Почти 62 года назад здесь, в Сургуте, высадился десант геологоразведчиков во главе с Фарманом Салмановым. Именно благодаря этим энтузиастам, открывшим западно-сибирскую нефть, наш город получил новый виток в развитии, и сейчас Сургут с гордостью называют экономической столицей Югры и нефтяной столицей России. Сотрудники Краеведческого музея рассказали о непростой работе первооткрывателей сибирской нефти.
«Дом , в котором мы находимся, здесь с 1957 года по 1961 год проживал один из первооткрывателей сибирской нефти Фарман Курбанович Салманов. Этот дом был перевезён из Кемеровской области в 1957 году, когда партия Салманова прибыла сюда на Сургутские просторы искать первую нефть», — ведет экскурсию заведующий мемориальным комплексом геологов-первопроходцев «Дом Ф. К. Салманова» Василий Рашевский.
Однако, поселился здесь Фарман Салманов не сразу. Когда его команда геологов прибыла в село Сургут 13 сентября 1957 года, первое время они жили на территории речвокзала. Геологов не встречали с распростёртыми объятиями, потому что Салманов увёл свою группу в Сибирь, не предупредив начальство из Новосибирска. Но именно это решение стало судьбоносным для всего региона, и его до сих пор обсуждают историки и краеведы.
Азербайджанец, благодаря которому в Сибири добывают нефть. Знаете ли вы?
«Ряд исследователей, ряд учёных считает это заслугой самого Салманова, что это только его волевое решение. На мой взгляд, проанализировав большой объём архивного материала, работая с ветеранами, которые были очевидцами тех далёких событий, у нас сложилась другая картина. Салманов действительно был в авангарде этих изменений, лидером в продвижении своих идей. Но всё-таки данный ход был согласован с вышестоящим руководством, потому что сам Новосибирский геологический трест вынашивал планы по освоению тех самых территорий, где базировалась партия Фармана Салманова», — отметил Василий Рашевский.
Далеко не сразу геологам-первопроходцам удалось найти нефть. Почти 4 года специалисты работали в тяжелейших условиях Западной Сибири безрезультатно. Команда почти из 300 человек бурила первые скважины на территории современного Нефтеюганска, Сургута, Нижневартовска и Мегиона.
«Топографы , геодезисты, сейсмики делают, устраивают подземные взрывы, фиксируют импульсы, отражённые на специальных устройствах, и затем уже строятся специальные диаграммы, по ним стратеграфические разрезы — и по ним уже определяются структуры, которые, возможно, будут хранить запасы «чёрного золота», — продолжил Василий Рашевский.
В итоге «черное золото» было найдено. Первый фонтан нефти забил в 1961 году в районе Мегиона. Тогда Фарман Салманов разослал своим коллегам-геологам, которые не верили в успех его экспедиции, короткие телеграммы. «В Мегионе получен фонтан нефти дебитом 200 тонн. Вам это ясно? Приветом, Салманов».
«Безусловно , в геологической среде такая практика была. Своим главным оппонентам, тем, кто не верил — и таких было немало, он, конечно, такие язвительные телеграммы отправлял. Но что касается телеграммы в адрес самого Хрущёва, то таких данных мы в архиве не нашли, и мне кажется, что это больше легенда», — подытожил Василий Рашевский.
Фарман Салманов — отец Сибирской Нефти.
Фарман Салманов — личность, изменившая судьбу не только Сургута, но и Югры, как и России в целом. После его открытия эта земля стала одним из самых перспективных регионов для развития, люди потянулись сюда со всех Советских республик. Имя первооткрывателя сибирской нефти живёт до сих пор в сердцах многих сургутян. Недаром во время голосования за новое название для сургутской воздушной гавани Фарман Салманов победил с заметным отрывом от других претендентов.
Источник: sitv.ru
Это было со страной – значит, было и с нами…
В прошлом году Россия отметила знаменательную дату в своей истории – 60-летие открытия Западно-Сибирской нефтегазоносной провинции. В конце прошедшего мая на юбилейном календаре новая историческая веха – 50 лет с начала промышленной добычи нефти в Западной Сибири. 28 мая в Москве состоялась посвященная этому эпохальному событию научно-практическая конференция, организованная Союзом нефтегазопромышленников России.
In last year Russia celebrated remarkable date in its history – 60 years of opening of West-Siberian oil- and gas-bearing Province. In late May of this year in jubilee calendar there is new historical mark: the 50th anniversary of industrial production of oil in Western Siberia. On May 28 in Moscow there was scientific-practical conference organized by Russian union of oil and gas men and dedicated to this epoch event.
Научно-практическую конференцию открывает президент Союза нефтегазопромышленников Г.И. Шмаль
Один чудак из партии геологов
Сказал мне, вылив грязь из сапога:
Послал же Бог на головы нам олухов!
Откуда нефть, когда кругом тайга?
Но нефть пошла! Мы, по болотам рыская,
Не на пол-литра выиграли спор –
Тюмень, Сибирь, земля Ханты-Мансийская
Сквозила нефтью из открытых пор.
Так я узнал – Бог нефти есть,
И он сказал: Копайте здесь!
И ожила земля, и помню ночью я
На той земле танцующих людей.
Я счастлив, что, превысив полномочия,
Мы взяли риск – и вскрыли вены ей!
«Про тюменскую нефть»
Владимир Высоцкий
К концу мая 1964 г. первые баржи с нефтью с месторождений Шаима, Усть-Балыка и Мегиона были направлены на Омский нефтеперерабатывающий завод.
Как это было: 23 мая от причала «Сухой бор» вниз по течению Конды отправился танкер ТН-652 с 600 тоннами нефти. 28 мая от причала Усть-Балыка на протоке Юганская Обь отошел пароход «Капитан» с двумя баржами, в трюмах которых было 3700 тонн «черного золота». 5 июня от причала «Баграс» с первой мегионской нефтью отбыл пароход «М. Ползунов» с двумя баржами, вместившими 3684 тонны.
Тюменская область, отправив на переработку первые партии нефти, подтвердила наличие в своих недрах промышленных, а не «бутылочных», как считали скептики, запасов стратегического сырья. Всего с Усть-Балыка и Мегиона в навигацию 1964 г. было отправлено 134 тысячи тонн нефти. С этих небольших по нынешним масштабам поставок начиналась большая нефть Западной Сибири.
Эпохальное событие
Всего за несколько десятков лет – мгновение по понятиям нашего стремительного времени – огромный, суровый край (в середине века прошлого – «белое пятно» на народнохозяйственной карте страны) стал цивилизованным регионом: появились новые города и современные рабочие поселки, уникальные нефте- и газопроводы, проложенные через гибельные болотные топи и вечную мерзлоту, дороги, не имеющие аналогов в мировой практике дорожного строительства.
В президиуме – корифеи нефтегазовой отрасли академик РАН А.Э. Конторович; министр природных ресурсов РФ в 90-е гг., президент Российского геологического общества В.П. Орлов; министр геологии СССР в 70 – 80-е гг. Е.А. Козловский
Выступает министр топлива и энергетики РФ 90-х гг. Ю.К. Шафраник
По сложности освоения подземных кладовых Западной Сибири один из создателей невиданного в истории нефтегазового комплекса, президент Союза нефтегазопромышленников России (СНП) Геннадий Шмаль, открывший торжественное собрание, сравнивает с первым шагом человека на Луне. «240 тысяч тонн добыли тюменцы в 1964 г., а через 23 года, в 1987 г., добыча нефти в этом районе составила 415 миллионов тонн! Вообще, это больше, чем добывала в то время Саудовская Аравия – нынешний мировой лидер, не говоря уже о многих других странах. Вот что такое Западная Сибирь!» – напомнил участникам конференции бывший замминистра Г. Шмаль, который принимал непосредственное участие в обустройстве Уренгойского и Ямбургского газоконденсатных месторождений, строительстве газопроводов Уренгой – Помары – Ужгород, Уренгой – Центр и многих других, строил компрессорные станции на всех газопроводах Западной Сибири и других регионов страны.
На трибуне – министр строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности СССР 80-х – начала 90-х В.Г. Чирсков
С оценкой такого авторитетного человека трудно не согласиться. Но по значимости полученного результата для экономики страны и всего мира, по практической отдаче лунной программе, пожалуй, не сравниться с подлинным экономическим чудом – нефтегазовым комплексом Западной Сибири. В наши дни, по словам Шмаля, это – подлинное энергетическое сердце страны, и все тюменцы, все, кто приложил руку к его созданию, могут с гордостью сказать, что их труд не пропал даром. «Сегодня именно тюменскими богатствами живет наша страна, нефть и газ Западной Сибири сегодня держат на плаву нашу экономику. Еще долгие годы, во всяком случае – ближайшие 40 – 50 лет, именно Западная Сибирь будет главенствующим комплексом нашей страны», – убежден президент СНП.
«По большому счету, если бы тогда, в 60 – 70 – 80-е годы, не были открыты эти запасы нефти, что сегодня делала бы Россия? Где бы она находилась? Сегодня бы нашей страны просто не было. Экономика ее устояла, именно благодаря тому, что была подготовлена и освоена уникальная сырьевая база», – считает один из ведущих специалистов в области геологии и геохимии нефти и газа, академик РАН Алексей Конторович.
Впервые в мире
В 60-х годах прошлого века опыта освоения подобных нефтегазоносных провинций в мире не было. По мнению А. Конторовича, если бы тех, кто сейчас причитает об отсутствии технологий, о нашей неумелости и неготовности к освоению Арктики, перенести в 1948 – 1950 гг., когда начинался штурм Западной Сибири, или хотя бы в 1961-й, когда началось освоение территории после первых геологических открытий, они бы поняли, что это было сложнее, чем осваивать Северный Ледовитый океан.
Знатный буровик, Герой Социалистического Труда, лауреат Государственной премии Г.М. Лёвин
«Уровень техники был совершенно несовременный, тем не менее, эти задачи были решены нашими инженерами, учеными, нефтяниками, газовиками, строителями и всеми специалистами, принимавшими участие в этом грандиозном деле, – продолжает ученый. –Это были инженерные решения мирового класса. А сейчас при обсуждении любой проблемы мы первым делом спрашиваем, где на Западе можно купить подходящую технологию».
«Научное обоснование, открытие и разработка технологий освоения сибирских месторождений – величайшее достижение. Делалось это своими, отечественными мозгами и руками, не на привозных технологиях и не на привозных сервисах. У такой системы добычи, которая была создана в Западной Сибири, нет аналогов. Никто в мире до нас не строил подобных транспортных систем нефти и газа.
Никто и никогда в мире не осваивал месторождений типа Уренгойского. Люди, которые осваивали эти месторождения, были первыми, они создавали эти технологии, они находили научные и инженерные решения. Мы должны склонить перед ними головы», – призывает Конторович.
Когда все началось?
В уютном зале «Президент-отеля» отмечали 50-летие с начала промышленной добычи нефти в Западной Сибири, но академик Конторович считает, что трудный путь к первым тоннам «черного золота» начался значительно раньше. «Еще в 1932 г., когда о Западной Сибири было известно только то, что там огромное множество болот, академик Иван Михайлович Губкин впервые сказал, что там необходимо организовать поиски нефти, набросал программу регионального изучения Западной Сибири, чтобы найти те районы, где надо сконцентрировать направление главного удара, – напомнил ученый присутствующим. – Эта программа до сих пор реализуется в лучших достижениях отечественной геологии. Более 80 лет назад Губкин предсказывал, что нефти Западной Сибири хватит всему Советскому Союзу».
Прогноз очень важен, но его надо еще суметь реализовать. Начало этому было положено еще перед войной. Правда, тогда многого сделать не успели, говорит Конторович, не хватило времени, да и технологий соответствующих не было. Но уже 10 мая 1945 г. (только накануне закончилась страшная, многолетняя, разрушительная война!) вопрос о поиске нефти в регионе рассмотрел западносибирский филиал Академии наук, а в декабре того же года народный комиссар нефтяной промышленности СССР Николай Константинович Байбаков подписал приказ о возобновлении поисково-разведочных работ в Западной Сибири.
«Так что в Западную Сибирь Николай Байбаков пришел не из Госплана, который он возглавил только в 1963 г., а еще в 1945-м, когда принимал судьбоносные для этого региона решения», – говорит академик.
Кадры решают все, или…
О роли личности…
Битву выигрывают полки и армии, но время, место и план сражения выбирают полководцы. И на них – вся ответственность за результат.
«Когда мы говорим о том великом времени, главное, это люди, которые были во главе всего этого движения, – не сомневается Г. Шмаль. – В Западной Сибири, в Тюменской области в особой степени, проявилась историческая роль личности в решении и политических, и чисто хозяйственных, экономических, инженерных задач».
Впрочем, человеческий фактор не всегда играет положительную роль. Могли и «закрыть» Западную Сибирь, не открывая. Об этом рассказал, выступая на конференции, Александр Чинчевич, член правления Общественного фонда имени В.И. Муравленко:
Герой Социалистического Труда Г.К. Петров
«Привожу только один пример. В 1963 г. Александр Константинович Протазанов (первый секретарь Тюменского обкома КПСС) подготовил предложение организовать в Тюменской области добычу 10 – 15 млн тонн нефти в год и приехал с ним в Госплан. Зампредседателя комитета даже не посмотрел на геологические карты, которые были разложены на столе, заявил, что огромные запасы нефти и газа, о которых говорят тюменцы, не более чем плод больного провинциального воображения. И в завершение разговора посоветовал «прекратить дурить всем головы и заняться своими делами».
Естественно, Протазанов вспыхнул и обратился к Богомякову (в ту пору – директор Тюменского филиала Сибирского НИИ геологии, геофизики и минерального сырья): «Геннадий, забирай все бумаги! Мы думали, что пришли в советский государственный орган, а оказывается, это бюрократический царский приказ столетней давности… Нам здесь делать нечего!» И если бы в это время в кабинет не зашел Байбаков, Бог его знает, как бы дальше это дело продолжалось».
«При этом, – продолжает рассказ Чинчевич, – даже Николай Константинович не сразу стал большим оптимистом в том, что касается западносибирской нефти. Но это был поистине мудрый и вдумчивый человек и руководитель, который принимал важные решения не по докладам и справкам. Мы подсчитали как-то, что Байбаков был в Тюменской области более 20 раз. Назовите хоть одного нынешнего руководителя, который бы проявлял такой живой интерес к жизни региона, так знал и интересовался его экономикой, как Николай Константинович? Никого и близко нет!»
Заместитель министра нефтяной и газовой промышленности конца 80-х – начала 90-х гг. В.И. Грайфер
По словам Чинчевича, много усилий к «просвещению» госплановцев приложил и академик Андрей Алексеевич Трофимук, который сыграл выдающуюся роль в освоении «второго Баку», основал Институт геологии и геофизики Сибирского отделения академии и в числе первых академиков переехал из Москвы в Сибирь: «Трофимук поддерживал тюменцев, ему приходилось буквально лекции читать московским чиновникам, убеждать, что нефть в Западной Сибири есть, что это один из тех регионов, который принесет богатство нашей стране».
Переломный момент в освоении Тюмени наступил тогда, когда поменялась власть в области – пришел Борис Евдокимович Щербина, считает Владимир Чирсков, приехавший в Западную Сибирь из Башкирии в 1966-м, чтобы возглавить отдел механизации «Главтюменнефтегазстроя». «Много руководителей здесь коллеги называли, и справедливо. Но если говорить о Щербине, то это звезда среди всех звезд, – уверен бывший министр строительства предприятий нефтяной и газовой промышленности СССР. – Он прошел хорошую сибирскую школу, 10 лет работал в Иркутской области, где за это время было закончено строительство Иркутской ГЭС, началось строительство Братской ГЭС, заложены города Ангарск и Шелехов, запущен в эксплуатацию Ангарский нефтехимический комбинат. И вот уже через полгода работы в Тюмени Щербина сумел понять и оценить ее перспективы, принял смелое решение и написал докладную в ЦК».
Песня настоящих Героев
Жизнь не знает сослагательного наклонения, поэтому люди, способные найти достойный ответ на исторический вызов, нашлись в нужное время и в нужном месте.
О вкладе системы…
Когда принято принципиальное решение о штурме, на первый план выходит задача оптимальной организации процесса.
«Слагаемых успеха очень много, – перечисляет Г. Шмаль. – Основные: четкое программно-целевое управление созданием такого небывалого комплекса, внимание партийных и советских органов; для достижения поставленных целей были сконцентрированы крупнейшие ресурсы; четко определялись все основные ориентиры на определенную перспективу. Все то, чего, к сожалению, не хватает нам сегодня, когда мы говорим о развитии нефтегазового комплекса, да, пожалуй, и всей экономики».
«Да, выдающийся вклад в нашу победу в Сибири принадлежит централизации, – высказывает мнение председатель совета директоров ОАО «ЛУКОЙЛ» Валерий Грайфер, ученик выдающегося отечественного нефтяника Валентина Дмитриевича Шашина. – Но не менее важно, что все, кто работал тогда, создавая нефтегазовый комплекс, – руководители предприятий, геологи, нефтяники, строители, железнодорожники, трассовики, автодорожники, речники, летчики, электрики (всех не перечислишь), – были объединены великой идеей. Все мы очень дружили, понимали друг друга, учитывали взаимные интересы. Это единение обеспечило нам нелегкую победу в Западной Сибири».
Фотография на память
Юрий Шафраник, экс-министр топлива и энергетики РФ, а ныне председатель совета СНП и глава правления «Союзнефтегаза», начинал трудовой путь в 70-х слесарем-механиком в Нижневартовске и, по его словам, никогда не забудет те образцы профессиональной и самоотверженной работы, которым хочется соответствовать и сейчас, а не только в ту пору, когда был молодым: «У меня в памяти эти люди со всеми их плюсами и минусами. Они умели правильно выстроить целеполагание, а это – 50% успеха. Умели правильно расставить людей и мобилизовать силы, которых в ту пору было совершенно недостаточно для решения задач, поставленных перед нефтегазовым производством».
«Тюмень была единая, не было нынешнего разделения на округа, – добавляет свои штрихи к общей картине В. Чирсков. – Кому это надо, чтобы три администрации было на территории? А тогда был единый штаб, который руководил всем и отвечал за все – это, конечно, областной комитет партии».
… И обычном героизме
И все же полководец без армии может выиграть сражение только на карте. В реальный бой – в тайгу и болота, тундру и вечную мерзлоту – идут люди. Для таких подвигов нужны не только сотни героев трудового фронта, готовых на жертвы в суровой борьбе, но и сотни тысяч обыкновенных тружеников, которые, естественно, хотят иметь нормальные условия для жизни.
«70 – 80% работников не выдерживали социальных и трудовых тягот и уезжали из Сибири», – вспоминает экс-мэр города Муравленко Василий Быковский. Бесцельно на Север не ехали, утверждает Г. Шмаль, одних интересовали деньги, других – производственный рост, реализация своего потенциала: «У каждого были свои стимулы».
Слова «героизм», «подвиг» часто звучали в Красном зале «Президент-отеля». Человеку, даже родившемуся в Сибири, но уже в наше время, трудно понять и оценить, как, какой ценой был достигнут этот невероятный успех в безумно сложных условиях того периода, когда на многие земли просто впервые ступала нога человека.
В ходе конференции с трибуны прозвучали десятки имен. Выступавшие не могли не вспомнить имена дорогих их сердцу людей, сыгравших важную роль в их личной судьбе и успехе общего дела, неразрывно связавшего их на всю жизнь. Но все равно имена всех героев назвать невозможно, и целого дня для этого мало. Их были многие тысячи и тысячи. И тех, кого без следа перемолола кадровая мельница Западной Сибири, и тех, чьи имена узнала вся страна, чьи дела навсегда останутся в истории.
Осваивать такие территории очень трудно, говорит Г. Шмаль. Север Тюменского края – сплошные болота и озера. У первопроходцев в 60-е годы в буквальном смысле слова не было твердой почвы под ногами. Ситуацию «проиллюстрировал» В. Чирсков, рассказавший такую историю: «Летели как-то в вертолете Эрвье, Муравленко, Богомяков и я. И очень захотелось Муравленко присесть на Самотлоре.
Хоть на минутку, чтобы, как он сказал, «на земле постоять ногами». Пилот Иван Тихонович Хохлов «повесил», как у нас говорят, машину. Муравленко сунулся – вода. Немножко перелетели, снова не может – вода. И дальше – тоже вода.
Так и пришлось лететь дальше».
Чтобы создать промыслы, построить дороги, города, надо было провести колоссальные земляные работы. За зиму, вспоминает президент СНП, приходилось перемещать до 30 миллионов кубометров грунта – все шло в основание буровых скважин, объектов обустройства, возводившихся посреди болот и озер, на дорожные насыпи.
В славных делах тех лет участвовала совершенно удивительная, по словам Г. Шмаля, команда строителей Дмитрия Ивановича Карачаева, молодежная бригада, которая приехала на тюменскую землю с ударной стройки дороги Абакан – Тайшет. Эту трассу в стране называли тогда «трассой мужества», а дорогу Тюмень – Сургут называли «трассой ужасов», потому что такие болота, такие условия, в которых приходилось дорогу прокладывать, никогда ранее ударникам комсомольских строек не встречались, рассказал Геннадий Иосифович.
Своей историей из тех лет поделился и президент Российского геологического общества Виктор Орлов. В 1964-м, когда была добыта первая тонна промышленной нефти, он учился в университете в Томске. Но уже на следующий год замсекретаря комитета комсомола Орлов формировал первый студенческий отряд – около 500 человек.
Спустя три года он привез в ЦК комсомола документальный фильм о работе двух студенческих отрядов в Западной Сибири. Но в Москве сказали, что «это» демонстрировать нельзя – это каторга, а не работа: по пояс в болоте, вручную разгружали баржи с бревнами. «Так фильм и остался в архиве, – говорит Орлов, – но это все было и от этого никуда не денешься».
Трудно было и рядовым участникам строительства нефтегазового комплекса, и руководителям. «Очень тяжелую жизнь мы с вами прожили, потому что стране было тяжело, и все это мы испытывали в полной мере, – говорит В. Грайфер. – Главной задачей стало в тот период – спасать людей, спасать кадры, потому что всякий раз видели выход из положения в замене начальника. Просто какие-то скачки были – один, второй, третий, четвертый… А потом выяснялось, к примеру, что не в начальнике дело, а в технологии: поменяли и все начальники стали хорошими».
«Тяжелейшее было время, – соглашается В. Чирсков, который тогда был руководителем одного из строительных трестов в Тюменской области, – самое тяжелое в моей жизни. В принципе, страна была не подготовлена ни научно, ни технически, чтобы этот проект выполнить в те сроки, которые были поставлены. Область – полторы тысячи квадратных километров.
300 тысяч озер, остальное – болота. Вечная мерзлота. Никаких транспортных путей. Автомобильные дороги были только в областном центре. И квалифицированных кадров тоже не было.
Не было ремонтных баз. Ничего не было, а надо было и города строить, и осваивать промыслы. Первые нефтепроводы… Шаим – Тюмень, вроде и расстояние небольшое – 500 км, но это сплошные болота, и впервые в мире пришлось применять вертолеты, чтобы трубы перетаскивать».
Да, трудно было, подтверждает Ю. Шафраник, 17 тяжелых лет, когда требовалось дать максимальный результат в кратчайшие сроки и минимальными средствами.
«Но самым главным человеком, который создал этот комплекс, был рабочий человек, – твердо убежден В. Чирсков. – Это был рабочий класс, героизм которого обеспечил создание этого комплекса. Наши трассовики по пузо стояли в воде и сваривали конструкции. Иногда трубоукладчики вместе с людьми так в болотах и хоронили… Главные достижения принадлежат рабочему человеку, и ему главное спасибо. Но, к сожалению, сейчас об этом забывают, потому что на первый план выходят другие «заботы»: каждое утро все начинают считать, сколько баррель нефти стоит».
Трудности были. Но люди, не былинные богатыри, а обычные люди, которых порой охватывало отчаяние, их преодолели, и сегодня они вспоминают о тех днях как о счастливом времени.
«Справляться со всеми этими трудностями было довольно непросто, – говорит В. Грайфер, – но, как говорится, наша взяла! Замечательная жизнь для всех нас, кто сидит в этом зале, и тех тысяч и тысяч людей, которые сегодня считают себя северянами. Это славное дело, славная победа».
Г. Шмаль дал свою оценку: «Вспоминая прошедшее, лично я могу сказать: да, время было тяжелое, но необычайно интересное. Это было время экспериментов, смелых решений, новаторства».
«25 лет жизни я отдал этому нефтегазовому комплексу. Я считаю это счастьем, – искренне признался В. Чирсков. – Мы видели плоды своего труда, это очень важно для человека. И для Родины что-то мы тоже сделали. А это в жизни главное: человек родится, чтобы созидать».
Что дальше?
Юбилей – мероприятие, по определению, праздничное – не только повод с гордостью вспомнить о славном прошлом, но и задуматься о будущем, оценить перспективы. Хотя еще в 70-х, когда Западная Сибирь только «шла на взлет», когда практически каждая скважина в разведке давала новое месторождение, неравнодушные люди о будущем уже задумывались.
Рассказывает бывший министр геологии СССР Евгений Козловский: «Как-то во время рабочей поездки по Сибири Председатель Кабинета министров Косыгин, который много внимания уделял региону и неоднократно там бывал, обращаясь к сопровождавшим его министрам, поднял вопрос о том, что будет дальше. Мы построили в Западной Сибири прекрасные города, сказал Алексей Николаевич, мы сделали все, чтобы люди нормально жили – работали, учились, растили детей. Но кто-то из вас думает о том, что произойдет, когда начнет падать добыча нефти?»
Вопрос чрезвычайно актуальный и сегодня. Жизнь нефтяных городов, напоминает В. Быковский, сопоставима с длительностью жизни месторождений, а они живут приблизительно столько, сколько и человек, – 30 – 50 – 80 лет. Приросты запасов нефти за последние полтора десятилетия не обеспечивают устойчивую работу нефтяного комплекса на перспективу, с горечью констатирует Г. Шмаль.
«Добыча нефти падает, и остановить этот процесс сегодня невозможно,– утверждает А. Конторович. – Не потому, что исчерпаны ресурсы, а потому, что за 23 года в геологоразведку и открытие новых месторождений не были вложены необходимые средства». С этой точкой зрения солидарен Е. Козловский: «Главная вина нашего правительства – в том, что оно практически уничтожило стратегическое исследование недр».
Проблем много, но есть и перспективы, в Западной Сибири можно поднять добычу нефти, заявил А. Конторович. Самотлоров больше не будет, но если перейти на разработку мелких и средних месторождений, как это делают в США, где многие годы держат промышленность, открывая мелкие и мельчайшие месторождения, то могут появиться неплохие перспективы для нашей отрасли.
Однако такой подход требует огромных объемов глубокого бурения и, соответственно, его существенного удешевления, предупреждает академик: «У нас заоблачная цена глубокого бурения. Американцы перед тем, как осваивать сланцевые нефть и газ, снизили стоимость глубокого бурения в два – три раза. Мы обязаны это сделать. Для этого нужны инженерная смекалка, желание и работа с сервисными компаниями, у которых задача – вздуть цены, а никак не снизить их».
Главной надеждой отрасли А. Конторович считает баженовскую свиту. «Хочу напомнить, что мой учитель и друг Фабиан Григорьевич Гурари в 61-м опубликовал статью, в которой доказал, что в баженовской свите будет нефть, и показал, как надо испытывать баженовские резервуары, – сказал он. – А несколько лет спустя мои друзья Володя Токарев, Фарман Салманов, Юра Новиков получили первые фонтаны баженовской нефти. Тогда о сланцевой нефти в США еще никто не думал».
Баженовская свита не сможет дать столько нефти, сколько неоком, но надо создавать технологии ее разработки, и она будет давать десятки миллионов тонн, прогнозирует академик.
Символичным событием считает Ю. Шафраник подписание грандиозного контракта с Китаем, состоявшееся всего за несколько дней до юбилейного собрания: «Это новая веха, начало отсчета новой эпохи не только для Большой Тюмени, которая существует 50 лет и будет нефтегазовой базой для России и следующие 50 лет. Этот беспрецедентный договор положит начало освоению новых районов на востоке страны, принесет новые контракты, приведет к созданию газонефтехимических производств, даст толчок к развитию новых экономических территорий. Я эту символику считаю важной, она открывает совершенно другие перспективы».
И все-таки праздник есть праздник. Отзвучали речи, конференция закончилась, но собравшиеся в «Президент-отеле» не спешили расходиться. Многие не виделись уже довольно давно. Дружеские приветствия и объятия, воспоминания о пережитом, фото на память… Умеющие хорошо работать люди умеют и неплохо отдохнуть.
Под занавес долгого дня строгие своды пафосного «Президент-отеля» услышали звуки незабываемых песен времен комсомольской юности людей, нормой жизни которых стал подвиг. И убеленные сединами, но крепкие духом ветераны пели их с юношеской энергией и задором.
Редакция журнала «Бурение и нефть» выражает благодарность Союзу нефтегазопромышленников России и РОО «Западно-Сибирское землячество» за предоставленные при подготовке публикации материалы.
Источник: burneft.ru
О первооткрывателе сибирского «золота»: «Я нашел нефть. Вот так! Салманов»
О нем говорили, что он дерзкий, отчаянный и непредсказуемый. На что он отвечал, что «у меня слишком большое желание отыскать нефть», и шел к свой цели, не боясь непонимания со стороны коллег и угроз начальства. За упорство и самовольные поиски нефти он чуть не попал под суд. Интуиция его не подвела.
Первооткрывателем более 150 месторождений нефти и газа в Западной Сибири стал азербайджанец Фарман Салманов. Когда в 1955 году молодой геолог из Азербайджана Фарман Курбан оглы Салманов был направлен искать нефть в Кузбасс, он не мог даже представить, что в будущем станет первооткрывателем сибирской нефти. И что в честь него поставят памятник и его именем назовут улицу, гимназию и аэропорт Сургута.
Фарман Салманов родился 28 июля 1931 года в обычной азербайджанской семье в Шамкирском районе. Он с детства мечтал стать нефтяником, а интерес к Сибири у Фармана появился после рассказов дедушки. В конце XIX века его дед Сулейман отбывал в Сибири ссылку за конфликт с духовенством, там же он встретил свою жену.
Маленький Фарман с жадностью слушал рассказы деда о том, как зимой по реке ходят люди, как обтираются снегом, выскочив из бани. Для мальчика, выросшего на юге, это были какие-то фантастические рассказы. Тогда он и решил, что во чтобы то ни стало увидит эту самую Сибирь.
В 1937 году, когда отец Фармана был арестован, ему пришлось быстро повзрослеть, чтобы стать опорой матери в воспитании трех младших детей. Интересный факт: долгое время в документах Салманова стоял 1928 год рождения. На эту ложь вынужденно во время войны пошла мать мальчика: семье была нужна поддержка, а на завод работать брали только с 14 лет.
О выборе профессии Салманов говорил в интервью, что «когда учился в восьмом классе, к нам в Шамкир приехал Николай Байбаков, министр нефтяной промышленности СССР. По-русски я говорил немного лучше своих сверстников, поэтому мне поручили рассказать высокому гостю о школе. В конце встречи он обернулся и спросил, кем я хочу быть. Я ответил: «нефтяником». Он похвалил мой выбор и сказал: «Нефть — будущее нашей страны».
После окончания школы Фарман поступил в геологоразведочный факультет Азербайджанского индустриального института по специальности «горный инженер-геолог». После окончания института в 1955 году по распределению молодого специалиста направили работать в Баку, но юноша, фанатевший благодаря деду Сибирью, хотел ехать только туда.
Ему пошли навстречу, и Фарман получил долгожданное направление в Кузбасс. Уже тогда в молодом специалисте увидели проницательного и талантливого геолога, поэтому доверили ему должность начальника разведочных экспедиций. Но его волновало другое – чутье ему подсказывало, что в Кузбассе бесперспективно искать нефть. Зато был уверен, что она есть в Западной Сибири, куда и перевел свою партию без разрешения начальства.
Зампред комитета по энергетической стратегии и ТЭК ТПП Валерий Гарипов говорит, что Фарман Салманов был «удивительным человеком, прямым, как доска. Он говорил все что думает, прямо отстаивал свою позицию — на амбразуру без всякого сожаления. Очень неудобный был человек для начальства».
Несмотря на то, что начальство запретило сворачивать работу в Кузбассе и в приказной форме велело не уезжать, Салманов не послушался, погрузил незамысловатый скарб геологов на несколько барж и уехал вести разведывательные работы под Сургутом. Отстранить Фармана от работы тоже не вышло – бурение его группа не прекращала. В итоге приказ о переводе в Сургут пришлось подписывать «задним числом».
Позже он в интервью сказал, что «меня хотели снять с должности. Но, в конце концов, разрешили остаться. Сначала ютились на вокзале вместе с женами и детьми».
Из технического арсенала геологи владели лишь одним буровым станком и двумя тракторами. С этого началось строительство электростанции, механической мастерской, кузницы, складов, жилья. Коллеги почти в один голос утверждали, что все усилия могут быть безрезультатными. «Напрасно деньгу в болото вгоняешь: нет там нефти!», — говорили окружающие.
Но он продолжал бурение вместе со своей командой. Поиски результатов не давали. Нефтяного фонтана не было ни год, ни два и ни три. Лишь в 1961 году геолог обнаружил первую скважину «черного золота». Однако противники сдаваться не желали и утверждали, что геолог нашел не месторождение, а природную аномалию. Однако вскоре нефть была получена и из 2-й скважины.
Один за другим он находил источники полезных ископаемых. Тогда он отправил Хрущеву телеграмму: «Я нашел нефть. Вот так! Салманов».
Так, азербайджанский геолог сделал открытие ХХ века. В 1966 году Салманову за работу, из-за которой он некогда чуть не попал под суд, присвоили звание Героя Социалистического Труда и вручили орден Ленина.
За годы работы в регионе Фарман Салманов внес свой вклад в открытие более 150 месторождений нефти и газа. События жизни и личность удивительного азербайджанца стали основой художественного фильма «Стратегия риска», снятого в 1978 году. Ему посвящены и другие документальные и художественные фильмы, в ряду которых и «Сибириада», вызвавшая большой зрительский интерес.
Помимо нефтяной отрасли Салманов внес значительный вклад в развитие Югры. Вот что об этом говорит глава Союза нефтегазопромышленников Геннадий Шмаль:
«Я часто бывал у Фармана в Горноправдинске. Фарман был энергичным руководителем, в Горноправдинске жизнь бурлила. Приезжали артисты, спортсмены, писатели. И удивлялись, как геолог неистово обустраивал жизнь на Севере. За короткий срок в Горноправдинске появились Дом культуры, музыкальная школа, стадион, хоккейный корт, поликлиники, детсады…».
В Москву Фарман Курбан оглы переехал спустя 30 лет работы в Сибири и до смерти тосковал о том, что покинул любимый край. С 1987 года Фарман Салманов работал в Москве первым заместителем министра геологии СССР. После распада Союза он основал компанию «Роспан», был председателем совета директоров «Югнефтегаза», советником председателя совета директоров «Итеры».
Разведкой нефти и газа Салманов занимался до последних дней. Но помимо производственной работы, он занимался и научным трудом: опубликовал более 160 научных статей и 10 монографий, посвященных проблемам формирования и распределения крупных месторождений нефти и газа.
Сегодня на Севере, кажется, нет ни одного жителя, который бы не знал имя первооткрывателя, ведь этот человек разделил историю края на жизнь до «нефти» и «после». Рискуя своей безопасностью, Фарман Салманов пошел против власти, чтобы доказать, что здесь в Сибири есть нефть, и не ошибся.
Легендарный геолог скончался в 2007 году в Москве. Известно, что он долго и тяжело болел, но точную причину смерти прессе не сообщили. Памятники, бюсты и мемориальные доски Фарману Курбан оглы установлены во многих городах, включая Москву, Баку, Тюмень и Сургут. В 2018 году, когда в России проходило народное голосование о присвоении аэропортам имен выдающихся людей, Салманов стал лидером среди претендентов в Сургуте, и Владимир Путин переименовал аэропорт города в честь геолога. Сегодня жители Сибири с глубоким уважением относятся к Фарману Салманову и отмечают, что несмотря на то, что его нет в живых, открытые им месторождения по-прежнему кормят страну.
Ирада Иманова
Источник: dalma.news