тяжелый. В чем секрет?
Сколько получают в морге?
Зарплата в морге действительно крохотная, и у врачей, и у младшего персонала. Но… родственники клиентов оплачивают (часто негласно, мимо кассы) все дополнительные услуги. А их немало: покойника нужно помыть, переодеть, иногда — подкрасить, чтобы его вид не шокировал родственников. Все это стоит больших денег.
Вот почему многие санитары готовы выходить на работу в праздники, оказывать самые разные услуги. Всезнающие журналисты выяснили, что работа в морге санитаром дает доход, который превышает даже зарплату патологоанатомов и врачей. Работа в морге — это тысячи рублей незаконных доходов. Другое дело, что не каждому совесть позволяет брать деньги с убитых горем родственников. Но это тема совсем другой статьи.
Морг: мистика
В морге работают люди, которые не верят ни в Бога, ни в потусторонние силы. Это понятно: человек, верящий в чертовщину, воскрешение, положительные и отрицательные вибрации, не смог бы находиться с трупами большую часть своего времени. Бывают ли в морге мистические случаи? Наверное. Смотря, кто и во что верит.
Случалось, хоть и нечасто, что мертвые, поступившие в патоморфологическое отделение, вдруг оживали. Мистика это или просто недосмотр врачей? Неизвестно. Очень популярны «достоверные» рассказы санитаров о том, как кричат в крематориях люди, которых, считая мертвыми, сжигают заживо.
Но ни одного доказанного случая не зарегистрировано, так что эти байки остаются на совести их рассказчиков. Страшно ли работать в морге? Знаете, некоторые боятся темноты, даже если находятся у себя дома. У каждого человека свой страх. Работа в морге мало чем отличается от работы сантехника, автослесаря, косметолога, если человек относится к ней с любовью или уважением.
Источник: fb.ru