Почему ученые мало зарабатывают

Надо бы написать про субъект/объект, но это надо думать, а ща голова по работе всяким забита.
Поэтому продолжаем FAQ «за капитализм».

Напоминаю, что эта серия постов является вбоквелом серии «Понять СССР» (там уже 110 написано), как и «К вопросу поп-развития успешности». Здесь же я разберу F.A.Q. по аргументам за капитализм, который любезно составил Фриц Морген, собрав в одну кучу аргументы «за» со стороны сторонников капитализма, а затем «10 вопросов о бизнесменах и паразитах», ну и про суть капитала (+ приложение) — вместе получится неплохая краткая методичка.
Для себя: к №03 добавить отдельным постом типа советы на тему, а к №15 — «Могут ли все быть бизнесменами?».

Для себя, чтобы не потерялось: были дополнения к вопросам №14 и №11.

В.: Почему учёным платят мало? Они что, не нужны обществу?

О.: Эта проблема выходит далеко за рамки обсуждения капитализма. Если не вдаваться в детали: нет надёжного способа отличить хорошего учёного от шарлатана. Из-за этого как у нас, так и на Западе в научной среде на одного реального учёного приходится масса шарлатанов, отлично умеющих себя «продавать».

Почему художники мало зарабатывают

С точки зрения государства нет смысла вбивать в науку деньги «в лоб», просто выделяя их институтам, чтобы те раздавали своим сотрудникам — до настоящих учёных таким образом не дойдёт почти ничего. Повторюсь, проблема не новая и не специфичная для капитализма: профессиональные учёные жили бедно всегда.
При капитализме однако у учёных есть важное преимущество — у них есть большое количество источников, в которых они могут искать финансирование под свои проекты. Если в государстве с жёсткой плановой экономикой отказ в профильном министерстве ставит окончательный крест на исследовании, то в капстране отказ чиновника всё ещё оставляет возможность или получить деньги у частника, или, в конце концов, осуществить исследование за свой счёт.
История развития компьютеров показывает, что многие прорывы были совершены небольшими командами, которые, не получив финансирования от государства или от корпораций, решили воплощать в жизнь свои идеи самостоятельно, «в гараже» или в небольшом скромном офисе.

1. Таки если эта проблема выходит далеко за рамки обсуждения капитализма, то зачем Фриц её ввёл в FAQ, в котором он задаёт вопросы сам себе? Странно как-то. Отвечу в конце 🙂

2. «нет надёжного способа отличить хорошего учёного от шарлатана» — да что вы говорите! Я вот знаю офигенно надёжный способ: надо разбираться в соответсвующей области знаний. При этом не требуется компетентность выше, чем у конкретного изобретателя, достаточно существенно ниже: надо не знать всё в совершенстве, а понимать суть, обладать базовыми знаниями, ну и посмотреть уже готовое изобретение/предложение. При этом целесообразно привлекать компетентных консультантов оценить предлагаемое. Проще говоря, нужен научный подход, а не рекламно-коммерческий.

Почему в России такие низкие зарплаты? Почему нам так мало платят?

При этом хороший учёный не делает сразу гениальное открытие, а всю свою научную деятельность что-то исследует, и, что логично, открытие делает именно в своей области компетенции, причём оно следует из его предыдущих работ. Времена, когда в знаниях были зияющие дыры, и открытия делались случайно, — остались в прошлом. Сейчас наука — это кропотливая работа. Т.е. если некто внезапно сообщает о гениальном открытии — то это подозрительно и надо проверить особо тщательно.
Собсно, большинство современной псевдо- и антинаучной хрени отбрасывается с базой знаний советской средней школы. Вот, скажем, много ли надо знать, чтобы понимать, что гомеопатия — это разводилово?
Ну ОК: пусть это типа наука ещё не додумалась, как работает. Но пользу-то проверить двойным слепым экспериментом никто не мешает, правда? И с учётом эффекта плацебо. Однако таких исследований, строго и достоверно приведённых, я что-то не припоминаю.
Более того, при капитализме проблема да-а-алеко не только в том, как отличить настоящего, хорошего учёного от шарлатана. Вот смотрим, например, на сборище шарлатанов в документальном фильме Бориса Соболева «Идущие к чёрту». Причём там не просто мелкие безобидные мошенники, а наглые капиталистические сволочи, которые зарабатывают миллионы на чужом горе.

Ну и таки что, разве против них и соотв. телевизионщиков завели уголовное дело? Или шарлатаны доказали свои типа сверхъестественные способности? А тут — про какие-то «ненастоящести» в научной среде.
Конечно, понятно, есть проблема с гуманитарными науками и засилием в них ителлигентов. Д.С.Лихачев, «О русской интеллигенции»: «Я писал положительные отзывы на рукописи талантливейшего историка-фантаста евразийца Л.Н. Гумилева, писал предисловия к его книгам, помогал в защите диссертации. Но все это не потому, что соглашался с ним, а для того, чтобы его печатали.

Он (да и я тоже) был не в чести, но со мной, по крайней мере, считались, вот я и полагал своим долгом ему помочь не потому, что был с ним согласен, а чтобы он имел возможность высказать свою точку зрения. ». Обратите внимание: сам Лихачев откровенно именует Гумилева не ученым-историком, а историком-фантастом, то есть прекрасно понимает цену его измышлизмам.

Но при этом он даже помогает ему защитить диссертацию, т.е. стать «официальным ученым». Но мы сейчас про капитализм, а не про интеллигенцию и методы её обуздания. Хотя процитирую методы, которые действуют, изнутри, от самих интеллигентов. Надеюсь, никто не скажет, что братья Стругацкие не были интеллигентами?
«— Хорошо, хорошо! — с раздражением вскричал Клоп. — Всё это прекрасно. Но, может быть, хоть один представитель хомо сапиенс снизойдет до прямого ответа на те соображения, которые мне позволено было здесь высказать? Или, повторяю, ему нечего возразить? Или, может быть, человек разумный имеет к разуму не большее отношение, чем очковая змея к широко распространенному оптическому устройству? Или у него нет аргументов, доступных пониманию существа, которое обладает лишь примитивными инстинктами?
У меня был аргумент, доступный пониманию, и я его с удовольствием предъявил. Я продемонстрировал Говоруну свой указательный палец, а затем сделал движение, словно бы стирая со стола упавшую каплю».

2. «как у нас, так и на Западе в научной среде на одного реального учёного приходится масса шарлатанов, отлично умеющих себя «продавать»» — вот прямо-таки масса? Т.е. сейчас как в РФ, так и на Западе, большинство занятых в науке — это шарлатаны, умеющие себя продавать, а честных учёных (пусть и без великих открытий) — подавляющее меньшинство? Охренеть.
«С точки зрения государства нет смысла вбивать в науку деньги «в лоб», просто выделяя их институтам, чтобы те раздавали своим сотрудникам — до настоящих учёных таким образом не дойдёт почти ничего» — т.е. и в научных институтах практически нет настоящих учёных.
Тут я даже задумался, откуда может быть такое искажение действительности. Вижу два варианта:
— полная шиза со своей, альтернативной психологической действительностью;
— попсово-клиповое мышление, которое считает за учёных лишь всемирно известных и т.п.
При этом даже среди всерно известных — шарлатанов отнюдь не большинство. Так что, вероятно, речь идёт вообще лишь исключительно о коммерчески успешных индивидах, которые формально относятся к учёным. В таком случае оба варианта находятся в трогательном, гм, диалектическом единстве.

3. «проблема не новая и не специфичная для капитализма: профессиональные учёные жили бедно всегда».
Отнюдь. Не будем брать древность, когда позволить себе заниматься наукой могли лишь обеспеченные люди, — это всё же искажение контекста тезиса. Но вспомним времена Сталина — те же самые пресловутые «профессорские» дома на Ленинском проспекте неподалёку от МГУ. А также исторические свидетельства, что в те времена профессор (а также ведущий инженер или другой высоквалифицированный специалист) даже имел прислугу.
Да и в позднем СССР доктора наук, например, имели право на дополнительную комнату для кабинета дома — бесплатно, что характерно.
Какая сейчас дичайшая хрень творится в науке именно из-за коммерциализации — очень обширная тема, я даже затрагивать не буду. Просто отмечу враньё.
Воспоминания профессора, д.т.н. Валерия Антоновича Торгашева:
«Сразу после окончания войны жизнь населения СССР начинает резко улучшаться. В 1946 году на 20% повышается зарплата рабочих и инженерно-технических работников (ИТР), работающих на предприятиях и стройках Урала, Сибири и Дальнего Востока.

В том же году на 20% повышаются должностные оклады людей имеющих высшее и среднее специальное образование (ИТР, работники науки, образования и медицины). Поднимается значимость ученых степеней и званий. Зарплата профессора, доктора наук повышается с 1600 до 5000 рублей, доцента, кандидата наук — с 1200 до 3200 рублей, ректора вуза с 2500 до 8000 рублей.

В научно-исследовательских институтах ученая степень кандидата наук стала добавлять к должностному окладу 1000 рублей, а доктора наук — 2500 рублей. В это же время зарплата союзного министра составляла 5000 рублей, а секретаря райкома партии — 1500 рублей. Сталин, как Председатель Совета Министров СССР, имел оклад 10 тысяч рублей. Ученые в СССР того времени имели и дополнитель­ные доходы, иногда превышающие зарплату в несколько раз. Поэтому они являлись наи­более богатой и одновременно наиболее уважаемой частью советского общества».

4. «При капитализме однако у учёных есть важное преимущество — у них есть большое количество источников, в которых они могут искать финансирование под свои проекты. . в капстране отказ чиновника всё ещё оставляет возможность или получить деньги у частника, или, в конце концов, осуществить исследование за свой счёт».
Очень мило смотрится «за свой счёт» с учётом только что написанного — «профессиональные учёные жили бедно всегда». По форме — верно, а по сути — издевательство.
Но тут что важно понимать, причём проблема общая, на тему «планирование vs рука рынка»: для чего деалается ваще всё?
При социализме — для удовлетворения потребностей, от «пожрать» до «потоптаться по пыльным тропинкам других планет». При капитализме — для удовлетворения платёжеспособного спроса.
Проще говоря, чиновник может ошибиться, не выделив финансирования на некое важное научное исследование. Однако никто в том же СССР не мешал продвигать идею дальше — написать выше (и аргументированнее!), написать в партком, обосновав пользу, и т.д.

При этом, если не не типа гениальное открытие, переворачивающее всю науку, и возникшее методом откровения, то по сути речь идёт не о частных хотелках, а о работе профильных лабораторий и институтов. Да, на всё одновременно ресурсов не хватит — но распределение идёт исходя из логики важности развития науки и народного хозяйства. Ошибки возможны, но их последствия не особо существенны в целом: ну, не получилось у Иван Иваныча продвинуть очень интересную ему тему, так всё равно будет приносить явную пользу. А потом, глядишь, и продвинет. При этом заинтересованность — именно научная, тяга к знаниям.
При капитализме же кто за девушку платит, тот её и танцует. Сейчас распространена система грантов — т.е. средства выделяются на строго определённые, интересные инвесторам, исследования. Фундаментальная наука в основном спихнута на государство по известному принципу приватизации прибылей и огосударствления расходов.

Результаты ислледований достаются частникам, а не всему народу через государство, т.е. если несколько лабораторий работают над одной проблемой, то они не сотрудничают, соревнуясь, а именно что конкурируют. Помните замечательный фильм «Идиократия»? Человечество становилось всё более глупым, и было мнение, что проблему может решить генная инженерия. «Но, к сожалению, лучшие умы и ресурсы были сосредоточены на борьбе с выпадением волос и продлении эрекции» — таки потому что коммерчески выгодно. Вот где-то так оно и работает.
Примечание: это я ещё не затрагиваю наукометрию, оплату собственных публикаций, публикацию за деньги всяческой ни разу не научной хрени, публикации «как надо заказчику» и ещё много чего.
Обобщая: как при социализме, так и при капитализме гарантий у исследователя на получение финансирования нет. Однако:
— при социализме учёный в любом случае будет работать на что-то полезное обществу в целом, при капитализме — далеко не факт;
— при социализме открытия идут на пользу всему социуму, при капитализме — бизнесменам (для наглядности представьте, что в СССР и сейчас в РФ или другой капстране изобрели лекарство от рака стоимостью рубль за порцию — как думаете, будут ли его при капитализме выдавать бесплатно и всем больным?);
— при социализме имеет место соревновательное сотрудничество, при капитализме — конкуренция;
— умение рекламировать и продавать себя, редко встречающееся среди настоящих учёных (это парадигмально иные умения), при капитализме играет значительно большую роль;
— для гуманитарных и общественных наук всё ещё печальнее: если в СССР было сложно пропихнуть что-то против марксизма/ленинизма, но это вообще по сути философия, то на современном Западе невозможно проводить именно научные исследования, не согласующиеся с толерантностью, зато много «наук» от феминизма и проч., да и публиковать, скажем, исследования «против рынка» у вас вряд ли получится.
Процитирую, кстати, а тему лауреата Нобелевской премии, академика РАН Ж.Алфёрова (“Дуэль”, № 18-19, 2007 г.): «Можно услышать, что в “цивилизованном” мире цивилизованный бизнес оплачивает научные исследования. Это в чистом виде враньё! Во всех странах, в том числе и так называемых “цивилизованных”, к которым мы, прежде всего, относим США, научные исследования (и фундаментальные, и прикладные) оплачивает государство. Бизнес оплачивает только то, что нужно сегодня, конкретные работы, где он видит прибыль. А то, что будет через пять лет, его не интересует».

5. Что касается истории развития компьютеров, где «многие прорывы были совершены небольшими командами, которые, . решили воплощать в жизнь свои идеи самостоятельно, «в гараже» или в небольшом скромном офисе», то «забыты» два фактора:
— IT — очень недавняя область, и в ней ещё можно было занять реально «свободные места»;
— если покопаться в биографиях «прорывных самостоятельных», то почему-то всегда обнаруживаются влиятельные родственники и всё такое, про которых просто «забывают» упомянуть в официальных бравурных биографических статьях. Классический пример — приснопамятный Билли, который очень любит деньги.
Что показательно: примеров прорыWow «гаражных» команд не приведено. Стандартный метод: если привести, то могут покопаться и что-то обнаружить; а так вот, в общем виде — каждый сам себе пример придумает и сам себя убедит.

Источник: marafonec.livejournal.com

Почему наши научные сотрудники получают меньше, чем работники фастфуда?

Это не ирония, а факт. И ниже я приведу конкретные точные данные на текущий момент для сравнения зарплат работников науки и фастфуда. При этом последние тут подразумеваются как обычные сотрудники без опыта и образования – просто те, кто разносит еду, разогревает, прибирает столы за клиентами и делает прочие мелочи, особой квалификации не требующие.

Коллаж с тайваньского сайта — открытого бесплатного источника в Интернете.

«Я вам не скажу за всю Одессу», т. е. за всю страну в целом, потому что она еще более велика, чем Одесса, но чтобы сравнение было полноценным, мы возьмем примеры одного и того же города. Ведь в разных городах условиях разные: стоимость жилья, оплата ЖКХ, проезда и разных услуг, цены на продукты и проч.

Возможно, вы скажете: ну и что, пусть у работников фастфуда и будет выше зарплата – ведь от них как общепитовцев зависит здоровье людей напрямую, в то время как научные сотрудники корпят себе над никому не нужными лекциями и читают по паре занятий в неделю, которые у студентов сразу выветриваются из голов. или вообще всю жизнь моют в своих лабораториях пробирки и считают, будто делают важные дела.

Если вы так скажете – я вас огорошу: вы отстали от жизни. Может быть, раньше и были некоторые нерадивые преподы, которые, единожды написав цикл лекций, потом всю жизнь читали их по бумажке. Но сейчас, чтобы остаться на своем рабочем месте, сотрудник вуза обязан постоянно подтверждать свой статус:

• периодически участWowать в общевузовских и кафедральных проверках, проводить открытые занятия и проч.;
• проводить исследования как в одиночку, так и с коллегами, как в своем городе, так и на выезде в командировки;
• писать разного рода методические пособия и учебники, используя при этом научные данные самые последние, актуализированные, а не замшелой давности;
• быть куратором или прочим образом активно участWowать в жизни студентов;
• время от времени публиковать статьи в самых разных изданиях, от вузовских до международных (и еще готовить и писать такие статьи, а одна статья порой отнимает времени больше, чем чтение целого курса лекций);
• принимать участие в научной жизни вуза – выступать на конференциях и организовывать разные мероприятия;
• и др., и пр., и т. д., и т. п.

Вот мы и подходим к главным причинам положения вещей, к ответу на вопрос, заданный в заголовке статьи: почему научные работники у нас получают зарплату меньше, чем сотрудники фастфуда?

Основные причины:

1) в наше время больше ценится менеджер, чем автор идеи. Причем идеи любой – хоть научной, хоть художественной, хоть в том же Яндекс Дзене. Будь ты хоть дважды талантлив и трижды гениален – но, если твои идеи не распространять правильно, их никто не узн а ет и не оценит по достоинству. И наоборот, те идеи, которые усиленно распространяются, рекламируются, продюсируются и проч., приобретают значимость для людей и, как следствие, могут дать заработок автору.

Научные же работники в наше время вынуждены метаться между занятиями собственно наукой и продюсированием результатов своего интеллектуального труда. То есть выполняют двойную нагрузку.

Вот откуда, к примеру, научному сотруднику вуза не самого большого города где-нибудь в Сибири взять доступ к журналам международного уровня? А ведь многие вузы требуют, чтобы публикации в таких изданиях у работников были.

В лихие 1990-е, когда на страну нахлынула волна моды на бизнес и принижения статуса педагогов, даже из самых достойных классических вузов некоторые преподаватели были вынуждены уходить, потому что заработать там было просто невозможно. Порой профессора торговали на рынке, а экс-преподаватели – неудавшиеся бизнесмены решали свести счеты с жизнью;

Карикатура из открытого бесплатного источника в Интернете.

2) научный работник – это профессия старого поколения, а фастфудовец – нового. Легче новому сделать сразу зарплату повыше, чем старому – поднять.

Такая особенность бывает, например, когда в офис принимают нового работника на чуть б о льшую зарплату, а прежним, старым сотрудникам зарплату все никак не могут поднять, хотя у всех функции – примерно одинаковые;

3) молодое поколение более уверенно в себе. А спрос, как известно, рождает предложение. Вот и получается: юношество, еще не имеющее стажа, более высоко себя и свой труд оценивает и требует, а более взрослые поколения, еще с советских времен привыкшие вести себя скромно, проигрывают в самооценке и как следствие – в оценке со стороны работодателя.

И все это настолько распространено, что уже происходит просто по умолчанию;

4) сложно сопоставить рабочие часы научных сотрудников и любых других работяг. Да, конечно, у каждого лектора есть часы, отведенные на чтение лекций и проведение семинаров. И даже в последние годы стали отмерять часы, потраченные на научные занятия, на, так скажем, поднятие научного уровня самого работника. Но оценить время, которое преподаватель тратит на подготовку к занятиям, на самообразование, крайне сложно.

Повторю: канули в лету времена, когда с одним курсом лекций можно было трубить десяток лет без напряга. Сейчас, если ты не актуализируешь свои знания и контент занятий, ты долго на должности не продержишься.

Вот и вынуждены преподаватели постоянно подрабатывать: читать дополнительные лекции у заочников, публиковать статьи в оплачиваемых изданиях, писать гранты… Подобные подработки частенько описываются в вакансиях как бонусы. Но это все именно дополнительная работа, внештатка, которая идет сверх основной вакансии и нагрузки.

Ну и, наконец, обещанные факты. Поскольку все организации – как научные, так и быстрого питания – разные, то зарплаты тут приведены средние по городу. Причем это заработки простых сотрудников – не начальников отделов, не профессоров и т. д.

В рамках одного города Москвы зарабатывают:

• работники фастфуда (я специально не даю конкретные названия, чтобы мой текст не сочли за рекламу): зарплата от 40 000 до 70 000 руб. в месяц на руки + оплата проезда + компенсация общежития + гибкий график + доплата за стаж уже после 1-х 3 месяцев работы;
• научные работники: 20 000–45 000 руб. Конечно, наличие ученой степени добавляет заработка. И если ты кандидат наук, то можешь приблизиться по заработку к фастфудовцу, а если доктор – то даже гордо переплюнуть его по зарплате…

В целом зарплаты научных сотрудников крайне малы. Во многом они зависят от отрасли (например, отрасли, связанные с промышленностью, иностранными языками или программированием, оплачиваются дороже, гуманитарщина же или медицина ценятся дешевле).

Но чаще всего работодатель предпочитает в вакансиях указывать: «Оплата по договоренности». Так всегда можно и работника привлечь надеждой, и в случае с недотепой руки нагреть: заплатить меньше, чем планировалось, если соискатель на вакансию низко себя ценит.

Какой вывод? Самый простой: «Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно».

Источник: dzen.ru

«Люди работают либо за еду, либо в убыток себе». Ученые — анонимно и честно о зарплатах

Публикация в зарубежном научном журнале — порядка тысячи евро, в российском — 40–50 тысяч рублей. На защиту диссертации тоже нужны деньги — экспертиза недешева, оппонентов нужно привезти и поселить за свой счет. Перчатки, пробирки, бумага и ручки — ученые все покупают сами. Оклад невелик, средства грантов уходят на оборудование и реактивы. В день российской науки ученые анонимно и честно рассказали корреспонденту «Правмира», как они зарабатывают.

Нам не дают ни оборудования, ни реактиWow

Валентина, Сибирь:

— Я занимаюсь исследованием антимикробной активности веществ, микробиологической переработкой отходов — опилок, лигнина, соломы. Их у нас море, а куда девать, никто пока не придумал. Микробная переработка — пожалуй, наиболее перспективная, безопасная и экономически выгодная. Это востребовано, я работаю с несколькими крупными лесопромышленными комплексами страны.

Российский ученый сегодня живет ненамного лучше, чем в 90-е. С нас требуют нереальное количество бумажек — планы, планы на планы, дорожные карты, где ты несколько раз в разных выражениях пишешь одно и то же. Мы должны писать планы на 10 лет вперед чуть ли не с названием статей и журналов, а это то, что в науке в принципе невозможно предсказать. Я не могу предугадать, как у меня эксперимент пройдет в течение полугода, что же говорить про десятилетие?

В отличие от 90-х, зарплату нам платят, конечно. Но не дают ни оборудования, ни реактиWow. А я практик, мне, чтобы вырастить микроорганизм, надо чем-то накормить его. И корм я покупаю, как правило, за свои деньги.

Но мои питательные среды дешевые и неприхотливые, литр — около 100 рублей. Иногда литра хватает на неделю, иногда на месяц, иногда на день. Это не предсказать, сильно зависит от эксперимента. Но другие ученые могут работать с животными, человеческими клетками, и 10 литров питательной среды может обойтись почти в 200 тысяч рублей. А 10 литров — это очень немного.

Научные институты средства на это не выделяют, покупать это приходится на свои или грантовские деньги.

С оборудованием такая же ситуация — за последние лет 7 мне приобрели только один прибор, все остальное я купила с грантов. Гранты мало кто тратит на зарплаты, обычно на оборудование и реактивы. Расходники, бумагу, картриджи, ручки мы всю жизнь сами покупаем.

Я, старший научный сотрудник, руководитель группы, кандидат наук, получаю практически голый оклад плюс северные и районные надбавки. Еще мой институт имеет возможность около 6 тысяч сотрудникам приплачивать, чтобы как-то нас поддержать. Получается примерно 38 тысяч на руки. Младший научный сотрудник получает 22–23 тысячи.

Человек после диплома может рассчитывать на сумму не более 20 тысяч рублей. В разных институтах однозначно политика поощрений разная. Объемы зарплат сильно зависят от категории института, наличия свободных денег и умения администрации крутиться.

У меня нет ипотеки и кредитов, свое жилье, но у меня ребенок-школьник. И мы с ним вдвоем должны жить на эти 38 тысяч. Я умею рационально использовать то, что у меня есть, и мне, в принципе, хватает на все. Да, конечно, на что-то надо копить, на что-то выкраивать. На еду, одежду хватает, но это исключительно потому, что я умею четко структурировать расходы и у меня есть жилье.

С ипотекой тысяч в 15–20 в месяц было бы тяжело жить. И еще я принципиально не беру кредиты. Старшие дети у меня на самообеспечении, они работают последние 2–3 года. А младшего надо поднимать.

В прошлом году я получила грант, но из него только 25 тысяч ушло мне на зарплату. Но это не 25 тысяч рублей в месяц, это 25 тысяч рублей, растянутые на год. Я как руководитель гранта своим решением на зарплату выделила минимум, остальное все спустила на оборудование и реактивы.

Работать без зарплаты мы привыкли, без реактиWow мы не можем. А они очень дорогие.

С грантами ситуация сложная. Сейчас от нас ушел наш любимый грантодатель — Российский фонд фундаментальных исследований. Позиционируется, что гранты стали крупнее, но их стало меньше. И получить грант, не являясь ученым из Москвы, Питера, Новосибирска и Владивостока, почти нереально. Есть крупные научные центры, и есть все остальные.

И участWowать в грантовых программах нон-стоп нельзя. Если раньше разрешалось быть руководителем одного гранта, исполнителем в другом, то сейчас нам этот вариант перекрыли. Мы можем участWowать только в одном гранте. Соответственно, вероятность получить деньги резко ниже становится.

Любому ученому важно участWowать в конференциях, знакомиться, общаться, слушать, что делают люди в других регионах. Взносы за конференции — 2500-3000 рублей. Но из Сибири куда ни лети, всегда будет дорого. Авиабилеты до Москвы летом могут стоить 30–40 тысяч рублей.

Еще одна статья расходов — публикации в научных журналах. Порядка тысячи евро за одну публикацию в зарубежном журнале, 40–50 тысяч — в российском. Не публиковаться нельзя: результативность научной деятельности оценивается в баллах, эти баллы начисляются за статьи в определенных журналах.

Журналы разделены на несколько групп, и к чем более высокой группе журнал относится, тем больше за него баллов начисляется, тем ты результативней. В российских журналах выше третьей группы нет ни одного журнала. Соответственно, чтобы хороший балл получить, нужно публиковаться за рубежом. И дополнительно оплачивать перевод своей статьи на английский, если свободно не владеешь языком.

Баллы влияют на твой рейтинг как ученого, личный бренд. Если твой балл — 7, ты еще ничего. А если 15, ты хороший ученый. Но если балл — 2, плевать, чем ты занимаешься, ты плохой. Раньше такого не было. Система баллов существует второй год.

До этого был персональный рейтинг, но там хотя бы не было такой обязательной разбивки по рейтингу журналов.

У меня эта проблема стоит остро, я занимаюсь прикладными исследованиями, это то, что можно внедрить и использовать хоть завтра. Такие разработки высокорейтинговые журналы не принимают в принципе, их интересует высокая наука. А мне нужно, чтобы меня прочитал производственник. Он прочтет и решит: «О, классно, мне бы такое хотелось у себя на производстве».

Но производственник не будет читать высокорейтинговый зарубежный журнал никогда в жизни, он будет читать свой отраслевой журнал. А отраслевой журнал у нас не котируется вообще.

Защита кандидатских и докторских тоже обходится в крупные суммы. У меня скоро защита докторской, я не успеваю нули считать.

Деньги нужны за экспертизу работы, оппонентов ты привозишь и селишь за свой счет, сам распечатываешь авторефераты и диссертацию. Экспертиза кандидатской — 20–30 тысяч, докторской — 30–50. Общая сумма защиты может доходить до 150 тысяч. И это без банкета, который может обойтись в 20–30 тысяч. Банкет, «поляна» — традиция, которую надо чтить, так принято, народ обидится.

Но энтузиасты от науки будут работать и за эту зарплату, и на всех этих условиях. Это нормально, правильно, я сама такой энтузиаст, и вокруг меня все такие же. В науке сегодня держатся только энтузиасты.

Только дайте нам возможность спокойно работать, чтобы я не бегала каждый месяц искать какие-то реактивы. Если с нас снимут вот такие технические вещи, будет намного лучше. Нам нужно современное оборудование, не должно быть такого выбора у директора института: то ли дать зарплату сотруднику, то ли на эти деньги купить оборудование. А оно очень недешевое: 40 миллионов — нормальная цена для прибора.

Если у нас будет приборный парк, если нам будут давать нормальные реактивы и расходники, лично я за такую зарплату работать готова. А если нас еще и на конференции будут хотя бы раз в году посылать за счет государства, вообще будет хорошо.

Люди не могут заработать и уходят, разочарованные наукой

Николай, западная Россия:

— Я развиваюсь в сфере молекулярной биологии. Закончил мединститут, учусь в аспирантуре, специализируюсь в генной терапии длинных опухолей головного мозга. Я верю в молекулярную медицину и считаю, что за ней будущее.

Моя стипендия как аспиранта — 8500 рублей. Как человек с медицинским дипломом, решивший заниматься научными исследованиями, может жить на такую сумму?

Входные условия не совсем привлекательные, правда? Но наука дает возможность развиваться в профессии. И у кого-то получается, а у кого-то нет. Если повезет, попадешь в научную группу, члены которой регулярно публикуются, выигрывают гранты. Но везет не всем.

Все крутятся как могут. Некоторые подрабатывают репетиторством, но это очень большая нагрузка и небольшие деньги. Проще и финансово более привлекательно пойти работать таксистом или официантом.

Кто-то работает в клинических лабораториях — выполняет медицинские анализы. Это рутинная работа, но она дает заработок.

Мне повезло: я выиграл хорошие стипендии. Руководитель нашей научной группы получил мини-грант и включил в него меня. А другая стипендия — это стипендия президента для обучения за рубежом. Мне удалось попасть на стажировку в одну из лучших лабораторий, где я получил много навыков. У меня остались деньги, я их отложил на счет и обналичиваю при необходимости.

В целом я ужался по финансам, я вообще человек непритязательный, меня все устраивает. Сейчас у меня выходит 25–30 тысяч в месяц. Это стипендия аспиранта, учебка и подработка лаборантом: и с бумагами работаю, и оборудование поддерживаю в рабочем положении.

Я женат, у нас есть ипотека — 12 500 в месяц. Но считаю, что жаловаться мне не на что, у меня все есть необходимое. Машины нет, но есть велосипед, а свежий воздух и здоровые прогулки мы с женой любим. У нас пока нет детей, но к их появлению мы заранее подготовимся. Мы с женой ценим финансовую независимость, у нас есть счета на непредвиденные расходы.

И если надо срочно купить пару обуви, зуб полечить, всегда деньги найдутся. Как врачи на здоровье мы не экономим, понимаем: ни к чему хорошему это не приведет.

Зарплата ученого зависит от многих факторов, и от активности самого человека тоже. Если человек приходит в науку и думает, что его ждут с распростертыми объятиями, он вряд ли будет много получать. Но если он мотивирован, готов на себя брать ответственность, своих старших коллег подменять, писать статьи, проявлять инициативу — мне кажется, это именно тот вариант, когда люди по карьерной лестнице идут вверх в науке. Предполагаю, что люди, которые не могут заработать больше аспирантских 8500, уходят, разочарованные наукой.

И все это рождает здоровую конкуренцию: люди учатся писать заявки на гранты намного лучше, чем писали раньше. Эксперты ведь всегда делают замечания: каких-то исследований не хватает, где-то методы не слишком адекватно подходят. И есть возможность гранты подправить, улучшить заявку.

Даже если вы подаетесь на те конкурсы, в которых результаты грантов не обсуждаются с заявителями, вам никто не мешает написать письмо: «Я молодой ученый, хочу развиваться, подскажите мне минусы заявки». Когда я писал в такие комиссии, мне всегда отвечали и говорили, что можно было бы поправить, чтобы заявка стала более выигрышной. Считается, что написание хорошей заявки — это почти как написание статьи в научный журнал. И этому можно и нужно учиться.

Когда грант получен, часть его уходит на зарплату, часть — на расходные реагенты, часть — на конференции и публикации в журналах. Например, в нашей лаборатории молекулярной биологии несколько сотен позиций, которые надо регулярно поддерживать. Работаете ли вы по гранту, обучаете ли студентов или проводите эксперименты — всегда расходуются пробирки одноразовые. Мы покупаем их тысячами. Это только один пример, таких позиций сотни.

Что касается участия в конференциях, у нас есть стипендиальный фонд, который позволяет покрыть часть расходов. Иногда конференции — оргвзнос, дорогу, проживание — полностью оплачивает университет.

Отдельная строка — публикации в научных журналах. Но и здесь есть свои хитрости. У журналов есть две возможности получать деньги: с ученых, которые публикуются за деньги. Такие статьи выходят в открытом доступе. Второй вариант: публиковаться бесплатно.

Но все читатели, чтобы прочитать ваши научные труды, должны заплатить какую-то сумму (10 долларов, чуть больше, чуть меньше, в зависимости от журнала). Но, конечно, все ученые хотят распространять свои работы по всему миру, поэтому в приоритете журналы со свободным доступом. Право опубликоваться в них зависит от рейтинга журнала и стоит от 100 тысяч до 250 тысяч.

Публиковаться нужно, это один из важнейших критериев оценки специалиста. Есть индексы, которые позволяют рассчитать в количественном значении популярность ученого. Публикации — часть личного бренда ученого. Хотя это серьезная статья расходов. Но иногда она покрывается грантами или ее берет на себя университет.

Я думаю, сегодня основная проблема российской науки в том, что у нас не сильно развита монетизация научных исследований — оформление и перепродажа патентов, открытие собственного дела. Например, в той же молекулярной биологии есть гиганты, например, «Термо Фишер Сайентифик», который регулярно покупает стартапы. Но в России компания не сильно-то много их покупает. Может, наши стартапы слишком крутые, чтобы их покупал «Термо Фишер Сайентифик», а может, их нет. Но умение монетизировать очень бы пригодилось нашим ученым.

Оклад — 17 тысяч, килограмм помидоров — 600 рублей

Сергей, Камчатка:

— Я живу на Камчатке 10 лет, сегодня я научный сотрудник заповедника, моя цель, как и цели других «заповедных» ученых, — наблюдать и смотреть. Перед нами не стоит жестких задач писать статьи, совершать прорывы, у нас немножко поспокойнее.

На Камчатке ученые существуют по-разному, это сильно зависит от направления работы: естественнонаучники живут одним образом, люди, связанные с рыбохозяйственной деятельностью, — другим. Зарплаты у нас выше, чем на материке, за счет северных. Но и расходы выше.

Я, например, получаю 45 тысяч рублей. Моя жена работает на научной ставке в Академии наук, голая ставка — это 17 тысяч рублей. Но она состоит в научной группе и за счет этого есть надбавки, в месяц получается около 60 тысяч. А цены на продукты на Камчатке, как и в Магадане, на Крайнем Севере, несопоставимы с материковыми. Килограмм нормальных помидоров на Камчатке стоит 600 рублей, огурцы — 420, курица свежая в самом дешевом магазине — 270 рублей за кило.

С рыбой тоже не все просто: когда я только переехал на Камчатку и северных надбавок у меня не было, мы спасались дешевой рыбой из местных ларьков. За 40 рублей можно было купить килограмм тресковых колтычков, это, знаете, такой зашеек с черепа. Сейчас этот деликатес идет в Японию, говорят, за бешеные деньги. И столько же стоили щупальца командорского кальмара. А сейчас колтычков просто нет, щупальца продаются по 350.

Коммуналка стоит от 8 до 15 тысяч. Цены на авиабилеты зависят от сезона: зимой на материк можно улететь за 15 тысяч, а в сезон билет может стоить до 90 тысяч на одного человека в одну сторону.

Как и другим российским ученым, моим коллегам регулярно приходится покупать что-то за свой счет. Но это относится не столько к государственным провалам, сколько к провалам в организации.

Например, моя коллега получила целевое государственное финансирование на свою программу. Этот грант был привязан к конкретным срокам — времени, когда мигрируют киты. Но деньги на грант поступили раньше, бухгалтерия их «съела». А специалисты на наблюдение миграции китов были уже приглашены. И ученому пришлось брать кредит, чтобы выполнить эту работу.

Ведь это все планируется за полгода-год — закупки, заброски, закупка оборудования и бензина, билеты для приглашенных специалистов. Бухгалтерия использовала деньги, полученные по целевому финансированию, и перечислила их специалисту много позже. Ученый оказался в ситуации: положенных денег нет, а работать надо. Человек взял кредит.

Он, его, конечно, закрыл потом с полученных целевых денег, но получается, что проценты выплачивал сам. Обидно? Обидно.

Недавно отменили основной конкурс РФФИ, с которого кормилось большинство маленьких научных проектов в нашей стране. Я нахожусь в другой системе, больше общаюсь с природоохранными фондами. Но отмена этого конкурса — серьезный удар, в первую очередь по молодым, не имеющим имени специалистам. РФФИ давал молодым ученым, реально желающим работать и имеющим конкурентные проекты, возможность получать финансирование, а не закупать в каком-то случае реагенты, в каком-то — полевое снаряжение, рюкзаки, ботинки, лодки за свои деньги.

Молодые специалисты работают либо за еду, либо даже в убыток себе. Во время студенчества половина моих однокурсников работали промышленными альпинистами. Потому что висячая работа в течение 4–5 дней в месяц позволяла заниматься наукой все остальное время. Но дело было в Москве, на Камчатке такой подработки просто нет. И много людей уезжает, потому что на Западе легче.

Остальные выживают как могут, кто-то даже играет на бирже, вырученные средства вкладывая в свои исследования.

Тяжелейшей трагедией для камчатской науки стала реорганизация Всероссийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии. Головной офис его в Москве, мощные центры — в Магадане, на Камчатке, на Дальнем Востоке. И в прошлом году его окончательно реформировали. И денег у нас стало еще меньше.

В большой стране ученые живут по-разному

Александра, Алтай:

— Я работаю в науке почти 30 лет, на стыке химии и биотехнологии. Зарплата ученых зависит от доли бюджетной ставки и участия в исследованиях. Особое положение занимают сотрудники, которые работают на полной ставке. Они могут позволить себе готовить заявки на различные конкурсы научных исследований. А если побеждают в них, имеют основания для повышения квалификации.

А если у сотрудника 0,4 или того хуже — 0,2 ставки? Такой сотрудник недолго продержится в ожидании победы своей заявки. Скорее всего, он будет просто искать работу с большей зарплатой. Отсюда и миграция научной молодежи не только по стране, но и за ее границы.

Я как-то была свидетелем закрепления молодых ученых в институте, когда они стали победителями конкурса на стипендию президента РФ аж на три года. Да, при такой победе у молодых ученых много обязательств, но они втягиваются в работу и думают о перспективах. Их отношение к своему делу резко меняется. И самое главное, остается право научной свободы: они занимаются интересными исследованиями, планы которых сами и сформулировали.

Зарплата ученых во многом зависит от дирекции институтов. Одному институту повезло: его директором стал очень порядочный человек из научной среды. Он не ставит перед собой задачу достижения формальных показателей любой ценой, а действительно заботится о продвижении своей организации, отдельных научных подразделений, включая конкретных сотрудников, даже в условиях своего города. Но есть другие институты, в них дирекция препятствует развитию отдельных научных направлений, может бороться с конкретными личностями.

Считается, что директор всегда прав. Заниматься результативно научными исследованиями в условиях постоянного противодействия, даже по самым простым вопросам, невозможно. Вот еще одна причина миграции ученых.

Для нашего региона оклады младшего и старшего научного сотрудника различаются — 20 и 25 тысяч рублей, соответственно. Есть надбавка за публикационную активность, причем для аспирантов есть повышающий коэффициент. Такая надбавка для успешного аспиранта может составить 5–6 тысяч рублей, но, чтобы ее получить, надо очень сильно постараться.

В научной среде известно, что гранты РФФИ и РНФ повышают зарплату, но сначала вы должны придумать идею, убедить конкурсную комиссию, что вы «фундаментальны, актуальны, претендуете на научную новизну», а также доказать, что вы справитесь с выполнением жесткого плана публикаций в рейтинговых журналах, а уж потом можете претендовать на эти выплаты.

Можно ли получать гранты все время? Прекрасный вопрос. Получать все время, по моим наблюдениям, могут сотрудники очень крупных университетов, научных центров и научных организаций. Но и сотрудников в них может быть от 550 до 5 000 человек. Теперь я уже знаю, что дирекции борются за возможность получать гранты в свои организации, потому что наличие гранта — это тест на «научность» организации.

«Борьба» заключается в тщательном выполнении дирекцией условий выполнения соглашений гранта, постоянной работы на опережение желаний грантополучателей, в создании максимального комфорта для руководителя гранта, чтобы полученный этой научной группой результат был максимально замечен научной общественностью. И тогда данная организация будет постоянно выигрывать конкурсы научных фондов.

Что касается конкретного сотрудника, то пока он молод и в наличии научная степень, то шансы его востребованности очень высоки. Известна практика, когда такого сотрудника приглашают на работу в другие организации только для участия в их собственных грантах. И это еще одна причина миграции молодых ученых.

Чем хороши гранты, так это тем, что дирекция отнимает малый процент денежных средств, самое большое — 20%. Остальное в распоряжении грантополучателей. Поверьте, что сразу возникает желание купить очень хорошее оборудование, и здесь ваша цель достижима. Выбирайте, приобретайте и ставьте на подотчет в вашей организации. Прекрасно!

Только гранты позволят вам очно поучастWowать в конференции, включая зарубежные. Потому что на работе в это время вы будете «без содержания». Научный фонд позволяет вам приобрести самые дорогие и такие нужные реактивы и расходные материалы, но нужно обосновать очень четко, для чего они нужны и именно сейчас.

Часто приходится покупать что-то за свой счет. И это никак не компенсируется.

Но время дороже, купить самому проще, чем унижаться и выпрашивать то, что должно автоматом решаться. Как правило, это расходные материалы, канцелярия, банальные перчатки, а в этом году, как и в прошедшем, обеззараживающие средства. Ученый настолько ориентируется на результат, что готов от себя оторвать, чтобы продвинуться к желанному итогу.

Как руководитель, я часто расстаюсь с собственными деньгами для продвижения своей молодежи. И это мое решение. В 2019 году я участWowала в интереснейшей научной конференции микробиологов, на которую ученые приехали из разных регионов за свой счет. Оформили отпуск и приехали, чтобы провести время среди единомышленников в красивейшем городе Сибири. Все дни говорили только про работу.

Такого понятия, как платить за защиту диссертаций, официально нет. Но часто необходима защита в диссертационном совете в другом городе, поэтому нужна командировка, как правило не одна. Чем дальше расстояние, тем больше потребуется денег. Москва сосредоточила на своей территории самое большое число желаемых диссоветов. Для молодого ученого защита диссертации в чужом городе связана с расходами.

Вот и получается, что в большой стране ученый живет по-разному. Наука предполагает интеграцию, поэтому в современном мире нет проблем поделиться успехами и проблемами с учеными других регионов РФ и даже стран. Русскоговорящие ученые разъехались и прижились по всему миру.

Общая для всех институтов беда — отсутствие бюджетных мест для молодежи, даже со степенью. Ждать, когда уйдут из жизни возрастные ученые, причем владеющие не только хрестоматийными знаниями, но и способные получить фундаментальные результаты и опубликовать их по современным требованиям, дирекция не собирается, поэтому с такими сотрудниками не продляются трудовые договора, проще сказать, людей увольняют. Выигрывает ли от этого молодежь? В большинстве случаев нет! Дирекция формально выполняет показатели и продолжает искать виновных в том, что институт выглядит не престижно.

Текст был впервые опубликован 14 марта 2021 г.

Поскольку вы здесь.

У нас есть небольшая просьба. Эту историю удалось рассказать благодаря поддержке читателей. Даже самое небольшое ежемесячное пожертWowание помогает работать редакции и создавать важные материалы для людей.

Источник: www.pravmir.ru

Зарплаты российских ученых в 2022 году

Информацию о среднемесячных зарплатах ученых в 2021 году в Российской Федерации предоставил Институт статистических исследований и экономики знаний на своем сайте. Данные основываются на статистических исследованиях федерального уровня.

Можно с уверенностью говорить о том, что средняя зарплата ученого в РФ выросла, если сравнивать с прошлыми годами. Но если сравнить доходы российских научных сотрудников с доходами заграничных.

Каков заработок российских научных сотрудников

Можно с уверенностью говорить о том, что среднемесячные зарплаты научных работников в России увеличились на 5,5%, если сравнивать их с 2017 годом.

Такие изменения коснулись всех категорий научных работников:

1. На 6% увеличились доходы младших научных сотрудников.
2. На 5,3% выросли доходы ведущих и старших научных сотрудников.
3. На 21,2% стали больше получать руководители научных организаций, выполняющие исследования и разработки.

А теперь разберемся в конкретных цифрах, переведем проценты в денежный эквивалент (данные приведены в соответствии с вышеизложенным списком):

1. Порядка 43 тысяч рублей стали получать младшие научные сотрудники.
2. Около 55 тысяч рублей – таков доход главных ведущих научных сотрудников.
3. Около 95 тысяч рублей – зарплата руководителей научных организаций и их заместителей.

Эти показатели демонстрируют тот факт, что руководители, а они, как правило, академики, получают приличные оклады. Но чтобы стать обеспеченным академиком, необходимо пройти тернистый долгий путь и преодолеть массу препятствий:

• получить высшее образование в университете;
• стать аспирантом и получать стипендию примерно 2,5 тысячи рублей;
• написать и успешно защитить кандидатскую диссертацию (оклад ученого со степенью кандидата наук – около 18 тысяч рублей);
• написать и защитить докторскую диссертацию, после этого зарплата будет около 28 тысяч рублей. Нужно учесть, что работа над докторской будет очень долгой и кропотливой;
• стать член-корреспондентом академии наук;
• стать академиком, а для этого необходимы: титанический труд и усилия, а самое главное – талант (или гений).

Важно! Нужно понимать, что далеко не все доктора наук становятся академиками и занимают должности с достойными окладами.

Сферы образования и здравоохранения – именно здесь зафиксированы самые высокие показатели уровня оплаты труда и сосредоточено самое большое количество научных работников – 16,3%.

Дополнительные потенциальные возможности российских ученых:

• регулярный выезд на конференции, выставки, семинары;
• получение жилья по льготным тарифам;
• выезд на работу и ПМЖ за границу.

Относительно небольшая зарплата, которая выплачивается научным сотрудникам, может вполне удовлетворить профессоров преклонного возраста, минимум, по 2 причинам:

• наличие жилья, которое у них была возможность получить во времена СССР;
• взрослые дети, которые помогают своим родителям.

У молодых перспективных специалистов, которые желают заниматься наукой, поддержка и возможности совершенно не те. Как это исправить? Пока у этого вопроса нет ответа.

Сколько зарабатывают научные сотрудники за рубежом

Посмотрим сколько зарабатывают ученые в Америке и Германии.

Зарплата ученых в США

Чтобы сравнить уровень доходов российских ученых и американских, обратимся к конкретным данным:

Лаборант в исследовательском университете США, у которого есть некоторый опыт, получает около 40 тысяч долларов в год, в месяц – около 3 тысяч долларов. Для американского обывателя это не такие большие деньги, но этого достаточно, чтобы решить все свои бытовые проблемы с лихвой.

Молодым и неопытным ученым в США предлагается зарплата в 18 тысяч долларов в год. Эта сумма недостаточна для проживания, но государство полностью обеспечивает их медицинской страховкой и предоставляет бюджетное жилье по приемлемым ценам.

Физики, астрономы и инженеры с опытом в США получают больше 4 тысяч долларов в месяц, если говорить о тех же специалистах в России за тот же период – это около 600 долларов. Можно ли сравнивать эти величины?

Зарплаты в Германии

Приведем данные о доходах германских служителей науки (из газеты “Шпигель”):

1. Средняя зарплата опытных профессоров фундаментальной науки – 41,5 тысячи евро в год, молодых специалистов в этой же науке – от 34,6 тысячи евро в год.
2. Ученые в фармацевтике получают 52,5 тысячи евро в год.
3. Химики – 55 тысяч евро в год.
4. Опытные научные работники, работающие в области машиностроения, зарабатывают 56 тысяч евро в год, молодые специалисты – 44,5 тысяч евро в год.

Самые высокие заработки в мире

Результаты исследований Центра Международного Высшего Образования при Бостонском Колледже в области уровней доходов ученых во всех ведущих странах мира (в выборку вошли страны Африки, Европы, Северной и Южной Америки, Австралия и Новая Зеландия):

1. Среднемесячный доход академиков, усредненный по всем странам – 4,05 тысячи долларов.
2. Самыми приличными зарплатами могут “похвастаться”: Южная Африка, Малайзия, Аргентина и Колумбия. Самые маленькие оклады у ученых Китая.
3. На начальном этапе карьеры (в среднем по всем странам) молодые специалисты получают 2,8 тысячи долларов в месяц. Самый низкий показатель в Саудовской Аравии.
4. Среднемесячная профессорская зарплата – 5,3 тысячи долларов в месяц. Самый высокий показатель – в той же Саудовской Аравии, а также Канаде и США.

Ситуация такова, что зарплаты, которые платят академикам в России, остаются далеко за пределами представленного исследования, потому что являются очень низкими по мировым стандартам. Именно поэтому ученые, особенно молодые, вынуждены искать дополнительные источники дохода, чтобы достойно жить.

СХОЖИЕ СТАТЬИБОЛЬШЕ ОТ АВТОРА

Какие выплаты вырастут в 2023 году у граждан Российской Федерации, рассказали эксперты

Малый бизнес в РФ: Льготные кредиты для малого бизнеса по программе 1764

Программу льготного автокредитования продлили на 2023 год

6 КОММЕНТАРИИ

Я младший научный сотрудник. Моя зарплата за февраль 2022г 26000руб. Доплаты за статьи за три года уменьшились больше чем в 3 раза. У нас в отделе 70% коллектива пенсионеры. Остальные — это пара преподавателей с совмещением и аспиранты на минималке, которые занимается «коммерцией на базе» вместо науки.

Мы теряем нашу науку. Безвозвратно теряем. Это очень грустно.

Давайте от статистики перейдём к правде жизни. Вот я — заведующий научно-исследовательской лабораторией в нижегородском вузе. Кандидат наук, автор нескольких десятков публикаций, в том числе в престижных международных изданиях.

Эксперт Российского научного фонда, что в общем-то, свидетельствует о моей хорошей научной репутации и имеющихся научных достижениях (иначе не утвердили бы экспертом). Ну и как вы думаете, сколько я зарабатываю? Во-первых, работаю я на 0.25 ставки. Это официально, чтобы вуз мог экономить деньги. Про повышение зарплат учёным ведь давно отчитались.

Оклады выросли, а ставки уменьшились… При этом должностные обязанности остались в том же объёме, то есть по факту надо вкалывать, как будто мне и впрямь платят хорошие деньги. В общем, моя четверть ставки приносит мне… 8.5 тысяч в месяц. Была ещё ежемесячная стимулирующая доплата, так что на руки, после вычета налога, я получал 22.5 тыс. Почему получал?

Да потому что месяц назад мне эту выплату срезало руководство вуза, посчитав, что я не эффективно работаю. (То есть ничего такого, что в этом семестре у меня вышло 2 статьи в очень авторитетных журналах, ещё одна попроще в журнале из перечня ВАК, меня утвердили экспертом РНФ и членом редсоветов трёх ВАКовских научных журналов.) Почему ж не эффективно? А потому что я за менее, чем 2 года работы в этой должности, не получил ни одного гранта.

Ничего, что в грантах и нобелевским лауреатам отказывают? Тут уж как повезёт. Даже если заявку на грант одобрят эксперты, фонд всё равно может её не поддержать — желающих-то всегда много больше, чем денег. И вот такому перспективному и активному учёному, как я, сейчас платят меньше, чем уборщице… Так что да, мы теряем нашу науку. Мы теряем её уже десятилетиями.

Кое-как, за счёт таких вот чудиков-энтузиастов, вроде меня, она ещё держится. Но сколько ещё это продлится? Иначе как саботажем со стороны профильных министерств это не назовёшь. И никакой статистикой не прикроешь. Честные учёные имеющейся системе не нужны, она их отторгает.

Нужны ловкачи и мошенники, которые покрывают тех, кто наверху — ректоров и министров. Вот они существуют в симбиозе — одни притворяются, что финансируют науку, вторые притворяются, что занимаются наукой.

• Елена 03.11.2022 at 22:53

Вы правы абсолютно. Стоит еще добавить, что у ближнего круга зарплаты на порядки выше независимо от степеней и званий.

больная тема, сейчас оторвусь…денег нет, но мы зачем-то держимся. точнее деньги выделяются на комуналку, на копеечную зарплату, но на оборудование и реактивы уже не хватает. и семь бед один ответ: пишите заявку, получайте грант, а если не дали, то плохо написали. правда как дают гранты было хорошо видно в том году, когда большую часть РНФ выгребли москвичи. может реально позакрывать всю науку в регионах, оставить только в Москве и Питере? правда если гранты и удается получить, то делать мы их должны в свободное от работы время. вот и получается, что с 9 до 18 мы работаем по госзаданию, а с 18 до 22 зарабатываем чтобы было что на что выполнить это госзадание. при этом государство не сильно думает о том, что институт это не только научные работники, но и обслуживающий персонал. Вакуумные насосы ремонтировать некому уже лет 5. Токарей по сути не осталось, с другой стороны, а нафига они, если металла нету. нужно выточить шайбу к автоклаву, а хрен тебе. то есть автоклав за 150 000р у меня есть, а выточить деталь за 500р некому и не из чего. 3 месяца жду когда токарь на пенсии придет и сделает. но больше всего меня пугает, если уволится стеклодув, тогда можно увольняться в тот же день. Я работаю в институте первой категории, при этом у меня выпарка 1983 года с нерабочей баней (никак на нее не заработаю), мешалки сгорели и ремонтировать их не сильно спешат. и много я понаделаю с одной оставшейся магнитной мешалкой? аналитические весы сгорели лет 7 назад, приходится бегать к соседям. последние 5 статей по гос заданию если бы не было стороннего финансирования в жизнь бы не сделал. получается дурацкая ситуация. у меня есть доступ к дорогостоящим исходным соединениям, оставшимся еще с советских времен, но у меня нет 3000 р рублей на копеечный реактив, чтобы осенью начать делать статью. возможно будет небольшой просвет по программе импортозамещения, хоть что-то конкретное просят, но глобально надоело.

больная тема, сейчас оторвусь…денег нет, но мы зачем-то держимся. точнее деньги выделяются на комуналку, на копеечную зарплату, но на оборудование и реактивы уже не хватает. и семь бед один ответ: пишите заявку, получайте грант, а если не дали, то плохо написали. правда как дают гранты было хорошо видно в том году, когда большую часть РНФ выгребли москвичи. может реально позакрывать всю науку в регионах, оставить только в Москве и Питере? правда если гранты и удается получить, то делать мы их должны в свободное от работы время. вот и получается, что с 9 до 18 мы работаем по госзаданию, а с 18 до 22 зарабатываем чтобы было что на что выполнить это госзадание. при этом государство не сильно думает о том, что институт это не только научные работники, но и обслуживающий персонал. Вакуумные насосы ремонтировать некому уже лет 5. Токарей по сути не осталось, с другой стороны, а нафига они, если металла нету. нужно выточить шайбу к автоклаву, а хрен тебе. то есть автоклав за 150 000р у меня есть, а выточить деталь за 500р некому и не из чего. 3 месяца жду когда токарь на пенсии придет и сделает. но больше всего меня пугает, если уволится стеклодув, тогда можно увольняться в тот же день. Я работаю в институте первой категории, при этом у меня выпарка 1983 года с нерабочей баней (никак на нее не заработаю), мешалки сгорели и ремонтировать их не сильно спешат. и много я понаделаю с одной оставшейся магнитной мешалкой? аналитические весы сгорели лет 7 назад, приходится бегать к соседям. последние 5 статей по гос заданию если бы не было стороннего финансирования в жизнь бы не сделал. получается дурацкая ситуация. у меня есть доступ к дорогостоящим исходным соединениям, оставшимся еще с советских времен, но у меня нет 3000 р рублей на копеечный реактив, чтобы осенью начать делать статью. а если говорить про зарплату, то какой смысл 10 лет учиться, чтобы получать около 30000 р? возможно будет небольшой просвет по программе импортозамещения, хоть что-то конкретное просят, но глобально надоело.

Поговорим о самой точной из гуманитарных наук,об археологии.В начале 2000х стали активно работать по хоз.договорам(то же делали и в конце 80х).Если доступным языком:перед любой стройкой,будь то прокладка дороги,нефтепровода,строительство тц,если в исторической части города,должны территорию проверить археологи.И как грибы присосались разные коммерсанты,и те кто заканчивал истфак,но мало,что понимал в археологии,а потому археологами ученные мужи особо их и не считают.И цены они завышали безбожно,и копали,не видя памятников. Но и действительные археологи,тоже встречались.И были открыты уникальные памятники, все помним про Крымский мост. Доигрались.Хорошо пожили лет 15,и вот,который год,в Думе думают на тему,как бы отменить обязательную экспертизу по ФЗ.Вот теперь решили подвести под тему,»чтоб не кошмарить бизнес»,с пометкой,что если ранее на данной территории не был обнаружен памятник по причине,что там не исследовалась территория,значит его там и нет. Вместе с коммерческой,решили убить и академическую. Нас всего 3тыс на всю страну,листовиков(те кто может получить разрешение на раскопки)уже и 1,5тыс не наберется(отдельное спасибо,системе приемов отчетов,без сдачи которых,не получишь новый).
В моем родном крае,размером побольше Германии,из 15 возможных археологов(те кто живы от 32 до 85,и кто хоть как-то археологией занимался),выезжают в поле только 2.В 90х многие из коллег разъехались по миру,сейчас это сделать еще труднее. То что творится в системе АН-это отдельная песня..трагичная песня.Мы штучный экземпляр,мы долго учимся,и весь наш материал исследований добываем,отнимая у земли,оставляя свое здоровье в лесах и горах.Гранты,как это уже было сказано выше,остаются в Москве и СПб.На свои кровные покупается инвентарь,посмотреть предполагаемые места,я прошу поехать родственника на УАЗике или лодке,оплачивая ему бензин и работу.Если в ближайшее время государство не перестанет»кошмарить науку»,то мы вымрем.

Источник: yur-gazeta.ru