Рост промышленности в России начался в 1830-60-е годы. После некоторого спада 70-80-х годов, в 90-е промышленное производство стало подниматься особенно интенсивно. Кроме того, крестьянская реформа дала мощный толчок для развития кустарного производства и отхожих промыслов.
В 1890 году количество фабрично-заводских рабочих составляло 1,45 млн чел. (Д.Менделеев, сборник «Фабрично-заводская промышленность России»), а в кустарном производстве было занято 7-8 млн чел. (М.Ковалевский, «Экономический строй России»). Кроме того, некоторые крестьяне в свободное от полевых работ время становились «отходниками», т.е. уходили из села или деревни на заработки, либо занимались кустарничеством у себя дома. С учетом того, что население Империи составляло тогда около 120 млн, получалось, что не менее 15% экономически активного населения так или иначе было Wowлечено в промышленное производство.
Как видим, количество занятых в кустарном производстве в 1890-е годы примерно в 5 раз превышало число фабрично-заводских рабочих. А по суммарным объемам производства между фабрично-заводским и кустарным секторами промышленности наблюдался приблизительный паритет. По данным Д.И.Менделеева, в 1890 году общий объем фабрично-заводского производства составлял 1,6 млрд руб. Объем кустарного производства в тот же период у разных исследователей оценивается по-разному: 1 миллиард руб. (С.А.Харизоменов), более 1 млрд (В.И.Ленин), 1,5 млрд (Е.Н.Андреев), 2 млрд руб (Я.Я.Полферов). Сюда надо еще добавить объем продукции, произведенной мастеровыми, работавшими в одиночку или «летучими» бригадами по индивидуальным заказам, в основном в строительстве, который вообще не поддавался учету.
Куда пропали русские деревни? / Редакция
Примерно такой была картина занятости в промышленно-кустарном секторе экономики России в конце XIX века. Поскольку этот обзор не экономический, а все же этнографический, здесь будут представлены материалы не столько о фабриках, заводах, мастерских и производимой в них продукции, сколько о людях, занятых в этой сфере, об условиях их жизни и труда. Понятно, что охватить неохватное и показать все аспекты жизни рабочего и мастерового населения во всех регионах России – задача недостижимая. Но кое-что наскрести удалось. Использовались, как всегда, только первоисточники: материалы из изданий второй половины XIX века и фотографии того же периода.
У меня к этой теме особый личный интерес. Мои прадеды, о которых мне известно, были именно кустарями-мастеровыми: Игнатий Васильевич Воробьев был кузнецом в старооскольском пригородном селе Гумны, а Ефим Константинович Стрелков — держал сапожную мастерскую в слободе Ямской. Дедушка, Иван Иванович Болдырев, до революции учился слесарному делу в частной мастерской в Таганроге, потом, будучи станционным рабочим, в свободное время подрабатывал кровельщиком, а на пенсии, до глубокой старости, работал в качестве кустаря-одиночки по жестяному делу.
КРЕСТЬЯНИН об уровне жизни, о технологиях, безбожии и утилизации населения Земли.
Сначала давайте посмотрим ряд портретов рабочих и мастеровых, сделанных разными фотографами в разных регионах России. Вот самая старая из тех, что удалось найти.
Так выглядел западносибирский плотник в 1867 году. Фото В.Каррика.
Это Аксентьев, смотритель золотого прииска по р.Талой в окрестностях Енисейска.
Фотография неизвестного автора, 1887 год.
Неустановленным фотографом в 1890-е годы была сделана целая серия портретных снимков рабочих из Ярославской, Костромской и Владимирской губерний. Вот некоторые из них.
Заводские рабочие Ярославской губ. Алексей Иванов и Алексей Киселёв
Заводские рабочие Ярославской губ. Фёдор Галкин и Фёдор Смирнов
Плотники Покровского уезда Владимирской губ. Даниил Максимов (с. Новое) и Иван Егоров (д. Перново)
Маляры из Костромской губ. Николай Свиньин (Чухломской уезд) и Дмитрий Гаврилов (Галичский уезд)
Плотники Покровского уезда Владимирской губ. Петр Ефимов (д. Головино) и Владимир Иванов (д. Липни)
Ремесленники Ярославской губернии: печник Яков Гладышев (Ярославский уезд) и кузнец Петр Соболев (Романовский уезд)
Бондарь из Костромской губ. Кирилл Сироткин (Галичский уезд) и подрядчик из Владимирской губ. Сергей Гаврилов (Покровский уезд)
А это безымянный бондарь из Костромы, автор фото тоже неизвестен.
Снимок сделан в 1890-е годы. Вполне вероятно, что бондарь Кирилл Сироткин,
изображенный на фотографии выше, был знаком со своим земляком и коллегой.
На портрете муромского фотографа Сажина (1894 г.) –
помощник машиниста паровоза Деев со своей женой.
Главной отраслью экономики Российской Империи было сельское хозяйство. Главной отраслью сельского хозяйства — производство зерновых. А непременной составляющей производства зерновых являлись мельницы, которые тоже можно отнести к числу промышленных предприятий, а работников мельниц – к рабочим.
Вот так выглядела внутри типичная мельница в 1873 году («Всемирная иллюстрация», №13).
Хотя рыболовство можно считать отраслью сельского хозяйства, рыболовы-промысловики в XIX веке вели совсем другой образ жизни, чем крестьяне-земледельцы. Рыболовецкие артели были, по сути, производственными коллективами и самостоятельными экономическими единицами. Так что профессиональных рыбаков тоже будем считать рабочими.
Это рыболовный закол (забитые в дно водоёма колья) при впадении Волги в озеро Стерж. Фото Е.П.Вишнякова, 1892.
Рыбацкий стан на Волге под Самарой. Фото неизвестного автора, 1894.
Рыбаки-поморы. Фото неизвестного автора, 1898.
Русские рыбаки на Балтике. Фото неизвестного автора, 1896.
Осташковские рыбаки, озеро Селигер. Фото М.Дмитриева, 1898.
Представители еще одной «промежуточной» профессии, которых можно отнести к мастеровым – это коновалы. Сейчас многие думают, что так называли нерадивых и невежественных лекарей. Но это ремесло было уважаемым и весьма востребованным.
Коновалом называли ветеринара-ремесленника, который, не имея специального ветеринарного образования, занимался лечением скота, преимущественно лошадей. Главным занятием коновалов было охолащивание, то есть кастрация, жеребцов и самцов других животных. Такая операция была совершенно необходима, так как нехолощеные молодые самцы были неспокойны, опасны, плохо нагуливали вес. Собственно говоря, само слово «коновал», или, как еще говорили, «конеклад», объясняло характер этой операции.
Коновалы Архангельской губ. Мезенского уезда. Фото неизвестного автора, 1890-е.
Организационной основой в строительных работах была чаще всего артель. Члены артели участWowали в общих доходах и брали на себя коллективную ответственность. Часто артели возникали на основе общинных, земляческих, родственных и национальных связей, со временем эти связи расширялись. Управление артелью осуществлял староста (подрядчик), которого выбирали на общем собрании из числа наиболее энергичных, знающих и опытных членов артели.
Рабочие-строители в Тюмени. Фото Дж.Кеннана, 1885.
Ремонт дома в Нижнем Новгороде. Штукатуры. Фото А.Карелина, 1870-е.
На строительстве Транссиба работали, конечно, не самодеятельные артели. Потребность в квалифицированных рабочих удовлетворялась вербовкой и переброской в Сибирь строителей из центра страны. По данным В. Ф. Борзунова, к строительству магистрали в разные годы привлекалось до 15 тыс. рабочих из Европейской России, привлекались также сибирские крестьяне и горожане, работало много ссыльных, каторжан и солдат. В разгар работ на сооружении Транссиба было занято 89 тыс. человек.
Транссиб. Укладка шпал. Фото И.Томашевича, 1898.
Транссиб. Сбалтывание рельсов. Фото И.Томашевича, 1898.
Теперь перейдем уже к настоящему промышленному производству. Сначала – то, что можно назвать химической промышленностью: производство древесного угля, поташа, смолы и скипидара.
Тотчас же по окончании полевых работ начинается подготовка материала, корчевание и своз пней, подготовка дров для выгонки смолы. Корчевание пней, как работа, требующая особой, поистине медвежьей силы, а также специального умения, поручается обыкновенно особым рабочим, которым платится в неделю на хозяйских и притом обильных харчах от 2 до 3 рублей. Облюбовавши известный пень, такой рабочий окапывает и очищает заступом его корни, обрубает их и затем выворачивает пень обыкновенным рычагом-ломом.
С Михайлова дня (8 ноября) начинается собственно смолокурение. На высоком берегу реки или просто на возвышенном холме ставится завод, т. е. обыкновенный сарай с крышей, двумя сторонами, обшитыми досками, и двумя открытыми. Внутри его ставится сруб, в котором помещается громадный чугунный котел с печкою, так называемый „смольник». Из-под смольника под землею, на протяжении 10 — 20 саж., идут трубы, состоящие из просверленной осины, и выходят к скату холма или берега, где ставится шалаш с деревянным чаном для стока смолы. Курят обыкновенно по двое: один приготовляет пеньки, другой курит, т. е. озабочен непрерывным поддержанием огня.
Плетение лаптей, с. Спасское, Семеновский уезд Нижегородской губ. Неизв.авт., 1890-е.
Плетение корзин, с. Бор, Семеновский уезд Нижегородской губ. Неизв.авт., 1890-е.
О сетковязальном промысле:
| Особенностями сетковязального промысла является преимущественное участие в нем женщин и детей, они ведут собственно вязание сетей, тогда как мужчины занимаются только ссучиванием пряжи при помощи нехитрых деревянных или лубочных колес. Промысел имеет по преимуществу семейный характер, но работа идет обыкновенно по заказам, получаемым крестьянами от так называемых „сеточников», т. е. торговцев сетями, которые снабжают вязальщиков необходимым материалом и принимают от них уже готовые изделия. Пряжа, употребляемая при изготовлении сетей, бывает пеньковая и льняная, главным образом первая. Несложность и малоценность инструментов значительно облегчают производство промысла: это — вязальные иглы, доски для меры величины сеточных ячеек, развилки, за которые задевается нитка. Вязальщица и вязальщик, самые искусные, при 14 — 16-часовом труде, не в состоянии заработать более 6 коп. в день, 8 — 10 к. в самую горячую пору. Что же касается сеточников, их заработок по самому скромному расчету равен ежегодно 700 рублей. |
| Кустарные промыслы в Нижегородской губернии, сост. М.А.Плотников, 1896. |
Плетение рыболовных сетей, дер.Решетина, Балахнинский уезд Нижегородской губ. Неизв.авт., 1890-е.
Еще об одном промысле, чисто женском:
| Место пришедшего в упадок кружевного промысла занял в начале 80-х годов другой промысел — „строчевенный». Сущность этого промысла заключается в выдергивании из полотняной ткани по известному узору ниток, причем на полотне получается сквозной рисунок, и затем в обметывании этого сквозного рисунка нитками. Все молодое женское население с. Катунок и окрестных селений, до детей включительно, занято этим производством. Это занятие дает единственное средство к их жизни. Но и этот промысел, несмотря на свое недавнее происхождение, находится в кабале у местных скупщиц, сбывающих вышитые вещи: платки, простыни и проч. на Нижегородскую ярмарку, в Москву, Владимирскую губернию, в Закавказье и Закаспийский край. |
Долга и сложна бывает история той незатейливой осиновой или березовой ложки, которую вы можете встретить в любой русской избе. Вот, в зимнюю пору старик-отец купил в глухом лесу участок, нарубил крупные баклуши и привез на двор. При тусклом свете зимнего дня, смотрящего через полузамерзшие оконницы избы, собрались все члены семьи за общей работою, расположившись среди стружек и щепы, кто на полу на маленьких скамеечках, кто на нарах, а кто и на печи.
Разрисовывание ложек, с. Хвостиково, Семеновский уезд. Неизв.авт., 1890-е.
Помимо деревянных ложек, семеновские мастера занимались изготовлением деревянной посуды, игрушек.
Окрашивание деревянной посуды, с. Мериново, Семеновский уезд Нижегородской губ. Неизв.авт., 1890-е.
Для веревочно-канатного производства нужны были уже определенные приспособления, хотя специфических помещений для этого не требовалось. Например, в Курской губернии этот промысел был организован следующим образом.
Наиболее обычная организация промысла такова. Хозяин, поставляющий товар или самостоятельно на рынок, или на еще более крупного постоянного заказчика, покупает овечью или коровью шерсть. Купив шерсть или забрав ее в кредит, мастера катают ее в своих заведениях, а стирать раздают стиралам на сторону за плату поштучно.
Производство хомутин. Неизв.авт., 1890-е.
Рукавичное производство. Неизв.авт., 1890-е.
Теперь о самых сложных кустарных промыслах, связанных с обработкой металла.
Кузнецы всегда выделились из общей массы народа и обычно были уважаемыми, достаточно обеспеченными людьми. Одна из самых распространённых фамилий в мире основана на этой профессии — общерусская фамилия Кузнецов, а также украинские Коваль, Ковалёв, Ковальчук, Коваленко, польские Ковальский, Ковальчик, английские, немецкие, французские, испанские – Смит, Шмидт, Ферран, Эрреро.
Якорная кузница. Село Бор Семеновского уезда Нижегородской губ. Фото А.Вильборга, 1890-е.
А это ковка гвоздей в селе Красная Рамень Семеновского уезда Нижегородской губ. Неизв.авт., 1890-е.
Вытягивание металлической проволоки. С.Безводное Нижегородского уезда. Неизв.авт., 1890-е.
Тканьё металлического полотна. С.Безводное. Неизв.авт., 1890-е.
Село Павлово было знаменито своими слесарными промыслами. Здесь изготовляли замки, ножи, ножницы, вилки, бритвы, хирургический инструмент, художественно оформленные металлические изделия.
Мастерская производства ножниц в селе Павлово. Неизв.авт., 1890-е.
Ножевое заведение в с.Павлово. Неизв.авт., 1890-е.
Производство медных замков. С.Павлово. Неизв.авт., 1890-е.
Производства в Безводном и Павлове постепенно индустриализировались, приобретали характер фабричных. Но эти сёла ждала разная судьба. В Безводном промыслы исчезли, а в Павлове, напротив, трансформировались в промышленное производство. Сейчас Павлово – крупный центр машиностроения и металлообработки.
Теперь самое время перейти к настоящему промышленному производству. Фабрикант Павел Акимович Овчинников (1830 — 1888) поставил на индустриальную основу традиционный кустарный промысел – производство серебряных изделий. Все начиналось с мастерской, открытой в 1851 году. А в 1879 году, по сведениям журнала «Всемирная иллюстрация», годовой оборот фабрики составлял более миллиона рублей.
На фабрике работало 150 мастеров и 115 учеников, которым, помимо специального, давалось и общее образование. При фабрике имелась больница и ссудная касса. выдававшая работникам кредиты за ничтожный процент.
Скульптурный класс фабрики серебряных изделий П.А.Овчинникова. «Всемирная иллюстрация», 1879, №21.
Гимнастический класс для учеников фабрики П.А.Овчинникова. «Всемирная иллюстрация», 1879, №21.
А это – металлургические заводы Урала. Это уже самая настоящая тяжелая промышленность.
Выпуск чугуна из первой в России доменной печи с закрытой грудью на Сухогорском заводе. «Всемирная иллюстрация», 1876, №21.
Литейные печи Режевского металлургического завода. Фото неизвестного автора, 1880.
Выливание расплавленной руды из горна на Каслинском заводе. «Всемирная иллюстрация», 1886, №46.
И в завершение обзора вернемся еще раз в Нижний Новгород. Так уж получилось, что именно Нижегородская губерния заняла в моем обзоре центральное место. А вышло так из-за того, что именно в Нижнем работало много практикующих фотографов, одним из которых был Максим Петрович Дмитриев (1858 — 1948), считающийся основоположником отечественной публицистической фотожурналистики. Вот несколько фотографий нижегородских индустриальных объектов работы М.Дмитриева. Детально рассмотреть людей, изображенных на них, вряд ли получится, зато наглядно показан производственный антураж.
Завод Окско-Волжского общества «Портланд-цемент». Фото М.Дмитриева, 1895.
Паровозный цех Сормовского завода. Фото М.Дмитриева, 1890-е.
Сормовский завод. Молебен по случаю выпуска 100-го паровоза. Фото М.Дмитриева, 1899.
А закроет обзор, посвященный рабочим, мастеровым и кустарям второй половины XIX века вот эта фотография М.Дмитриева.
Отдыхающие рабочие. Фото М.Дмитриева, 1890-е.
Источник: zidanio.livejournal.com
Беглые крестьяне, как рабочая сила на уральских заводах
Помимо царских воевод, в колонизации изначально участWowали крупные промышленники, обладавшие достаточным влиянием, чтобы обезопасить своих работников от выдачи к прежнему месту жительства, пусть и рискуя вызвать недовольство центрального правительства. Известен царский указ верхотурскому воеводе от 8 октября 1683 г, в котором сообщается о массовом бегстве тяглых государственных крестьян из поморских городов в Сибирь.
Беглые шли по новой дороге через вотчины Строгановых на Чусовой при полной поддержке строгановских же приказчиков, без ведома которых новая дорога не могла появиться. Эти же приказчики не допустили в свои владения посланных для поиска беглых государевых служителей. Указом приказчиков было велено призвать к ответу, а незаконную дорогу перекрыть. Но нужда в людях на Урале и в Сибири была так велика, что никакие царские указы не могли остановить самовольное переселение.
Остро нуждались в работниках и церковные власти, имевшие свои земельные владения и опорные пункты. Так как промышленные слободы и монастыри выполняли важные функции не только в хозяйственном освоении окраин, но и в их обороне, к примеру, Далматовский монастырь на Исети был мощнейшей русской крепостью, то воеводы и центральное правительство закрывали глаза на укрывательство там беглых.
Имели свои неофициальные привилегии, в том числе не выдавать беглых, и возможность их отстаивать казачьи и крестьянские слободы в пограничных районах, тоже заинтересованные в увеличении числа жителей. Шла непрерывная конкуренция за работников, которые могли уйти с монастырской земли на государственную, с государственной пашни в казаки и т. д. Такая мобильность населения заставляла воевод, церковное начальство и промышленников учитывать интересы и нужды людей, привлекать их добрым отношением, помощью и защитой.
С конца XVII в., по мере постройки казенных и частных заводов на Урале, между ними также развернулась ожесточенная конкуренция за работников. Многие потомки первых русских поселенцев Урала и Западной Сибири к этому времени ушли дальше на восток осваивать новые районы и добывать пушнину.
После запрета Мангазейского хода уральский Север начал пустеть, зато под защитой острогов стала увеличиваться земледельческая колонизация Среднего Урала и южных районов Сибири. Крестьянское население неохотно шло на заводскую работу, потому особую ценность для заводов приобрели “пришлые”, в основном беглые крестьяне из центральных районов страны и Приуралья.
Реформы Петра I негативно воспринимались населением, обремененным, помимо рекрутчины и старых повинностей, дополнительными новыми работами в пользу государства. Множество беглых стали искать спасение в уходе на восток. Вот за их-то доверие и развернулась ожесточенная конкуренция заводчиков и горных чиновников.
Они сулили беглецам льготы, помощь в обустройстве на новом месте, землю и освобождение от солдатчины. Одновременно налаживались связи руководителей заводов со староверами, и чем более доверительные отношения складывались у властей или заводчиков со староверами, тем больший поток переселенцев принимал их район. Так, во владениях Демидовых около Невьянска сложился мощный староверческий центр, обеспечивший завод многочисленной и трудолюбивой рабочей силой. В 1736 г, согласно переписи, на демидовских заводах оказалось староверов 1250 душ мужского пола и 611 душ женского.
Парадоксальность ситуации заключалась в том, что к противодействию центральных властей незаконной миграции на Урал и в Сибирь теперь присоединились Строгановы, ранее сами укрывавшие беглых в своих приуральских владениях. Приказчики Строгановых не давали конкурентам искать руду, справедливо опасаясь, что по мере постройки необходимых казне новых заводов к ним будут приписывать местных крестьян.
Но, несмотря на все запреты, многие уральские заводчики покровительстWowали беглым, не имея другого источника рабочей силы. К примеру, Демидовы при передаче им из казны Невьянского завода получили только 70 человек, приписанных к нему. И хотя в 1703 – 1704 гг. Демидову дали дополнительно 1186 душ мужского пола в 371 избе приписных крестьян, этого все равно не хватало.
Ведь, помимо собственно заводской работы, надо было вести обширное строительство, добывать и перевозить древесный уголь и руду, отправлять готовый металл. При этом приписанные крестьяне, не желая работать на заводе, самовольно уходили дальше на восток, вынуждая тем самым Демидовых давать льготы пришлым и еще больше покровительстWowать беглым.
Во время переписи начала 1720-х гг. выяснилось, что в приписных слободах и селах у Демидовых народу стало меньше-всего 919 душ мужского пола в 290 дворах. Зато на Невьянском и вновь построенном Шуралинском заводах оказалось 910 человек, в большинстве своем пришлых [6. С. 76]. Отметим, что конкуренция между казенными и демидовскими заводами шла не только за крестьян и беглых, но и за ценных специалистов, которых Демидовы сманивали к себе. Акинфий Демидов даже сумел переманить часть шведских пленных, поселенных на казенных заводах, и устроил на своей земле особую шведскую деревню.
Правительство, нуждающееся в продукции металлургического производства, закрывало глаза на тот факт, что населения на заводах гораздо больше, чем указывали официальные переписи. Крестьянин Строгановых С. Белопашцев, пожелавший взять у казны Алапаевский завод вместе с приписанными крестьянами, указывал, что у Демидова “ныне слободы и иные сборы разве вдесятеро умножились”.
Но то же самое наблюдалось и на казенных заводах. К началу 1720-х гг. в слободах, приписанных к Уктусским заводам, из 1373 дворов было 372 двора “пришлых”, не вошедших в перепись 1710 г. В Уткинской слободе практически все население (свыше пятисот человек) состояло из “пришлых”.
Посланному на Урал В. Н. Татищеву было предписано вернуть беглых, но он уклонился от этого и обосновывал необходимость оставления людей при заводах. Не смог В. Н. Татищев решить вопрос и с “гулящими людьми”, которые в ответ на попытки принудить их работать на заводах пригрозили уйти к Демидовым. Пришлось уже Берг-коллегии приписать таких людей к заводским работам под угрозой их отправки в центральные губернии согласно указам о беглых. Сменивший В. Н. Татищева В. де Геннин для строительства Екатеринбурга велел не высылать беглых на прежнее место жительства, а брать на заводские работы в качестве вольнонаемных. Несмотря на настойчивые приказы вернуть беглых, В. де Геннин настаивал на необходимости оставить людей на новом месте, иначе заводы не смогут работать.
И казенные, и демидовские заводы на Урале были заинтересованы в привлечении беглых из центральных районов страны и недопущении бегства крестьян на другие территории. Зачастую приписанные к казенным и частным заводам крестьяне не выдерживали непосильных работ и стремились их избежать привычным способом – уйти дальше.
Уже в 1703 г. от работ на Каменском заводе бежало с семьями больше двухсот человек. Летом того же года в Кунгуре скопилось столько протестующих против заводской повинности крестьян и беглых, что начались серьезные волнения. В 1722 г. Демидовы жаловались, что на их заводах не хватает хлеба, многие работники, переведенные на заводы, бежали от голода, а большая часть крестьян умерла. Если в этой жалобе Демидовы и преувеличивали свои беды, несомненным фактом является стремление приписных уйти из демидовских владений. В 1725 – 1727 гг. уральские приписные крестьяне вновь отказались работать на заводах и пытались переселиться дальше в степь.
Для завоевания доверия крестьян и вольных работников, для их закрепления на заводских территориях и заводчикам, и чиновникам приходилось, как ранее воеводам, наряду с использованием репрессивных мер, создавать систему стимулов и поощрений, удерживающих население в районах, требующих освоения и нуждающихся в рабочей силе.
Источник: В. В. СУХИХ, И. С. ВАЖЕНИНА, С. Г. ВАЖЕНИН Роль доверия к властям в формировании миграционных потоков за Урал в XVII – первой половине XVIII вв. // ЭКО. Всероссийский экономический журнал, № 7, Июль 2017, C. 178-189 Переселение крестьян в Сибирь в 18 веке Переселенцы в Сибири в 18 веке: отношение властей Результаты выборов в Государственную думу в декабре 1999 г. Зеленая экономика в России Позиции России в Глобальном инновационном индексе Западный опыт стратегического планирования и Россия Рост экономик городов в России Последствия алкоголизма для России В экономической науке алкоголь рассматривается как потребительское благо, обладающее особыми свойствами. В классической работе Г. Беккера и К . Мерфи он отнесен к так называемым аддиктивным благам, потребление которых растет в силу возникающей толерантности.
Источник: popecon.ru
Денежная рента. Мануфактуры. Расслоение крестьянства и уход из деревень на заработки
Вместе с тем, во второй половине XVIII в. у помещичьих, дворцовых и государственных крестьян большое развитие получила денежная рента. Маркс подчеркивал, что три рода земельной докапиталистической ренты — отработочная, рента продуктами и рента денежная — соответствуют различным ступеням развития общественного процесса производства.
При денежной ренте «. непосредственный производитель попрежнему продолжает производить сам, по крайней мере наибольшую часть своих средств сущестWowания, однако часть его продукта должна теперь быть превращена в товар, произведена как товар. Следовательно, характер всего способа производства более или менее изменяется. Он утрачивает свою независимость, свою отрешенность от связи с обществом» х.
Переход к денежной ренте предполагает уже широкое развитие в стране торговли, городской промышленности, товарного производства, денежного обращения. Но чем больше феодал повышал оброк, чем больше денег нужно было крестьянину, чтобы уплатить оброк, тем больше он должен был быть связан с рынком. Крестьяне Wowлекались в промышленную жизнь, занимались на месте всевозможными промыслами, основывали промышленные предприятия, уходили в города и промышленные села на заработки. Все это приводило к появлению зажиточных крестьян, торговцев и промышленников, с одной стороны, и, с другой — крестьян- бедняков, с возрастающей зависимостью от своего заработка во время отхода и вообще от продажи своего труда.
Как пример промышленного села, где особенно сказалось расслоение крестьянства, можно привести с. Иваново Владимирской губернии (вотчины Шереметевых). Крестьяне здесь Wowсе не занимались земледелием: землю, приписную к с. Иванову, обрабатывали крестьяне окрестных деревень. Здесь было развито ткацкое и набоечное производство. В 1741 г. «99 крестьян Ивановской вотчины находились «в отъезде для прокормления по ярмаркам» .
Уже в 1741 г. выделилась среди ивановских крестьян группа «первостатейных» крестьян: Ф. Грачев, И. Грачев, И. Гандурин, И. Дурденевский, Ф. Зубков и др., занимавшихся торгово-промышленной деятельностью. И. Грачев, ведя торговые операции на Ирбитской ярмарке и по сибирским городам, роздал сибирским купцам товаров на 1000 руб. в долг . Крестьянин И. Я. Ямановский торговал на Макарьевской ярмарке . В 1742 г. открыл в с. Иванове полотняную мануфактуру Бутримов, а в 1748 г. И. Грачев; на последней в 1758 г. имелось 216 станков и 9 светлиц В 1789 г. сущестWowало 188 набоечных изб и 20 «заводов» по производству набоек; кроме того, 20 крестьян занимались ткачеством пестряди и коломяики — всего на 192 станах. Наряду с указанными, имелись еще две полотняные мануфактуры — Е. Грачева и И. Гарелина, возникшие также в середине XVIII в. .
Наемной рабочей силой на мануфактурах были крестьяне с. Иванова или пришлые отходники по паспортам. Местные крестьяне, работавшие на предприятиях богатых односельчан, принадлежали к беднейшим слоям, среди них немалое число находилось в долговой зависимости . Богатые крепостные крестьяне приобретали людей в личное владение как с землей, так и без земли, но только не на свое имя, а на имя помещика и с его разрешения. Ивановский предприниматель-крестьянин Грачев к 1795 г. владел 3034 дес. земли и 881 душой м. п. Крестьяне Грачева на фабрике не работали, а удовлетворяли «надобности домового хозяйства [Грачева] в хлебе и сене и в доставке фабрике дров» .
В с. Иванове отчетливо выявляются три разряда населения: 1) немногочисленная группа первостатейных — богатые крестьяне, крупные торговцы, владельцы фабрик, владельцы купленных ими населенных земель, т. е. нарождавшаяся сельская буржуазия; 2) второстатейные — люди среднего достатка, самостоятельно занимающиеся промыслом; 3) «мирская голытьба» — крестьяне, имеющие недвижимую собственность, по «промышляющие своим трудом», т. е. работающие по найму; «голытьба» составляла подавляющую часть населения этого села . Взаимоотношения крестьян, по существу, уже основывались на капиталистической эксплуатации, приводящей к появлению новых классов — буржуазии и наемных рабочих.
Расслоение крестьянства наблюдается и в других промышленных селах центрального района с развитым текстильным производствомг например у экономических крестьян Московской губ. (в селах Богородском, Озерах, Павлово-Вохне, Покровском, Хомутове), у крестьян Владимирской губ. (с. Кохмы, с. Лежнева, слободы Вязники и др.), У крестьян Костромской, Ярославской, Вологодской, Тверской, Казанской губерний. Расслоение крестьянства отмечено и в промышленных селах, где была развита железоделательная промышленность, у крестьян Тульской, Нижегородской, Олонецкой и других губерний и в крупных селах с развитой обработкой кож, у крестьян Казанской, Вятской и других губерний ^ Расслоение крестьянства во второй половине XVIII в. сущестWowало* и в непромышленных селах. В Пензенском наместничестве в с. Архангельском с деревнями, принадлежавшими Куракину, в 1783 г. было значительное имущественное расслоение крестьян. Безлошадных и бескоровных или имевших одну корову или одну лошадь Куракин считал бедняками, а многокоровных и многолошадных крестьян — первостатейными,, «жития хорошего». Особенно показательно наличие у крестьян денежных капиталов .
Экопомическое расслоение крестьянства на базе роста товарного производства имело место и в барщинных вотчинах черноземной полосы России. Например, в с. Голуни Новосильского уезда Тульской губернии, где на барщине находилось 92% крестьян кн. М. М. Голицына, зарегистрировано 20 богатевших крестьянских хозяйств, 76 дворов посредственных крестьян и 36 бедняцких дворов.
Бедняки не только не в состоянии были платить подушные и оброк, но и со своей семьею сами не могли прокормиться. Они обычно брали в долг у помещика хлеб, возвращали и опять занимали, оказываясь вечными должниками. В то же время в руках богатевших крестьян находилось до 20% лошадей, 30% жеребят, свыше 20% мелкого скота, до 40,6% ржи. Они расширяли свое хозяйство с целью увеличить его товарность. Зажиточные крестьяне продавали часть хлебных излишков, причем продавали в дальних местах (по более высоким ценам), так как местное купечество монополизировало всю прибыль местного рынка
Богатые однодворцы Воронежской губ. «от земледелия имеют довольство,— как сообщается в одном из ответов на анкету Вольного экономического общества,— а бедные безлошадные и не имеющие такова достатку, чем хлебопашество исправлять, недостаток свой награждают и положенные на них подати исправляют, вырабатывая деньги через наем у разных чинов людей». Относительно Троицкого уезда Шацкой провинции в одном из ответов говорится: «Многие жители пришли в оскудение и оттого земли свои прожиточным мужикам в наем отдают, а сами идут в работу на воденые суда и в другие промыслы, а прочие к тем же прожиточным мужикам нанимаются работать» .
Таким образом, в Тульской и Воронежской губерниях расслоение крестьянства было связано с развитием товарного хозяйства. Богатые крестьяне и однодворцы Воронежской губернии, расширяя свое хозяйство и продавая хлеб лично или через скупщиков, прибегали к наемному труду. То же расслоение крестьянских хозяйств наблюдалось и в Саратовской губернии. У крестьян имений Шахматовых в селениях Хмелевке, Вязовке, Елыпанке встречаются хозяйства, имевшие много скота и большие посевы хлеба .
С этими явлениями связан значительный отход крестьян в нечерноземной полосе, где земледелие не давало им возможности исправно нести повинности в пользу помещика. В конце XVIII в. в Ярославской губернии взяли паспорта 73 663 чел., что в общем составляло 7з всего взрослого населения губернии . Из Нижегородской губернии крестьяне уходили на Волгу.
Макарьевская уездная расправа в 1782 г. выдала 2123 паспорта (преимущественно годичных). В конце 70-х — начале 80-х годов в Арзамасском уезде государственным и помещичьим крестьянам выдавалось в среднем в год 2463 паспорта . Многие крестьяне, взявшие паспорта, работали в промышленных предприятиях. В качестве наемных работали главным образом оброчные крестьяне .
Оброчные крестьяне уходили и на земледельческие работы. В Ливенском уезде местные жители, как говорит анкета, «собою и убрать хлеба не могут, а убирают тот хлеб приходящими из других губерний и городов людьми, нанимая их за большую плату, за что и платят им из этого же хлеба не менее с десятины по 2 четверти». Ищущих найма бывало так много, что не все находили применение своим силам и передвигались в другие места.
Наемный труд в земледелии практиковался и в соседнем Елецком уезде, куда приходили сезонные рабочие из подмосковных мест и нанимались из lU и 7б доли урожая .
Расслоение крестьянства имело место и в Левобережной Украине. В связи с развитием товарного производства помещики разводили скот для продажи, торговали зерном, пенькой. Они заводили преимущественно в северной части этого района промышленные предприятия, в которых работало по нескольку десятков человек. Росли торговые связи с Россией и заграницей.
В связи с этим усилился процесс разорения мелких сельскохозяйственных производителей (крестьян и малоимущих казаков) казацкой верхушкой и зажиточной частью крестьянства. Часть обезземеленных переходила на положение подсоседков , другая часть зарабатывала средства сущестWowания в городских и сельских промыслах. Подсоседки находились в кабальной зависимости у богатых хозяев, предоставлявших им за работу в своем хозяйстве кров и минимум средств производства, что обрекало их на нищенское сущестWowание. К концу XVIII в. в Левобережной Украине из обезземеленных и разорившихся крестьян выросла значительная группа работных людей; только в кожевенной промышленности их насчитывалось 2,5 тыс.
Закрепощение крестьянства мешало более сильному отливу рабочей силы в промышленность.
Неоднородно в имущественном отношении было крестьянское сословие второй половины XVIII в. и в Прибалтике. Например, в Латгалии зажиточность крестьян, особенно живших вокруг больших торговых дорог, значительно возросла. В 1761 г. в мызе Кирупа, расположенной невдалеке от р. Даугавы, значились крестьянские хозяйства с 6—10 лошадьми, 13— 15 головами крупного рогатого скота, 7—15 овцами и 12—18 свиньями. В то же время большинство крестьянских хозяйств имело по две лошади, одна из которых постоянно находилась на господской барщине, по две головы крупного скота и овец и по нескольку свиней .
Кроме батраков, было много бобылей, которые за свою работу получали от хозяина клочок огорода или целины. Хозяева использовали труд бобылей как на своем поле, так и на барщине. Во второй половине XVIII в. бобылей отмечено особенно много. Например, по собранным А. Хупелем данным, в уезде Вильяндимаа 38,8% всего мужского населения составляли бобыли.
Особенно было много бобылей в районах, где развивались мануфактурная промышленность, льноводство и лесная промышленность. Чем больше крестьянство втягивалось в промышленность и товарно-денежные отношения, тем яснее выступало углублявшееся в деревне имущественное неравенство.
В южной Эстонии некоторые крестьяне уходили на временные заработки в Тарту, Пярну, Таллин и другие города. Но большинство помещиков, опасаясь недостатка рабочих рук в своих имениях, не давали возможности работать на стороне. В противоположность русским похмещикам, которые отпускали крестьян на денежный оброк, прибалтийские помещики делали основной упор на барщину. Барщина привязывала крестьян к месту жительства, доводила их до крайней нищеты К
Таким образом, в связи с развитием товарно-денежных отношений, дальнейшим ростом промыслов и промышленных предприятий в крестьянском населении возпикли группы, которые не укладывались в узаконенные категории. Появились «капиталистые» крестьяне, которые имели купчие земли, промышленные предприятия, эксплуатировали в них наемный труд. Появились крестьяне, которые отрывались от средств производства и продавали свою рабочую силу «капиталистам» крестьянам. Все это свидетельствует о начале распада прежнего крестьянского сословия, о возникновении новых классов, взаимоотношения которых основывались на экономических противоречиях.
Положение новых нарождающихся классов в феодальном обществе было противоречиво. С одной стороны, крестьяне, нанимавшие других крестьян на сельскохозяйственные работы или выступавшие как владельцы промышленных предприятий и эксплуатировавшие наемный труд, были по существу «капиталистами», но, с другой стороны, находясь в феодальной зависимости от того или иного землевладельца-феодала (помещика или государства), должны были ему подчиняться, выполнять его распоряжения и платить ему феодальную рейту. Характерны взаимоотношения ивановских «капиталистах» крестьян и помещиков Шереметевых, стремившихся как можно выгоднее использовать зависимое их положение. Прежде всего Шереметевы стремились перенести на владельцев предприятий значительную долю мирских повинностей.
По собственному свидетельству ивановских «капиталистах» крестьян, они заплатили в 1749 г. «подушных и прочих сборов без мала за 300 душ», а в 1752 г., доносили они, «по вотчинному народному расположению платим мы. на каждый год с лишним по 200 руб.». Затем владельцы предприятий должны были платить своему господину натурой: поставлять ему определенное количество скатертей и салфеток или заменять натуральную поставку денежной.
С 1750 г. «фабрикант» Грачев платил помещику ежегодно 552 руб., Бутримов 217 руб. Наконец, «фабриканты», по его требованию, ссужали ему деньги. В 1770 г. Ефим Грачев вынужден был дать П. Б. Шереметеву 3058 руб. Н. П. Шереметев у того же Грачева в 1793 г. занял наличными 10 тыс. руб., в следующем году еще 5 тыс.
Многие «капиталисте» крестьяне старались уклониться от дачи денег взаймы, так как помещик не возвращал денег в срок. П. Б. Шереметев, прося у своего крепостного миллионера Сеземова одолжить ему 10 тыс. руб., пригрозил, что если Сеземов денег не даст, то не получит на откуп питейных и прочих сборов. Тогда Сеземов передал деньги через посредство банкира Ивана Тамеса, на имя которого был написан вексель. Заем, полученный графом от его крепостного, был перестрахован банкиром .
Помещики отбирали у заяшточных крестьян деньги под видом ссуды, штрафа, а то и без всякого повода. «Капиталистые» крестьяне, опасаясь притязаний помещика, часто предпочитали припрятывать накопленные деньги, чем вкладывать их в промышленные предприятия. Крепостнический строй тормозил процесс крестьянского накопления, сокращал покупательную способность подавляющего большинства усиленно эксплуатируемого крестьянского населения .
Противоречиво и положение оброчного крестьянина, нанимавшегося на купеческую или крестьянскую мануфактуру. Будучи помещичьим крестьянином, он находился в крепостной зависимости от помещика; будучи государственным крестьянином, он находился в феодальной зависимости от государства и в большинстве случаев еще не был лишен средств производства и пользовался земельным наделом. По отношению же к предпринимателю в промышленности и земледелии он выступал как наемный рабочий.
Смотрите также:
феодальные отношения в Древней Руси феодальное общество феодальное землевладение Крепостное право в России
Источник: bibliotekar.ru
Положение дворянства при Петре I Великом
Крестьянство при Петре I стало ресурсом для его преобразований и реформ, подверглось жестокому обращению практически в рабское положение и зависимость от помещиков, на территории владений которых было вынуждено сущестWowать и трудиться.
Ключевые указы
- 1690 — Разрешение о купле-продаже поместных крестьян — дворяне получили разрешение на продажу за долги или покупку по своему желанию крестьян, проживающих на территории их поместий.
- 1705 — Регулярный рекрутский набор — податные сословия обязывались поставлять определенное количество рекрутов для армии и флота.
- 1718-1719 — Повторная перепись населения — в качестве податных записывали и стариков, и младенцев, холопов, поместных и вольных крестьян приписывали там, где их застала перепись. Крестьяне навечно закреплялись (закрепощались) за конкретным помещиком.
- 1721 — Разрешение покупать крестьян к фабрикам — дворяне и купцы, жаловавшиеся на нехватку рабочих рук, получили право покупать к заводам целые деревни.
- 1724 — Указ о перемещении крестьян — без письменного разрешения помещика заверенного подписью местного старосты или воеводы, крестьянам было запрещено удаляться от родной деревни далее, чем на 30 верст.
Крестьяне в эпоху Петра I составляли подавляющую часть населения России – около 95% (3% — горожане, 1-1,5% — дворяне). Хотя в течение XVII в. почти все крестьяне были прикреплены к земле (лишены права менять место жительства), однако, согласно выводам историков, положение крепостных крестьян в России до Петра I сильно отличалось от того, что мы видим в XVIII в.
Как писал историк Е.Ф.Шмурло в своей «Истории России», «По уложению 1649 года крестьянин был лишен права сходить с земли, но во всем остальном он был совершенно свободным. Закон признавал за ним право на собственность, право заниматься торговлей, заключать договоры, распоряжаться своим имуществом по завещаниям».
К тем же выводам пришел американский историк Д.Блюм, подготовивший специальный научный труд по крестьянскому вопросу в России. Так, он указывает, что статус крепостного в XVII в. сильно отличался от статуса раба или холопа. Крепостные подлежали государственному (а не помещичьему) суду, могли совершать сделки, владеть собственностью.
Виды крестьян
- Посессионные — категория, введённая в 1721 году для обеспечения дешёвой рабочей силой промышленности. Являлись неотделимым инвентарем (т.е. вещью) фабрики или завода.
- Приписные — государственные крестьяне, вместо платы налогов отрабатывающие на промышленных предприятиях.
- Дворцовые — принадлежащие лично царю и членам царской фамиии
- Государственные — большая часть крестьян, лично свободные, но прикреплённые к земле (не имели право переселения).
- Однодворцы — сословие возникшее при расширении южных границ Русского государства и состоявшее из военизированных землевладельцев, живших на окраинах государства и нёсших охрану пограничья.
- Холопы — лично зависимые от помещиков крестьяне, по праWowому положению сравнимые с рабами.
Вплоть до царстWowания Петра I купля-продажа крепостных крестьян была запрещена рядом указов и Уложением 1649 г., он был первый кто санкционировал эту практику. В течение XVII в. происходило постепенное ухудшение статуса крепостных крестьян и усиление произвола со стороны помещиков. Тем не менее, сохранялись существенные различия между статусом крепостных и холопов (рабов), число которых было в целом незначительно. Наконец, в XVII в. сущестWowала большая категория фактически свободных крестьян, живших не на землях дворян, а на государственной земле или своей собственной и не имевших никакого отношения к помещикам. В частности, практически все крестьяне Урала, Сибири и Севера России относились к данной категории.
Закрепощение крестьян
Согласно выводам историка А.Г.Манькова, в последние 10-20 лет перед началом царстWowания Петра I происходила быстрая деградация статуса вотчинных крестьян: они все больше поражались в правах, появились случаи их купли-продажи и, наконец, указом 30 марта 1688 г. были сняты все прежние запреты и ограничения на куплю-продажу вотчинных крестьянами. Однако число вотчинных крестьян было во много раз меньше крестьян поместных (поместья считались государственной собственностью), статус которых был еще довольно высоким, и их купля-продажа была запрещена.
При Петре I произошли сильные изменения в статусе крестьян. Прежде всего, как указывает А.Г.Маньков, указом 7 апреля 1690 г. была впервые официально разрешена купля-продажа поместных крестьян, что ранее запрещалось: как говорилось в указе, «всякий помещик и вотчинник в поместьях своих и вотчинах и во крестьянах поступиться и сдать и променять волен». Именно с этого момента начинается массовая торговля крепостными крестьянами – так, число сделок в Новгородской области в 1690-е гг. выросло в 20-30 раз по сравнению с предыдущими десятилетиями, что по мнению историков А.Г.Манькова, А.А.Шилова и Е.И.Каменцевой, было следствием именно указа 7 апреля 1690 г.
Приписные крестьяне
Кроме того, при Петре широко применялась практика «приписывания» крестьян к фабрикам и мануфактурам, что, по словам Д.Блюма, было равнозначно обращению их в рабство и принуждению к тяжелому и неприятному труду. Чаще всего «приписывали» даже не крепостных, а фактически свободных крестьян, как это было на Урале. Обычно крестьяне «приписывались» к заводу специальными указами царя.
По мнению историка Б.Н.Миронова, важной вехой в социальной истории России стали законы 1719 г. : «В 1719 г. персонально за каждым дворянином были навечно закреплены все крестьяне, жившие в его поместье, а его права над крестьянами были существенно увеличены: они приблизились к тем правам, которые до той поры имел господин в отношении своего холопа, что поставило крестьянина на грань помещичьей собственности»; «огромное негативное влияние на положение помещичьих крестьян оказало уничтожение в 1719 г. юридической грани между холопами, чье положение было действительно близко к рабству, и крепостными, чье положение до этого было близко к положению свободных крестьян…». Такого же мнения придерживается историк Е.В.Анисимова.
Дарение крестьян
Пётр I ввел практику дарения государственных крестьян частным лицам, что автоматически превращало их в крепостных. Только за 11 лет (1700-1711 гг.) он подарил, в основном своим фаворитам и вельможам, 340 тысяч десятин пахотных земель и 27,5 тысяч крестьянских дворов.
Были резко ужесточены меры против беглых крестьян. В 1698 г. был удвоен штраф за держание или укрывательство беглого — с 10 руб. по Уложению 1649 г. до 20 руб., а в 1721 г. он был увеличен до 100 руб. в 1721 г. – итого штраф за укрывательство беглого в течение царстWowания Петра I вырос в 10 раз. Как пишет историк Н.И.Павленко, «… законодательство первой четверти XVIII в. изобилует указами о сыске беглых. Достаточно сказать, что за это время было обнародовано 46 указов о беглых и упоминаний о них в инструкциях, наставлениях и т.д.».
Ограничение передвижения крестьян
С 1724 года было установлено правило, по которому крепостные крестьяне могли уходить из своих деревень на заработки и по другим надобностям не иначе, как имея при себе письменное разрешение помещика, засвидетельстWowанное земским комиссаром и полковником того полка, который стоял в данной местности. Таким образом, помещичья власть над личностью крестьян получала ещё больше возможности усиливаться, забирая в своё безотчётное распоряжение и личность и имущество крепостного крестьянина. Это означало окончательную потерю крестьянами свободы, в данном случае даже права отлучаться из своей деревни. Как пишет историк Н.И.Павленко, «Каждый крестьянин, не имевший паспорта или отпускного свидетельства от помещика, объявлялся беглым, если его обнаруживали на территории, отдаленной от постоянного места жительства более чем на 30 верст. Паспортная система затрудняла миграцию крестьянского населения и на долгие годы затормозила формирование рынка рабочей силы».
Свобода передвижения была вновь дарована крестьянам лишь спустя 100 лет, в начале царстWowания Николая I. Тогда же им было разрешено владеть землей, были введены строгие запреты на куплю-продажу крепостных, государство начало следить за соблюдением их прав со стороны помещиков, и их статус вернулся примерно к тому положению, которое сущестWowало в XVII в.
В целом, согласно выводу американского историка Д.Блюма, «статус крепостного в XVIII в. был сведен к рабу».
Как указывает Е.В.Анисимов, при Петре «резко усилились барщинные отработки крепостных крестьян, норма которых, по данным Ю.А.Тихонова, приближалась к предельной физической возможности эксплуатации человека».
Прочие ноWowведения
Важной для крестьянства мерой Петра был указ 11 мая 1721 г, вводивший в практику жатвы хлеба литовскую косу, вместо традиционно употреблявшегося в России серпа. Для распространения этого новшества по губерниям было разосланы образцы «литовок», вместе с инструкторами из немецких и латышских крестьян. Так как коса давала десятикратную экономию труда при жатве, то данное ноWowведение за короткий срок получило широкое распространение, и стало частью обычного крестьянского хозяйства. Другие меры Петра по развитию сельского хозяйства, включали распространение среди землевладельцев новых пород скота — голландских коров, мериносных овец из Испании, создание конских заводов. На южных окраинах страны были предприняты меры по насаждению виноградников и плантаций тутовых деревьев.
Источник: xn--1-itb3afj.xn--p1acf