— написано 26-12-2011 21:11 scorpys
Было много тем, где давался хороший совет » не нравится зарплата, не нравятся пациенты — валите из медицины». Решила я ему последовать.Сейчас сижу в отпуске по уходу за ре, этим летом есть шанс отдать дите в садик и заняться поиском работы вплотную. При этом есть, разумеется, ограничения: никаких командировок, работ ночью и по выходным, возможность брать больничные, отпуск летом и т.д.. И, собственно, возник вопрос: куда податься? какие есть вообще в принципе варианты при таких условиях?
— написано 26-12-2011 21:23 drkaren
а тема точно для Медицины?
— написано 27-12-2011 00:02 U-la-la!
quote: Originally posted by scorpys:
никаких командировок, работ ночью и по выходным, возможность брать больничные, отпуск летом и т.д..
не работать и т.п. и т.д.?
Если отрегулировать требования в сторону адекватности, то экспертом в ФОМС, ФСС, страховые конторы — при наличии стажа по специальности и прохождении учебы(куда работодатель направит).
еще вариант — минздрав, но тут все профф.навыки будут потеряны, т.к. для перекладывания бумаг никакого образования не надо(хотя и декларируется при приеме на работу туда его необходимость).
— написано 27-12-2011 10:23 козерожка
quote: При этом есть, разумеется, ограничения: никаких командировок, работ ночью и по выходным, возможность брать больничные, отпуск летом и т.д..
Это вам надо обратно в СССР )))
Люди с большим опытом и высокой квалификацией даже на подобные условия не рассчитывают, а вы хотите сменить профиль, начать с нуля и сразу в рай на новом месте
Ну а если не менять профиль и убрать ваши завышенные требования то, как вариант, корпоративный врач. От пациентов,конечно, никуда не денетесь, но хоть зарплата в 2-3 раза выше.
— написано 27-12-2011 16:36 scorpys
То есть женщине с 2 детьми, которой некуда их спихнуть на ночь, на выходные и на лето, но при этом хочется иметь зарплату, на которую их можно содержать (или пристроить на это же время)- невозможно найти работу по специальности?
U-la-la, а если требования в сторону адекватности не регулировать, то туда , куда вы советуете, тоже даже пытаться не стоит? Так то в страховую и хотела податься.
Тема в медицине, потому что именно здесь много говорили о том, что сменить работу врача, сидящего на приеме, на что нибудь более высокооплачиваемое, элементарно, вот и захотелось услышать варианты от людей, в этом уверенных. В «ищу работу» рановато, я же не прямо сейчас ее ищу.
В общем, жду еще варианты.
— написано 27-12-2011 17:24 U-la-la!
quote: Originally posted by scorpys:
U-la-la, а если требования в сторону адекватности не регулировать, то туда , куда вы советуете, тоже даже пытаться не стоит? Так то в страховую и хотела податься.
Источник: izhevsk.ru
КУДА УХОДЯТ НАШИ ВРАЧИ
Казалось бы, работая в нашей отечественной медицине очень быстро привыкаешь ничему не удивляться: ни скудности оплаты, ни энтузиазму населения, ни зверствам начальства, ничему; ан нет — всё равно, жизнь, как показывает статистика, гораздо богаче наших представлений о ней.
Мой первый самостоятельный выезд. Вызов: «52 г., Ж, сердце». Признаться честно, в «скорой» да и вообще медицине, как говорится, без году неделя, тем не менее я получаю этот наряд, поскольку анамнез именно этого сердца известен уже всей подстанции. Старший врач смены, по-отечески так, снарядил меня сопутствующей информацией: затянувшийся климакс, любовь к бензодиазепинам и редкие монотопные экстрасистолы, иногда мелькающие на ЭКГ и преподносимые, как нечто жизнеугрожающее — и снабдил необходимыми инструкциями.
Еду, поднимаюсь на этаж. Неопрятная квартира, худощавая женщина, вытянувшаяся под одеялом, масса неприятных запахов, и выражение лица вызвавшей, словно под носом ей мазнули скип@$&ром.
— Вы какой именно врач?
— Я не врач, — не стал обманывать я. — Я — фельдшер.
— Фельдшер. — сказано было так, что я на миг устыдился этого звания. — Тогда какое право вы вообще имеете меня осматривать? Ты ж ещё молоденький совсем.
Пожимаю плечами:
— Дипломом государственного образца и работой данное. А что?
— Вы знаете, что у меня очень серьезное кардиологическое заболевание?! Вам слово «экстрасистолы» что-то говорит? Какую помощь вы мне можете оказать? Вы даже давление мне не померили!
— Да я, вообще-то, только вошёл.
— Что это за безобразие такое? У вас там что, издеваются надо мной? Мне нужна кардиологическая бригада!
— А её уже год как нет, — радую я подробностями онемевшую от такой наглости больную. — Расформировали.
— Тогда почему мне не прислали врача?
— А где их взять? Думаете, на «Скорую» толпы ломятся?
Дальше пошёл долгий разговор ни о чём, который и закончился ничем: т.е. кардиограммой, тонометрией, феназепамом в мягкое место и долгими невнятными угрозами нашей службе за подобную неорганизованность.
Поразительно, честное слово! Милая женщина, откуда же взяться врачам? Тем паче — профильным специалистам, готовым, свесив язык, кинуться потакать в пять утра всем вашим капризам и по поводу каждого чиха устраивать консилиум?
Они бегут из нашей медицины, и со «Скорой» — в частности.
Возьмите пример дикого Запада: там считается порочной практика доставки врача к пациенту. Врач — это первый после Бога, его голова должна быть забита лишь новыми методиками диагностики и терапии, новейшими разработками и схемами применения новейших же лекарственных средств, глубоким анализом каждого отдельного заболевания у каждого отдельно взятого больного. Но уж никак не должен этот человек, к интеллекту и умственному труду которого предъявляются такие высокие требования, бегать по двадцатым этажам, таскать носилки, выковыривать бомжей из канав и консультировать истеричек с вечно больными «сердцами» и «головами». Хотя, как рассказывают мне мои заграничные коллеги, таких «пациентов» немало бывает и там, в их «отделениях скорой помощи» (по-нашенски, если не вдаваться во все тонкости и нюансы, это «приёмный покой»). Тем не менее высокий умственный труд предполагает отсутствие низменного труда физического.
Там врача привозят к больному только в двух случаях:
1) крайне тяжёлое состояние, когда транспортировка больного крайне нежелательна или по каким-то причинам не возможна;
2) массовая травма в результате автомобильной, железнодорожной или иной техногенной катастрофы, стихийного бедствия, или же во время массовой эпидемии.
Говорят, в Древнем Китае врач одной пальпацией пульса занимался несколько часов, вникая в нюансы его наполнения, напряжения, ритма, частоты. Откуда же вы возьмёте специалиста, который то же самое вам предоставит, вкалывая при сём, как негр на плантации? А если ещё врач гораздо сильнее, озабочен мыслями, где бы перезанять, чтобы переотдать, чтобы не протянуть ноги, нежели вашим здоровьем.
Вы не сберегли поколение хороших врачей, люди. Вам его подарило время, как компенсацию за ошибки социалистического прошлого, одно из немного ценного, что вы могли иметь даром.
Вы сгноили этот подарок — жалобами, кляузами, оскорблениями, недовольством, молчанием, равнодушием, ненавистью к тем, кто из последних сил, за нищенскую зарплату, имея огромные обязанности и не имея никаких прав, пытался бороться за ваше здоровье. А теперь это поколение, воспитанное в духе альтруизма, гуманизма и бессеребреничества, благополучно вымерло. Остались лишь крохи. Новые врачи уже не будут такими — они растут в другой эпохе, где в порядке вещей то, что человек человеку волк, что без денег нет работы, что если не ты — то тебя. И, как дети своей эпохи, они не смогут вести себя как то, уходящее во тьму поколение, которое вы добиваете.
Вы молчали, когда врачи жили на нищенскую зарплату.
Вы хором осуждали, когда врач, спасший тысячу, не спасал одного.
Вы доносили, когда врач, дошедший до нервного срыва, ругал вас за необоснованный вызов.
Вы не обращали внимания, что люди, спасающие ваши жизни, живут без социальных льгот, без привилегий, без достойного уважения к своему труду.
Вы предали врачей, люди!
Куда уходят врачи? Подальше от вас. Кто-то уезжает в дальнее зарубежье, кто покидает профессию, меняя навсегда профиль своей жизнедеятельности вообще, а кто-то в нищете, от инфарктов, инсультов и онкологии, забытые всеми спасёнными и исцелёнными, уходят в более лучший мир — туда, где нет и не будет таких, как вы, где не будет ни боли, ни хвори.
P.S. Впервые опубликовано 12.12.2012
Источник: www.chitalnya.ru
«Молчать, терпеть и умирать». Что остаётся российским врачам после оптимизации
Системный анализ российской медицины на примерах из регионов. Спойлер — всё плохо
«Ситуация с коронавирусом вскрыла, как нарыв, все несовершенство медицинской системы США», — сказала мне в интервью жительница Вашингтона в начале этого года. Тогда казалось, что нас — россиян — ничем не испугаешь. Проблемы российского здравоохранения при любых условиях неопровержимы, но и нам новый вирус показал, что может быть еще хуже.
Еще до того, как непонятная инфекция захватила умы всего мира, на Россию свалилась другая страшная зараза. В Минздраве ее назвали оптимизацией. Для жителей отдаленных сел и деревень в регионах страны она стала сродни геноциду. Если в США за медпомощью не обращаются те, кому не позволяет страховка, то хваленая российская бесплатная медицина стала просто недоступна большинству сельского населения.
С начала оптимизации здравоохранения в России исчезли 1 100 больниц. При жестком дефиците медперсонала оптимизация продолжает лишать врачей работы, а пациентов — квалифицированной помощи.
Казалось бы, проблема одна — нехватка финансирования. Но на деле к краху системы здравоохранения не приложил руку только ленивый.
Почему уходят врачи?
Кошмарные условия труда стали поперек горла у врачей. И хотя медикам не дали выбора, они все равно голосуют. Голосуют ногами — попросту уходят из медицины. Сами врачи называют четыре причины для увольнения.
На первом месте, естественно, уровень заработной платы.
На втором месте стоит неимоверная нагрузка, не говоря уже о сильнейшем стрессе, который отнимает все силы. Медики тянут по несколько ставок, чтобы хоть как-то свести концы с концами. А ведь есть еще и допобязанности, которые начальство очень любит распределять в качестве общественной неоплачиваемой работы!
Третьей причиной для увольнения у врачей стала пресловутая оптимизация. Кого-то сократили, кто-то показал свою гражданскую позицию и ушел сам. Терпеть становилось все сложнее.
Еще одним моментом, подливающим масло в огонь, для медиков стали СМИ, которые сформировали т. н. негативный образ российской медицины. Ведь врачи никак не защищены от нападок. Если раньше на приеме один пациент нахамит и будет угрожать необоснованными жалобами, то в век интернета на просторах сети свое недовольство люди выливают тоннами, ничуть не стесняясь и не задумываясь о последствиях.
Ко всему этому добавились штрафы, которые в период пандемии «вешают» на врачей. Сфотографировался не с тем, с кем надо, или «не обеспечил соблюдение санитарно-эпидемиологических норм» — вот тебе и 50 тысяч штрафа, а то и больше. О том, что обеспечивать не из чего, — молчат. Да и что тут скажешь, если услышишь потом от какого-нибудь замминистра: «В чем сложность самим нашить бахил?».
Совсем недавно из карельской инфекционки уволили главврача, а за ним ушли 12 человек. Трудности были и при нём, но теперь сил у медиков совсем не осталось. Оказалось, что и в телерепортажах об этой больнице рассказывают откровенные небылицы. Но понятно это было только сотрудникам медучреждения.
Журналисты говорили, что все в порядке, все налаживается, в доказательство — показывали кадры. Вот только кадры эти были сняты в начале года, когда еще не было лежащих в коридорах больных и такой большой нехватки средств индивидуальной защиты и лекарств. Рассказать об этом смог лишь уволившийся медперсонал.
А действующим медикам запрещено общаться с прессой. Вернее, запрещено рассказывать все как есть, не согласовав с руководством. Как только заболеваемость коронавирусом выросла до катастрофических масштабов, медики подписали бумагу о неразглашении.
— Видишь СИЗы? — Нет. — И я не вижу, а они есть.
Однако какая-никакая помощь поступала. К примеру, летом в Новгородскую область от мэра Москвы Сергея Собянина пришла гуманитарка — по 500 тысяч масок и перчаток. Но коробки оставались на складах. Больницы втридорога закупали СИЗы, а бесплатные маски лежали нераспакованные.
Проблема оказалась, как всегда, в бюрократии. Нужно было подписать документы, распределить по медучреждениям полученную помощь, но не хватало подписи. Человек то ли болел, то ли был в отпуске — пару месяцев. Как только эта информация просочилась в интернет, региональный минздрав «забил» на подписи и наконец-то распределил СИЗы по больницам.
Хотя и в столичных клиниках вылезли наружу существующие проблемы, с провинциальным адом их не сравнить. В некоторых больницах даже перестали скрывать, что для пациентов нет обычного постельного белья.
А у пострадавшего в недавней автокатастрофе с новгородским рейсовым автобусом в стационаре сразу забрали шину, наложенную на переломанную ногу. Сказали, что не хватает инвентаря. Мальчишка не мог сдать анализы, потому что нога просто болталась, ничем не зафиксированная. А сейчас он пытается дождаться необходимых медицинских деталей, чтобы ему могли провести операцию.
Кстати, лежит он в той самой больнице, рядом с которой два года назад в течение четырех часов умирал мужчина. Мимо него проезжали скорые, а врачи из приемного покоя отказывались выходить. Их вроде и можно понять — заниматься врачебной деятельностью по нашим законам разрешено только в конкретном учреждении, иначе можно лишиться лицензии. В этом случае человек лишился жизни.
За лекарствами — в прокуратуру
Откройте новости региональных прокуратур. Стабильно раз в неделю, а то и чаще, можно увидеть: «Гражданин по решению суда получил льготные лекарства». И это только малая часть тех, кто вынужден покупать препараты за свой счет. Добиваться справедливости идут единицы и, к счастью, добиваются.
Несмотря на то, что на местах знают о проблеме обеспечения льготными лекарствами, руководители здравоохранения все равно начинают шевелиться только после представлений прокуратуры или требований суда.
Но даже суд не всегда в силах повлиять на региональные структуры. Недавно в Брянской области дети, больные спинально-мышечной атрофией, смогли получить дорогостоящие лекарства, необходимые для жизни, после того, как их родители обратились к федеральному детскому омбудсмену Анне Кузнецовой. Ранее суд обязал местный депздрав выделить деньги, но чуда не произошло. Прокуратура опять провела проверку — и из областного бюджета средства все-таки выделили. А за то, что дети-инвалиды могли умереть без препаратов, директору департамента здравоохранения Брянской области прокуратура вынесла всего лишь предостережение.
Аналогичные ситуации постоянно происходят и в других регионах. Родители сбиваются с ног, чтобы спасти своих детей, а власти не устают валить вину на федералов. Действительно, только со следующего года будет расширен объем господдержки для детей с такими заболеваниями. Но помощь им нужна уже сейчас. Этот момент, как и многие другие, к огромному сожалению, ответственные чины не продумали.
Сельские инновации от москвичей
Оптимизация здравоохранения должна была ликвидировать нерентабельные медучреждения, чтобы сэкономить средства в бюджете нашей великой страны. Больницы начали объединять между собой, сельские жители остались без помощи специалистов.
Чудовищно было слышать о том, что женщина из новгородского села, утопившая двух своих новорожденных детей, не обращалась за медпомощью, потому что к гинекологу ездить просто очень далеко и денег на дорогу у нее нет.
Чтобы деревенские жители не чувствовали себя совсем уж обделенными, им на помощь прислали почтальонов. В «Агентстве стратегических инициатив» придумали, что почтальоны вполне могут заменить фельдшеров. Их обучили оказывать первую помощь, и теперь они не только пенсию приносят, но могут и давление измерить бабушке. А в случае чего, почтальон и скорую вызовет, только доедет ли она вовремя из райцентра, этого уже никто обещать не может.
И вот парадокс — сократили власти количество больниц (чтобы за электричество в полупустом помещении не переплачивать), медиков поувольняли, кто-то сам ушел, а люди продолжают болеть! Такой оптимизацией больных не сократишь, поэтому везут тех, кто еще может выжить, из глубинки в городские больницы. А там они сталкиваются всё с той же беспомощностью системы.
Решить проблему можно очень быстро
Как показывает практика, проблемы в больницах «решаются» очень быстро. Стоит выложить в интернет видео или фото из эпицентра, как без всяких редакционных запросов ответственные органы рапортуют: все исправили, ситуация была временная.
Правда, пациенты рассказывают, как происходило все на самом деле. В одну из региональных больниц привезли мужчину, положили в коридоре — как всех. Врачей не было несколько дней, о чем он и сообщил в соцсети. Местный департамент здравоохранения отреагировал через час после публикаций фото.
Пациент рассказывал, что после того, как он выложил фотографии, приехали представители депздрава. Больных распихали по палатам (места как-то сразу нашлись) — и на этом всё. Поговорить с лечащим врачом мужчине не удавалось несколько дней. Он обратил внимание и на то, в каком состоянии находятся санузлы. Там даже не было туалетной бумаги, не говоря уже о каких-то других «удобствах».
Но на этом наше общение закончилось. Руководство больницы заявило, что фотографировать пациент не имел права, и мужчина перестал общаться со СМИ.
Еще один способ решения проблемы практиковался в начале пандемии. Если кто-то распространял фото или видео, на которых отражены недостатки системы, с ним проводилась беседа, после которой записывалось опровержение или извинение за то, что человек своими публикациями ввел в заблуждение общественность. Общаться с прессой такие люди категорически отказывались.
Молчание — залог успеха
Пока молчали медики и пациенты, ситуация не казалась критической. Все всё знали, но никто об этом не говорил — и ничего не менялось. Главврачи, боясь испортить показатели, докладывали руководству, что все в порядке.
Мало кто задумывается о том, что на местах серьезных решений не принимают, а делают то, что указывает высшее начальство. Один бывший региональный министр, уволившийся еще до эпидемии коронавируса, сказал: «Тяжелее работы у меня уже не будет, но зачем об этом рассказывать?».
Отечественное здравоохранение давно находится в системном кризисе. А те, кто об этом говорит, быстро уходят из медицины. И нельзя теперь взять и свалить всё на пандемию. Она сработала катализатором и лишь ускорила то, к чему всё и шло в последнее время. Может и хорошо, что сейчас уже не утаить катастрофического состояния нашего здравоохранения?
Источник: svpressa.ru