Опять завёлся очередной клоун nampuom_pycu , воспевающий сладкий царский прижим, когда крестьяне все всё время смеялись, ходили в платочках белых и рубахах расшитых. Ну а я продублирую часть своего же поста.
Вот читаю воспоминания Константина Седых, советский писатель, слог такой же хороший как у Шолохова. И он описал своё детство. Помимо банальных подробностей про село и жизнь в нём, описал быт ЗАЖИТОЧНОЙ КАЗАЧЬЕЙ семьи, из которой он родом. Казаки были намного лучше обустроены в силу земельных льгот, скажем их никто и не подумал ссылать в другие края, когда земля кончалась, им всегда сохраняли все наделы. Именно простые на вид подробности открывают прошлое, потому что Седых пишет об этом буднично, так уж тогда жили в дореволюционной, но уже предреволюционной России.
Так вот, будучи одними из самых зажиточных селян, Седые имели дом аж в ТРИ комнаты. А размер семьи — 25 человек и пока папаша не отделит всех сыновей официально, все обязаны были жить строго там, где скажет. И жили, все 25 морд в доме. Как спали? На полу, расстилали войлочные ковры, клали подушки и одеяла.
Что, если бы вы стали Рабочим Российской Империи на один день?
В горнице спали девки, в ряд, 9 человек. Классно? Во как счастливо было в старину, аж дрожь берёт и совсем не хоца даже нос совать в те дикие годы. А это всего то 150 лет назад. В коридоре на таких же войлоках спали 4 мужика холостых.
Внимание — на кухне спали 6 человек, 3 семейные пары. Изумительно ночи проводить в таком милой компании, не правда ли? Как спокойно можно заниматься сексом то! Прям сплошная идиллия. Предлагаю ещё раз взгрустнуть по поводу того, какую мать его ети за кобылью ногу, мы потеряли страну, время, и жизнь! Как уютно то было! На кровати спал старший дед Григорий и его бабка.
Другой дед, попроще в статусе, спал тоже на кровати, но в коридоре и при нём бабка. Около печи спал овдовевший дед, третий по счёту. Аххх, какие были сладкие, томные времена, как же не хочется ни в коем случае повторять это!
Само собой бабы и девки почти всегда были неграмотными всю жизнь. А чо, неча! Вона коровы и гуси, свиньи и лошади, корми! Как хорошо то! Рабыня Изаура отдыхает. Грамотность в России была почти нулевая в общей массе крестьян.
Образование выше церковно приходской было максимально недоступно простому народу.
У Горького тоже самое — богатая семья его деда. Своя красильная, это сегодня как скажем небольшая типография или хорошая швейная мастерская по уровню капиталов. И все вынуждены были жить «дружной» семейкой в одном доме — два сына, куча детей и так далее. Мордобой, обвинения, истерики, грязь и заодно там же работник по найму.
В общем бедлам, а деду ничего, всё равно не отделял детей, шоб понимаешь усе были в его воле. Дом правда посерьёзнее чем у крестьян, но учитывая количество народа, включая чужих работников.
А уровень пропаганды новых царефилов. Ооо, он потрясающий. Берут аттестат некоей девицы до революции. Хвалятся усиленно каким предметам её обучили. Правда девица сия была почти стопроцентно либо дворянкой, либо дочерью офицера.
Как жили крестьяне на Руси в XVII веке?
А после пеняют коммунистам, что они посмели в первые десять лет давать аттестат первичный девушке из крестьян, которую обучили только арифметике и русскому языку. Правда мразь эта царистская кое что умалчивает, как и положено белой сволочи. О том молчит что грамотность при царьках не достигала и 30 % в среднем, а среди женщин неграмотными были почти поголовно все крестьянки, что особенно дико, учитывая уровень грамотности женщин в Новгородской Руси. На деле именно царизм обыдлил, отупил почти всё население России до скотского состояния.
Источник: sevastian-mos.livejournal.com
Оплата наемного труда крестьян РИ во второй половине ХIХ века
Большое распространение, в частности, получила заблаговременная («зимняя») наемка. Она служила для хозяев «одним из самых сильных средств понижения цен на труд»[1] и состояла в использовании нанимателем финансово-экономических трудностей крестьян для гарантированного обеспечения своих хозяйств максимально дешевой рабочей силой.
Этого удавалось достичь путем выдачи крестьянам задатка в размере всей зарплаты или какой-либо ее части. В конце года крестьянам приходилось уплачивать налоги, погашать недоимки, частные долги. В бедняцких хозяйствах начинала ощущаться нехватка продовольствия. Чтобы раздобыть денег, приходилось брать задатки под будущие полевые работы.
Такая ситуация ухудшала при заключении договора позиции нанимавшегося, выступавшего в роли просителя и соглашавшегося «на всякую, самую низкую оценку разных полевых работ»[2]. «Уже с осени каждого года, – писали тамбовские статистики, – начинаются хождения крестьян группами и в одиночку в усадьбы землевладельцев с просьбами нанять их или, по крайней мере, записать кандидатом на работы следующего сельскохозяйственного года»[3]. Часто крестьянин даже не получал в руки причитающегося ему задатка, и вся сумма сразу передавалась сборщику податей.
Нанимателям заблаговременный способ снабжения рабочей силой был удобен дешевизной и тем, что освобождал от хлопотливых поисков работников перед началом работ. Эти выгоды несколько снижались недостаточно качественной работой слабо материально заинтересованных рабочих, их неявками по разным причинам к месту службы. Опытные хозяева старались в какой-то мере сгладить отрицательные моменты зимней наемки. Они выдавали умеренные задатки, фиксировали договоры в волостных правлениях, оговаривали систему штрафов за невыполнение обязательств, использовали практику круговой поруки, отбирали крестьян из более крепких хозяйств, отличавшихся трудолюбием и добросовестностью.
Злонамеренное массовое невыполнение крестьянами условий заблаговременного найма вряд ли было возможно, хотя в источниках, исходивших из помещичьей среды, об этом говорилось. К примеру, тамбовский губернатор указывал на немалые затруднения в экономиях, вызывавшиеся тем, что «рабочие весьма часто, по совершенно неуважительным причинам, в самую страдную рабочую пору, несмотря на сущестWowание договоров, оставляли своих первоначальных нанимателей и переходили к другим, предложившим им несколько большую плату.
Без строгого взыскания за самовольное оставление работ, владелец почти бессилен бороться с этим злом; существующие же условия преследования виновных не всегда достигают своей цели, так как рабочий, являясь к хозяину по требованию подлежащих властей, своим образом действий вынуждает владельца нарушать договор и таким путем достигает своего желания и очень часто остается совершенно безнаказанным»[4]. Бобровская уездная земская управа Воронежской губернии (в этом уезде имелись наибольшие в губернии площади частновладельческой земли) отмечала большие убытки хозяев имений «от недобросовестности и неаккуратности рабочих», которые «нанимаются исполнить какую-либо срочную работу и не являются к назначенному сроку, часто бросают ее не закончивши или же отказываются от работ, несмотря на заключенные условия, на полученные задатки»[5].
Все же нужно учитывать, что к имениям крестьяне были привязаны сотнями нитей, и уклоняться от взятых на себя обязательств без весомых причин было бы для них недальновидным и неразумным делом. «Соседний крестьянин, живущий своим домом, не выполнит договора только по совершенной невозможности его выполнить, потому что он всегда под боком, всегда в известной зависимости от сравнительно богатого землевладельца»[6]. Конечно, непредвиденные трудности в экономически слабых крестьянских хозяйствах действительно могли возникнуть (гибель лошади, болезнь работника или членов семьи, поломка инвентаря и т.д.), и тогда крестьянин мог не явиться на работу или не выполнить ее в срок.
Но, в любом случае, первопричину неурядиц, возникавших вследствие заблаговременного найма, следует искать не в «дурном» нраве крестьян, а в тяжелых условиях самого найма и бедственном положении нанимавшихся крестьян. То, что конфликты между сторонами найма возникали, сомневаться не приходится: «Слышатся всеобщие жалобы крестьян на неимение и невыгодность местных заработков и жалобы землевладельцев о неимении порядочных рабочих и невозможности обрабатывать землю наймом.
И те, и другие правы. Крестьянин вследствие нужды с зимы начинает отыскивать работы, при непременном условии получения всех денег вперед, обязываясь работать у всех, кто только ему даст денег, занимает у кулаков деньги и хлеб и за огромные проценты обязывается исполнять извозные работы. Когда наступит время сельских работ, крестьянин, не имея рабочей силы, стараясь кое-как выполнить обязательства, у одних выполняет дурно, у других совсем не выполняет, свою землю обрабатывает несвоевременно и весьма плохо. Несомненно, что плата за такое выполнение работы не может быть высока, и из года в год землевладельцы начинают избегать подобного способа обработки земли, крестьянин же не имея кредита, которым пользовался у землевладельца, вынужден обращаться исключительно к кулакам. Подобное положение ведет к разорению, как крестьян, так и помещиков»[7].
Точных данных о размерах понижающего эффекта, оказываемого на зарплату зимней наемкой, нет: сведения касаются отдельных полевых операций, очень разнообразны и разобщены. Тем не менее, можно установить, что в Воронежской губернии потери крестьян от зимней подесятинной наемки на уборке составляли около 30–40 %, а в Тамбовской губернии на обработке и уборке десятины озимого хлеба – 45–50 % по сравнению с ценами летнего времени[8].
Податной инспектор Тамбовского уезда указывал в отчете за 1895 г.: «Крестьяне нанимаются за деньги или за снимаемую землю. При осенней и зимней наемке они получают или соответственное количество земли на один посев или деньгами вперед: за обработку одной десятины с уборкою и доставкою хлеба на гумно 4,5–6 рублей, при найме перед началом работ 8–12 рублей»[9].
Как видим, в этом случае летние цены были в 1,8–2,7 раза выше. Несколько меньшие цифры получаются при анализе сведений, полученных тамбовскими статистиками непосредственно от хозяев.
Так, обработка десятины под рожь (взметать, передвоить, скосить, связать, свозить) при зимней наемке оценивалась в 1898 г. на 22,4 % ниже, чем перед началом работ, в 1899 г. – на 30,4 %, в 1900 г. – на 35,3 %. Выполнение тех же операций на одной десятине под овес обходилось дешевле при зимнем найме, соответственно по годам, на 22,6 %, 37,0 %, 30,5 %[10]. В Кирсановском уезде при найме сдельных рабочих летом хозяевам в начале 1870-х гг. приходилось платить иногда даже в два раза больше, чем зимой[11].
Цены зимнего найма показывают предельно минимальный уровень оценок земледельческих работ. Такие оценки отличались постоянством и мало менялись во времени, поскольку наниматели старались представить их как «обычные», повторяющиеся из года в год. Неудивительно, что взявшие задаток крестьяне отрабатывали его неохотно, работу выполняли с низким качеством. Некоторые хозяева, говорилось в одном из тамбовских статистических сборников, понимали, что «правильная, взаимовыгодная расценка каждой работы и достаточно удовлетворительное ее выполнение достигается только при свободном договоре, при наступлении времени работ», что в этом случае «уже не бывает никаких неудовольствий между нанимателями и рабочими»[12].
Труд закабаляемых местных крестьян был менее производительным и уступал по качеству работе свободных сельскохозяйственных рабочих, заключавших договора на лишенной грабительских условий основе. Дальнейшее развитие товарно-денежных отношений в деревне требовало замены зимней наемки более прогрессивными формами найма.
Еще большее влияние, чем заблаговременный наем, на понижение заработной платы оказывали отработки. В тех случаях, когда у землевладельцев недоставало свободных денег на оплату всех необходимых по имению работ, отсутстWowало требуемое количество инвентаря, а у крестьян не хватало средств для уплаты арендных сумм за снятую землю, применялись отработки.
Формально, крестьяне снимали землю на основе денежных расчетов с назначением помещиком определенной платы за каждую десятину, а фактически, отрабатывали эту сумму своим трудом. В договорах специально оговаривалось, что крестьянину полагалось вначале выполнить необходимые работы в имении, а потом уже в собственном хозяйстве.
Землевладельцы старались регулировать арендную плату и стоимость работ таким образом, чтобы съемщики как можно больше трудились в имениях. В результате, отрабатываемые съемочные цены почти всегда оказывались выше назначаемых владельцами при денежной аренде.
В Липецком уезде Тамбовской губернии одна десятина сдавалась за отработку по 16–18 руб., а за деньги – по 12 руб.[13] В Кирсановском уезде Тамбовской губернии денежная аренда озимой десятины обходилась в 15 руб., а за отработки – в 20 руб.[14]. Крестьяне были вынуждены соглашаться с такими условиями найма, так как отработки не требовали внесения хозяину денег. Случалось, что из-за низких оценок работ и высокой арендной платы, крестьянин физически не успевал ко времени уборки отработать нужную сумму, тогда ему запрещали увозить урожай с арендованной земли, заставляли или продать его за бесценок или перенести долг на следующий год. «Исполнение различных работ в частновладельческих хозяйствах за весьма необходимые крестьянину угодья, – писал С.Ф. Руднев, – наем на работы, тесно граничащие с кредитными операциями – все это такие условия, которые способстWowали снижению заработной платы до минимума»[15].
Проблема роли отработок являлась в 1960–1980-х гг., как отмечал В.Г. Тюкавкин, «одной из ключевых в изучении аграрного вопроса периода капитализма»[16]. Подвергая научной критике представления А.М. Анфимова о господстве отработок и крепостничества в аграрном строе дореволюционной России, В.Г.
Тюкавкин справедливо считал и убедительно доказал, что отработки не могут рассматриваться в качестве формационно-образующего фактора, что они не свидетельстWowали о крепостничестве или полукрепостничестве, а выступали только в качестве способа оплаты, одного из способов найма[17]. Сравнительно широкое распространение отработочной системы объяснялось, прежде всего, отсутствием у многих помещиков крупных капиталов, необходимых для перестройки хозяйства после 1861 г. Поэтому они были вынуждены прибегать к отработкам, как единственно возможному способу приобретения рабочей силы.
В то же время нехватка денег и земли обуславливали большой спрос на отработки со стороны крестьян. Это приводило к более тяжелым условиям договоров работы, чем при вольном найме. Тем не менее, отработочная система сыграла положительную роль в процессе перехода к рыночным отношениям. Ставшая очевидной низкая производительность труда при ней подталкивала хозяев к ее замене другими способами найма.
В источниках наиболее полные сведения содержатся о поденной плате. За счет поденных рабочих восполнялся недостаток сдельных и постоянных сроковых работников. Преимущественно ими выполнялись определенные земледельческие операции (прополка, молотьба и другие), кроме того, таких рабочих часто нанимали хозяйства, которым оказывалось или не под силу, или невыгодно содержать батраков. В Воронежской губернии в 1860-е гг. поденщики зарабатывали на продовольствии хозяина 20–35 коп. в день[18], хотя были отклонения в ту и в другую сторону. Если эту сумму представить в хлебном выражении, то реальная заработная плата по ценам 1870 г. исчислялась в 0,3–0,5 пудов ржаной муки.
Цены на поденные работы сильно колебались и из года в год, и в течение года. Весенняя средняя зарплата поденщика на своем содержании составляла в Воронежской губернии 59–62 % летней, в Курской губернии – 50–51 %, в Орловской губернии – 69–78 %, в Тамбовской губернии – 59–69 %. Во всех губерниях, кроме Тамбовской губернии, наблюдался по десятилетиям с 1871 по 1900 гг. рост платы, как весной, так и летом. В Тамбовской губернии она оставалась примерно на одном уровне весной и несколько снижалась летом во второе и третье десятилетие по сравнению с первым десятилетием. Поденные расценки в изучаемых губерниях стояли не только ниже средних цен в южных губерниях (Екатеринославской, Таврической, Херсонской, Донской области), но и по Европейской России[19]. При этом нужно учитывать, что труд работников, находившихся на продовольственном содержании нанимателей, оценивался, естественно, дешевле труда рабочих самостоятельно находивших себе пропитание.
Поденщики, избежавшие зимней наемки, находились в более выгодном положении. В одном из описаний крестьянской жизни в Воронежской губернии говорилось, что летом 1883 г. стояли очень высокие цены на сельскохозяйственные работы. Работник с лошадью мог выработать во время уборки до 4–5 руб. в день, поэтому «в руки крестьян действительно перешли большие суммы из экономий …, но какие именно крестьяне их получили – это вопрос иной, получили их те, которые зимой не брали под заработок денег, а не брали их одни зажиточные, которые, быть может, и без того имеют копейку про черный день или старые одонья»[21].
К 1900 г. зарплата поденщиков в Воронежской губернии несколько увеличилась, а все ее сезонные особенности сохранились. Во время посева рабочий с лошадью на собственном продовольствии в этом году получал 115 коп. в день, пеший рабочий – 40 коп., работница – 20 коп.; в сенокос соответственно 115, 65, 30 коп.; в жатву – 145, 70, 45 коп.[22] Следует учитывать, что цены 1900 г. установились при хорошем урожае и некотором дефиците свободных рабочих, что способстWowало повышению оплаты труда.
Динамику поденной платы в период уборки урожая по пятилетиям с 1870 г. по 1895 г. позволяют проследить сведения, полученные Особым совещанием 1899–1901 гг.[23] Они свидетельствуют, что наиболее высокий уровень средних цен в Воронежской, Курской, Орловской губернии отмечался в 1890–1895 гг., а в Тамбовской губернии – в 1880–1884 гг. Самая низкая плата в последнее шестилетие (1890–1895 гг.) в Воронежской, Курской и Тамбовской губернии пришлась на чрезвычайно неурожайный 1891 г. За весь период в Воронежской губернии поденная зарплата в целом была самой высокой, а в Орловской губернии – наиболее низкой.
Колебания годовых показателей за пятилетия свидетельствуют, что разница между максимальной и минимальной ценой могла составлять от 6 коп. (Тамбовская губерния, 1870–1874 гг.) до 1 руб. 30 коп. (Воронежская губерния, 1890–1895 гг.). Поденщики обычно являлись наиболее высокооплачиваемой группой наемных сельскохозяйственных работников (в расчете на один день работы), тем не менее, их труд вознаграждался ниже, чем работа фабрично-заводских рабочих. В 1888 г. работник мог заработать в тамбовской деревне до 50 коп. в день, а в деревообрабатывающей промышленности – до 1,5 руб., чугунолитейной и машиностроительной – до 1,0 руб.[24] Анализируя состояние рынка труда, Н. Каблуков отмечал, что «заработная плата сельскохозяйственных рабочих всюду ниже, чем рабочих в любой отрасли обрабатывающей промышленности»[25].
Еще меньше, чем поденщики, получали в пересчете на один день годовые и сроковые рабочие. В начале 1860-х гг. заработная плата годовых батраков составляла на продовольствии нанимателя 30–35 руб. в год в Тамбовской губернии, 35–40 руб. – в Воронежской губернии[26]. Если работники оставались на собственном довольствии, а это встречалось реже, то их заработок увеличивался почти вдвое. Приняв количество рабочих дней в году за 280, получим, что ежедневный заработок батраков равнялся 11–14 коп., то есть примерно в два раза меньше по сравнению с поденщиками. В последующее время зарплата батраков несколько возросла, но все равно в пересчете на один день работы не превышала платы поденных рабочих.
В 1870–1890-х гг. средний размер оклада годовых и сроковых рабочих фактически оставался на одном уровне, или даже уменьшался[27]. В Курской и Орловской губерниях зарплата этих категорий работников несколько выросла; в Воронежской губернии она уменьшилась в 1880-е гг., затем в следующее десятилетие немного увеличилась, так и не поднявшись до уровня 1870-х гг.; в Тамбовской губернии оплата годовых рабочих понемногу росла, а сроковых – увеличилась в 1880-е гг., а потом снизилась. На фоне быстрого роста цен на покупную и арендованную землю такая ситуация сильно ударяла по имущественным интересам крестьян, ограничивая их хозяйственные и жизненные возможности.
На невысокие общие средние размеры зарплаты оказывало влияние то обстоятельство, что наем постоянных работников не был свободен от кабальных условий, многие становились батраками в силу особых трудностей, когда были исчерпаны все другие средства улучшения положения. Кроме того, некоторую долю их заработка могли составлять натуральные выдачи (топливо, одежда, корм для скота и т.п.).
В оплате труда постоянных работников сущестWowали большие различия. Многое зависело от срока службы у хозяина, возраста, пола, физических данных работника, вида выполняемой им деятельности. Более опытные, квалифицированные, сильные получали больше, а вновь принятые, молодые или пожилые, слабосильные, женщины – меньше.
Судя по всему, самый высокий заработок назначался машинистам, мельникам, рабочим, владевшим каким-либо ремеслом. Так, в Кирсановском уезде Тамбовской губернии машинисты получали 168,2 руб. в год, а скотники – 48,6 руб.[28]. Летние сроковые работники зарабатывали меньше в Воронежской губернии на 36,2–43,3 %, чем годовые батраки, в Курской губернии – на 15,2–34,3 %, в Орловской губернии – на 34,4–35,6 %, в Тамбовской губернии – на 24,1–42,6 %. Разделив зарплату сроковых рабочих на число рабочих дней (130–170), получим, что они в день выручали 17–37 коп., что оказывалось больше, чем приходилось годовому батраку, и меньше, чем поденщику. Прослеживается закономерность: по мере увеличения срока наемной службы происходило уменьшение заработной платы, приходящейся на каждый отработанный день.
Труд женщин оценивался невысоко, хотя им приходилось выполнять монотонные, кропотливые и тяжелые работы. В Воронежской губернии в 1880-х гг. оклад годовой работницы составлял 61,4 % мужской зарплаты, сроковой – 61,2 %, в Тамбовской губернии соответственно 59,3 % и 58,5 %[29].
Зарплата батраков не оставалась неизменной по месяцам в течение года. Наиболее низкой она бывала зимой, повышалась весной и достигала предела летом, хотя самые высокие выплаты могли переноситься на конец службы.
Осуществлялось своеобразное перераспределение общей суммы оклада с тем, чтобы на самый важный для производства летний период приходились сравнительно более значительные доли заработка. Таким способом наниматели надеялись удержать рабочего в горячую пору. Этой же цели служили задержки выплат денег на 1,5–2 месяца.
Оставаясь постоянно в долгу перед батраком, хозяева старались препятстWowать возможным проявлениям недовольства со стороны работников. В летнюю пору вообще стремились не производить никаких выплат, заявляя, что расчет будет выполнен по окончании работ. Батракам не всегда удавалось получить договоренную заранее сумму оклада. Много отнимали штрафы, вычеты за пропущенные по болезни или непогоде дни.
Значительные колебания цен на батрацкий труд наблюдались не только в разных уездах губерний, но даже в имениях одного и того же уезда. В начале 1870-х гг. в Козловском уезде Тамбовской губернии годовой работник мог получить в качестве зарплаты от 30 до 80 руб., а летний сроковый работник в Тамбовском уезде – от 25 до 60 руб.[30]. В Землянском уезде Воронежской губернии годовой батрак в 1880-х гг. в среднем зарабатывал 48 руб. 50 коп., а в Новохоперском уезде – 67 руб.[31]. Такие расхождения объяснялись местными конкретными экономическими и природными условиями, степенью хозяйственной зависимости нанимавшегося крестьянина от экономии.
С большим трудом поддаются систематизации цены на сдельные работы. Их стоимость сильно снижалась при зимней наемке и увеличивалась при найме непосредственно перед работами.
Сдельная плата за полную обработку посеWow встречалась трех видов: полная обработка озимого посева (2–3 вспашки и бороньба, посев, заделка семян, уборка, перевозка урожая на гумно, скирдование); полная обработка ярового хлеба с производством тех же работ; полная обработка круговой десятины, то есть, одной озимой и одной яровой десятины. В Тамбовской губернии цена за обработку круговой десятины равнялась 10 руб. (колебания – 8–12 руб.), за проведение работ на озимой десятине платили 6 руб. (колебания – 5–7 руб.), а на яровой десятине – 4 руб. 25 коп. (колебания – 3–6 руб.), а в Орловской губернии соответственно 12 руб. (колебания – 10–14 руб.), 6 руб. (колебания – 5–8 руб.), 6 руб. (колебания – 5–8 руб.)[32]. Самой высокооплачиваемой работой в Тамбовской губернии являлась обработка десятины картофеля (5 вспашек, 3 боронования, выкопка, перевозка), стоившая 7,5–16 руб.[33].
Цена за полную обработку земли складывалась из денежной оценки последовательно выполняемых крестьянами отдельных работ. В Воронежской губернии самой ценной операцией являлась обработка, на долю которой приходилось 39,2 % стоимости всех работ (уборка – 34,1 %, молотьба – 26,7 %), а в Тамбовской губернии – уборка, цена которой составляла 41,3 % общей суммы (обработка и посев – 32,4 %, молотьба – 26,3 %)[34]. Кроме полной обработки посеWow практиковался сдельный наем на отдельные полевые работы. Как правило, сумма плат за выполнение отдельных земледельческих операций оказывалась выше, чем при найме на полную обработку.
Рассмотрим теперь динамику подесятинной платы в центрально-черноземных губерниях во время уборки урожая по данным 1870–1895 гг.[35] Они свидетельствуют о значительных колебаниях в размерах сдельной оплаты и по годам, и по пятилетиям. В каждом пятилетии находился один год или несколько лет с низкими, близкими к минимальным, ценами, которые за весь период установились достаточно четко, колеблясь в Воронежской губернии от 2,00 до 3,75 руб., в Курской губернии – от 3,08 до 4,00 руб., в Орловской губернии – от 2,75 до 3,40 руб., в Тамбовской губернии – от 3,00 до 3,66 руб.
Лишь в отдельные годы приходилось поднимать расценки, что отражалось на некотором повышении средних данных, хотя уже в 1890–1895 гг. наметилось и их снижение. Механизм, с помощью которого удавалось столь длительное время сдерживать рост подесятинной оплаты, заключался, прежде всего, в системе заблаговременного обеспечения экономий рабочими. Д.И. Воейков указывал, что, если арендная плата за землю за 20 пореформенных лет в Елецком уезде Орловской губернии выросла в 3 раза, то зарплата годового работника – лишь на 10–12 %, а стоимость обработки земли осталась практически прежней, составляя 5, редко 6 руб. за десятину[36].
[1] Анфимов А.М. Крупное помещичье хозяйство Европейской России. – М.: Наука, 1969. – С. 55.
[2] Сборник статистических сведений по Тамбовской губернии. – Т. 19: Частное землевладение Тамбовского уезда. – Тамбов, 1894. – С. 93.
[3] Сборник статистических сведений по Тамбовской губернии. – Т. 18: Частное землевладение Липецкого уезда. – Тамбов, 1893. – С. 67.
[4] РГИА. Обзор Тамбовской губернии за 1894 год. Приложение к Всеподданнейшему отчету тамбовского губернатора. – Тамбов, 1895. – С. 10.
[5] ГАВО. Ф. И-20, оп. 1, д. 2232, 71 об.
[6] Варб Е. Наемные сельскохозяйственные рабочие в жизни и в законодательстве. – М., 1899. – С. 8.
[7] ГАОО. Ф. 525, оп. 1, д. 3082, л. 91–91 об.
[8] Липский. Цены на рабочие руки при заблаговременном найме на сельскохозяйственные работы. – СПб., 1902. – С. 103, 136.
[9] РГИА. Ф. 573, оп. 25, д. 1185, л. 32 об.
[10] Цены на съемные под посев земли и сельскохозяйственные работы в Тамбовской губернии за десятилетие 1898–1907 гг. по сведениям, полученным от добровольных корреспондентов. – Тамбов, 1908. – С. 124, 126.
[11] Доклад высочайше учрежденной комиссии для исследования нынешнего положения сельского хозяйства и сельской производительности в России. – Приложение I. – СПб., 1873. – С. 117.
[12] Сборник статистических сведений по Тамбовской губернии. – Т. 16: Частное землевладение Кирсановского уезда. – Тамбов, 1891. – С. 134.
[13] Сборник статистических сведений по Тамбовской губернии. – Т. 18: Частное землевладение Липецкого уезда. – Тамбов, 1893. – С. 134.
[14] Сборник статистических сведений по Тамбовской губернии. – Т. 16: Частное землевладение Кирсановского уезда. – Тамбов, 1891. – С. 63.
[15] Руднев С.Ф. Промыслы крестьян в Европейской России // Сборник Саратовского земства. – 1894. – № 6. – С. 462.
[16] Тюкавкин В.Г. Великорусское крестьянство и столыпинская аграрная реформа. – М.: Памятники исторической мысли, 2001. – С. 97.
[17] Там же. – С. 98, 102, 111.
[18] Труды Вольного экономического общества. – 1864. – Т. IV, вып. II. – С. 123, 129; Труды Вольного экономического общества. – 1868. – Т. II, вып. III. – С. 181–182.
[19] Материалы Комиссии 1901 г. – Ч. I. – СПБ., 1903. – С. 234–237.
[20] Сельскохозяйственные и статистические сведения по материалам, полученным от хозяев. Вып. V. – СПб., 1892. – С. 66–67.
[21] Воронежские губернские ведомости. – 1884. – № 10.
[22] РГИА. Ф. 1263, оп. 2, д. 5554, л. 410 об., 411.
[23] Поленов А.Д. Исследование экономического положения центрально-черноземных губерний. Труды Особого совещания 1899–1901 гг. – М., 1901. – С. 36–37.
[24] Свод данных о фабрично-заводской промышленности в России. 1888 г. – Ч. II. – СПб., 1891. – С. XLI, XLV, CIX, CXV.
[25] Каблуков Н. Об условиях развития крестьянского хозяйства в России. – М., 1908. – С. 63.
[26] Труды Вольного экономического общества. – 1864. – Т. IV, вып. 2. – С. 123, 129, 473.
[27] Материалы Комиссии 1901 г. – Ч. I. – С. 106–107.
[28] Сборник статистических сведений по Тамбовской губернии. – Т. 16: Частное землевладение Кирсановского уезда. – Тамбов, 1891. – С. 106 – 107.
[29] Сельскохозяйственные и статистические сведения по материалам, полученным от хозяев. Вып. V. – Приложение № 9, 10.
[30] Доклад высочайше учрежденной комиссии для исследования нынешнего положения сельского хозяйства и сельской производительности в России. – Приложение I. – СПб., 1873. – С. 115–117.
[31] Сельскохозяйственные и стат. сведения по материалам, полученным от хозяев. Вып. V. – С. 40.
[32] Там же. – С. 129.
[33] Там же. – С. 138.
[34] Влияние урожаев и хлебных цен на некоторые стороны русского народного хозяйства. – СПб., 1897. – Т. I. – С. 202.
[35] Поленов А.Д. Исследование экономического положения центрально-черноземных губерний. Труды Особого совещания 1899–1901 гг. – С. 36–37.
[36] Воейков Д.И. Экономическое положение крестьян в черноземных губерниях. – СПб., 1881. –С. 5.
[37] Тюкавкин В.Г. Великорусское крестьянство и столыпинская аграрная реформа. – С. 112.
Источник: historical-fact.livejournal.com
Как жилось среднему классу в царской России: Сколько получали, на что тратили, как питались простой люд и чиновники
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Отписаться можно в любой момент.
Сегодня люди прекрасно знают, что такое продовольственная корзина, средняя заработная плата, уровень жизни и так далее. Наверняка, об этом задумывались и наши предки. Как им жилось? Что они могли приобрести на заработанные деньги, какая цена была у самых распространенных продуктов питания, сколько стоило жилье в крупных городах? Читайте в материале, какой была «жизнь при царе» в России, и чем отличалось положение простых людей, военных и чиновников.
Кого можно было назвать простым россиянином и правомерен ли термин «жизнь при царе»
После Морозовской стачки положение рабочих стало улучшаться. /Фото: i08.fotocdn.net
В 19 – начале 20 века в России основной массой населения были сельские жители, то есть крестьяне. Что касается их потребительской корзины, то в ней были продукты и одежда, которые люди изготавливали сами. До рынка крестьянам не было особого дела. Иное дело — потребительская корзина городских чиновников, заводских рабочих, военных.
Кстати, распространенное выражение «Жизнь при царе» можно отнести к привычным мифам. На самом деле, если сравнить конец 19 века и начало двадцатого, то уровень жизни рабочих будет очень разным. После того, как произошла Морозовская стачка (1885 год), рабочие стали жить лучше.
В стране запретили детский труд, минимизировали ночной труд, а зарплата постепенно пошла вверх причем ее рост продолжился и после революции 1905 года. Но и цены не стояли на месте, по статистике за три года (1914 — 1917 гг.) они взлетели на 300%. Зарплаты также шли в рост, но все же отдельные продукты приобрели статус дефицита. К примеру, сахар продавался только по карточкам.
Сколько стоило жилье, как фабриканты помогали своим работникам, а также про налоги и цены на продукты
Многие товары и продукты в больших городах стоили дешево. /Фото: img-fotki.yandex.ru
На жилье люди тратила немало денег. Эпоха массового недорогого жилья еще не наступила, а имеющееся имело высокую стоимость. Фабриканты в крупных городах нашли выход: с 1885 года на возведение и обустройство жилья для своих рабочих они стали выделять немалые средства. Таким образом, жилье подешевело, а потребительская корзина улучшилась. Например, по статистике 1908–1913 гг., рабочие таких городов как Санкт-Петербург, Баку, Киев и Богородск тратили на жилье не слишком огромные суммы, максимум — 20 процентов месячной зарплаты.
При этом налоги в царской России были небольшими: для горожан до 1914 года они составляли всего 3 рубля ежемесячно. А продукты не требовали больших затрат. Овощи, хлеб и молоко в больших городах отличались дешевизной.
Зарплата рабочих зависела от квалификации. Например, чернорабочий Петроградского Обуховского завода в начале 1917 года получал 160 рублей, а более квалифицированные рабочие могли похвастаться ежемесячным заработком до 400 рублей. Можно сравнить по годам. В 1885 году затраты мужчины на еду составляли до 45 процентов заработка, а в 1914 году — всего 25 процентов. Увеличились траты на предметы одежды и обуви, обустройство жилья, книги, журналы и газеты, на посещение театров, образование детей, общественный транспорт.
Что чиновники ели, и чего не могли себе позволить рабочие и военные
Чиновники в царской Росси не бедстWowали. /Фото: prikhodkoteacher.ru
Как жили чиновники? В музее быта Углича хранится книга расходов 1903 года, которую вел один чиновник. Его зарплата была 45 рублей ежемесячно. Квартира обходилась в 5 рублей 50 копеек. Траты на продукты были такими: хлеб за 2 копейки, горшок с молоком — 6 копеек, мешок картошки — 35 копеек, большое ведро капусты — 25 копеек, около килограмма колбасы — 30 копеек.
Что касается алкоголя, то бутылка водки продавалась за 38 копеек.
Можно сравнить с тратами городского рабочего. Его ежемесячная зарплата (среднее значение по стране) варьировала от 8 до 50 рублей. После революции 1905 года машинисты и электрики получали до 100 рублей, а у ткачей и красильщиков зарплата была примерно 28 рублей.
Мастеровые высшего разряда имели доход примерно 63 рубля, это было больше, чем у кузнецов, токарей и слесарей. Рабочие стал покупать больше деликатесных продуктов. Если говорить о людях умственного труда, то можно привести простой пример: учитель гимназии, например, получал больше, чем высококвалифицированный рабочий.
Военные тоже жили по-разному, все зависело от чина. Ежегодное жалованье генерала составляло примерно 8000 рублей. У полковника — около 2800, у поручика — 1110, а у прапорщика — порядка 800 рублей. Но офицерам приходилось покупать себе недешевую форму за свой счет.
Потребительские корзины до и после Первой мировой
Квалифицированные рабочие получали очень неплохую зарплату. /Фото: sensusnovus.ru
Первая мировая война не оказала особого влияния на потребительскую корзину. Продуктов было достаточно, по талонам продавали только сахар. Но надо отметить, что при этом цены на продовольствие поползли вверх и за 3 года увеличились в четыре раза. Однако и зарплаты подросли.
Для примера: в 1914 году ежемесячная зарплата рабочего Петербургского Путиловского завода составляла 50 рублей, а в начале 1917 года на Петербургском Обуховском заводе рабочий получал уже около трехсот рублей, при этом его месячный бюджет с учетом семьи в три человека составлял 169 рублей. Из него 29 рублей тратилось на жилье, 100 рублей — на питание, 40 рублей на обувь и одежду.
Выводы: если говорить о дореволюционной потребительской корзине рабочих, стоит помнить об некоторых особенностях. Минимальные налоги, недорогие продукты сельского хозяйства, и одновременно прямая зависимость затрат от уровня квалификации оказывали большое влияние на потребительскую корзину. Однако после 1907 года качество этой корзины стало быстро расти вследствие повышения зарплат (кстати, этот рост существенно опережал стремительную инфляцию), появления более дешевого жилья. Рабочие стали больше тратить на развлечение и организацию интересного досуга.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Источник: kulturologia.ru
Жизнь крестьян в России к началу XX века
По опыту дискуссий о жизни крестьян в царской России знаю, что для доказательства тяжелой их доли нередко вспоминают, в частности, 12 писем из деревни Александра Николаевича Энгельгардта (Энгельгардт А. Н. Из деревни : 12 писем 1872-1887 гг. М., 1999 — в интернете см., например )
Не будем забывать, однако, что это письма из 187080-х годов – а положение крестьян с конца XIX века и до 1917 года быстро улучшалось. Не стоит забывать также, что А.Н.Энгельгардт был близок к народникам (и, собственно, в свою деревню Батищево был сослан в 1870г в связи со студенческими волнениями, организованными, кстати, главным бесом народников – С.Нечаевым, прототипом Петра Верховенского в «Бесах» Достоевского. Понятно, что Энгельгардт, когда останавливался на жизни крестьян, писал прежде всего о бедах русской деревни тех времен.
Тем более с исторической точки зрения нельзя назвать отражающими всю полноту жизни крестьян произведения русских писателей, классиков русской литературы. Некрасов, Толстой, Короленко — они ведь писали именно о том, о чем болела душа, о бедах народных, хотя бы эти беды и касались только самых бедных, самых униженных самых оскорбленных. А сколько было этих самых бедных? 10-15%?
Вряд ли больше 20%. Конечно, и это много, – и Россия того времени (и до сих пор) благодарна всем, кто писал об этом, – но, если мы занимаемся историей, то давайте изучать положение всех слоев крестьянства, а не только бедноты.
Возвращаясь к письмам Н.Энгельгардта, замечу, что, по моему опыту дискуссий с оппонентами, они и цитируют эти письма обычно весьма выборочно. Например, расхожая цитата:
>.
Тяжелая картина. Но не припомню, чтобы кто-то из оппонентов цитировал следующий абзац этого письма Энгельгардта:
У побирающегося кусочками есть двор, хозяйство, лошади, коровы, овцы, у его бабы есть наряды — у него только нет в данную минуту хлеба; когда в будущем году у него будет хлеб, то он не только не пойдет побираться, но сам будет подавать кусочки, да и теперь, если, перебившись с помощью собранных кусочков, он найдет работу, заработает денег и купит хлеба, то будет сам подавать кусочки. У крестьянина двор, на три души надела, есть три лошади, две коровы, семь овец, две свиньи, куры и проч. У жены его есть в сундуке запас ее собственных холстов, у невестки есть наряды, есть ее собственные деньги, у сына новый полушубок. . >>
Три лошади, две коровы, семь овец, две свиньи, и пр. – да это «середняк» (а то и «кулак») по меркам 1930-х годов. А побирается кусочками он потому, что не хочет ничего продавать из своего добра, и знает, что в этом году (для его семьи, или деревни, или губернии неурожайном) помогут ему, а в следующем, для кого-то неурожайном, уже он будет помогать другим. Это обычный для русской деревни принцип крестьянской взаимопомощи. Кстати, – в фундаментальном научном исследовании д.и.н. М.М.Громыко «Мир русской деревни» (мы еще будем говорить об этой книге) крестьянской взаимопомощи посвящена целая глава.
И, заканчивая это длинное отступление о книге А.Н. Энгельгардта, безусловно, все образованное общество России того времени было благодарно ему (и, безусловно, справедливо благодарно) за эти письма (и за его деятельность в пореформенной русской деревне). Замечу также, что эти его письма печатались в «Отечественных записках» и «Вестнике Европы» того времени — без всяких цензурных вырезок.
Ну, и все познается в сравнении. Вы можете себе представить, чтобы какой-нибудь правдоискатель или писатель публиковал свои письма из деревни в 1930-х годах в советских газетах и журналах, где описывал бы что там творилось? Вообще, во времена Сталина, можете себе представить? Разве что в личном письме самому Сталину, рискуя свободой (а то и жизнью) осмелился, например, Шолохов написать об этом. Попробовал бы он это опубликовать!
***
ЖИЗНЬ КРЕСТЬЯН К НАЧАЛУ ПРАВЛЕНИЯ НИКОЛАЯ ВТОРОГО
Вернемся к положению крестьян к началу царстWowания Николая Второго, к концу XIX — началу XX века.
Далее излагаю по материалам исследований известного историка-эмигранта Сергея Германовича Пушкарева (1888-1984) «Россия в XIX веке (1801 – 1914)». См. http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/pushk/08.php
К концу XIX века из 380-ти миллионов десятин земли в Европейской части России только 15% принадлежали дворянам, а в Сибири и на Дальнем Востоке дворянских землевладений вообще не было. Причем, при преобладании мелкого крестьянского землевладения в России малоземельных хозяйств (менее 5 десятин на двор) было гораздо меньше, чем в других странах — менее четверти. Так, во Франции хозяйства менее 5 гектар (это 4,55 десятин) составляли около 71% всех хозяйств, в Германии — 76%, в Бельгии — 90%. — Средний размер землевладения французских крестьянских хозяйств в конце XIX в. был в 3-4 раза меньше, чем русских. Главной крестьянской проблемой в России примерно до 1907 года была техническая отсталость, низкая производительность крестьянского хозяйства, а также общинное землевладение.
Тем не менее, уже со второй половины XIX века для предприимчивого крестьянина община не была помехой. Он мог и опираться на нее, и в чем-то считаться с нею, но мог дейстWowать и достаточно самостоятельно. Выразительным свидетельством возможностей для предпринимательской инициативы служит огромная роль так называемых торгующих крестьян в экономике страны еще при крепостном праве, а также происхождение купцов и предпринимателей из крестьян как массовое явление во второй половине XIX века.
Вообще крестьянской поземельной общине, с ее уравнительными тенденциями и властью «мира» над отдельными членами, чрезвычайно «повезло» (в кавычках) в России; ее поддерживали, защищали и охраняли все — от славянофилов и Чернышевского до Победоносцева и Александра Третьего. Сергей Витте пишет об этом в своих «Воспоминаниях» :
«Защитниками общины являлись благонамеренные, почтенные «старьевщики», поклонники старых форм, потому что они стары; полицейские пастухи, потому что считали более удобным возиться со стадами, нежели с отдельными единицами; разрушители, поддерживающие всё то, что легко привести в колебание, и наконец теоретики, усмотревшие в общине практическое применение последнего слова экономической доктрины — теории социализма».
Напомню также, что крестьянские общины в России за сотни лет до этого были насаждены сверху (властями, для фискальных целей – сбора налогов), а Wowсе не были результатом добровольного объединения крестьян или «коллективистского характера русского народа», как утверждают прежние и нынешние «почвенники» и «государственники». На самом деле, по глубинной природной сути, русский человек и был и есть большой индивидуалист, а также созерцатель и изобретатель. Это и хорошо и плохо, но это так.
Еще одна беда начала XX века была в том, что все «передовые» (именно в кавычках) партии (РСДРП, затем эсеры и большевики, а затем даже и кадеты) предлагали и обещали крестьянам отдать им господскую землю — но если бы крестьяне имели понятие об аграрной статистике и знали бы, что дележка «господских» земель может увеличить их землепользование лишь на 15-20 процентов, они конечно, не стремились бы к ней, а занялись бы возможным улучшением собственного хозяйства и усовершенстWowанием системы земледелия (при старинной «трехполке» треть земли постоянно не использовалась).
Об этой проблеме писал ранее упоминавшийся известный историк С.Пушкарев в своей книге «Россия в XIX веке (1801 – 1914)». Он писал далее:
>.
А ведь коренная нравственность страны держалась прежде всего крестьянством. Наряду с трудолюбием, честь и достоинство составляли ее стержень. И вот, эту основу начала разъедать ржавчина лукавой и обманной агитации левых партий тогдашней России. Конечно, здесь можно было бы рассказать подробнее и о том, что к началу царстWowания Николая Второго триада «православие, самодержавие, народность» была не лозунгом, а действительным стержнем крестьянской России, но ограничимся сказанным выше.
«БЕДНЯК», «СЕРЕДНЯК», «КУЛАК»?
Каково было расслоение крестьянских хозяйств к началу XX века? Ленин в одной из первых своих работ «Развитие капитализма в России» (1899г) на основе анализа земской статистики по Европейской части России (по пахотным губерниям, с зерновым уклоном) приводит следующие данные:
Безлошадные крестьянские хозяйства: 27.3%
С 1-й лошадью: 28.6%
С 2-мя лошадьми: 22.1%
С 3-мя и более лошадьми: 22%
(В.И.Ленин, ПСС, т.3 http://vilenin.eu/t03/a023)
Правда, в эти данные Ленин не включил статистику по богатому Донскому краю, и сделал оговорку о том, что в молочных хозяйствах надо бы учитывать не число лошадей, а число коров. К областям, в которох преобладающее значение имели не зерновые продукты, а продукты скотоводства (молочное хозяйство) относились в конце XIX века богатые прибалтийские и западные губернии, а также небедные северные и промышленные, и лишь части некоторых центральных губерний (Рязанской, Орловской, Тульской, Нижегородской). Ленин в своей работе (в главе V «разложение крестьянства в районах молочного хозяйства») дал статистику только по некоторым из этих последних, относительно бедных губерний. По его данным, ни одной коровы в хозяйстве не имели в этих нечерноземных губерниях около 20% крестьянских хозяйств, 1-2 коровы имели около 60% хозяйств, и 3 и более — около 20%.
Вообще же, в среднем, по данным В.Ленина, на один крестьянский двор в центральной России приходилось 6.7 голов скота (в пересчете на крупный рогатый скот).
Значит ли все это, что 20-27% крестьянских семей в Европейской части России не имели ни лошади, ни коровы? Судя по всему, Wowсе не так: скорее, 20-27% хозяйств в зерновых уездах не имели лошади, но держали коров, а примерно 20% хозяйств в молочных уездах не имели коров, но имели лошадь.
Так или иначе, но, с соответствующими коррективами, можно предположить, что к «беднякам» можно было отнести не более (а скорее много менее) 20% крестьянских семей, к «середнякам» — не менее 50%, и к зажиточным крестьянам (с 3-мя и более лошадьми иили коровами) — не менее 22%. Понятия «кулак» (да и «середняк») в деревне тогда не было; на самом деле сами крестьяне делили себя просто на работящих и бездельников.
Однако, так ли велико было расслоение между этими группами по уровню жизни, по потреблению продуктов (по питанию)?
Да, в большинстве бедных (безлошадных) крестьянских семей кто-то (глава семьи, или один из старших сыновей) батрачил в зажиточных хозяйствах. Но батрак питался в зажиточном хозяйстве из одного котла с членами семьи «кулака», и при переписях нередко записывался хозяином как член семьи (см. статью С.Кара-Мурзы «Плодотворные ошибки Ленина», http://www.hrono.ru/statii/2001/lenin_kara.html ).
Вот что пишет С.Кара-Мурза в указанной статье:
Особое значение Ленин придает питанию как показателю жизненного уровня, здесь «наиболее резкое отличие бюджетов хозяина и рабочего». Действительно, буржуазия и пролетариат различаются как классы не только отношением собственности, но и культурой — образом жизни. И здесь тип питания есть один из главных признаков. Таково ли было это отличие у крестьянства, чтобы выделять курсивом слова «хозяин» и «рабочий» — указывать на классовое различие? У безлошадных расходы [на год]на пищу 15 руб. на члена семьи, у «пятилошадных» — 28 руб.
Кажется, разрыв велик, но дальнейшие данные объясняют этот разрыв. Практически все безлошадные семьи, по данным Ленина, в среднем выделяют 1 батрака (то муж, то поденно жена, то дети). Сельский житель, и став батраком, в то время не переставал быть полноправным крестьянином — и считался таковым и в своей семье, и в семье крестьянина-нанимателя.
Батрак питается у хозяина. По данным для Орловской губернии, стоимость пищи для батрака обход ится хозяину в среднем 40,5 руб. в год (приведен подробный рацион). Эти деньги надо присовокупить к бюджету безлошадной семьи.
Если так, то выходит, что у «пролетария» на члена семьи расходуется на еду 25,4 руб., а у «буржуя» 28 руб. (в год) Следовало бы расходы на батрака вычесть из бюджета хозяина, если он при переписи записал батрака членом своей семьи, тогда разрыв еще больше снизится — но мы этого делать не будем, нет точных данных. Но главное, повторяю, тип питания, а не величина миски. Да, богатый крестьянин ел больше сала, чем бедняк, а в общей миске у него на столе было больше мяса. Но он ел сало, а не устриц, пил самогон, а не шампанское.
Из данных, приведенных Лениным (если брать не «двор», а расходы на душу), расслоения крестьян на классы по этому признаку не наблюдается. Да и Толстой отметил: «В том дворе, в котором мне в первом показали хлеб с лебедой, на задворках молотила своя молотилка на четырех своих лошадях. а хлеб с лебедой ела вся семья в 12 душ. «Мука дорогая, на этих пострелят разве наготовишься! Едят люди с лебедой, мы что ж за господа такие!».
Те, кого Ленин назвал «буржуазией» (5 лошадей на двор), на деле представляли собой трудовую крестьянскую семью: в среднем в такой семье было 3,2 своих работника — и нанималось 1,2 батрака.>>
Сами крестьяне делили себя на «сознательных» — работящих, непьющих, активных — и бездельников («хулиганов»).
МАССОВЫЙ ГОЛОД 1891-1892 ГОДОВ
Напомним сначала, что до XIX века массовый голод в неурожайные годы был обычным явлением во всех странах Европы. Еще в 1772 г. в Саксонии 150 тыс. человек умерли от недостатка хлеба. Ещё и в 1817 и в 1847 гг. голод свирепстWowал во многих местностях Германии.
Массовый голод в Европе ушёл в прошлое с середины XIX века, с окончательной отменой крепостного права (в большинстве стран Центральной и Западной Европы — в конце XVIII века, в Германии — с середины XIX века), а также благодаря развитию путей сообщения, что позволило быстро обеспечить поставки продовольствия в неурожайные регионы. Сложился мировой рынок продовольствия. Цены на хлеб перестали напрямую зависеть от урожая в стране: обильные местные урожаи их почти не понижали, неурожаи — не повышали. Доходы населения Европы повысились и крестьяне в случае неурожая стали в состоянии приобретать недостающее продовольствие на рынке.
В царской России последний массовый голод был в 1891-1892 гг.
Сухая осень 1891 задержала посев в полях. Зима выдалась бесснежной и морозной (температура зимой доходила до -31 градуса по Цельсию), что привело к гибели семян. Весна выдалась очень ветреной — ветер уносил семена вместе с верхним слоем почвы. Лето началось рано, уже в апреле, и характеризовалось длинным, с сухой погодой.
В Оренбургской области, к примеру, не было дождя в течение более чем 100 дней. Леса поразила засуха; начался падеж скота. В результате голода, вызванного засухой, к концу 1892 года умерло около полумиллиона человек, в основном от эпидемий холеры, вызванных голодом.
Российские железные дороги не справлялись с перевозкой требуемых объемов зерна в пострадавшие районы. Основная вина была возложена общественным мнением на правительство Александра Третьего, которое было в значительной степени дискредитировано голодом. Оно отказалось даже использовать слово голод, заменив его на неурожай, и запрещало газетам писать о нем.
Правительство подверглось критике за то, что экспорт зерна был запрещен только в середине августа, и торговцы были предупреждены об этом решении за месяц что позволило им отправить на экспорт все свои запасы зерна. Министр финансов Вышнеградский, несмотря на голод, был против запрета на вывоз зерна. Общественное мнение считало его главным виновником голода, так как именно его политика повышения косвенных налогов вынуждала крестьян продавать зерно. Министр ушел в отставку в 1892 году.
17 ноября 1891 правительство призвало граждан к созданию добровольных организаций для борьбы с голодом. Наследник престола Николай Александрович возглавил Комитет помощи, и царская семья пожертWowала в совокупности 17 миллионов рублей (огромная по тем временам сумма для частных пожертWowаний). Земства получили 150 миллионов рублей от правительства на закупку продовольствия.
ОЦЕНКИ ЧИСЛА ЖЕРТВ МАССОВОГО ГОЛОДА 189193гг
В интернете можно встретить самые разные оценки жертв массового голода 189193гг (от 350 тысяч вплоть до 2.5 миллионов), но без ссылок на источники. Привожу данные из известных источников:
1. В труде 1923 года академика-демографа C.А.Новосельского (C.А.Новосельский. Влияние войны на естественное движение населения. Труды Комиссии по обследованию санитарных последствий войны, 1914-1920 гг. М., 1923, стр 117) уже советской поры, когда царскую Россию уж точно не жаловали, приводятся данные о жертвах голода 1892 года — 350 тыcяч человек.
2. Данные статистики , расположенные на сайте Индианского университета (http://www.iupui.edu/~histwhs/h699. manitChrono.htm ) — 500,000 die-( американцы помогали голодающим в 1891-1892гг.)
3. В известной книге американского историка Роберта Роббинса 1975 года (Robbins, R. G. 1975.Famine in Russia. 1891-1892. New York; London:ColumbiaUniversity Press.) — от 350 тыс. до 600-700 тыс.
4. Голландский историк Эллман Майкл, профессор экономики Амстердамского университета, Нидерланды — в сравнении с голодом 1947 года тоже приводит данные, основанные на труде Новосельцева — “Избыточная смертность в 1892 г. составила около 400 тыс.”
М. Эллман Голод 1947 г. в СССР// Экономическая история. Обозрение / Под ред. Л.И.Бородкина. Вып. 10. М., 2005
5. В.В.Кондрашин в книге «Голод 193233» дает оценку жертв голода 189192 года в 400-600 тысяч со ссылками на: Анфимов А.М. «Экономическое положение и классовая борьба крестьян Европейской России. 1891-1904» (1984) и диссертацию «История голода 189192 в России» (1997).
http://www.otkpblto.ru/index.php?showtopic=12705
Итак, по известным источникам число жертв массового голода 1891-1893гг оценивается в 350-700 тысяч человек, включая умерших от различных болезней.
Голод 189192гг был последним массовым голодом в царской России. Конечно, засухи и неурожайные (голодные) годы бывали и после 1891-го, но в дальнейшем стремительное развитие железных дорог и развитие сельского хозяйства позволяло правительству оперативно перебрасывать запасы зерна из благополучных регионов в районы засухи и неурожая. Следующий массовый голод был уже в совдепии («совдепия» – ленинское выражение), в начале 1920-х годов, затем в начале 1930-х и затем в 1947-м, и каждый раз число жертв много (в разы!) превышало число жертв последнего массового голода в царской России .
ЛЖИВЫЕ МИФЫ О МАССОВОМ ГОЛОДЕ 1901, 1911 и ДРУГИХ ГОДОВ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ.
Нередко в интернете можно встретить утверждения типа:
>.
Цитирую далее с форума
http://www.otkpblto.ru/index.php?showtopic=12705 :
При более тщательном поиске нашелся первоисточник – некий И. Козленко, г. Киров, газета “БОЛЬШЕВИСТСКАЯ ПРАВДА” http://marxdisk.narod.ru/blagos.htm )
Ни там, ни там авторы не потрудились привести какие бы то ни было ссылки на исследования или архивы. Ясное дело публицистика, причем с достаточно ангажированных сайтов. Но проблема в том, что этими данными оперируют на полном серьезе множество народу>>.
Я тоже много раз пытался найти источники этих «данных» о миллионах жертв массовых голодов 1901, 1911 годов — и тоже в конце концов через поисковики выходил на один и тот же источник — на эту самую статью некоего И. Козленко (г. Киров) «Благословенная Россия”? (правда цифр и клевета вымыслов) (Из газеты «Большевистская правда»): http://marxdisk.narod.ru/blagos.htm
Таким образом, все эти цифры из «всеподдайнейших докладов» взяты из одного одиозного источника — из этой статейки некоего Козленко, из большевисткой кривды.
Лживы и мифы о том, что царское правительство в начале ХХ века (и до 1917г) экспортировало зерно даже в неурожайные годы из неурожайных губерний. На самом деле экспорт зерна в неурожайные годы был ограничен, а в 1906 году был принят специальный закон, обязывающий к бесплатной раздаче муки в неурожайных губерниях, из расчёта 1 пуд (16.4 кг) на взрослого и пол пуда на ребёнка в месяц — причём, если эта норма не может быть исполнена силами губернии, полностью прекращается экспорт хлеба. В результате, экспортёры зерна, заинтересованные в стабильных торговых связях со своими зарубежными партнёрами, теперь первыми приходили на помощь крестьянам губерний, пострадавших от неурожая. [История России, ХХ век, 1894-1939 под ред. А.Б.Зубкова, М., изд. Астрель-АСТ, 2010 (с.223)]
***
Для сравнения массового голода 189193гг и голодоморов в СССР приведу здесь документированные данные:
— Массовый голод 1921-1922(разруха после Гражданской войны) — традиционная оценка от 4 до 5 млн. Умерших. Голодало, по современным подсчетам, не менее 26.5 млн. чел. Аналогичные цифры (27-28 млн. чел.) привел в докладе на IX Всероссийском съезде советов М.И.Калинин.
— Голодомор в 1933-1933 гг. Общие оценки числа жертв голода 1932—1933, сделанные различными авторами, значительно различаются, хотя превалирует оценка в 2-4 млн.: Лоример, 1946 — 4,8 млн., Б.Урланис, 1974 — 2,7 млн., С. Уиткрофт, 1981, — 3-4 млн., Б. Андерсон и Б.Сильвер, 1985, — 2-3 млн., С. Максудов, 2007, — 2—2,5 млн., В.Цаплин, 1989, — 3,8 млн., Е.Андреев и соавт., 1993, — 7,3 млн, Н.Ивницкий,1995, — 5 млн., Государственная Дума РФ, 2008, — 7 млн. (Заявление ГД РФ «Памяти жертв голода 30-х годов на территории СССР» )
— Голод в 1946-1947- По оценке М. Эллмана всего от голода в 1946-47гг. в СССР погибло от 1 до 1,5 млн человек. Некоторые исследователи считают эти цифры завышенными. Особенно высокой была детская смертность, в начале 1947 г. составлявшая до 20 % общего числа умерших. В ряде областей Украины и Черноземья были отмечены случаи каннибализма.
Острый дефицит продовольствия, впрочем, не приведший к массовому голоду, сущестWowал в СССР до конца 1940-х годов.
Вывод, – самый страшный голод в царской России конца XIX-начала XX века, являясь, безусловно чудовищной трагедией, по числу человеческих жертв был все же во много раз (!) ниже, чем любой из трех голодоморов советского периода.
Эти факты, конечно, не оправдывают ошибок царского правительства в массовый голод 189192гг, но все же, при сопоставлении масштабов и последствий голодных лет, следует учитывать и тот рывок в науке и медицине, который произошел в мире с 1892-1893 гг. по 193132гг.
И если голод 1921-1922 гг. и 1946-1947 гг. можно обьяснить страшной разрухой после Гражданской и Великой Отечественной войн, соответственно, даже не анализируя “политические” факторы, то такие запредельные цифры смертности в 1932-1933гг. обьяснить с позиций «а это нам в наследие от проклятущей отсталой царской России досталось, там люди каждый год миллионами умирали» или «у нас в России климат такой, и голод для нее характерен” не получается. Факт остается фактом,- царская Россия уже в конце XIX века не знала таких огромных человеческих потерь от неурожаев, какие достались народу в СССР в начале 1920-х, 1930-х и в 194647гг.(http://www.otkpblto.ru/index.php?showtopic=12705 )
***
ЦАРСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО И КРЕСТЬЯНЕ: ЛЬГОТЫ, ПОСОБИЯ, КРЕСТЬЯНСКИЙ БАНК
Вернемся в конец XIX века. Уже в начале царстWowания Николая Второго правительство не раз предоставляло крестьянам различные льготы (в 1894, 1896, 1899 годах), состоявшие в полном или частичном прощении недоимок по казенным платежам. Далее вновь привожу данные из книги С.Пушкарева «История России в XIX веке»:
В 1895 году был издан новый устав Крестьянского Банка, разрешивший банку приобретать земли на свое имя (для продажи их крестьянам в будущем); в 1898 году годовой рост был понижен до 4%. — После реформы 1895 года деятельность Банка начала быстро расширяться. Всего со времени открытия Банка в 1882 году по 1 января 1907 года (еще до реформ Столыпина) в крестьянские руки перешло, при посредстве Банка, всего более 15% владельческой (господской) земли, на сумму до 675 миллионов рубдей, из которых в ссуду было выдано 516 милл. рублей
С 1893 года, когда началась активная стройка Транссиба, правительство начало покровительстWowать переселению, стремясь, прежде всего, заселить район, примыкающий к железной дороге. В 1896 году в составе министерства внутренних дел было учреждено особое «переселенческое управление». В 1896, 1899 и 1904 годах были изданы правила о льготах и пособиях для переселенцев; на путевые издержки им было положено выдавать ссуду в размере 30-50 руб., а на хозяйственное устройство и обсеменение полей — по 100-150 руб.
За десятилетие с 1893 по 1903 год на переселенческое дело правительством было отпущено до 30 милл. руб. и к концу столетия дело это развернулось достаточно широко (хотя полное развитие переселенческого движения относится уже к Столыпинской эпохе). С 1885 года по 1895 год общее число переселенцев за Урал составило 162 тысяч; за 5-летие с 1896 года по 1900 год — 932 тысячи. Значительная часть переселенцев, привлекаемая слухами о земельных богатствах Сибири, спешила двинуться туда «самотеком», не испрашивая разрешений от правительства и «проходных свидетельств». Обратное движение переселенцев составляло от 10 до 25%. Более осмотрительные крестьяне сначала посылали в Сибирь «ходоков» для разведки, и уже потом, по их возвращении, ликвидировали свои дела на родине и двигались в далекий путь — «навстречу солнцу».
Правительство сознавало также необходимость организации мелкого кредита в деревне и пыталось содейстWowать созданию этой организации. В 1895 году было издано «Положение об учреждениях мелкого кредита».
***
Развивалась в России конца XIX века и кооперация. Возникновение первых кооперативных организаций в России относится к 60-м годам XIX в., то есть к тому же времени, когда они стали распространяться в передовых странах Европы. Более того, Россия даже опережала в этом отношении многие из них.
Земства, видя безусловную полезность кооперативных объединений для крестьян, стали инициаторами их создания. Кроме того, они выделяли немалые средства на поддержку кооператиWow. Однако, настоящую силу и распространение кооперация приобрела в России при Столыпине, когда ее преимущества поняли сами крестьяне. Мы еще расскажем об этом подробнее позже.
***
В начале статьи — цветная фотография С.М.Прокудина-Горского (начало XX века)
«Народ голоден оттого, что мы слишком сыты». Статья Толстого, которую в России запретили публиковать
.
В 1891 году Толстой пишет статью «О голоде». В это время половина губерний страны, 36 млн человек, выживает в условиях страшного дефицита продовольствия. Государственные запасы, которые должны бы были решить продовольственный кризис, оказались пустыми.
Бедственное положение в регионах усугубляли эпидемии: сначала тиф, затем холера. Страдания простых людей вызвали сочувствие образованных слоев общества. В том числе и граф Лев Толстой объезжал голодные деревни Тульской и Рязанской губерний, организовывая бесплатные столовые.
«. всего столовых было 246 и кормилось в них между 10-ю и 13-ю тысячами человек», — отчитывался граф.
В начале статьи Толстой перечисляет, что делается в России для решения проблемы. И делается много. Но проблема не в этом, а в отношении к народу:
«Зачем обманывать себя? Народ нужен нам только как орудие. И выгоды наши (сколько бы мы ни говорили противное) всегда диаметрально противоположны выгодам народа».
Единственный выход — перестать делать то, что вредит народу, перестать объедать его. Толстой осознает, что и сам принадлежит к той части общества, которая «объедает», он признает свою вину и призывает служить народу, сблизиться с ним.
«Это та деятельность, которая заставляет в нынешнем голодном году в голодной местности, что я видел не раз, крестьянку, хозяйку дома, при словах: «Христа ради», слышных под окном, пожаться, поморщиться и потом все-таки достать с полки последнюю, начатую ковригу и отрезать от нее с пол-ладони кусочек и, перекрестившись, подать его».
Статья действительно в итоге получилась нецензурной. Толстой планировал разместить ее в журнале Н. Я. Грота «Вопросы философии и психологии», однако публикацию запретили, номер журнала арестовали.
Тогда Толстой отправил статью к печати за границу. Под заголовком «Почему голодают русские крестьяне?» публикация появилась в английской газете «Daily Telegraph».
Такой ход Толстого не мог остаться незамеченным. «Письма Толстого <. >являются открытою пропагандой к ниспровержению всего существующего во всем мире социального и экономического строя», — спустя неделю критиковали «Московские ведомости». В адрес писателя посыпались угрозы со стороны правительства. Журналисты сулили ему Сибирь или виселицу.
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные — в полном списке.
Портал Проза.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице.
Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Данные пользователей обрабатываются на основании Политики обработки персональных данных. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Проза.ру – порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
Источник: proza.ru
Какой была жизнь крестьянина в XIX веке
Крестьяне в XIX в. продолжали быть самой многочисленной категорией населения Российской Империи, составляя около 85 процентов от общего количества ее жителей. Они же были и самой бедной частью населения, находясь в крайне трудном положении.
Положение крестьян
Основными категориями крестьян в первой половине XIX в. были:
- государственные;
- владельческие (помещичьи);
- монастырские;
- удельные.
Государственные крестьяне принадлежали непосредственно государству, но были лично свободными, то есть не крепостными. Они обрабатывали землю, которая принадлежала общине, но была в собственности государства. За пользование землей они платили в казну подати, поэтому и назывались государственными. Они могли покупать землю, заниматься торговлей и переходить в мещанское, купеческое сословия.
Крепостные крестьяне, к которым относились владельческие, монастырские и удельные, жили намного хуже. Правление Екатерины II было наиболее тяжелым временем для крепостных крестьян, так как в тот период они стали фактической собственностью помещика и потеряли почти все свои права. Теоретические же идеи императрицы о вредности крепостного права не получили никакой реализации.
Решим твою учебную задачу всего за 30 минут
Попробовать прямо сейчас
В тот период в обществе уже назревает понимание губительности крепостного права как для социального, так и для экономического развития страны. Павел I предпринимает некоторые попытки улучшить положение крестьян, но его указы не оказали существенного воздействия на ситуацию.
Александр I (1801-1825) в начале царстWowания был настроен на либеральные реформы. Одним из первых его действий было прекращение перевода государственных крестьян в категорию помещичьих, чем так активно занимались его предшественники. Правда, в период тяжелого финансового положения страны он продал больше 10 тысяч крестьян частным владельцам.
В 1803 г. Александр издал указ о вольных хлебопашцах, в котором разрешал крепостным освобождаться с землей за выкуп. Однако за время действия этого указа до 1858 г., правом выкупа воспользовалось около 1,5 % крестьян.
Следующие указы Александра касались запрета продажи крестьян «в розницу», ссылки за проступки и пр. В 1816 г. он даже отменил крепостное право в прибалтийских областях. Однако во второй половине правления он начал «закручивать гайки», так что положение крестьян глобально не поменялось.
«Какой была жизнь крестьянина в XIX веке»
Готовые курсовые работы и рефераты
Консультации эксперта по предмету
Помощь в написании учебной работы
При Николае I (1825-1855) выходят указ, также разрешающий крестьянам освобождаться за выкуп, но без земли, которая оставалась в собственности помещика, а пользование наделом крестьянин платил подати помещику. Естественно, этот указ совсем не менял реальное положение крестьян.
Также в 1837-1841 гг. была проведена реформа государственных крестьян, которая предоставляла крестьянским общинам право самоуправления.
Императоры думали об отмене крепостного права, но решались, полагая, что это мера преждевременна. Александр II (1855-1881) понимал, что это необходимо для общества, поэтому в 1861 г. он выпускает Манифест об отмене крепостного права. Согласно нему, все крестьяне получали свободу и землю, но за надел они должны были платить выкуп государству в течение определенного времени. Уклад жизни не особо поменялся после этого, так как помещик по-прежнему был главной фигурой в деревне, а крестьяне все еще не имели землю в личном пользовании. Пока крестьянин не выплатит выкуп, он назывался временнобязанным, крепостных же более не было.
Занятия крестьян
Уклад жизни крестьян был самым традиционным и в целом не менялся на протяжении столетий. Основным занятием крестьян было земледелие. Выращивали они зерновые культуры – рожь, просо, овес, гречиха. В огороде росла картошка, капуста, помидоры и разные овощи и фрукты. Основные культуры менялись в зависимости от региона.
Методы и способы обработки земли передавались от отца к сыну, таким образом оставаясь архаичными, но достаточно продуманными.
Кроме земледелия крестьяне занимались скотоводством. Средняя крестьянская семья имела домашних животных – корову, лошадь, овец, куриц и пр. Животные давали продукты, шерсть, кожу, а также использовались в качестве средств передвижения. Быков и лошадей запрягали для обработки поля, на лошадях ездили верхом. Некоторые бедные семьи не могли себе позволить содержать скот, да и их урожая не хватало, чтобы себя прокормить, поэтому они становились батраками, уходя на заработки в город либо к своим зажиточным односельчанам.
В деревне развиты были такие ремесла как кузнечное дело, столярное, кожевенное, ткацкое и пр. Крестьяне занимались бортничеством, рыболовством, охотой, что также приносило доход. Шкуры, мясо шли на продажу или в качестве оброка.
Крестьяне должны были:
- отрабатывать барщину;
- вносить оброк;
- нести другие повинности в пользу помещика или государства.
Замечание 1
Оброк мог был быть денежным или натуральным, а его размер определял помещик; то же и с барщиной, представляющая собой обязательную работу крестьянина на наделе помещика, размер которой также не был определен. Повинности заключались в привлечении крестьян на строительство чего-либо, призыве их в войско и пр.
Крестьяне жили в деревнях, обычно общинами. У обычной крестьянской семьи была изба со двором, где располагались хозяйственные постройки (скотный двор, сарай, баня и пр.).
Весь уклад жизни крестьянина был завязан на сельскохозяйственных работах и занятия крестьянина менялись в зависимости от времени года: зимой — хлопоты о хранении сена и зерна, обновление сельскохозяйственного инвентаря, весной – посев, затем покос, сбор урожая и заготовка его на зиму.
Крестьяне не только занимались работой, но и отдыхали. Праздников в деревне было очень много: одни были церковными (Рождество, Пасха), а другие – языческими (Иван Купала, Масленица).
Во время праздников деревня оживлялась, на площадях устраивались ярмарки с развлечениями и сладостями. Юноши и девушки катались с горок, на каруселях, водили хороводы, устраивали различные конкурсы. По вечерам ходили по деревне и пели песни. Традиции и особенности каждых праздников зависели от региона.
Такой была жизнь крестьянина в XIX в. в России. Реформы, проводимые государством в тот период, не оказывали существенного влияния на повседневную жизнь людей. Глобальная перемена в положении крестьян произошла уже после 1917 г.
Источник: spravochnick.ru