В этой статье я вам расскажу много того, о чём даже не подозревают родители… Вы узнаете, кто и зачем травит «кладеров» крысиным ядом, почему даже 12-летний ребёнок может купить «кайф», да и, вообще, как организована торговля наркотиками в интернете.
Немного о том, кто я такой и почему пишу этот сайт
У меня есть горький опыт, который сломал мне жизнь. Отсидев в тюрьме по 2 части 307 статьи УК(за торговлю наркотиками в интернете), много всего переосмыслил в своей жизни, и считаю своим долгом уберечь других от этого. Без излишних подробностей, но максимально информативно постараюсь изложить всю суть.
Если ты зашёл на этот сайт по запросу, в поисках наркотиков или работы на подобных сайтах, остановись и послушай меня…
НИ ОДИН КАЙФ И НИКАКИЕ БОГАТСТВА НЕ СТОЯТ ТОГО, ЧТОБЫ ЗА ЭТО СИДЕТЬ!
По ощущениям 1 день в тюрьме равен 1 году обычной жизни, а сидеть приходится не год и не два. Когда заезжаешь в тюрьму, то всё вокруг кажется таким чуждым, но уже через месяц, максимум два, ты забываешь о том, как пахнет свобода, и тебе кажется, что нет иного мира, кроме тюрьмы.
НИКОГДА не работай курьером | Закладчик. Кладмен. Закладки — Фландерс расскажет
И ты готов отдать всё, лишь бы оттуда свалить и забыть, как страшный сон. О жизни барыг в тюрьме можно почитать в статье, которую я написал. Обязательно её прочтите, быть барыгой в тюрьме — позорно и страшно: Про то, кто такой барыга в тюрьме и что их там ждёт(рассказ бывшего заключённого, барыги)
Что такое закладки?
В наше время, чтобы купить наркотики, необязательно знать барыг или кого-то, кто знал бы барыгу и мог бы помочь тебе у него приобрести желанный товар. Раньше без «связей» наркотик добыть было очень непросто.
А сейчас — это элементарно, как дважды два. Для этого вообще даже из дома выходить не надо. Этот бизнес развивается в ногу со временем, если, даже, не опережая его. По аналогии, как обычные магазины переходят на интернет площадки, точно также, нелегальное распространение наркотических веществ теперь работает через всемирную паутину порабощая молодые жизни в свои сети.
Закладки — это современный способ передачи наркотиков от барыги к наркоману через интернет. То есть, человек заходит на такой форум, регистрируется, выбирает товар, проплачивает за него вперёд и ему сообщают, что завтра или послезавтра(или даже сегодня), он должен прийти в такое-то место и забрать наркотик.
Наркотик подкладывают или под камешек, или в подъезде или в клумбе… А тебе высылают фото местности, где его искать. Ты приходишь и подбираешь «клад».
Подкладывает его специальный сотрудник, который покупает в этом магазине товар оптом, а потом, когда есть заказ, приходит и прячет «закладку». Бывает, что товар дают и даром, для распространения, а деньги перечисляют после того, как покупатель заберёт наркотик.
Как это работает:как построен этот бизнес и кто им управляет?
В интернете есть очень много сайтов, которые являют собой платформу для интернет-магазинов по продаже наркотиков. Их сервера находятся в странах, где по закону не предусмотрено наказание за подобный род деятельности и правоохранительные органы отдельных стран не имеют никакой власти, чтобы закрыть их.
Легкие деньги: куда приводит подростков торговля наркотиками
Но, по иронии судьбы, владельцы таких сайтов в своём большинстве — бывшие менты, а конкретно тот сайт, где были мои магазины, принадлежит бывшему сотруднику отдела по борьбе с нелегальным оборотом наркотиков (ОБНОН), которого поймали на взятке и он успел свалить из страны.
Эти сайты гарантируют полную анонимность своим пользователям, как продавцам, так и покупателям, но из личного опыта могу уверенно сказать, что это не так и лучше не заходить вообще на подобные ресурсы.
На самом сайте(он сделан в виде форума), любой пользователь может создать свой магазин(платно, конечно же, и оплата ежемесячная), либо скупиться в одном из существующих, а там их сотни в каждом городе.
То есть, один человек «держит» саму площадку, которая не подлежит закрытию, а продавцы там — все барыги мира, которые только существуют… Они не имеют отношения к хозяину площадки, они всего лишь его клиенты и заказчики места на сайте.
Кто захотел, тот и зарегестрировался и перенёс свою деятельность с улицы во всемирную паутину.
Связаться можно с оператором магазина через тот же «телеграмм» или «вайбер», сделать заказ, оплатить его через электронный кошелек «киви» или криптовалютой «биткоин», а после получить фото и подробное описание местности с адресом, где забрать «закладку».
Таким образом покупатель никогда не контактирует с продавцом, что и делает сделку безопасной. А точнее создаёт иллюзию, что она безопасна, ведь в теории всё красиво, а на практике, я сел в тюрьму))
Почему нельзя даже заходить в интернет магазины по продаже наркотиков?
Владелец любого сайта, не обязательно данной тематики, имеет возможность отследить ВСЕ действия КАЖДОГО посетителя его сайта.
Он видит mac адрес устройства и ip адрес пользователя, а дальше только сказочное везение убережет вас от того, чтобы не попасть под купол полиции. За символическую плату в 1$ можно смело продавать данные таких посетителей ментам, которые с них получат в сотни, а то и тысячи раз больше.
Выгодный бизнес, не так ли? Вы же не думали, что менты будут играть по правилам и следовать букве закона? И сам хозяин площадки сливает наркоманов и барыги, которые принимают заказы, но при этом являются «ручными» наркоманами полиции.
Каковы масштабы бедствия и объёмы продаж?
У нас был один из самых крупных поставщиков в Украине по курительным делам(гидропонике). Они под Киевом снимают в аренду ангары для выращивания марихуаны гидропонным методом.
Объемы выращивания, которые известны мне — это 5.000 кустов одновременно. Полуавтоматическое производство, лучше технологии только в Голландии, где это всё легально. А один куст, чтобы вы понимали, может дать примерно 2-2.5 стакана «травы». Это очень много, учитывая, что для одной накурки хватает пару «колпаков».
Ещё они привозили контрабандой гашиш из Европы и реагент для изготовления спайсов.
А амфетамин мы изготавливали сами. Организовать лабораторию по изготовлению стимуляторов(мет и сульфат), помог профессор университета, собрал и настроил химический реактор, а варил всё его сын, который тоже химик по образованию.
Еще один химик-самоучка, который сам крупный барыга, покупал у нас реагенты для изготовления мдма, лсд, нбома, доба, бутирата и т.д., сам штамповал таблетки экстези, делал марки и продавал нам в магазин в особо крупных размерах.
Мы подошли к делу с размахом… Нашли оператора на телефоне, который находился в другой стране, чтобы не было так просто отследить его, через него и происходила связь между закладчиком и наркоманом. То есть, он принимал звонок, а не мы. А он потом нам сообщал о том, чем закончился разговор.
Курьеров(кладеров) находили по объявлению. Они ничего о нас не знали. Передавали им закладками товар мелким оптом, они его фасовали, упаковывали и раскидывали по городу.
Но не смотря на такой подход к делу, конкуренцию вывозить было тяжело, пришлось создавать много магазинов, чтобы увеличить вероятность покупки именно у нас. И мы были далеко не лучшими в своём деле.
Объемы продаж были огромные. Один курьер делал ежедневно по 50 закладок. Курьеры зарабатывали меньше всех. Доход каждого из них был 1.5-2 тыс $ в месяц(это при том, что пенсия в Украине — 30$). Для нашей страны это огромные деньги.
Их было много(курьеров) и они были на потоке. У нас их было 4-5 человека стабильно. Но, как я уже сказал, была текучка «кадров». Кого-то ловили, кто-то от «счастья» сгорал в наркоте. Нам до этого не было никакого дела.
Пропал один, тут же находился другой желающий, по объявлению.
Работали по всей Украине. Отправляли наркотики почтой, в посылках с одеждой. Курьеры закупали в секонд-хендах горы шмоток, чтобы потом в них же и отправлять наркотики.
В среднем один курьер делал 15-20 отправок в день и раскидывал 30-35 закладок прям на месте, в городе, где он живёт. Почтой, в основном, отправляли оптовые заказы. В одной посылке могло быть 200г гашиша или 100г амфетамина(грубо говоря, это 300 доз).
Вы можете представить, какой это оборот, если у нас был один магазин из тысячи на этой площадке. А эта площадка была одной из тысяч. подобных.
А потом люди недоумевают, куда уходит бюджет страны и почему покупательская способность такая скудная. Да на наркотики тратит деньги молодежь! Покупают даже 12-летние дети, очень много 15-16-летних покупателей. А средний возраст людей, кто приобретает, от 21-35 лет. То есть, это самый цвет нации, люди, которые могли бы строить экономику.
Это я сейчас стал такой умный. А тогда мне казалось, что ничего плохого я не делаю. Ведь, никто не заставляет их покупать, сами приходят. Так я рассуждал, увы.
Успех одурманивал разум, и не только успех. Сам с травы перешел на более тяжелые наркотики, деньги поступали стабильно и много.
Успех одурманивал разум, и не только успех. Сам с травы перешел на более тяжелые наркотики, деньги поступали стабильно и много.
Но, недолго музыка играла. Вскоре наступил судный день, когда ко мне пришли и поставили перед фактом, что мне пора в тюрьму. Они знали всё, абсолютно всё. И про магазин, и про курьеров, и про оператора, и про почту, и про закладки…
Я пошел на нары в полном признании вины, помогал следствию и получил минимальный срок. Судьба остальных моих «коллег» мне неизвестна и даже знать ничего не хочу.
Я потерял всё, отсидел свой срок, но зато завязал с наркотиками и никогда к этому не вернусь. Последний раз употреблял до ареста, тюрьма просто съедала морально, там ничего и не употреблял, хотя там наркотиков больше, чем на свободе. Многие наоборот там и начинают употреблять, чтобы как-то скрасить своё отбывание срока, но они там и сгнивают заживо.
То, о чем вам никто не расскажет или Как наркоманов травят крысиным ядом
Мы таким не занимались, но общаясь с нашими «конкурентами», мы узнали шокирующую вещь. Они поделились секретом, как отучить наркоманов от халявы, чтобы они не искали чужие закладки и не приносили убытки магазину.
Объясню подробней: есть такие наркоманы, которые рыскают по городу, высматривают курьеров и как только он оставит закладку, просто воруют её. В этом случае, покупатель приходит к нужному месту, но там находит дулю. А магазину приходится высылать товар снова, чтобы не испортить себе репутацию.
А некоторые «кладоискатели» и курьеров не поджидают, они просто ходят и смотрят под каждый камешек и, обязательно, разживаются чужим наркотиком.
Так вот, как наши конкуренты решили вопрос: они бодяжили амфетамин крысиным ядом или пропитывали им же траву, а закладки с «сюрпризом» делали на видном месте.
Когда такой отчаянный кладоискатель всё-таки добивался успеха в поисковых работах, вскрывал свою находку и употреблял содержимое, то либо отъезжал на больничку в тяжелом состоянии, либо «склеивал ласты».
Понятное дело, что после такого, если и выживешь, то не пойдешь же в ментовку писать заявление о том, что тебя умышленно отравили фальшивой закладкой, которую ты сам же и отыскал(при этом-украл), на кумарах, с целью упороться. Да и вообще, кто будет разбираться с проблемой конченого наркомана? Тут еще докажи, что это не он сам неудачно нахимичил себе дозу в подвальных условиях и ей же и отравился, а теперь хочет найти крайнего.
Зато такую историю наркоман обязательно расскажет товарищам и они, теоретически, прекратят ходить и выискивать чужое.
Я, например, до этого откровения конкурентов, слышал про то, что травятся наркотиками, найденными на улицах. Но был уверен, что это дело рук борцов с наркоманией. А оказалось, всё намного циничней и страшней…
Про то, какого качества наркотик в интернет-магазинах и почему выгодно продавать плохой «продукт»
Еще очень занятное наблюдение. Когда получался очень качественный продукт на выходе из лаборатории, то казалось бы раскупать его должны более активно, но на деле всё было совсем иначе.
Продажи падали и очень сильно. А потом мы поняли почему.
Оказывается, что когда тот же амфетамин хорошо почистят от примесей, то от него почти нет отходняков и наркоманы на следующий день не испытывают такого сильного желания упороться еще раз.
Вскоре, мы забили на все эти тонкости производства, не чистили амфетамин от ртути и кислоты, нам писали, что он хреновый, но продажи его вырастали в два раза минимум.
Вскоре, мы забили на все эти тонкости производства, не чистили амфетамин от ртути и кислоты, нам писали, что он хреновый, но продажи его вырастали в два раза минимум.
Да и себестоимость производства таким образом была ниже, поскольку меньше расход реагентов, на выходе больше объем и химику меньше надо платить за время его работы.
Все в плюсе, кроме наркоманов. Но до них никому нет дела. Главное, чтобы они стабильно покупали.
Многие вообще не заморачивались, создавали магазины по продаже наркотиков и ничего не продавали, а только брали деньги за товар и в ответ игнор. Разумеется, что это наказуемо по статье за мошенничество, но вряд ли кто-то побежит подавать заявление о том, что он хотел приобрести наркотики, а его обманули.
Очень много подставных магазинов, их создают сами менты, чтобы убивать одной пулей двух зайцев. Они продают наркотики, которых у них всегда достаточно, получают за это деньги, а сами еще и на месте принимают покупателя, когда тот успешно забирает закладку и уже с него получают деньги, либо обеспечивают себе премии статистикой поимок преступников. К ментам претензий нет, они красавцы, зарабатывают смекалкой хорошие деньги на дураках. Обидно то, что нас, дураков, так много.
Как работает реклама таких магазинов и способы борьбы с ней
Есть два типа рекламы интернет магазинов закладок: уличная и в интернете.
Думаю, что многие видели на стенах зданий или остановках надписи со ссылкой или логины скайпов и телеграммов. По закону за размещение подобных графитти предусмотрено уголовное наказание, но статистика поимки распространителей подобной рекламы очень плачевная.
Буквально единицы ловят, а город разрисован от души. Такие надписи могут годами быть у всех на виду и никому до них нет дела, кроме малолетних ссыкунов, которым интересно узнать, что такое «спайсы».
Я не призываю вас брать краску и идти закрашивать эти надписи, а то еще хитрые полицаи вас и обвинят в распространении этой рекламы, но обратиться в полицию или коммунальную службу с жалобой — это обязательно необходимо.
Еще желательно привлекать общественные организации, чтобы так же боролись с этой проблемой. В общем все способы хороши, главное не бездейстWowать, чтобы ваш же ребенок однажды не скупился в таком магазине!
В интернете такой рекламой тоже всё,буквально, кишит. Везде кто-то оставляет комментарии(на сайтах, форумах), о наличии какого-то наркотика и оставляет ссылку, они умело вуалируют это на наркоманском сленге и обычный человек сразу может и не понять.
Например последнее на что натыкался «Фёдор по низкой цене», это реклама метамфетамина(содержит эфедрин, отсюда и название).
Так же активно работает спам в личные сообщения с предложениями поработать курьером и т.д.. Не игнорируйте такие сообщения, как минимум помечайте, что это спам и пропаганда наркотиков, а в идеале подать заявление в полицию.
Как определить закладчика на улице?
На самом деле сделать хорошую закладку не так просто и это требует определенного навыка. Не всегда размер закладки маленький, иногда это может быть и сверток, размером с кулак, а то и гораздо больше.
В основном это делают 1-2 человека, не больше. Это не обязательно мужчины, могут делать и женщины или парочки, так менее палевно. Опытные закладчики обзаводятся собаками, чтобы под видом выгуливания питомца прятать наркотики.
Некоторые, например, идут по местности, где ждёт клиент, достают пачку сигарет, подкуривают, а пустую пачку, у всех на глазах, швыряют в клумбу. Ну и кто подумает, что там наркотик и бросится за этой пачкой?
Если вы видите, что какой-то человек трется возле гаражей, клумбы, вкопанных колёс, роется в камнях, фотографирует местность или залипает в телефон и постоянно осматривается по сторонам, то стоит за ним понаблюдать.
Не пытайтесь задержать его, это не ваша работа, а подвергать себя опасности не стоит. Вызовите полицию, запомните места, где он сделал закладки, проследите за ним, можете сделать фото, чтобы легче было его опознать, запомните приметы.
Сами ни в коем случае не трогайте ничего!! С вещественных доказательств снимают не только отпечатки пальцев, но и берут ДНК анализ жировых следов. Если даже и не получится поймать самого кладера, то как минимум поймают наркомана, который придет за закладкой, а он поможет следствию и вынесет урок.
Поверьте, вы только сделаете ему одолжение, все равно рано или поздно его поймают, а так, быть может, его поймают на ранней стадии зависимости и у него будут шансы на спасение от этого болота. Тем более его не посадят! Поставят на учет у нарколога и максимум дадут условный срок за хранение с целью личного употребления, если объем большой. То есть, у него будет шанс, что родители узнают и начнут его спасать.
Главное не быть безразличными и не бездейстWowать! Только общими силами и реальными действиями можно препятстWowать чудовищному развитию наркомании.
Источник: fondnika.ru
Кто зарабатывает на наркозависимых
Российский рынок реабилитации от наркозависимости предоставляет огромный выбор. Можно начать «новую жизнь» с записи на собрания «Анонимных наркоманов», обратиться в религиозную организацию или пойти лечиться трудом в «рабочий дом». По оценкам собеседников самиздата, в России работает около двухсот зарегистрированных учреждений, незарегистрированных — больше тысячи, точное количество неизвестно. Реабилитационные центры бывают светскими и религиозными, рабочими, с насилием и без, профессиональными и дилетантскими, дешёвыми и дорогими, в стране и за её пределами, но почти все объединяет отношение к зависимым как к животным. Специально для «Батеньки» журналистка Маша Слёзкина изучила рынок платной реабилитации и выяснила, кто и как зарабатывает на наркозависимых.
Сколько частных реабилитационных центров в России, точно неизвестно. По оценкам собеседников самиздата, зарегистрированных учреждений в стране около двухсот, незарегистрированных — больше тысячи. По данным Росстата, в 2017 году на наркологический учёт поставили более 48 тысяч человек. К концу года на учёте состояло 238 тысяч.
Сейчас эта процедура называется диспансерным наблюдением, но суть не изменилась: человек в течение трёх лет должен регулярно сдавать тесты на наркотики. Из-за статуса наркозависимого он будет ограничен в правах, например не сможет водить машину и устроиться на некоторые виды работ.
Согласно словарю терминов Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), синдром отмены — проявление физической зависимости от потребления наркотиков — сопровождается болями в мышцах, судорогами, бессонницей и депрессией. Переживать это опасное состояние лучше в медицинском учреждении.
Сегодня по всей России работает около 80 государственных реабилитационных центров. Несмотря на низкое качество услуг, в них всегда стоят очереди. В некоторых регионах бесплатной реабилитации нет совсем, и в незанятую, но очень востребованную нишу приходят частные организации.
Религиозные рехабы
Первые частные центры для зависимых появились почти сразу после распада Союза как альтернатива государственным больницам. Сначала их открывали наркологи, работавшие в государственной медицине, а затем появились учреждения, созданные общественными и религиозными организациями и фондами.
На сегодняшний день в России свой реабилитационный центр есть почти у каждого религиозного течения. Всё началось с пятидесятников — протестантского движения, которые пришли в Россию в девяностых. По части наркотиков они оказались оперативнее РПЦ и стали активно проповедовать среди зависимых, бездомных и осуждённых.
Вместе с пятидесятниками в Россию пришли саентологи со своей программой «Нарконон». В неё входит детоксикация витаминами, спортом и сауной и последующее прививание «нравственно-моральных ценностей»; по словам нарколога Олега Зыкова, эта программа антинаучна и деструктивна. Участие в ней было платное, как и почти все услуги церкви.
Несмотря на успешный старт и быстрый рост, этим реабилитационным программам в России пришлось нелегко. Русская православная церковь быстро объявила и протестантов, и саентологов сектантами, параллельно пытаясь закрепиться на рынке реабилитации сама. Из-за методов работы и давления РПЦ вокруг саентологов и пятидесятников сложилась негативная репутация, и движения постепенно ушли в подполье.
По словам главы одной из сети рехабов Ильи (имя изменено), РПЦ активизировалась в этой сфере в последние восемь лет. По официальным данным, сейчас у неё больше 300 церковных проектов помощи наркозависимым, в том числе 70 реабилитационных центров и 18 центров ресоциализации.
Несмотря на ликвидацию церкви в Москве по решению суда, обыски в отделениях организации и давление со стороны РПЦ, центры саентологов с «Наркононом» до сих пор существуют. Где-то цена за реабилитацию не указывается, где-то она стоит 120 тысяч в месяц. После стольких лет и обвинений в сектантстве не исчезли и протестанты: сегодня с ними связаны сразу несколько сетей и центров ассоциация «Родина без наркотиков», организация «Здоровый город» в Краснодаре, фонды «Наше будущее», «Свобода», а также центры одной из самых больших и влиятельных организаций — Национального антинаркотического союза (НАС) Никиты Лушникова. «Обычно реабилитанты живут в коммунах, вместе изучают тексты и ведут домашнее хозяйство. Тех, кто прошёл реабилитацию, направляют в «библейскую школу», где из них готовят пасторов, а затем посылают в другой город, чтобы они там насаждали церковь», — рассказывает Илья.
Империя НАС
НАС многие годы остаётся одной из крупнейших сетей, объединяющёй реабилитационные центры по всей стране. Его история началась в 2005 году, когда в Белгороде открылся первый Центр здоровой молодёжи — рехаб для людей с алкогольной и наркотической зависимостью.
Один из его основателей, боксёр, магистр психологии и менеджмента с ветеринарным образованием, Никита Лушников семь лет употреблял наркотики, пока не прошёл реабилитацию в пятидесятнической церкви «Царство Бога», входящей в Объединение церквей евангельских христиан (ОЦЕХ). Через несколько лет Лушников стал помощником пастора, а потом — соучредителем организации «Церковь евангельских христиан „Царство Бога“» в родном городе. Несмотря на репутацию заведений с религиозным уклоном, ЦЗМ и НАС позиционируют себя как светские учреждения, за это их часто критикуют, называя центры сектантскими.
В 2009 году в Москве Лушников основал фонд «Центр здоровой молодежи». Вместе с ним в учредителях числятся телеведущий Алексей Лысенков, известный по передаче «Сам себе режиссёр», актриса Елена Ксенофонтова, пастор «Царства бога» Константин Иванов и пастор Центра христианского просвещения, входящего в ОЦЕХ, Сергей Малинкин.
Помимо этого, Лушников работает помощником вице-спикера Госдумы Сергея Железняка (а он возглавляет Наблюдательный совет НАС) и депутата Леонида Слуцкого. До этого Лушников был помощником депутата Николая Валуева, но тот уволил его якобы за связи с протестантами. По другой версии, их отношения прекратились из-за конфликта, связанного с конкуренцией за крупные бюджеты, выделенные ФСКН и Минздравом на реабилитацию наркозависимых. По словам источника, близкого к НАС, Лушников открыл формально мусульманский и православный центры, а также привлёк к работе людей, близких к РПЦ, как раз для того, чтобы отсечь эти обвинения и поправить репутацию.
За два года до этого Лушников и Лысенков основали фонд «Здоровье нации». Согласно данным «Контур.Фокус», в 2013-м налоговая ликвидировала его как недействительный, хотя годовая прибыль фонда превышала 65 миллионов рублей. В том же году появился НАС и входящий в него фонд «Во имя Архангела Гавриила».
НАС активно пользуется административным ресурсом и громкими именами. Помимо Лушникова и Лысенкова, ассоциацией руководят член Межсоборного присутствия РПЦ Юлия Павлюченкова, а в его Наблюдательный совет входят директор НИИ наркологии Татьяна Клименко, духовник патриарха Кирилла схиархимандрит Илий, лидер группы «Агата Кристи» Вадим Самойлов, а также бывшая фигуристка и жена пресс-секретаря президента Татьяна Навка. Лушников общается со «звёздами»: он часто публикует фотографии со знаменитостями, устраивает им поездки в центры НАС, а историю лечения телеведущей Даны Борисовой в одном из его центров освещал Первый канал. Лушников также заручался поддержкой министра иностранных дел Сергея Лаврова и принимал участие в антинаркотических встречах ООН.
«Центров здоровой молодёжи» по всей России около тридцати, но есть филиалы в Израиле и Таиланде. Раньше были центры в Болгарии и Германии. Услуги российских центров стоят 30–40 тысяч рублей в месяц, в зарубежных — от ста тысяч. Стандартный курс реабилитации длится год.
По словам пресс-секретаря НАС Татьяны Воробей, на данный момент они помогли войти в ремиссию 6349 людям.
В уставе ЦЗМ говорится, что «фонд не имеет основной целью своей деятельности извлечение прибыли» и не распределяет её между учредителями, а Лушников утверждает, что некоторым людям они помогают бесплатно, как обычные благотворители. По данным СПАРК-Интерфакс, c 2014 по 2017 год ЦЗМ получил больше 130 миллиона рублей пожертWowаний. Бывшие клиенты и сотрудники в репортаже телеканала «Дождь» рассказывали, что реабилитация часто оплачивается переводами на личные карты, и делились историями о психологическом давлении и вымогательстве денег со стороны персонала за дополнительные услуги.
Медицинской лицензии у ЦЗМ, как и у многих учреждений НАС, нет, они занимаются только реабилитацией. По словам Лушникова, они делают ставку на спорт и духовное развитие. Бывшие же реабилитанты говорили о психологическом давлении: некоторых зависимых привозили «в невменяемом состоянии», рассказывает пациентка Центра Мария. Двое собеседников «Батеньки», побывавших в центрах НАС, рассказали о сильном религиозном уклоне реабилитационной программы, но, по словам Туминского, в последние годы её стало гораздо меньше.
Город без наркотиков
В середине 1980-х екатеринбуржец Евгений Ройзман отсидел около двух лет за мошенничество, незаконное хранение холодного оружия и кражу. После освобождения он занялся ювелирным бизнесом и продажей книг, но вскоре переключился на дело, сделавшее его знаменитым на всю страну: стал идеологом и лицом фонда «Город без наркотиков» (ГБН).
Фонд стал известным благодаря жестокому обращению с реабилитантами: сотрудники ГБН похищали людей из их домов, приковывали их наручниками к батареям и решёткам на окнах во время «ломки», били и морили голодом. Кроме того, реабилитантов заставляли сдавать своих продавцов, а потом проводили незаконные задержания этих людей, чтобы передать полицейским.
Цена за услуги у екатеринбургского ГБН всегда была ниже средних: в 2003 году месяц реабилитации стоил около трёх тысяч рублей, в 2015-м — 15, сегодня — 17 тысяч. Как многие руководители центров, Ройзман говорил, что в особых случаях людей лечат бесплатно. Но это только официальные данные. В 2010 году экс-глава нижнетагильского филиала фонда Егор Бычков, осуждённый за похищение и удержание людей, утверждал, что месяц пребывания в его центре стоил пять тысяч рублей. Реабилитация в филиале в Свердловской области обходилась в 29 тысяч.
На еде в фонде тоже всегда экономили. Реабилитанты сами выращивали овощи и разводили свиней для употребления в пищу. В 2012 году бывший реабилитант рассказывал, что один человек съедал примерно на тысячу рублей в месяц. Кроме того, наркозависимые ездили работать, и за каждого человека фонд получал ту же сумму в день. Согласно документам, фонд не получал почти никакой прибыли.
Несмотря на методы работы, фонд пользовался уважением. Среди тех, кто поддерживал его, были член Совета Федерации Людмила Нарусова, главный российский нарколог Евгений Брюн, директор ФСКН Виктор Иванов, музыканты Владимир Шахрин, Вячеслав Бутусов и Гарик Сукачёв, а также региональные Общественная палата и епархия РПЦ.
Репутации Ройзмана тоже не пострадала: в 2013 году он выиграл выборы екатеринбургского мэра. С тех пор он перестал заниматься «Городом без наркотиков». Его место занял Кабанов, который после этого неоднократно критиковал предшественника за насилие над пациентами, нежелание сотрудничать с властями и экономическую неграмотность. В фонде признают, что приковывали реабилитантов наручниками (об этом упоминается даже на его сайте), но уверяют, что отказались от этого.
Рехаб коттеджного типа
«Сейчас пациентами становится в основном молодёжь с солями, спайсами и метамфетамином. Тут нужны абсолютно другие подходы, — рассказывает Илья, хозяин одной из сети рехабов. — Важно, чтобы на начальном этапе был психиатр, который назначает медикаментозную терапию, и пациент какое-то время находится на ней, параллельно с психологической и медицинской реабилитацией. Мест, где это делают, не очень много».
Когда коттедж найден, администраторы ребцентров начинают искать пациентов в госбольницах.
Три года назад у Марии (имя изменено) случилась передозировка, и девушка на три дня впала в кому. Когда она очнулась в институте Склифосовского, в её палату зашёл незнакомый мужчина и предложил ей лечь в частный реабилитационный центр хотя бы на месяц. Мария согласилась. Деньги за лечение заплатила её мать.
— С точки зрения бизнеса любое учреждение, где могут оказаться алкоголики или наркоманы, — это точка, где есть товар. Поэтому центры стараются договориться с больницами, чтобы мотивировать пациентов на реабилитацию, пока те там находятся, — объясняет знакомый с рынком Илья.
Многосерийный дневник нашего читателя Ильи Пинаева о том, как он сам попал в «рехаб», часть первая.
Самый прибыльный и широкий сегмент — это реабилитационные центры без медицинской лицензии, расположенные в коттедже или квартире
По его словам, раньше в Москве каждый врач сотрудничал с какой-то организацией, которую рекомендовал зависимым и их родным за деньги, пока в областном Ступино не появился государственный центр и пациентов не стали в обязательном порядке направлять туда.
После выписки из Склифосовского Мария попала в центр «Практик» (раньше входил в НАС) в Звенигороде. Туда девушку отвёз тот же мужчина, который уговорил её на реабилитацию, когда она лежала на больничной койке. Мария прожила в центре десять месяцев (это обошлось её матери в 300 тысяч рублей), а затем даже недолго проработала в нём.
Как правило, в таких центрах работают бывшие реабилитанты — сначала на волонтёрских началах, а потом за небольшую плату. В среднем им платят одну-полторы тысячи рублей за смену. Обычно их должность называется «консультант по зависимости». В их обязанности входит помогать реабилитантам, проводить группы и следить за порядком.
Большинство из них — самоучки, полагающиеся на свой опыт реабилитации. Иногда такие центры платят психологам за визиты и общение с реабилитантами.
Состоятельные центры выкупают данные о потенциальных клиентах у операторов других организаций.
Но позволить себе такое могут не все центры, поэтому первых клиентов нередко набирают через знакомых. Те, что побогаче, расклеивают бумажные объявления (часто силами реабилитантов) и создают сайты. Часто на них пишут о наркотиках, преувеличивая их вред, чтобы припугнуть и привлечь потенциальных клиентов. По словам Зыкова, хвалебные отзывы бывших пациентов и фотографии врачей на сайтах нередко оказываются фейком. «Многие сайты наркологических клиник и реабилитационных центров — это обман, — уверен он. — Они рассказывают о каких-то домах, программах, врачах, но единственное настоящее, что там есть, — это телефон. Данные клиентов потом перепродают в реальные центры».
Средняя стоимость реабилитации в центрах без медицинской лицензии — 30–100 тысяч рублей в месяц. В регионах цены дешевле. Как правило, такие центры работают «всерую»: деньги за реабилитацию родственники переводят на карты сотрудников или передают наличными. Стоимость может меняться в зависимости от благосостояния семьи.
Иногда центры продают франшизу. Так поступает фонд «Здоровый выбор», у которого есть филиалы в 28 городах. В 2017 году, согласно базе «Контур.Фокус», его выручка составила 17,3 миллиона рублей. По словам Виталия Туминского, бывшего столичного оперативника, который работал над незаконным оборотом наркотиков, а сегодня помогает пострадавшим от реабилитационных центров, в среднем владелец сети получает с филиала около 500 тысяч рублей в месяц.
Обычно такие центры работают по программе «12 шагов», но некоторые из них больше ставят на спорт, труд, молитву и насилие. По оценкам Туминского, физическое или психологическое насилие применяется в 90 % таких учреждений. «Коттеджные» центры с самыми тяжёлыми условиями проживания называют «мотивационными домами». Нарколог Владимир Менделевич уверен, что их часто открывают люди, связанные с криминалом.
В «мотивационных домах» практикуют похищения и принудительную доставку в место реабилитации — это называется «интервенция». Она бывает и психологической: на человека давят всеми способами, включая шантаж, угрозы и оскорбления, пока он не согласится на реабилитацию. Так, на сайте центра «Практик» указана цена «мотивации на лечение»: выезд психолога стоит от 5 до 15 тысяч рублей — в зависимости от расстояния. Цена транспортировки пациента начинается от трёх тысяч рублей.
Кроме того, людей заставляют писать заявления о якобы добровольном содержании, удерживают их насильно, жестоко наказывают даже за малейшие проступки и не дают им общаться с близкими. Если реабилитантам удаётся рассказать о тяжёлых условиях в центре, родственники часто не верят им, списывая жалобы на нежелание лечиться.
«В непрофессиональных центрах борются не с причиной употребления, а с симптомами. Из-за ограниченности возможностей и плохого образования им приходится добиваться терапевтических целей самым доступным средством — насилием», — считает Илья.
Двадцатого апреля 2019 года МВД предложило запретить реабилитационные центры для наркозависимых без медицинской лицензии из-за того, что там часто применяют насилие к пациентам, принуждают их к труду, похищают и удерживают силой. Законопроект предлагает проводить реабилитацию только в одобренных Минздравом учреждениях.
В «мотивационных домах» практикуют похищения и принудительную доставку в место реабилитации — это называется «интервенция»
Родственникам зависимых могут врать, что с реабилитантами будут работать врачи, показывать им «подставные» коттеджи и напирать на то, что человек может умереть без их срочной помощи. Тем не менее в такие центрах тоже иногда умирают — от побоев или самоубийства.
«Мы увидели, что он лезет по карманам, сделали замечание, а волонтёр повалил его на пол, ударил раз восемь, наверное, в область спины и почек, — рассказывает на камеру один из бывших пациентов „коттеджного“ рехаба проекту „Рехаб-Контроль“ — движения, которое собирает свидетельства о пытках и нарушениях в ребцентрах, а затем передаёт информацию правоохранительным органам. — На следующий день этот человек встал из-за стола за завтраком, упал, разбил себе голову, скорую ему никто не вызвал, сделали перевязку, хотя рассечение было сильным. Ещё через день он умер».
Юрист и правозащитник Алексей Курманаевский В 2014–2015 годы лечил свою зависимость в казанском реабилитационном центре, а затем остался там работать. По его словам, в том месте условия были хорошими, но туда свозили людей из других, более неблагополучных центров. Алексей записал их истории на камеру, а затем стал писать заявления в полицию. Правоохранительные органы бездейстWowали до тех пор, пока четыре пациента не погибли. Так началась история движения «Рехаб-Контроль».
«Я работал в ребцентре с женой. В итоге нас уволили оттуда, потому что я возмущался, а никто ничего не хотел менять. При этом всё было прикрыто идеологией. Они думают, что делают доброе дело, а деньги — это просто на жизнь, но обманывают себя и других так, что некоторые пациенты сами начинают верить, что так и надо.
Конечно, это не помогает, и после ухода из центра человек чаще всего срывается. Часто это усугубляет проблему, потому что человек после жестокого обращения уже не хочет лечиться».
Сейчас Курманаевский живёт в Израиле, где получает заместительную терапию.
Курс реабилитации в среднем длится от трёх месяцев до года, но, чтобы удерживать людей подольше, некоторые центры вводят расплывчатые критерии выписки или не устанавливают их вообще.
«Выпускникам» предлагают гарантии: если они «сорвутся» в течение определённого срока, первый месяц повторной реабилитации будет бесплатным. По словам Ильи, это всё делается ради денег. Сорвавшись, человек возвращается и бесплатный месяц спустя платит за новый круг «реабилитации».
— Спрос на такие услуги есть. Родные зависимых страдают и стараются их спасти любыми путями. Когда нет налаженной государственной системы помощи, появляются такие центры, — рассказывает Илья.
Рабочие дома
Одной из первых таких организаций стала «Новая жизнь« в Ленинградской области, открывшаяся в 1995 году. Центр основал бизнесмен и протестант Сергей Матевосян, который, по его словам, так впечатлился происходящим в городских подвалах, где собирались наркозависимые, что снял об этом фильм, а затем стал общественным деятелем.
У центра два филиала — в бывшей психиатрической больнице и на заброшенной военной базе неподалёку, работающие уже много лет. Бывший реабилитант рассказывал, что в 2007 году на военной базе жили около двухсот человек. По словам мужчины, его отправили на работу во время «ломки».
Когда клиент пожаловался на проблемы со здоровьем, сотрудник центра ответил, что его излечит БСЛ — Большая Совковая Лопата. Кормили скудно: сечкой или лапшой быстрого приготовления. Реабилитация мужчине не помогла: через две недели он ушёл из организации и продолжил употреблять.
В том же году Матевосян открыл филиал центра в США.
В базе «Контр.Фокус» есть две компании «Новая жизнь», учрежденные Матевосяном: автономная некоммерческая организация и благотворительный фонд. Согласно документам, АНО не зарабатывает. На баланс на конец 2017 года у организации было 11,2 миллиона рублей. Её соучредитель Алексей Фомичёв также владеет двумя прибыльными бизнесами в Кингисеппе — по строительству зданий и уборке территорий. По данным на 2017 год, дела у фонда «Новая жизнь» шли неплохо: его прибыль постоянно росла и составила 3,1 миллиона рублей при выручке 8 миллионов.
Учредитель фонда — пятидесятническая Церковь христиан веры евангельской «Иисус-Господь» в Кингисеппе. Матевосян не афиширует связей организации с протестантизмом, но, по словам бывших реабилитантов, в центре довольно часто говорили о религии.
Крупнейшей организацией, где наркозависимых лечили трудом и молитвой, была «Преображение России» (ПР), основанная группой «чистых» наркозависимых в конце 1990-х. История межрегиональной сети началась с того, что сотрудники центра взяли своих знакомых и все вместе самовольно заселились в бараки на окраине Кемерово. Местные власти были не очень этому рады, поэтому центр неоднократно выселял ОМОН. Позже, в 2001 году, «Преображение» получило статус благотворительной организации, и неожиданно губернатор Аман Тулеев отдал им пустое здание школы. К 2011-му у организации было около 350 филиалов в России и за рубежом, в которых жили и работали больше семи тысяч человек.
У реабилитантов забирали документы и телефоны, заключали с ними договоры о добровольческом труде, давали две недели на «ломку», потом женщин отправляли вести хозяйство, мужчин — работать грузчиками, дворниками, пастухами и могильщиками. Часто работодателями были соучредители филиалов и их знакомые, что, видимо, позволяло нанимать рабочих без трудовых договоров.
За работниками следили «старшие» реабилитанты или «лидеры» (без них выходить за пределы дома запрещалось). Они же и получали деньги за труд реабилитантов наличными либо переводами на свои банковские карты.
За любые нарушения реабилитантов наказывали, в том числе и физически, а иногда переодевали мужчин в женскую одежду, чтобы унизить их. Кормили людей, занимающихся тяжёлым физическим трудом, кашей и супом («тарелка воды с двумя картофелинами»).
Уйти из «Преображения» самому было очень сложно. Тем не менее часть реабилитантов оставались работать в организации, некоторых из них назначали руководителями новых центров. Сотрудниками центров — от волонтёров до руководства — были исключительно их бывшие клиенты.
В 2011 году Верховный суд ликвидировал ПР из-за многочисленных нарушений, в том числе из-за незаконной предпринимательской деятельности. Ведомство заключило, что организация использовала людей как бесплатную рабочую силу, а реабилитацией не занималась.
Несмотря на ликвидацию, «Преображение» продолжило работать под другими именами. Его вице-президент Сергей Кабанов возглавил «Социальную инициативу», которая позиционирует себя как проект для помощи людям, попавшим в трудную жизненную ситуацию, как и многие организации, созданные выходцами из ПР. С «Преображением» также связаны «Путь к жизни» в Ленинградской области, православный фонд «Ника» (зарегистрированный по тому же адресу, что и свердловский филиал «Преображения»), «Путь к свету» в Екатеринбурге, «Родник» в Новосибирске, «Движение» и «Путь преодоления» в Москве, «Перспектива», «Причал» и «Свет жизни» в Петербурге, «Линия жизни» в Петербурге и Новосибирске, «Твой шанс» в Нижнем Новгороде, «Город надежды» в Томске, «Берег надежды» в Ростове-на-Дону», «Новая эра» в Самаре и «Ковчег» в Новокузнецке (его соучредитель — пастор кемеровской пятидесятнической церкви «Слово жизни» Денис Панов).
Нарколог и глава организации «Матери против наркотиков» в Краснодарском крае Николай Каклюгин в 2016 году говорил, что многие из этих организаций до сих пор перечисляют 10 % ежемесячной прибыли экс-руководителям ПР и жене Чарушникова. В 2013 году сам Чарушников получил девять лет колонии строгого режима за «создание незаконного объединения, посягающего на личность и права граждан, похищение людей и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть» — ещё в 2004 году он насмерть забил одного из реабилитантов черенком от лопаты.
Источник: batenka.ru
«Меня не могли поймать пять лет. Кайф от безнаказанности». История пермяка, ставшего закладчиком
Кладмены, минеры, закладчики. Суть этой профессии одна: делать тайники наркотиков. Идут на такую работу недавние школьники и студенты. Век закладчика недолгий, поймать могут уже через несколько дней. Сами они называют себя расходным материалом: поймают одного — придут двое.
Сроки же за распространение наркотиков — до 20 лет колонии.
В колонии «Белый лебедь» мы встретились с закладчиком, который делал тайники с 18 лет и занимался этим шесть лет. Для кладмена это огромный стаж. Молодого человека осудили на девять лет, дома его ждут жена и годовалый ребенок. На условиях анонимности и без фото осужденный согласился рассказать свою историю: про психологию закладчика, почему и как он стал кладменом, какой у него был доход в сутки, какая у них иерархия, кто их курирует и почему их число растет.
«Хотел выучиться на фельдшера»
Наша встреча проходит в стенах «Белого лебедя». Мы на территории строгого режима, по соседству сидят пожизненно осужденные. По периметру встречают снежные гигантские мыши, символ нового года, почему-то танк и надпись «С Новым годом». Осужденные делали для конкурса снежной скульптуры.
Конвой провожает в комнату свиданий, по сути, это кабинет сотрудника колонии. К нам заводят худого невысокого парня. Сергею (имя изменено. — Прим. ред.) 25 лет, он стал закладчиком в 2013 году — в 18, сразу после школы, к моменту нашей встречи он сидит четыре месяца.
Начинал с небольшой «розницы», к концу стажа в шесть лет раскладывал по 50 килограммов наркотиков в год — в неделю выдавали в среднем по два. А тогда, в 2013 году, он успел поступить в медицинский колледж на фельдшера. Попробовал спайсы. Один из дилеров предложил заработать.
— Он и показал мне, как делают закладки. Начали работать вместе, — говорит Сергей. — Потом я решил самостоятельно работать. Нашел онлайн-сервис Л****, где продавали синтетические наркотики: спайсы, «соли». На этом сайте ты сразу видишь прейскурант и товар, также опубликованы «вакансии». Я жил с родителями, доход семьи был с натяжкой средний. Денег не хватало…
Сергей выбрал вакансию закладчика, оставил депозит в пять тысяч рублей — на эту сумму выдавали первый товар. За четыре месяца в иерархии дилеров дошел до закладчика крупного опта. Говорит, что тогда это воспринимал как хобби — «гуляешь и работаешь».
— Появилась какая-то адреналиновая зависимость. Я хожу с наркотиками в кармане — нарушаю закон, в крови адреналин — это даже подстегивает, — признаётся молодой человек. — Кто-то прыгает с парашютом, лезет в горы без страховки, а я занимался этим. Мой рабочий день мог длиться всего 15 минут. Достаточно было сделать 10–15 закладок.
В 2014 году, по словам Сергея, минимальная плата за одну закладку составляла 300–350 рублей. В 2015 году — 400–500 рублей. Сейчас стоимость одной закладки — 800 рублей и выше. Есть доверительная система: ты вносишь первый депозит — выдали товар, и последующие партии выдают без увеличения депозита. Свой депозит отбиваешь за первую неделю и сверху получаешь в четыре раза больше.
«У нас были строгие правила, за нарушения наказывали»
Следующая ступень после закладчика — так называемый склад — человек, хранящий крупные партии, закладками он не занимается. По сути, это фасовщик крупного веса наркотиков. Он может оставить в магазине депозит в пять-десять миллионов рублей, которые заработал на мелкой рознице.
Сергей рассказывает о правилах кладмена: так, например, расстояние между закладками должно составлять 50–100 метров, чтобы их не нашли «чайки» — люди, которые ищут закладки, но не платят за них.
— Популярно было «минировать» подъезды, то есть прятать в них закладки. На один дом — по две, — рассказывает осужденный. — Если делал больше двух закладок на один дом, то штрафовали в размере оплаты одной закладки. Потом оставлять закладки в жилых домах и рядом с ними запретили — это опасно привлечением внимания и для закладчика, и для клиента. А клиент кормит магазин. Если закладка пропадет — магазину, само собой, не хочется выдавать замену.
Закладчикам разрешалось работать вблизи гаражей, труб, пустырей. Под запрет попали школы, детские садики, больницы, силовые ведомства.
— Много кто находил закладки именно там, их раскидывали безобразно. По весне можно было выходить и находить эти пакетики в изоленте, — вспоминает Сергей. — Даже дети их находили. А, как известно, дети все тянут в рот…
Жена узнала не сразу
Спустя три года с начала своей работы закладчиком Сергей женился, год назад родился сын. При этом молодой человек продолжал делать закладки. И сам употреблял наркотики.
— Жена не сразу узнала, я скрывал. Я хотел обеспечить семью, быть финансово свободным, мне нужна была определенная сумма. Бросить это — такие мысли были. Но я хотел заработать больше, чтобы были деньги. Что касается употребления — я не хотел пить алкоголь, и вообще я противник спиртного.
У меня отец из-за этого умер. Дядя умер.
Сергею поручали прятать амфетамин, спайсы, «соли», «шишки», гашиш, MDMA. В переписке с оператором он получал адрес, откуда должен был забрать «вес», а потом расфасовать.
— Дальше мне давали полную свободу действий. Главное — работу сделать. Тайники я выбирал сам. «Раскидывал» по районам. Связь с оператором была только через сайт-магазин, работодатель запрещал общение в мессенджерах или приложениях. Только анонимность.
Я не знал и не знаю, кто скрывается под никнеймом оператора.
Через два года работы в Перми Сергей уехал в другой регион, там продолжил заниматься тем же. А после вернулся в Пермь. Семья по-прежнему не знала, где он работает. Денег он приносил много, вопросов не было.
— В последние годы я увеличил депозит сначала до 100 тысяч, потом до 300, потом до 500. Получал большой «вес». Мне стали выдавать в неделю по два килограмма наркотиков. Это 1100 закладок, — говорит Сергей. — Я это раскладывал, мне сразу новый «вес» давали.
Всё по своим правилам
Сергей говорит, что на одну закладку ему хватало 5–6 секунд. Он прятал, фотографировал место тайника и отмечал геоданные. Прятать можно было по-разному: закапывать, маскировать шариком пластилина, гипса, закладывать в смятую алюминиевую банку. Ещё вариант — класть в пакетик с веществом магнит и крепить его к металлической поверхности.
— Я запоминал до ста адресов без записи на диктофон (ими мы тоже пользуемся) и потом отправлял в магазин. Адреса не повторял, будешь повторяться — те же самые «чайки» «взорвут» тайники.
Если клиент не находил закладку в течение 24 часов, на сайте магазина открывался диалог, который автоматически закрывался через 48 часов.
— Если я признавал, что это произошло по моей вине, это была неоплата товара и штраф. Если я был категорически против, администратор закрывал сделку в пользу магазина, клиент оставался без «веса» и без денег, — говорит Сергей.
Иногда Сергей устраивал себе отпуск, на месяц уезжал к родителям. Со временем закладчик снял квартиру, чтобы семья не догадывалась, чем он занимается.
— У меня была рабочая квартира. Я ее сразу снял на длительный срок. Там хранил «вес», — говорит осужденный. — Я хотел исключить любой контакт с веществом, дома — ребенок. Домой я никогда не приносил наркотик. Ни одного грамма.
Закладчики — кто эти люди?
Как признается собеседник, закладчиков вокруг он видел очень много, потому что у них «начинается одинаковое мышление». Это проявляется во внешнем виде, поведении, местах появления.
— Ну, например, в одежде: блеклые цвета, но очень качественная обувь, потому что приходится ходить по 15–20 километров в день. Зимой работать тяжелее, — вспоминает Сергей. — Машиной пользоваться нет смысла, и это опасно.
Оставлять транспорт на виду, идти за гаражи «заминировать» (оставить закладку) и вернуться обратно к машине, то есть пройти одним маршрутом — это приговор самому себе. В капюшонах никто не ходит, мой работодатель запрещал носить их и скрывать лицо. Капюшон привлекает внимание, скрывает обзор, это плохо. Еще необходимо спокойствие, нельзя вертеть головой.
Все эти правила я соблюдал. Машиной можно пользоваться «складу», тому, кто занимается крупным «весом».
В Перми, по словам Сергея, закладчиками работают даже беременные женщины и целые семейные подряды.
— Со мной в СИЗО сидела семейная пара, которая занималась закладками. Это был их доход. Много 16-летних закладчиков. Знаю о случае, когда работал 65-летний «минер», — перечисляет Сергей. — Другой ходил делать тайники с пятилетним сыном.
Сергей описывает «рабочий день» закладчика так:
— Обычно каждое утро в голове я сразу разрабатывал маршрут этого дня. Например, берем Мотовилиху: я шел от улицы 1905 года просто вдоль реки. За день успевал «заминировать» два берега, — говорит бывший закладчик. — Спустя время ты детально знаешь каждый район. За 20 минут можно заработать восемь тысяч рублей. В месяц — 160 тысяч рублей.
Осудили Сергея в августе 2019 года.
— Я допустил ошибки. Из своих правил я нарушил больше половины, — с досадой говорит осужденный. — У меня всегда был строгий график — работать только с 06:00 до 12:00, как только наступал полдень, я прекращал делать закладки, даже если в кармане оставалось много веса. Одно из самых важных правил — не работать в плохом настроении, не работать в алкогольном и наркотическом опьянении.
Любой депрессняк — все, выходить на работу нельзя, притупляется внимание на 60–70 процентов. Из-за этого в тот день я не увидел наряд оперативников. Я был в плохом настроении. Я работал, хотя уже было 14:00. Устал, в это время я говорил по телефону, поссорился. Как-то все навалилось. Думал, доделаю и все. Видимо, я привлек внимание своим поведением. Зашел не в то место.
Есть конкретные правила: не заходить в тупики. Я зашел в тупик — разворачиваюсь, а там уже стоят люди. Задержали. У меня был с собой остаток — пять закладок.
Сергея приговорили к девяти годам колонии строгого режима. Он считает, что это довольно мягкое наказание. Апелляцию молодой человек не подавал.
— Вообще считаю, все, что со мной произошло, это идиотизм. Я был самоуверенным, пять лет этим занимался, стал чувстWowать безнаказанность и расслабленность. Почему ловят закладчиков? Есть две причины: ловят идиотов и наркоманов. Пока не было семьи, страха попасться не было… Я помню первое письмо жены мне в колонию.
Она написала: «Если ты меня сейчас бросишь, я тебя из-под земли достану». Она не отвернулась от меня. Она тоже медик по образованию. Ребенка сейчас вижу только на фотографиях. Тяжело, конечно, но я уже не думаю о вчерашнем, я принимаю то, что сейчас нахожусь здесь.
Источник: 59.ru
«Купить наркотики может любой школьник»: откровение мефедронщицы
Анна — наркозависимая. Утверждают, что бывших наркоманов не бывает. Поэтому скажем о нашей героине так: сейчас она в ремиссии. Семь лет она употребляла синтетический наркотик мефедрон. Анна захотела поделиться своей историей сама, говорит — чтобы предостеречь других. Сначала мы договорились, что это будет анонимный рассказ.
Но в последний момент девушка смело решилась всё рассказать под своим реальным именем, со своими фотографиями. Объяснила, что хочет бороться с наркотиками открыто. Сейчас Анна Лейбович на свой странице в инстаграме ведет дневник выздоровления.
Розовое употребление
У Ани очень обеспеченная благополучная семья. У родителей свой бизнес. И мама, и отец сторонники здорового образа жизни, увлекаются фитнесом и бодибилдингом. Аня всё детство и школьные годы была под присмотром няни. Но и родители, несмотря на занятость, давали ей и заботу, и внимание. Свое детство она называет счастливым. Аня закончила лицей искусств, хорошо рисовала.
Поступила в вуз, первое образование у нее экономическое.
— Мне было 18 лет. Мы собирались в популярных тогда клубах: музыканты, скейтеры. Мефедрон мне предложил попробовать один молодой человек, он был старше меня лет на 15, музыкант. Не думаю, что он сделал это, чтобы намеренно причинить мне зло, сделать плохо: я наркоман, подсажу еще кого-то, чтобы тоже мучился. Думаю, тут другая ситуация.
Человек зависимый, употребляющий находится в состоянии эйфории и хочет поделиться этим. Это нездоровое состояние гасит все разумные мысли, что он губит будущее другого человека.
Первые годы Анна употребляла наркотики только по выходным. Она хорошо училась, работала, помогала родителям в бизнесе.
— Есть сленговый термин «розовое употребление». Когда человек тешит себя иллюзиями, что это безопасно: он работает, у него может быть семья, а в выходные он якобы может себе позволить расслабиться и употребить. У меня начиналось так же. Но надо признаться себе: ты наркоман. Этот «розовый» период длится недолго — год-два-три.
У всех конец один: подсаживаешься и начинаешь употреблять всё чаще и чаще. Так было и у меня: через три года я стала употреблять каждый день. Если пропускала дозу, начинались ломки. Когда синтетические наркотики только начали появляться, их действие еще не было до конца изучено.
Было мнение, что от них нет такой физической зависимости, нет ломок, как от того же героина или других опиоидов. Я точно могу сказать: есть и физическая зависимость, есть и ломки. Не такие, как у героинщиков, другие — тоже тяжелые.
(Анна показывает нам следы на руках, шрамы.) Раньше, когда синтетические наркотики только появились, в «Википедии» было написано: ни одного случая смерти не зафиксировано. Сейчас, конечно, это убрали. У меня был хороший друг. Сейчас его уже нет, погиб из-за синтетики.
Родительские деньги я на наркотики не тратила. Покупала на то, что заработала сама. Работала менеджером, училась заочно. Когда не было денег, занимала, могла пойти на обман. Как-то сочинила, что попала в ДТП и надо на месте разобраться, попросила знакомого срочно перечислить нужную сумму.
Я это честно рассказываю, потому что хочу показать, как наркотики меняют личность человека, сжирают не только тело, организм, но все принципы, нравственные установки. Нет никакого безобидного употребления!
«Взяли хату варщиков»
Родители сначала ничего не знали, я жила отдельно в своей квартире. Несколько лет назад я чуть не попала в тюрьму. Нас с подругой задержали оперативники, видимо, это было неслучайно, за нами следили, когда мы шли за закладкой. У меня в рюкзаке было еще несколько граммов с прежней дозы. Этого небольшого количества все-таки хватало для статьи 228 (незаконное приобретение, хранение, перевозка, изготовление наркотических средств. — Прим. ред.).
Пообещали: «Тебе дадут шесть лет, подруге за компанию — четыре».
Мы сидели в отделении до вечера, один играл роль хорошего полицейского, кормил нас коржиками, другие в роли злых полицейских вели себя жестче: давили.
Требовали: вы должны кого-то сдать или подставить. У меня был очень неприятный знакомый, была ситуация, когда он очень некрасиво поступил по отношению ко мне, не буду сейчас рассказывать подробности. Я рассказала о нем. Он употреблял кокаин. Полицейские заинтересовались, кокаин очень дорогой, значит, у потребителя есть деньги, возможно, хотели нажиться, потребовать откуп.
И нас в тот день отпустили, так и не составив протокол, под честное слово, что мы придем на следующий день.
Может, думали, что мы все равно никуда не денемся. Раз употребляем, значит, смогут задержать в другой раз. Маме я всё рассказала в тот же вечер. Она тут же отправила меня вместе с подругой в Геленджик. Я ее убедила, что смена обстановки, изоляция от прежних знакомых помогут мне.
Хотя сама в это не верила, но наркоманы хорошо умеют убеждать, находить нужные слова и интонации.
Он ответил: «Ты мне просто понравилась, давай общаться». А наркоманы, они чувствуют «своих», то есть понимают, когда другой в состоянии эйфории, даже не видя лично, по переписке. Я догадалась, что он употребляет. Так и получилось. Как-то он скинул фото вещдоков, написал: «Мы взяли хату варщиков, я взял себе пять граммов, могу поделиться, приезжай ко мне».
Я не поехала. Эта беда может коснуться каждого. Купить наркотики может любой школьник. (Анна произносит название известной российской торговой площадки в даркнете, теневом интернете.) Скачать нужный браузер, зайти по ссылке. Целые франшизы в каждом городе, не обманут.
Это настоящий геноцид.
Сколько стоит ребцентр с клопами
В Геленджике я устроилась на работу официанткой в караоке-клуб. Предполагалось, что буду учиться заочно, приезжать сдавать. Очень скоро я не выдержала, снова начала употреблять. Через какое-то время мама все-таки прилетела за мной, забрала меня обратно в Екатеринбург. Так ей было спокойнее. Возможно, это спасло мне жизнь.
Я продолжала употреблять втайне от родителей. Три года назад у меня отказали почки. В тяжелом состоянии, с сильными болями меня привезли в отделение нефрологии. Диагноз — «гломерулонефрит». Я была при смерти. Врачи спасли мне жизнь.
Меня лечили гормональными препаратами, я поправилась — с 45 килограммов до 70. Через какое-то время после выписки стала употреблять снова. Как-то я одновременно приняла разные наркотики: ЛСД и мефедрон. Смешала то, что нельзя смешивать.
Я не могла вернуться к действительности очень долго. Мама, потеряв, приехала ко мне, я лежала в полубессознательном состоянии. Мама вызвала на дом нарколога-психиатра. После назначенных препаратов меня вырубило, потом пришла в себя.
Родители как могли хотели помочь. Водили к психиатрам-наркологам, те прописывали транквилизаторы, успокоительные. Но от зависимости не избавляли. Лицо стало отекать — наркотики пожирают внешность.
Я продержалась в очередной ремиссии полгода, но сорвалась. Тот реабилитационный коммерческий центр я нашла сама. Сказала маме, что хочу пройти реабилитацию. Решили сначала съездить туда, пообщаться, посмотреть, что за ребцентр. С нами общались двое сотрудников.
Один был доброжелателен, мягок, убеждал: «Мы тебе поможем». Второй давил: «Ты наркоманка, пока мама помогает, пользуйся».
Потом озвучили цену, 28 дней реабилитации стоили 98 тысяч рублей. Я стала отказываться, узнав цену. Сотрудники начали давить еще сильнее. «Она в неадеквате, ее нужно срочно под капельницу», — говорили они маме. По-быстрому отвели меня к психиатру, я подписала согласие, что мне поставят какие-то витамины. После этих «витаминов» я тут же отключилась.
Мама в другой комнате подписала договор.
Так я оказалась на реабилитации. На первом этаже лежали те, кому надо срочно снять абстинентный синдром. В основном это наркоманы с большим стажем, много отсидевших, все ноги в язвах. Второй этаж — женский. Третий — мужской. Самых молодых пациентов устраивали на реабилитацию родители. Разговорились как-то с одним парнем, он употребляет синтетические наркотики.
На реабилитации уже не первый раз, устраивает и оплачивает всё мама. Спросила его: «Когда выйдешь отсюда, чем будешь заниматься?» Он ответил: «Пойду тусить». То есть ему это лечение вообще не нужно. Возможно, ему прикольно, что, пока он на реабилитации, не нужно учиться, ходить на занятия.
Мы лежали в палате с женщиной, которая лечилась от алкоголизма. Очень приятная, образованная, ухоженная женщина. Внешне никаких признаков зависимости, призналась мне, что каждый день выпивала по бокалу-два вина. Звучало очень странно. Мне давали успокаивающие препараты, ставили витамины, днем шли занятия.
На одном из занятий, например, мы разбирали три часа детскую сказку «Курочка Ряба». Суть, что мы не ценим то, что у нас есть. Взрослые мужики посмеивались, кажется, никто всерьез не воспринимал эти занятия.
На фотографиях комнаты ребцентра выглядели очень прилично. На деле обстановка была убогой, в кроватях можно было наткнуться на клопов. Единственный плюс этого ребцентра — очень хороший психолог. Занятия с ней действительно мне помогали. Среди сотрудников центра были бывшие наркоманы, так, одна из уборщиц сама завела со мной странный разговор о наркотиках, поинтересовалась: «А по венам ты не пробовала?» Мне все эти разговоры очень не нравились.
Я поняла, что оставаться тут дальше нет смысла. Режим у меня по договору был не очень жесткий. Можно было в определенное время пользоваться телефоном, выйти в магазин, друзья приносили фрукты, никто не проверял передачи, спокойно могли пронести наркотики. То есть сорваться я могла в любой момент, каких-то огромных денег это не стоило.
Я попросила маму забрать меня. Узнав про это, ко мне прислали медсестру.
Возможно, они хотели показать моей маме, что я не в адеквате, что меня не надо забирать, чтобы не потерять деньги. Мама все-таки увезла меня оттуда, заплатив за неделю пребывания около 50 тысяч.
То, что мне помогает
Сейчас я в ремиссии, получаю второе высшее образование, учусь на маркетолога, работаю. Хожу на занятия в сообщества анонимных наркоманов в Екатеринбурге. Я нашла то, что действительно помогает мне справиться с болезнью. У многих якобы крутых и дорогих ребцентров одна цель — деньги. Нет у них искреннего желания помочь.
Не могу говорить про все учреждения, конечно.
Занятия в нашем сообществе бесплатные, ни у кого нет никаких корыстных интересов, не требуют с нас взносов, пожертWowаний. Можно добровольно перечислить какую-то сумму, хоть 8 рублей, можно по-другому участWowать в жизни сообщества: например, помыть полы в помещении, где собираемся.
Возраст тех, кто приходит на группы, — с 17 до 50, мужчины, женщины, менеджеры, руководители, есть те, кто вернулся из заключения. Здесь все на одной волне, у всех желание вернуться к нормальной жизни. Я рассказываю об этом открыто, чтобы все знали, где вам могут помочь бесплатно. И еще хочу предостеречь: не надо тешить себя иллюзиями о безопасном употреблении, «розовый» период закончится ямой.
Комментарий нарколога
— Безобидного употребления наркотиков не существует, — говорит главный нарколог УрФО Антон Поддубный. — Это такие же банальные истины, как «зимой идет снег». К сожалению, идет много скрытой рекламы якобы о безобидном употреблении. Молодые люди 17–20 лет убеждены, что они смогут с этим справиться. Еще раз подчеркну: нет легких наркотиков, все смертельны.
После этого якобы «розового» периода всегда начинается абстиненция: эмоциональная, физическая. Чтобы снять это состояние, снова требуются наркотики.
Нарколог рассказал о том, как организован рынок услуг реабилитации наркозависимых. Его можно разделить на две части. Первое: это государственные учреждения, где можно получить реабилитацию бесплатно. Платные услуги там есть, например, наркологическое лечение на условиях анонимности. То есть у пациента есть выбор — или лечится бесплатно, но официально (по ОМС, при этом придется вставать на учет у нарколога), или анонимно.
— Реабилитация у нас бесплатная, — говорит специалист. — Вторая часть этого рынка — негосударственные организации: благотворительные фонды, некоммерческие организации и коммерческие ООО. Если говорить об ООО, то нужно понимать, что цель любого коммерческого предприятия — извлечение коммерческой прибыли, это прописано в уставе.
По поводу действенности и методов некоммерческих социальных ребцентров — тут, на мой взгляд, можно ориентироваться на реестр Минздрава. Чтобы попасть в реестр, нужно пройти отбор: представить адекватную программу реабилитации, условия проживания. После этого специалисты Минздрава периодически выезжают с проверками. Нахождение в этом реестре носит добровольный характер.
Не все организации способны пройти отбор, планка там высокая. Что происходит в ребцентрах, которые не состоят в реестре, насколько эффективно лечение, я не могу судить.
Антон Поддубный согласен с нашей героиней, что занятия в анонимных сообществах действительно помогают людям.
— Мне действительно нравится, как эти ребята работают. Это некоммерческая, неправительственная, негосударственная организация, непрофессиональное сообщество. Это просто группы самопомощи людей, имевших опыт употребления психоактивных веществ. Найти их в любом городе очень просто: через поисковик ввести «сообщество анонимных наркоманов», они есть в любом большом городе, будут указаны телефоны. Программа «12 шагов», по которой работают эти сообщества, действительно очень действенная, она лежит также в основе нашей реабилитации.
Источник: 74.ru