Скверные условия труда, раздражающие кошки и демоны, конфликты с братией, а также впивающиеся в кожу «божьи жемчужины».
Статью можно послушать. Если вам так удобнее, включайте подкаст.
Слушайте 9 трудностей, с которыми приходилось сталкиваться средневековым монахам на Яндекс Музыке
1. Ужасные причёски
Святой Варфоломей. Карло Кривелли, 1473, собор Асколи‑Пичено. Изображение: Wikimedia Commons
В исторических фильмах и сериалах вы наверняка замечали, прямо скажем, довольно экстравагантные стрижки средневековых католических монахов. Темя острижено, а вокруг него — кольцо волос. Называлось это «тонзура».
Собственно, именно от обычая выбривать тонзуру происходит выражение «принять постриг».
Неясно, когда монахи завели такую традицию, но она явно очень древняя и относится ко II, III или, возможно, V веку нашей эры. Историк Дэниел Маккарти считает , что изначально тонзура символизировала терновый венец Христа.
Но также есть предположение, что подобную причёску люди церкви выбрали из‑за обычая обривать рабов в Римской империи. Монахи же именовали себя «рабами Христовыми». Или, наконец, тонзура могла быть связана с тем, что в Торе заповедано не брить волосы по бокам головы. И правило как‑то незаметно перекочевало из иудаизма в христианство.
Монастыри и жизнь монахов в Средние века
Фреска Беато Анджелико в доминиканском монастыре Сан‑Марко во Флоренции, ок. 1437–1446. Изображение: Wikimedia Commons
Как бы то ни было, примерно 1500 лет монахи носили тонзуру, и только в 1972 году папа Павел VI заявил, что отменяет необходимость стрижки. По двум причинам. Во‑первых, это «пустая церемония», а во‑вторых, необходимость ходить с лысым теменем заставляет некоторых людей, трепетно относящихся к своим волосам, отказаться от мысли посвятить себя Богу.
2. Проблемы с эргономикой
Испанский скрипторий. Мадрид, библиотека Сан‑Лоренцо‑де‑Эль‑Эскориал, XIV век. Изображение: Public Domain
Монахи были постоянно заняты различной работой, но наиболее ответственным и нелёгким трудом было переписывание книг. Печатного станка ещё не изобрели, так что вплоть до XIII века приходилось копировать фолианты вручную.
Работа шла в специально отведённых помещениях монастырей — в скрипториях. И условия там были так себе. Поначалу монахи писали книги под диктовку, держа рукописи на коленях: столы до VII века отсутстWowали, завезти их догадались позже.
Только в самых крутых монастырях вроде аббатства Святого Галла были просторные светлые скриптории с удобными рабочими местами, кафедрой настоятеля, диктующего текст, и большими окнами для естественного освещения.
Большинство же монахов довольстWowались унылыми кельями и годами работали в одиночестве.
Эдфрит, епископ Линдисфарна, вообще настрочил Линдисфарнские Евангелия в одиночку в лачуге на острове Святого Катберта, используя вместо чернильниц ракушки.
А ещё во время работы переписчикам приходилось постоянно облизывать кисти, чтобы они были тонкими, поэтому в зубах застревали фрагменты краски.
Жизнь монахов средневековья / [История по Чёрному]
Винсент Бове пишет Speculum Historiale. Брюгге, ок. 1478–1480. Британская королевская библиотека. Изображение: Wikimedia Commons
Неудивительно, что монахи роптали на свою нелёгкую долю. Переписанные ими книги сопровождались так называемыми маргиналиями — заметками и рисунками на полях.
«Тот, кто не умеет писать, воображает, что это не труд, но хотя эти пальцы держат только перо, всё тело утомляется».
Епископ из Юзеса
Встречаются и другие, более поэтичные маргиналии . Например, «Письмо — это чрезвычайно нудно. Оно искривляет вам спину, затуманивает зрение, скручивает живот и бока». Или «Как матрос радуется гавани, так и писец последней строке».
А под конец работы переписчик мог заметить что‑нибудь вроде «Наконец‑то я всё написал: ради Христа, налейте мне выпить» или даже «Моя правая рука оправилась от тяжкой боли. Если бы за работу писца дали красивую девицу!»
3. Кошки, демоны и прочие отвлекающие факторы
Демон Титивиллус, враг писцов. Рукопись XIV века. Изображение: Public Domain
Как вы понимаете, в таких условиях легко было делать ошибки. Одно дело — написать что‑то на полях, это дозволялось. И совсем другое — накосячить в тексте. Ведь каждая правильная буква искупала один грех, а неправильная — добавляла.
Настоятели запугивали своих писцов, убеждая, что любая ошибка приближает их к тому, чтобы загреметь в ад на пожизненное. Те оправдывались, что работе демоны препятствуют.
Средневековые монахи‑переписчики считали , что существует особенный демон по имени Титивиллус. Как писал богослов Иоанн Галенсийский в 1285 году, он наблюдает за писцами и «собирает в свою сумку по тысячи раз на дню» неправильно переписанные монахами слова.
Бес коллекционирует помарки, ошибки, исправления, а также нечётко произнесённые стихи псалмов. Из собранных обрывков, «похищенных у Бога», жестокий бес старательно составляет кляузы и обвинения на людей Церкви. Их он зачитает на Страшном Суде, и нерадивые монахи будут навеки прокляты. Неудивительно, что последние сильно переживали из‑за этого.
Манускрипт XV века. Изображение: Emir O. Filipović / University of Sarajevo
Помимо демонов, помехи чинили и материальные создания. Например, на одном средневековом манускрипте из Дубровницкого государственного архива потопталась кошка, до этого наступившая в чернильницу. Случайно залетевшая в скрипторий птица тоже могла оставить свой четырёхпалый след на бесценном фолианте.
Производство книг было слишком трудоёмким: на одну стандартную Библию писец обычно тратил год. Можете себе представить, что чувстWowали монахи, чей труд был повреждён кошачьей выходкой.
4. Затруднения при экзорцизме
Святой Франциск Борджиа помогает умирающему нераскаявшемуся. Франсиско де Гойя, ок. 1788 г. Изображение: Wikimedia Commons
И ещё о демонах. В Средневековье верили , что именно они являются причиной множества несчастий. Поэтому, если кто‑нибудь начинал биться в припадке, изрыгать ругательства, драться и проявлять другие признаки демонической активности, на помощь звали не докторов, а священников. И те вступали в бой с дьявольским созданием.
Самыми распространёнными методами изгнания демонов были крест, святая вода, молитва и, реже, возложение рук на бесноватого. В большинстве случаев этого хватало, но иногда дьявол упорстWowал, и тогда духовенство пускало в ход более радикальные методы.
Страждущего могли жестоко избить или начать топить в холодной воде — ради его же пользы.
Естественно, бедняга ничего не чувстWowал при этом, ведь тело контролировал демон. Когда врагу рода человеческого причиняли боль, он, по идее, должен был стремглав вырваться из истязаемого и оставить его в покое. Побои следовало сопровождать оскорблениями беса, ибо создания эти подвержены гордыне и не могут стерпеть невежливости.
Иногда, впрочем, насилие тоже не помогало. К примеру, святой Норберт Ксантенский одного одержимого избивал кнутом, но демон ни в какую не хотел уходить — видимо, привыкший. Он только голосил: «Твоя плеть меня не ранит, твои угрозы меня не пугают, смерть меня не мучает!» И что с таким делать — непонятно. К счастью, помогло посыпание несчастного освящённой солью.
Изгнание демонов из женщины, убившей свою семью. Панно неизвестного художника, ок. 1512 г., Австрия. Изображение: Old Gallery of the Universalmuseum Joanneum in Graz
Впрочем, демоны порой прокалывались на мелочах, буквально сами делали за экзорциста всю работу. В трактате XII века описан случай , как монахи воевали с потусторонней сущностью в теле страждущего, а та всё не изгонялась и издевалась над ними. Экзорцисты уже отчаялись, и тут демон как ляпнет некстати: «Зря стараетесь. Меня не трогают ваши молитвы и болтовня. Только Эрминольд может изгнать меня, да и то вряд ли».
Монахи стали искать человека с таким именем, нашли некоего святого Эрминольда и привели к демону. И последний подтвердил: «Ага, это тот, о ком я говорил». Несколько наивно для слуги преисподней, не находите?
И, наконец, отдельные дьявольские отродья соглашались покинуть одержимого, только если им принесут какую‑нибудь реликвию, например волос из бороды какого‑нибудь святого.
Естественно, разыскать такую редкость было порой весьма проблематично. Но могло и повезти.
В отчёте XII века, записанном монахом из Суассона, один особо стойкий бес потребовал, чтобы ему принесли ни много ни мало зуб Христа‑Спасителя. И только тогда он, так и быть, изгонится.
Стали искать зуб, не нашли. Пришлось снова спросить у демона, и тот пояснил, что реликвия находится в церкви Святого Медарда. Послали туда, доставили требуемое, и бес спустя некоторое время наконец оставил одержимого.
Монах бьёт демона дубинкой. Маргиналия из рукописи XV века. Изображение: British Library
Но даже больше, чем духи ада, монахов раздражали симулянты, которые изображали одержимость просто ради внимания. Или пытались таким образом избежать наказаний за преступления, ведь по закону ответственность лежала на демоне.
Таких было легко вычислить: когда их начинали поливать святой водой и хлестать, как положено, они сразу прекращали кривляться. Фома Челанский описал , как однажды святой Франциск начал демона изгонять, а одержимый взял и сразу пришёл в себя. Экзорцист сразу понял, что перед ним притворщик, и, «почувстWowав, что его обманули, поспешно покинул город со стыдом».
5. Викинги и рыцари, разорявшие монастыри
Штурм монастыря в Линдисфарне, гравюра XIX века. Изображение: Public Domain
Нападения на средневековые монастыри чаще всего совершали буйные викинги, и настолько часто, что у их обитателей была даже специальная молитва от северян: «Наш святейший господь, защити нас от дикого народа норвежцев».
По интернету, кстати, гуляет ещё один вариант: «Убереги, Боже, от меча норманна! Убереги, Боже, от стрелы мадьяра!», но исследователи Д’Хэненс и Магнуссон полагают , что это новодел, не имеющий отношения к Средневековью.
В общем, неудивительно, что многие монастыри фортифицировались, как настоящие крепости.
Но не только викинги грабили аббатства и уводили их обитателей в рабство. Рыцари‑соотечественники, которые, по идее, должны были защищать монахов, тоже запросто могли так поступить.
Например, как‑то раз Джон Фицалан, первый барон Арундел, направлялся со своим отрядом на войну — помочь герцогу Бретани. Но их застиг сильный ветер, и воины решили переждать бурю в ближайшем монастыре в Саутгемптоне.
Тот, на беду, оказался женским, и сиры не удержались: ограбили его, вынесли всё ценное, а монахинь увели с собой как наложниц.
Монастырь в Сомерсете, Англия. Изображение: Wikimedia Commons
К счастью, настоятельница успела отлучить барона от церкви, так что при попытке пересечь Ла‑Манш 25 его кораблей разбило штормом. Арундел приказал выкинуть пленниц за борт, надеясь облегчить судно. Но это не помогло, и рыцарь вместе с оруженосцами и большей частью войск утонули.
6. Другие монахи
Монах пробует вино. Картина Эдуарда фон Грютцнера, около 1880 года. Изображение: Public Domain
Ограбить монахов могли не только викинги и залётные рыцари, но и собственное начальство. В 1190 году епископ Хью Линкольнский заехал в аббатство в Фекаме поклониться тамошним мощам. Польщённые вниманием столь высокой персоны, монахи показали епископу своё величайшее сокровище — руку самой Марии Магдалины.
Тот не растерялся и на глазах у шокированных послушников откусил от святыни, мотивировав это тем, что «и тело, и кровь Христову принимает зубами в причастии».
В итоге Хью канонизировали, потому что это был воистину святой человек.
Как мы уже упоминали, в те времена книги были очень дорогими — одна могла запросто стоить как неплохой такой дом. И многие монастыри сущестWowали за счёт продажи скопированных фолиантов.
А вот своим собратьям и вышестоящим иерархам книги приходилось давать бесплатно, причём на долгий срок — год, пять, а иногда десять или двадцать лет. И иногда те просто не возвращали их.
Фрагмент рукописи XV века, Британская библиотека. Изображение: Public Domain
Сохранилось свидетельство , как один аббат взял в соседнем монастыре фолиант, и тот пропал с концами. Священник объяснил нежелание возвращать рукопись так: «Она настолько большая, что её не спрятать за пазухой или в сумке… злых людей неминуемо привлечёт красота этой книги».
Непонятно, правда, как в таком случае аббату удалось вынести рукопись из монастыря, но внести её обратно он уже не смог.
7. Целование пола и прочих вещей
Святой Катберт омывает ноги ангелу, явившемуся ему в образе странника. Рукопись «Житие святого Катберта», XII век. Изображение: Public Domain
Многие монашеские ордена, в особенности бенедиктинцы, полагали, что одной мысли о грехе достаточно, чтобы совершить его. А следовательно, надо начинать каяться сразу.
Поэтому, как только молодые послушники видели, что лицо их настоятеля нахмурено, то сразу бросались перед ним на пол. Как в фильме «Звуки музыки», где главная героиня Мария начинала целовать пол под ногами сестры Берты, не дожидаясь приказа, чтобы сэкономить им обеим время.
Но пол был не самой неприятной вещью, к которой монахам приходилось прикладываться.
Если в монастырь приходили путники, монахи должны были встречать их «со склонённой головой или Wowсе распростёршись на земле». Они омывали руки и ноги гостей, приветстWowали их братскими поцелуями в губы и делились с ними трапезой.
Монах пробует вино из бочки. Иллюминированная рукопись XIII века н. э., Британская библиотека. Изображение: Public Domain
Правда, святой Бенедикт рекомендовал это делать только после совместной молитвы, во избежание «дьявольских уловок», чтобы убедиться, что с посетителями можно «соединиться в мире». А то мало ли, викинги какие‑нибудь придут.
И, наконец, в Чистый четверг на Страстной неделе монахи приводили в свою обитель бедняков из окрестных деревень и там смиренно мыли и целовали им ноги.
8. Проблемы с пищеварением
Пьяный монах. Картина Джузеппе Марастони, XIX век. Изображение: Public Domain
В разных монастырях, в зависимости от устава, диета различалась. Но в целом средневековые монахи не особенно беспокоились о здоровом питании.
Их стандартный рацион состоял из белого хлеба на закваске, эля, приправленного травами, и угрей. Последние ценились чрезвычайно высоко: их можно было есть в пост, и считалось, что они не возбуждают похоти, в отличие от мяса.
Крестьяне даже периодически платили угрями ренту вплоть до XVI века, и ежегодный оборот их составлял 540 000 штук — сей факт зафиксирован в переписи «Книга страшного суда».
Ещё большой популярностью пользовался хвост бобра, потому что он на вид был чешуйчатый, а следовательно, считался рыбой. Всего остального зверя от греха подальше надлежало выкинуть. Или продать парфюмерам ради струи.
И, наконец, жители прибрежных монастырей без зазрения совести добывали дельфинов. О том, что это вообще‑то млекопитающие, наука тогда не знала.
Однако в 1336 году папа Бенедикт XII решил, что умерщвлять плоть, конечно, хорошо, но в пост. А в остальное время можно и расслабиться. И разрешил есть «всех четвероногих животных».
В результате монахи стали поедать ещё и баранину, говядину, свинину, оленину, кроликов, зайцев, курицу и всякую дичь вдобавок к хлебу, рыбе, морепродуктам, крупам, овощам, фруктам, яйцам, сыру, вину и элю.
Дробного питания тогда ещё не изобрели, да и на молитвы времени не осталось бы, потому трапезы были редкие, но обильные. Обычно ели один раз в день зимой и два раза летом.
На монастырской кухне. Эдуард фон Грютцнер, 1911 г. Изображение: Public Domain
Несбалансированная и калорийная диета приводила к массовым проблемам с пищеварением, иногда очень серьёзным. В аббатстве Мачелни в Сомерсете, например, пришлось построить отдельное двухэтажное здание — уборную на сорок персон, чтобы принять всех страждущих.
Кроме того, монахи собирали разные рекомендации , чтобы помочь себе и братьям. В том же Мачелни сохранился рецепт слабительного с использованием различных фруктовых экстрактов. Были также советы в духе «возьми маленький кусочек мыла, сожми его и прими ректально, а затем ляг на кровать».
В монастыре, кстати, была специальная должность — циркатор: человек, который обходил по ночам монастырь и следил за порядком, чтобы послушники не занимались небогоугодными делами. Его неофициальной задачей было также незаметно будить всех монахов, заснувших в уборной.
9. «Божьи жемчужины»
Руины восьмиугольного лаваториума в монастыре Венлок. Изображение: Wikimedia Commons
В интернете часто встречается заблуждение о том, что в Средневековье люди совсем не мылись. Это не так.
Конечно, регулярные ванны принимали только дворяне, которые могли себе позволить оплачивать топливо для нагрева воды — в ледяной из колодца, как вы понимаете, особо не поплаваешь. Но даже простолюдины практически поголовно мыли руки и лицо по утрам.
У монахов же с гигиеной дела обстояли по‑разному, в зависимости от устаWow конкретных монастырей.
Во многих богатых аббатствах с нестрогими правилами имелись большие лаватории — залы с проточной водой. И перед трапезой монахи были обязаны помыть руки. Там также находились точильные камни, потому что божьи люди (как и все в Средневековье) с собой постоянно таскали ножи. Последние заменяли все столовые приборы — вилки тогда были не в ходу. Дважды в неделю в купальнях меняли полотенца.
Но в иных монастырях мытьё было куда более редким. К примеру, известно , что монахи Вестминстерского аббатства должны были принимать ванну четыре раза в год: на Рождество, Пасху, в конце июня и в конце сентября.
Монашеский завтрак. Эдуард фон Грютцнер, 1885 г. Изображение: Public Domain
А особенно крепкие в вере братья мытьём вообще пренебрегали, полагая, что таким образом умерщвляют свою плоть и способствуют спасению бессмертной души. А ещё противодействуют дьявольской похоти и праздности и подражают святым праведникам.
Поэтому многие средневековые врачи, в частности Джон Гаддесден и Бернард Гордон, отмечали восприимчивость духовенства к паразитам.
Исходящий от немытого аскета аромат называли «запахом святости», а вшей — «жемчужинами божьими».
Даже такие знаменитые люди, как епископ Херефорда Томас де Кантилупе, доминиканский богослов Генрих Сузо или архиепископ кентерберийский Томас Беккет, мучились от этих паразитов. На шерстяной одежде последнего, как писали современники, «они кишели внутри и снаружи», а с де Кантилупе их буквально «снимали горстями».
Кадр из фильма «Монахиня»
Женщинам приходилось не проще, что было отражено в творчестве тех времён. Так, в поэме XII века Planctus monialis молодая монахиня умоляет одного юношу полюбить её и жалуется на свои неприятности в обители: «рубашка на мне грязная, бельё несвежее, из грубых ниток… мои деликатные волосы воняют нечистотами, и я терплю вшей, которые царапают мне кожу».
Впрочем, твёрдые в вере бедняги не роптали, так как паразиты считались формой мученичества.
- 7 ужасных вещей, которые ждали женщин в Средневековье
- 11 ужасных вещей, которые ждали бы вас у викингов
- 9 ужасных вещей, которые ждали средневековых рыцарей
Источник: lifehacker.ru
Каким способом зарабатывали себе на жизнь монахи в средние века
В средневековье монахи жили достаточно хорошо. Они хорошо зарабатывали, а источников их дохода было сразу несколько. Монахи, которые служили в церкви, часто зарабатывали деньги путем получения дани от государства. Также они собирали деньги с прихожан, ведь крестьяне должны были платить десятую часть своего дохода на церковные нужды. Кроме того, они были замешаны во многих аферах и если напрямую не грабили, то делали так, что крестьяне сами отдавали им значительные средства.
Как добавить хороший ответ?
Что необходимо делать:
- Написать правильный и достоверный ответ;
- Отвечать подробно и ясно, чтобы ответ принес наибольшую пользу;
- Писать грамотно, поскольку ответы без грамматических, орфографических и пунктуационных ошибок лучше воспринимаются.
Что делать не стоит:
- Списывать или копировать что-либо. Высоко ценятся ваши личные, уникальные ответы;
- Писать не по сути. «Я не знаю». «Думай сам». «Это же так просто» — подобные выражения не приносят пользы;
- Писать ответ ПРОПИСНЫМИ БУКВАМИ;
- Материться. Это невежливо и неэтично по отношению к другим пользователям.
Пример вопроса
Русский язык
7 минут назад
Какой синоним к слову «Мореплаватель»?
Пожаловаться
Хороший ответ
Вася Иванов
Мореплаватель — имя существительное, употребляется в мужском роде. К нему может быть несколько синонимов.
1. Моряк. Старый моряк смотрел вдаль, думая о предстоящем опасном путешествии;
2. Аргонавт. На аргонавте были старые потертые штаны, а его рубашка пропиталась запахом моря и соли;
3. Мореход. Опытный мореход знал, что на этом месте погибло уже много кораблей, ведь под водой скрывались острые скалы;
4. Морской волк. Старый морской волк был рад, ведь ему предстояло отчалить в долгое плавание.
Источник: uchi.ru
Как святые зарабатывали деньги? И как их тратили
Правда ли, что все святые были нищими или презирали работу за деньги? Жития святых показывают, что это не так. Они не только постоянно трудились, стремясь обеспечить себя и помочь ближнему, но и умели «вкладывать» заработанные деньги так, что неизменно получали огромную «прибыль». А один святой даже открыл компанию с многомиллионным оборотом.
Профессия: ремесленник
Этот апостол должен был стать раввином, то есть получить право возглавлять общину верующих и толковать Библию. Однако по иудейскому закону раввин не мог брать деньги за обучение Торе, поэтому, чтобы обеспечить себя, ему пришлось научиться шить палатки. Это ремесло пригодилось апостолу Павлу и после его обращения в христианство. Начав проповедовать Евангелие, он продолжал делать палатки на продажу, чтобы не быть обузой для христианских общин, о чем сам писал в одном из своих посланий: Ибо мы не бесчинстWowали у вас, ни у кого не ели хлеба даром, но занимались трудом и работою ночь и день, чтобы не обременить кого из вас (2 Фес 3:7—8).
Так же поступали и первые монахи-отшельники. Своими руками они плели циновки, корзины и другую утварь на продажу. Так жили Антоний Великий, Макарий Великий, авва Агафон, авва Пимен и многие другие.
Рукоделие вообще всегда было частью жизни аскетов. Оно воспринималось не только как способ заработать и помочь нищим, но и как важнейшая практика, дисциплинирующая отшельника. Ведь самым тяжелым испытанием для пустынножителей было уныние, сами аскеты называли его «полуденным бесом». Считалось, что только постоянный труд и молитва могут побороть эту гнетущую подавленность и вернуть состояние духовной бодрости.
В «Древнем патерике» есть история о том, как один инок, испытывая душевный дискомфорт из-за того, что ему приходилось продавать изготовленные им корзины, решил поделиться своими сомнениями с аввой Пистимоном. Тот выслушал жалобу и сказал: «И авва Сисой, и другие продавали свои рукоделья — в этом вреда нет, но когда ты продаешь, сразу назначь цену вещи; а после в твоей воле будет, если захочешь, немного сбавить цены. Таким образом ты будешь спокоен». Но инок решил уточнить: «Если я имею все нужное для себя, откуда бы то ни было, то велишь ли заниматься рукоделием?» «Хотя бы ты имел все нужное, не оставляй своего рукоделия. Делай, сколько можешь, только не возмущаясь», — ответил ему авва.
Профессия: фандрайзер
Этот святой родился в знатной и богатой семье, получил самое лучшее по тогдашним меркам образование и мог сделать блестящую светскую карьеру и жить, ни в чем не нуждаясь. Но он предпочел стать монахом. Со временем он стал и епископом, да таким, что и для многих сегодняшних пастырей его служение — недосягаемый эталон. Между тем одной из черт его характера, казалось бы, несовместимой с возвышенной духовной жизнью, была невероятная предприимчивость. Огромные финансовые потоки благодаря его организационным способностям направлялись на дела милосердия.
Действительно, святителя Василия Великого без преувеличения можно назвать одним из самых выдающихся благотворителей в истории Церкви. Деньги, попадавшие в его руки, тут же «вкладывались» туда, где они практически моментально приносили колоссальную «прибыль».
Так, когда в середине IV века на территории Каппадокии разразился голод, святой Василий, будучи еще простым священником, быстро организовал бесплатные столовые и лечебницы, где оказывалась вся возможная помощь голодающим.
Естественно, для создания такой инфраструктуры нужны были большие деньги. Что-то удалось выручить от продажи святителем Василием фамильного имения. А чтобы набрать недостающее, ему пришлось убеждать состоятельных людей (иногда в довольно жесткой форме) в том, что их помощь необходима, что им нужно осознать «общность человеческой природы» и свою нравственную ответственность перед теми, кто оказался в беде.
В итоге только благодаря энергичным действиям Василия Великого многие из голодающих остались в живых. И по-видимому, уже тогда в у святителя родилась мысль открыть свое «дело». В голове у него сложился целый проект — настолько масштабный, что, казалось, только императору под силу его реализовать.
Став архиепископом Кесарии Каппадокийской, святитель, продолжая помогать страждущим, начинает собирать деньги для постройки целого «города милосердия», который впоследствии получил название в честь своего основателя — «Василиада». На его создание пошли как личные средства святого, так и пожертWowания, полученные им от благотворителей.
Некоторые чиновники тогда возмущались масштабом и дороговизной строительства, которое затеял епископ. В ответ тот в одном из своих писем правителю области Илии недоумевает: «Кому же делаем обиду, если строим пристанища странникам, бывающим здесь мимоходом и по немощи имеющим нужду в какой-нибудь услуге, или заводим необходимо к их успокоению ходящих за больными врачей, вьючных животных, проводников?»
Из этого письма мы, кстати, можем частично реконструировать устройство лечебницы «Василиада». Количество зданий в ней было равно количеству болезней, которые тогда были известны. И в каждом из них был свой штат.
Была там и своя «станция скорой помощи» — специальные конные повозки. По сути, это была первая — в современном смысле этого слова — больница в истории человеческой цивилизации.
Кроме того, на территории «Василиады» были церковь, дом клира и богадельня. А для бедных постояльцев — работный дом. Самого святителя, который по одному из своих семи образований был медиком, часто можно было увидеть промывающим раны больным.
Таким был Василий Великий — организатор, предприниматель и, говоря современным языком, фандрайзер, то есть специалист по привлечению финансов в благотворительные проекты. А его личное отношение к деньгам хорошо иллюстрирует один эпизод.
Когда в Византийской империи к власти пришел правитель, сочувстWowавший еретикам-арианам и активно их поддерживавший, многие архиереи, испугавшись преследований и заточения, пошли на компромисс с исповедовавшими лжеучения. Нетрудно догадаться, что одним из немногих, кто остался верен Никейскому Символу веры, был Василий Великий.
Когда же чиновник по имени Модест вызвал его к себе и стал склонять принять арианство — сначала увещеваниями, потом угрозой конфискации личного имущества, апелляцией к закону, требующему беспрекословного подчинения императору, и наконец, обещанием физической расправы, — святитель сказал ему: «Если ты отнимешь у меня имение, то и себя этим не обогатишь, и меня не сделаешь нищим. Полагаю, что тебе не нужны эти ветхие мои одежды и несколько книг, в которых заключается все мое богатство.
Ссылки нет для меня, потому что я не связан местом и то место, на котором живу теперь, не мое, и всякое, куда меня ни сошлют, будет мое. Лучше же сказать: везде место Божье, где ни буду „странником и пришельцем“ (Пс 38:13). А мучения что могут сделать мне? — я так слаб, что разве только первый удар будет для меня чувствителен. Смерть же для меня — благодеяние: она скорее приведет меня к Богу, для Которого живу и тружусь и к Которому давно я стремлюсь».
Высокопоставленный чиновник, изумленный словами святого, передал их императору, и тот запретил впредь тревожить святителя.
Профессия: фермер
Этого святого можно назвать настоящим «олигархом» своего времени. Он был настолько богат, что сегодня наверняка попал бы в один из рейтингов журнала Forbes. В собственности праведного Филарета Милостивого были обширные плодородные поля, виноградники, большие стада скота. В этом огромном хозяйстве было занято множество работников и слуг.
А многодетная семья хозяина жила в достатке, счастье и согласии. Но была у этого богача одна «слабость» — никак он не мог удержаться от того, чтобы не дать кому-нибудь денег. Он был совершенно безотказным, помогал каждому, кто обращался к нему за помощью.
Но разразилась арабо-византийская война, и финансовому благополучию Филарета пришел конец. Армия неприятеля опустошила его земли, увела почти весь скот и всех рабов. Праведник перенес это испытание стоически и, несмотря ни на что, продолжал, чем мог, помогать страждущим. Из сострадания он отдал разоренным соседям, также пострадавшим от нашествия, двух оставшихся у него волов, коня и корову с теленком.
Конечно, домочадцы воспринимали все эти поступки святого без энтузиазма: жена постоянно бранила его за то, что он милостив к чужим, а о своих не печется. Но муж призывал ее набраться терпения, уверяя, что они не погибнут, что в тайнике у него зарыты сокровища, которые в случае крайней нужды можно будет откопать. И хотя он все это явно сочинил, «сокровища» действительно вскоре нашлись.
Когда наставник юного императора разослал по всей стране гонцов, чтобы те отыскали правителю достойную невесту, Филарет с великим радушием и гостеприимством принял одного из них у себя. Тот, видя, что хозяйский дом хоть и находится в запустении, был когда-то роскошным, а сам хозяин, хоть и беден, но ведет себя с тактом и благородством, выдающими аристократа, попросил показать ему своих внучек.
Вскоре старшая, Мария, стала женой императора. Сам Филарет был приглашен во дворец и принят там с почестями. Однако и вновь став богатым, он остался верен себе: немедленно велел приготовить роскошный пир, на который созвал нищих и калек со всей столицы. А перед самой своей кончиной повелел раздать все свое состояние бедным.
Профессия: бизнесмен
Этот святой без «стартового капитала» сумел открыть чрезвычайно прибыльный бизнес. Элегантно одетый, владеющий иностранными языками, то и дело разъезжающий по разным странам, он богател не для себя. Этот бизнесмен раздавал огромные суммы нуждающимся, принимал в своем доме больных и нищих и мечтал принять монашеский постриг.
Зарабатывать на хлеб Василий Муравьев — будущий преподобный Серафим Вырицкий — вынужден был уже в десятилетнем возрасте: его семья потеряла единственного кормильца. Хорошо один односельчанин взялся отвезти мальчика в Санкт-Петербург и, может быть, даже вывести «в люди». Так, будущий святой получил место рассыльного в одной из лавок Гостиного двора.
С самого начала Василий зарекомендовал себя как исполнительный и старательный работник; постепенно ему начали давать все более ответственные поручения. Большую часть заработанных денег он отправлял своей матери, а свободное время проводил в храме или за чтением книг — его особенно интересовали исторические сочинения.
Через семь лет Василия повысили до старшего приказчика. Он стал первым заместителем и «правой рукой» владельца лавки. Такой стремительный карьерный рост для тех времен — случай из ряда вон выходящий. Обычно, чтобы занять такую должность, нужно было проработать не меньше десяти лет.
В 1889 году Василий Муравьев обвенчался с Ольгой Нетрониной и через несколько лет завел собственный бизнес — контору по заготовке и продаже пушнины. Дело быстро пошло в гору, товар шел в Германию, Францию, Австро-Венгрию, Англию, США. Василий и сам неоднократно ездил за границу в поисках новых партнеров и клиентов. Годовой доход его фирмы оценивали в 90 000 рублей — огромная сумма по тем временам.
Конечно, семья Муравьевых занималась благотворительностью, помогала храмам, монастырям и богадельням. У них была традиция: по большим церковным праздникам двери их дома открывались и для малоимущих устраивалось пышное застолье. Но после прихода к власти большевиков бизнес пришлось свернуть. Супруги по взаимному согласию решили принять монашеский постриг, пожертWowав все свое состояние нескольким монастырям.
Церковь знает и другого святого монаха-миллионера. До своего пострига Иннокентий Сибиряков был успешным золотопромышленником. Родился он в Иркутске в очень состоятельной семье.
Получив колоссальное наследство, он стал активно заниматься благотворительностью: открывал библиотеки, помогал бедным получать образование, финансировал научные лаборатории, помогал монастырям, строил богадельни и больницы. На его деньги был возведен великолепный собор апостола Андрея Первозванного в Андреевском скиту на Афоне.
При этом Иннокентий не только не расточил богатство своих родителей, но и приумножил его. Перед тем как принять монашеский постриг на Афоне, он обладал состоянием уже не в 900 тысяч, а в десять миллионов рублей. 6 ноября 1901 года святой миллионер Иннокентий Сибиряков, пособоровавшись и причастившись, скончался схимником на Святой Горе. Он сразу стал местночтимым святым. Сейчас в Русской Православной Церкви рассматривается вопрос о его канонизации.
Профессия: руководитель фонда
Этот святой «зарабатывал» огромные деньги своей популярностью. Полученные средства он, правда, мог мгновенно потратить, так что и домой иной раз возвращался с пустыми карманами. Но денег все равно приходило так много, что святой сумел создать огромный и уникальный в своей роде фонд, благодаря которому тысячи людей смогли трудоустроиться.
Действительно, к прославившемуся еще при жизни на всю Российскую империю праведному Иоанну Кронштадтскому отовсюду стекались пожертWowания. И он их тут же раздавал. Побывавший в Кронштадте епископ Евдоким писал: «Из карманов, туго начиненных деньгами, он дает направо и налево, часто даже не справляясь с тем, сколько кому дал. По истине, левая рука не знает, что делает правая. Известны люди, которым он давал сразу свыше тысячи рублей».
Генерал Иванов-Луцевин был свидетелем того, как однажды к отцу Иоанну подошла бедная женщина с просьбой о помощи. Священник ответил ей, что у него ничего нет. В этот момент ему передали конверт с деньгами, и отец Иоанн отдал его страждущей. Потом оказалось, что в нем было 5000 рублей — сумма по тем временам огромная.
Однажды святой помог обратившимся к нему за помощью католикам: им нужен был колокол для костела, а Римо-католическая духовная коллегия на их запрос ответила молчанием. Отец Иоанн, не задумываясь, дал им столько, сколько было нужно, сказав: «Да славят они Бога». По свидетельствам современников, святой ежегодно раздавал около 150 тысяч рублей.
Нередко отец Иоанн, получив священническое жалование, приходил домой ни с чем, все раздав по дороге. Его супруге, матушке Елизавете, пришлось даже обратиться в епархию с просьбой, чтобы его жалование выдавали ей, а не мужу.
Всех благодеяний святого перечислить невозможно. Чего стоит один «Дом трудолюбия», открытый в Кронштадте в 1882 году. Это была первая организация в России, которая одновременно занималась трудоустройством, учебно-воспитательной работой и благотворительностью. Вне зависимости от вероисповедания каждый нуждающийся мог получить там помощь. В Доме были швейная и сапожная мастерские, бесплатная амбулаторная лечебница, бесплатная детская библиотека и много чего еще.
Конечно, чтобы воплотить в жизнь такой масштабный проект, нужно было обладать талантом организатора и деловой сметкой. «Дом трудолюбия» не был самоокупаемым. Помимо выручки от продажи производимой продукции (шпагатов, канатов, гамаков и сетей, тюфяков, конвертов, коробок и бумажных пакетов) он сущестWowал на частные пожертWowания. И сам Иоанн Кронштадтский постоянно отдавал в «Дом трудолюбия» огромные суммы.
Все истории рубрики Как жили святые
Источник: foma.ru
Реалии средневековья. Жизнь монаха.
Лучше всех, в средние века, устроились монахи. Именно так решит современный человек, волей случая или божественным провидением занесенный в средневековье. И для этого утверждения у него кажется, будут все основания.
Ведь крестьянином в средневековье быть чрезвычайно печально , непрекращающийся труд с утра и до вечера, не шибко вкусный и чертовски однообразный рацион, крепостное право, непролазная скука, дом без пола и главное не малейших перспектив изменить такое положение вещей.
Рыцарем быть, конечно, повеселее . Но тоже совершенно не сахар. Чуть лучше еда, чуть больше возможностей.… Но, в общем, та же бесконечная рутина сменяемая нечастыми церковными праздниками, безденежьем, редкими пирами, один вид которых навивает тоску, а если повезет то войной, в которой тебя могут убить.
Наверное, неплохо было бы стать правителем, а то и Wowсе королем, на эту должность и без нашего современника всегда было, кому занять.
Сферический монах с бочонком вина.
Толи дело священник. Современное массмедиа рисует нам весьма заманчивую картину, толстого, хитроватого монаха дурящего крестьян и благородных. Пьющих пиво, и жарящих в своей хижине оленя, браконьерски добытого в королевских лесах.
Ну а если книги и фильмы по своей привычке привирают немного, то все равно, быть монахом значительно лучше, чем копаться в земле, или бежать с одним только копьем и щитом на вражеский строй . Молитвы, проповеди и переписывание книг работа конечно скучная, но безопасная и простая и сытная, особенно если мы говорим о средневековье.
Молитвы и проповеди.
Или все не так? Давайте разбираться.
Случилось так, что читая про средневековых священнослужителей, мы с тобой дорогой читатель, чаще всего имеем дело с образами высших церковных сановников, или наоборот священников и монахов низшего уровня, чья прилежная служба церкви, всегда под сомнением.
Брат Тук , инквизитор Торквемада , папа Сикст или епископ Орлеанский, все они, несмотря на бесконечно колоритные, а иногда даже и правдивые образы, не имеют к реальным монахам и священникам средневековой церкви ни малейшего отношения.
Монахов, священников, прелатов, епископов и пап римских, даже всех вместе во все времена было не то чтобы очень много. Нет, понятно, что например, в монастырях, они составляли большинство. Но если брать в целом, то их количество в Европе никогда не превышало более чем половину процента. И это даже если посчитать их со всеми братьями воинствующих орденов .
И этот факт, был бы первым препятствием на пути человека, решившего в средние века посвятить себя служению господу. Чаще всего, просто невозможно было прийти в ближайшую церковь или монастырь и заявить о том, что ты теперь хочешь стать монахом, или даже священником.
Средневековый монастырь. В первую очередь крепость.
Такого человека, просто не поняли бы. На каких простите основаниях ? Кто ты вообще такой ? И по какой причине, мать святая церковь должна принять тебя в свое лоно? Что ты умеешь, чем ты можешь послужить господу нашему?
Идея о том, что любой человек может уйти из мира и стать монахом, идея совершенно недавнего прошлого. Еще в XVII веке христианская церковь была настолько закрытым сообществом, что попасть в нее со стороны было очень непросто. И чем дальше в средние века мы будем смотреть, тем этот процесс будет сложнее.
Но почему, – спросит дотошный читатель, — не потому ли что все стремились попасть на сытное и теплое местечко средневекового монаха? Нет, совершенно нет. Просто потому, что подавляющее большинство церковных объектов и уделов, даже в раннем еще средневековье были в первую очередь конечно божьими домами, но также и крупными производствами.
Монастыри как центры виноделия и пиWowарения.
Да-да, ровно такими же производствами как городские цеха суконщиков, кузнецов и пиWowаров позднего средневековья. С такими же, если не более жесткими внутренними правилами, где чужим места не было. И жилось там монахам, совершенно не так хорошо как кажется на первый взгляд.
Типичный монах, на протяжении практически всего средневековья, со времен «империи Каролингов » до «осени средневековья» это всегда рабочий. Нет, ну вы же не думали, что во времена не сильно сытого средневековья, кого-то будут кормить просто так.
Работа есть всегда.
Не за работу, или готовность умереть за других, не за права на земли или из боязни того что он придет и убьет всех, а просто так? Это было бы возможно в нашем сытом XXI веке, но в средневековье оно так не работало.
Поэтому, обычный, рядовой обитатель монастыря, церкви или крупного прихода работал всегда . Монастырь это не только место молитвы, но и виноградник, маслобойня, пиWowарня или любая другая мастерская, да просто обширные поля церковных земель, засеянные почти всем, что можно сеять. И далеко не всегда на этих землях есть крестьяне для работ.
Монастырский виноградник, это в первую очередь конечно вино.
Поэтому средневековый монах, зачастую был также и виноделом, пиWowаром, кузнецом, строителем и разнорабочим. В общем, работы для простых братьев во Христе, всегда было в достатке, и это как ни крути, не сильно отличалось от обычного крестьянского труда.
Да и остальная жизнь монаха не сильно отличалась от простого и бесхитростного быта средневекового крестьянина. Ну, разве что не нужно было думать о крыше над головой. И это был несомненный плюс. Но зато были молитвы, которым полагалось отдавать все свободное время, заутрени, и строгие монастырские правила, нарушать которые было чревато. Ну, если конечно ты не был важной фигурой в церковной иерархии.
Но подождите, — воскликнет другой, не менее дотошный читатель, — можно, же стать монахом переписчиком, грамотность ценилась, а до появления первого печатного станка еще куча времени. Да, это так, образованный человек в средние века , это большая редкость. Однако не нужно забывать, то, что считается образованием сейчас, и то, что считалось образованием тогда, это немного совершенно разные вещи.
Франкский, арабский, а главное конечно латынь.
Хотя образование в средние века, было в первую очередь конечно церковным, но кроме «слова божьего», включало в себя и риторику, и базовую экономику того времени, географию и множество всего. И это не говоря о том, что необходимо было знать минимум два языка, местный (как правило, франкский) и латынь. И вот скажите как тут обычному жителю раннего или классического средневековья, ну или нашему современнику, оказавшемуся этих реалиях сойти за грамотного человека?
Если даже, для того чтоб стать писцом, необходимо знание двух, а то и трех совершенно незнакомых тебе языков? Причем знание достаточно глубокое, позволяющее не только читать и писать на нем, но и разбирать такой же рукописный текст написанный тридцать, пятьдесят или сто лет назад.
А печатные машинки все еще не придумали.
Что бы ни говорили, работа переписчика, это нелегкий труд. И обучались ему писцы не год и не два. Большинство источников, которые изображают монахов-переписчиков, дают нам изображения глубоких стариков, отдавших этому делу всю свою жизнь и здоровье.
Но, быть может, у этой профессии есть какой-то карьерный рост? Карьерный рост, у средневекового аналога принтера? Дорогой мой читатель, ты же не всерьез так думаешь?
Что ж, кажется и эта работа, имеет не самые лучшие перспективы . Множество лет учится языкам и каллиграфии, для того чтоб всю оставшуюся жизнь, писать при неярком свете свечей сотни и тысячи страниц. Изо дня в день, до самой смерти. Лучше ли это тяжелого и монотонного крестьянского труда, в котором хотя бы иногда бывают просветы? Не уверен.
Но ведь средневековая церковь, это не только монахи. Весть есть же еще священники, настоятели епископы. Есть же, в конце концов, рыцари церковных орденов ! И это абсолютно справедливое замечание, и вот прямо сейчас мы к ним переходим, напоследок только заметим что всех этих замечательных людей, в иерархии церкви, в средневековье было подавляющее меньшинство.
Священник — голос церкви.
Но вернемся к священникам. Это конечно уже не монах. Рукоположенный священник это человек важный и самостоятельный, и что главное, хорошо образованный. А это значит что стать священником, обычному монаху, работающему от рассвета до заката, на монастырских, например, виноградниках было непросто. Хотя конечно такие случаи были известны, но все же, будущие священники, зачастую начинали свое образование еще вне стен монастыря.
- «Пусть епископы в своем приходе внимательно наблюдают за священниками, их верою, крещением и отправлением службы; крещение должно совершаться по-кафолически; священники должны сами хорошо понимать молитвы за обедней, читать псалмы с достоинством и по разделению их на стихи, разуметь Господню молитву, и читать ее понятно для всех, чтобы каждый знал, чего просить у Бога»
Средневековая традиция отправлять своего третьего сына на церковное служение зародилась давно, еще во времена, когда раннесредневековый климатический пессимум закончился, и население Европы удвоилось менее чем за пятьдесят лет.
С тех пор, старший сын благородной семьи, получал две трети наследства и становился лендлордом, сохраняя и преумножая отцовские земли . Второй сын становился воином, неся семейную службу вместе с отцом, и являясь по призыву короля, а третий.… Третий становился священником. И это было очень удобно, таким образом, семья, получала возможность максимально влиять на все аспекты жизни, в том числе и церковной.
А рука привычно тянется к мечу.
Понятно что с собой эти служители церкви, приносили многие светские привычки, которые изживались с большим трудом, если изживались вообще.
- «Всеми мерами внушать священникам и дьяконам, чтобы они не носили оружия и более доверяли защите Бога, нежели меча.» — Карл Великий Капитулярий.
И именно такие, младшие сыновья благородных семей и составляли большую часть христианских священников в Европе. И это было совершенно неудивительно. Ведь католическая церковь в средних веках была очень специфическим и чрезвычайно важным государственным институтом. Выполняя кроме феодальной и хозяйственной роли, так же роль главного средства массовой информации и коммуникации между поселениями, городами и государствами.
А вы слышали? Карл Великий теперь император запада!
Именно она, устами своих священников, доносила до самых отдаленных уголков мира, новости практически любого вида, от местных сплетен до решения Никейского собора. И она же собирала местные слухи, истории и события, превращая их в новости для дальних земель.
Поставить на такую ответственную должность простого, полуграмотного монаха, или Wowсе незнакомца, неизвестно откуда пришедшего, и заявившего, что он хочет быть священником, мог бы, только блаженный дурачок. Но вот только, ни блаженных, ни дураков в высших эшелонах церковной власти даже в те времена не водилось.
Дураки вымерли. От яда, кинжала и прочих естественных причин.
Вообще, обязанности священника, были весьма обширны. Кроме непосредственно исполнения церковных таинств, он должен был собирать церковный налог , поддерживать работу прихода, заниматься хозяйственной деятельностью, обеспечивая себя и приход всем необходимым. Не забывая при этом отдавать почти все, что накапливал приход дальше по инстанции.
И если ты мой читатель думаешь что к рукам священников, прилипала хотя бы малая часть всего того что через них проходило, то да, ты конечно же прав. НО ! Красть у церкви, значит красть у Бога, и если вор притворялся слугой господа, то тем хуже для него. Донести на отступника найдется немало желающих, и еще больше захочет занять его место. И да, аудиторские проверки, придумали именно в церкви.
И впереди у предавшего господа нашего только тьма и тлен.
Как понятно, жизнь у простого священника, была тоже совершенно не сахар с мармеладом. Пускай они и не были заняты крестьянским трудом, но бездельниками назвать их точно было нельзя. И хотя жили они несравнимо лучше, чем большинство монахов, но все же, значительно более скромно, чем любой даже безземельный средневековый рыцарь. Нет, не потому что не хотели, или мучились например, излишней совестью и благочестием, просто не было возможности.
Церковь, даже во времена средневековья умела считать деньги и строить вертикаль власти. Перераспределяя полученные блага с максимальной выгодой для себя. Вот только вся эта перераспределенная выгода обычно никаким образом не касалась ни монахов, ни простых священников.
Так что при ближайшем рассмотрении жизнь даже священника, фигуры знаковой и важной в мире средневековья, весьма и весьма непроста, и уж точно далека от той картинки, что рисуют нам современные массмедиа. Много работы, много ответственности, мало денег и еще меньше возможности получать удовольствие от жизни, и что характерно, никаких перспектив. Ну, если ты, конечно, не принадлежишь к верхушке церковной иерархии.
Так хочет бог.
Да, дорогой читатель, пришло время поговорить о князьях церкви. И разговор этот будет короток. Все высшие церковные сановники до того как прийти в стены церкви, были также высшей аристократией феодальной и дофеодальной Европы.
И поэтому рассматривать даже теоретическую возможность для обычного человека того времени, как впрочем и для нашего с вами современника, занесенного в средневековье, чуть менее чем полностью бессмысленно. А мысль о том, что простой монах из монастыря в Пуатье, может стать епископом Парижа, ничуть не более реальна чем история про то как безымянный бургундский углежог, женился на принцессе и стал королем.
Вот и получается, что жизнь простого монаха, или даже священника, ничем, в общем, то не отличается от жизни мирянина. Точно та же работа с рассвета и до поздней ночи, тот же скудный рацион , просто потому, что другого взять просто негде. А еще ко всему этому добавлялись довольно строгие ограничения, игнорировать которые без последствий, могли только высшие церковные иерархи.
- «На том же соборе запрещено священникам и дьяконам, и всему клиру, держать в своем доме женщину, подозрения ради, кроме матери или сестры, или таких, которые не могут навлечь подозрения». Карл Великий Капитулярий о церковном порядке.
В общем, все ровно тоже самое, что и за стенами церкви или монастыря. Кто-то работает, кто-то молится, а кто-то….
Источник: dzen.ru