Распад СССР совпал по времени с приходом к власти Михаила Горбачева. Собственно, до 1985 года никто о нем не знал, но уже пять лет спустя он впишет свое имя в мировую историю и геополитику. Развалом огромного государства Горбачев занялся вплотную, так что СССР пал не сразу, а в результате тщательно спланированной идеологической и экономической программы. Слоганы «Перестройка, демократия, гласность!» очаровали интеллигенцию, которая в своей советской высококультурной наивности не расшифровала глубинный смысл этих слов.
Через два года после прихода к власти и заточки партийных рядов «под себя» Михаил Сергеевич заявляет от переделке советского государства, заявив: «Перестройка — многозначное, чрезвычайно емкое слово. Но если из многих его возможных синонимов выбрать ключевой, ближе всего выражающий саму его суть, то можно сказать так: перестройка — это революция». Таким образом, высшее руководство КПСС видело задачу не в постепенном реформировании, а в изменении через слом, с разрывом непрерывности. А это чрезвычайно опасно, как свидетельствует многовековая история цивилизации.
Как распался СССР?
Горбачев начал пятилетку по развалу огромного государства в 1985 году
Благодаря грамотному сопровождению «идеолога перестройки» Яковлева, слом этот во второй половине 80-х протекает не как столкновение классовых сил, а как невидимое — малыми порциями — изменение мнений и настроений в сознании каждого человека. Разложение «культурного ядро» общества — совокупности представлений о мире и человеке, о добре и зле, прекрасном и отвратительном. Ядро включает в себя множество символов и образов, традиций и предрассудков, знаний и многовекового опыта.
Пока культурное ядро стабильно, в обществе есть «устойчивая коллективная воля», направленная на сохранение существующего порядка. Подрыв ядра и разрушение этой коллективной воли — условие революции. И Горбачев с Яковлевым грамотно и неулонно подрывали культурное ядро советского человека через микроскопические доли агрессии в него.
Кроме того, движителем перестройки стал необычный союз следующих социокультурных групп:
- часть партийно-государственной номенклатуры, стремящаяся преодолеть назревающий кризис легитимности с сохранением своего положения (даже ценой смены идеологической маски);
- часть интеллигенциии, проникнутая либеральной и западнической утопией (ею двигали смутные идеалы свободы и демократии и образ «прилавки, полные продуктов»);
- криминальные слои, связанные с теневой экономикой.
Распад СССР уже шел полным ходом, первый этап перестройки (до непосредственного демонтажа структур Союза) был «революцией в сознании», обернутый в красивый термин «гласность».
Горбачев: искусная манипуляция сознанием
Гласность исподволь разрушала все привычные устои. В печати стали выходить мракобесные материалы на историческую и экономическую тему вроде «Вам всю жизнь говорили неправду, а сейчас мы вам скажем всё, как было по-настоящему.»
Апофеозом подрывной деятельности Горбачева и Яковлева стал референдум о судьбе СССР. Сама постановка такого вопроса была нарушением всех табу — люди десятилетиями жили в огромной стране, а тут им предлагают странные вопросы.
Один правильно поставленный вопрос помог Горбачеву развалить СССР
Кстати, о вопросе, вынесенном на всенародное голосование (референдум). Формулировка изначально была сложной для понимания.
«Считаете ли вы необходимым сохранение СССР как обновлённой федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере обеспечиваться права и свободы человека любой национальности? (да/нет)»
Но при этом выглядела литой, серьезной, судьбоносной — об этом позаботился великий комбинатор Яковлев. Предлагая некую «обновленную федерацию суверенных» республик, он противоречил логике и делал это намеренно — манипуляция сознанием в действии.
Идея, годами внедряемая в общественное сознание — «ликвидации советской империи», уже владела умами. Однако 76% советских граждан 17 марта 1991 года высказались за сохранение Союза, не понимая, что голосуют за распад СССР. Горбачев Михаил на это и рассчитывал. К концу того же года политическая карта мира круто изменится — оттуда исчезнет огромное государство.
Источник: pronedra.ru
Почему распался Советский Союз?
30 лет назад состоялся Всесоюзный референдум о сохранении СССР
Поделиться
Читать нас в

Фото: ТАСС/Овчинников Александр
В референдуме 1991 года приняли участие почти 80 процентов граждан, обладавших правом голоса, и подавляющее большинство ответили «да» на поставленный вопрос: «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?». И высказались за сохранение обновленного Советского Союза.
Но тем не менее через девять месяцев страна распалась… Почему итоги референдума не помогли сохранить Советский Союз и какие исторические уроки мы можем извлечь из произошедшего, разбирался журнал «РФ сегодня».
Убедительные результаты
Результаты референдума, которые никто и никогда не оспаривал юридически, и сегодня впечатляют своей убедительностью. Из более чем 185-миллионного электората всего СССР на избирательные участки пришли 145 816 789 человек, из которых 113 512 812 (76,4 процента) сказали «да» сохранению СССР.
И это притом что шесть союзных республик — Армения, Грузия, Литва, Латвия, Эстония и Молдавия — референдум проигнорировали, хотя там в отдельных районах и дислоцированных воинских частях он прошел. Пример тому — Молдавия, рассказал «РФ сегодня» председатель Комитета Госдумы по делам СНГ, евразийской интеграции и связям с соотечественниками Леонид Калашников. Там в Приднестровье 84 процента граждан приняли участие в голосовании, а в Гагаузии и вовсе 97. В оставшихся девяти республиках первый и единственный в истории СССР референдум состоялся в полном объеме.

Фото: ТАСС/Чумичев Александр
Характерно, что в некоторых республиках вопрос был переформулирован, но без потери смысла, а в некоторых к основному был добавлен и «свой» вопрос. В частности, в России власть захотела спросить у граждан, желают ли они введения поста президента РСФСР. А на Украине дополнили бюллетень вопросом: «Согласны ли Вы с тем, что Украина должна быть в составе Союза Советских суверенных государств на основе Декларации о государственном суверенитете Украины? «Да» или «Нет».
Так что же повлияло на умы советских граждан таким образом, что через несколько месяцев свершилась самая большая геополитическая катастрофа ХХ века, и граждане ли тут играли первую скрипку?

Приметы времени
В комментариях по поводу распада СССР не раз приходилось слышать и такие оценки, что, дескать, за перестроечный период у людей накопилось такое недовольство происходящим, что на референдуме они, конечно, по советской привычке в «едином порыве» проголосовали за сохранение Союза. А на самом деле мечтали лишь о том, чтобы все это поскорее закончилось… Поводы для критической массы недовольства были.
Вот лишь краткая хроника событий, предшествовавших мартовскому референдуму 1991 года. Разгар перестройки. В столице открывается первая товарно-сырьевая биржа и первый ресторан «Макдоналдс». Власть возвращает гражданство Мстиславу Ростроповичу, Галине Вишневской, Александру Солженицыну и другим высланным из страны диссидентам.
Выходит указ о реабилитации жертв политических репрессий, законы о частных крестьянских хозяйствах и о различных формах собственности. Из статьи 6 Конституции СССР исключается упоминание руководящей и направляющей роли КПСС, что равносильно отмене однопартийной системы в СССР… Вроде бы идет нормальная демократизация страны.

Но при этом ситуация накаляется до такой степени, что для поддержания порядка в стране Верховный Совет СССР вынужден предоставить чрезвычайные полномочия президенту Михаилу Горбачеву. И это объяснимо. Весь 1990 год «братские» союзные республики одна за другой принимают декларации о госсуверенитете, а прибалтийские и вовсе о независимости или восстановлении былой государственности.
Процесс идет вглубь. Разгорается карабахский конфликт. Конфликт Армении и Азербайджана. В Баку вводятся советские войска, есть убитые и раненые, столкновения с Советской армией происходят и в Ереване. Для нейтрализации сторонников выхода Литвы из состава СССР на улицах Вильнюса появляются танки. Льется кровь в Киргизии во время Ошской резни.
В РСФСР о государственном суверенитете объявляют Татарстан и Башкирия, а Южная Осетия выходит из состава Грузинской ССР. Приднестровье объявляет о своей независимости, что приводит к вооруженным столкновениям с националистическими силами Молдавии и многочисленным жертвам. На ста шахтах Донбасса начинается политическая забастовка. На улицах республиканских столиц идут постоянные многотысячные митинги демократической оппозиции, требующей отставки президента Горбачева. На потребительском рынке паника после обнародованного плана о поэтапном переходе «к регулируемой рыночной экономике» и предложения о введении в стране нормированного распределения основных продуктов питания.
И все это на фоне бесконечных аварий на транспорте и непрекращающейся массированной атаки на неподготовленные умы советских граждан масс-медиа, раскрывающих зловещие тайны советского периода отечественной истории.
О роли личности
Сегодня кому-то может даже показаться странным, что в складывавшихся обстоятельствах референдум все же состоялся. Способна ли была цепь этих событий повлиять на отношение граждан к референдуму?
Леонид Калашников считает — не повлияла. Например, за неделю до голосования, 10 марта 1991 года, в Москве на Манежной площади демократическая оппозиция собрала 500 тысяч граждан, и среди главных лозунгов акции были как отставка Горбачева, так и призыв к активному участию в референдуме. То есть польза в нем казалась очевидной всем, даже оппозиции с ее уличной активностью.
«Между тем референдум — важнейший институт прямой демократии, и принятое на референдуме решение является общеобязательным, не нуждающимся в дополнительном утверждении. Достаточно взглянуть на Конституцию СССР, чтобы понять, что она была нарушена грубо и бесцеремонно, — уверен Калашников, — и причиной тому послужила не уличная активность, как преподносят сегодня многие, а безудержная жажда власти, имевшаяся в Беловежской Пуще у лидеров России, Украины и Белоруссии — Бориса Ельцина, Леонида Кравчука и Станислава Шушкевича».

Фото: Архив РИА Новости. CC BY-SA 3.0
Противовеса в виде мощного национального движения, которое могло бы настоять на итогах референдума, на тот момент в стране не было, считает депутат. Все сложилось так, что роль личности в истории оказалась выше, чем органы, которые призваны были защитить результаты референдума, подчеркнул он, а Михаил Горбачев, видевший, что СССР разрушается, не сумел проявить политическую волю. Он даже от ГКЧП отшатнулся, хотя имеются веские основания считать, что он и сам имел к нему отношение, а ведь это была последняя попытка сохранения Союза.

Есть в этом деле еще один очень важный момент, о котором не следует забывать. Для того чтобы результаты референдума были реализованы, напомнил «РФ сегодня» первый заместитель председателя Комитета Госдумы по делам СНГ, евразийской интеграции и связям с соотечественниками Константин Затулин, его организаторы должны быть к этому подготовлены и иметь план дальнейших действий. Если он и был, то лишь у части людей, которые попытались его реализовать в форме ГКЧП, но тем самым в такой форме скомпрометировав итоги плебисцита и, соответственно, дальнейшие усилия по сохранению Союза.
Не выясненным остается пока вопрос: был ли ГКЧП действием той группы лиц, которые впоследствии были осуждены, и насколько с их планами был знаком Горбачев? Но, резюмирует Затулин, одно представляется очевидным: и сам Горбачев, и политическое руководство СССР, сдавая позиции во внешней политике, не найдя нужной линии поведения во внутренней, не были способны выполнить свою задачу по сохранению страны.
Может, не захотели?
Но, похоже, открытым остается и другой вопрос, может, даже более важный: просто не были способны или не захотели выполнять свою задачу? «СССР был обречен ровно тогда, когда советские элиты, номенклатура решили, что власть и средства производства, принадлежавшие государству, можно приватизировать», — заявил «РФ сегодня» генеральный директор Центра политической информации Алексей Мухин.
Оформление этого процесса происходило все 90-е годы прошлого столетия. Но начало ему было положено еще до Горбачева, при Константине Черненко. Короткое правление Юрия Андропова, здоровье которого не позволило реализовать задуманные им реформы, испугало брежневскую элиту, констатировал политолог. Она весьма комфортно ощущала себя в результате политики разрядки и с удовольствием посещала не только страны соцлагеря, но и капиталистические. Поэтому, решив не рисковать, если к власти придет сильный, реальный реформатор, на позиции лидера выдвинули заведомо слабого Михаила Горбачева, которым можно было манипулировать.
История часто повторяется в виде назидания и наказания. В начале ХХ века слабый государь отказался от власти и тем самым разрушил громадную империю. Но долго этот процесс не мог продлиться, к власти вместо тех, кто изначально был призван разрушить Российскую империю, пришли люди, обладавшие государственным мышлением. Меньше чем через сто лет людей, которые сохранили бы Союз, уже не нашлось, и это было наказанием для всех нас, граждан СССР, которые в результате его распада оказались гораздо более несчастны, чем когда они находились в составе этого самого Союза, уверен Алексей Мухин.
Что касается референдума 1991 года, полагает политолог, то это был трюк, обман. Полученные результаты не соответствовали задачам, которые ставили его организаторы, желающие получить легитимность при развале СССР. А когда это не удалось, решили просто игнорировать итоги голосования, которые в буквальном смысле запрещали им делать то, что они делали. «Беловежская тройка» лишь придала псевдолегитимность процессу распада государства, остановить же их было просто некому.
Кто виноват?
Однажды, вспоминает Константин Затулин, его спросили: так кто же виноват в развале Советского Союза? Все виноваты, ответил депутат, — другое дело, что вина рядового гражданина, не протестовавшего против развала СССР, несоизмерима с виной тех, кто подписывал Беловежские соглашения. Похоже, это чувство вины, смешанное с ностальгией, считает он, ощущают сегодня многие россияне.
«Сказкой о потерянном референдуме» назвали свое исследование социологи Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) о том, как в новой России граждане ответили бы на вопрос о сохранении СССР. Опрос проводился к 25-летию референдума, и тогда, в 2016 году, 64 процента опрошенных утверждали, что проголосовали бы за сохранение СССР (в 1991 году в РСФСР таковых было 71 процент). Даже среди молодежи от 18 до 24 лет к этому числу относится почти половина опрошенных… Вряд ли за пять лет это соотношение могло сильно измениться.

Это означает, что, хотя референдум о сохранении Советского Союза и был потерян политиками, а СССР стал перевернутой страницей истории, ничто пока не забыто.
Но историю, особенно совершенные ошибки, забывать нельзя, иначе мы будем обречены на их повторение, убежден Алексей Мухин. Результаты референдума — документ, на основании которого, считает он, надо дать не только историческую, но и юридическую оценку действиям людей, которые планировали, готовили и, действуя абсолютно неправовым образом, осуществили развал Советского Союза. А заодно приструнить некоторых политиков, явно злоупотребляющих своим нелегитимным статусом.
И однажды это уже было. В 2014 году на площадке ООН обсуждался вопрос о якобы нарушении границ Украины российскими войсками. Украинская сторона попросила тогдашнего генсека организации Пан Ги Муна дать оценку произошедшему. Ответ почему-то все быстро попытались забыть, напомнил политолог, а там прямым текстом было сказано, что Украина не зарегистрировала свои границы как государственные и, по сути, территория Украины является административным округом СССР. Россия же, взяв на себя долги Советского Союза, является его правопреемницей и поэтому просто не могла нарушить границы, так как ее границы — это границы Советского Союза… Вот это и есть пример правовой оценки, подчеркнул Мухин.

Рональд Рейган и Михаил Горбачев отдыхают на калифорнийском ранчо Рейгана, 1992 год. Фото: Bob Galbraith/Public Domain
Избежать повторения исторических ошибок помогут уроки распада СССР. Они, кстати, важны не только для России. Как рассказал Леонид Калашников, к нему как к секретарю ЦК КПРФ часто приезжают китайские представители, и их очень интересует вопрос, почему же все-таки распался Союз.
Им это нужно для понимания собственной ситуации в многонациональной стране, к которой Запад так же враждебен, как и к России, а предатели могут быть на любом корабле. Урок тут один, считает депутат, — необходимо так «запечатать» страну, чтобы ни у кого не было ни желания, ни возможности ее «распечатать». В России сегодня этому послужили изменения в Конституцию, многие из которых можно расценивать именно как создание такого барьера.
«Мы должны усвоить: даже самые прекрасные результаты самого важного опроса населения могут быть дезавуированы, лишены значения и смысла, если нет политической силы и лидеров, которые способны закрепить эти результаты в практической деятельности», — резюмировал Константин Затулин.


118821
Источник: www.pnp.ru
Как горбачев развалил ссср по пунктам
Девять советских республик согласовали текст нового союзного соглашения, но подписать его не успели. Хотя для торжественной церемонии было готово все, даже ручки и бумага

Фото Виктора Бобыря
23 июля 1991 года президент СССР Михаил Горбачев имел все основания для того, чтобы торжествовать. Затяжные переговоры союзного центра и девяти (из 15) советских республик завершились успехом – пишет ТАСС.
Стороны согласились закрепить письменно то, на чем настаивала Москва: сохранение государственного единства, распределение полномочий между субъектами Союза, их обязательство участвовать в принятии новой конституции. Остальным пришлось поступиться: Горбачев вынужден был признать участников соглашения «суверенными государствами», делегирующими правительству в центре те полномочия, которые они сами посчитают нужным.
Консервативные СМИ назвали договор «актом легализации распада Советского Союза», а в окружении президента СССР были недовольны настолько, что предпочли вмешаться грубой силой. Намеченная на 20 августа первая стадия подписания соглашения не состоялась из-за попытки государственного переворота, устроенной ГКЧП. После путча вернуться к ново-огаревским соглашениям Горбачеву уже не удалось. Подробности тех событий – в материале ТАСС.
Как упустили шанс?
То, что руководители только девяти республик СССР согласились участвовать в создании нового объединения, — результат неудач советской национальной политики, накапливавшихся как снежный ком с середины 1980-х годов. Объявленная Михаилом Горбачевым политика гласности привела не только к установлению свободы слова, но и к следовавшей из нее реанимации старых исторических споров.
В Эстонии, Латвии, Литве и Молдавии (ставших частью СССР в 1940 году) и Грузии, присоединенной под занавес Гражданской войны, сепаратистские настроения существовали на протяжении всей советской истории. К 1991 году эти республики не рассматривали для себя другого будущего, кроме полной независимости. Но остальные части СССР, теснее интегрированные между собой, не считали единство исчерпанным. Горбачев предпринял попытку договориться с ними и со своим основным оппонентом внутри Советского Союза — Борисом Ельциным.
Личный конфликт Михаила Горбачева и Бориса Ельцина начался в 1987 году, когда назначенный на пост партийного руководителя Москвы самим Горбачевым Ельцин переоценил расположение своего покровителя. Показав себя горячим сторонником перестройки, рассорился с партийным консерватором Лигачевым, не заметив, что тот играл важную роль в системе сдержек и противовесов, выстроенной на вершине советской власти. По этой причине (и к раздражению Ельцина) Горбачев не только не встал на его сторону, но и освободил от должности, понизив в ранге до заместителя министра строительства. Обиду на лидера СССР Ельцин пронес до 1991 года, когда смог взять реванш: на всенародном голосовании добился избрания президентом РСФСР. Это значило: он будет представлять главную республику Советского Союза, и вести переговоры в Ново-Огареве Горбачеву предстоит в первую очередь именно с ним.
К поединку с президентом России советский лидер подошел с неприятным сюрпризом наготове. Чтобы лишить Ельцина возможности выступать от имени всей РСФСР, пригласил на встречу председателей верховных советов 17 входивших в нее автономий. Это запутывало дело и вело к тому, что дискуссия стала вязнуть в деталях. Из-за горбачевского маневра федеративная модель, которую вынесли на обсуждение в Ново-Огареве, приобрела новый уровень подчинения — региональный. При этом все участники стремились расширить свои полномочия: автономии — подняться до союзных республик и стать сооснователями нового государства, республики — приобрести право проводить международную политику, а центр, насколько возможно, свести на нет амбиции и тех, и других.
Горбачев уговаривает всех
На затяжных переговорах, начавшихся 23 апреля (со стенограммой части из них позволяет ознакомиться сборник документов под редакцией Анатолия Черняева «Союз можно было спасти»), Горбачев пробовал настоять на своем, использовав в качестве довода результаты всесоюзного референдума о сохранении СССР 17 марта 1991 года. Его итог — более 77,8% «за» — не оставлял сомнений в предпочтениях большинства советских граждан.
Однако убедить только этим доводом партнеров по переговорам не получалось. В окружении Ельцина быстро обнаружили, что к исходу голосования можно подойти двояко: ведь на адресованый участникам того же плебисцита вопрос, нужен ли России свой собственный президент, «да» ответили больше избирателей, чем согласились поддержать государственное единство. Это допускало вывод, что россияне высказались не только в пользу Советского Союза, но и за широкую автономию в его составе. Ту же мысль подтверждало и избрание 12 июня Ельцина на всенародном голосовании президентом РСФСР. Все это ослабляло переговорные позиции Горбачева.
В автономных республиках большее внимание уделяли собственному законодательству, отступаться от которого не намеревались, чем союзному референдуму. С осени 1990 года на волне дезинтеграции СССР парламенты автономий стали принимать декларации о суверенитете — не уточняя значения, которое вкладывали в это слово. Внутри одной только России изменили статус на суверенный (что можно было трактовать как независимый) Коми, Татарстан, Карелия, Якутия, Чечено-Ингушетия, Башкирия, Удмуртия, Чувашия, Чукотский автономный округ. Прибывшие на переговоры в Ново-Огарево регионалы ссылались на делегировавшие их местные верховные советы и при любых обстоятельствах на большие уступки не шли.
Стенограмма переговоров отразила разброс мнений и человеческих реакций в Ново-Огареве. Президент Татарстана Шаймиев убеждал, что его республика имеет право действовать, не отчитываясь перед Россией. Борис Ельцин упрекал Горбачева, что тот со злым умыслом меняет слово «государства» на «республики» в договоре, чтобы сузить их суверенитет. Глава Казахстана Назарбаев просил Горбачева «хотя бы раз применить силу», а сам советский лидер однажды произнес пророческую фразу: «Я не знаю, товарищи, до вас доходит или нет, но я уже чувствую опасные тенденции. Нам нужно быстрее завершить с договором. Быстрее!»
Реквием по империи
Предчувствие не подвело Горбачева, оказавшегося против своего желания между молотом и наковальней. На переговорах в Ново-Огареве к 23 июля 1991 года ему удалось добиться продвижения вперед: согласования окончательной версии договора, к подписанию которого приглашались только республики без автономий. Позже советский лидер заметил, что в те дни у него «от души отлегло, появилась надежда» и наметилось даже потепление с Ельциным.
В окружении советского президента продолжили готовиться к подписанию договора, который мог бы продлить жизнь СССР, не осознавая нависшей угрозы. Протокол детально продумали с учетом того, что формулировки ново-огаревского соглашения оставляли открытой дверь для неприсоединившихся республик, и две из них — Молдавия и Армения — давали понять, что еще могут остаться в Союзе.
Все взвесив, церемонию разделили на несколько стадий, чтобы дождаться отстающих. Первый этап решили провести 20 августа в Москве с участием Узбекистана, Казахстана и России. Для встречи успели даже заказать особые писчие принадлежности. И только когда до подписания оставались считаные часы, важнейшее событие спутало все карты. Власть в Кремле поменялась.
Михаил Горбачев оказался временно отстранен от нее Государственным комитетом по чрезвычайному положению (ГКЧП). В столицу ввели войска, но мобилизовались и сторонники Ельцина. Мир замер. История зашла на новый поворот — о Ново-Огареве никто уже не помнил.
В этот момент историческое выживание СССР было поставлено на карту. Лидер советского Азербайджана Аяз Муталибов — один из партийных руководителей, согласных оставить свою республику в Союзе, — горячо приветствовал ГКЧП. По ожиданию Муталибова, придя к власти, советские консерваторы, враждебные любому сепаратизму, помогли бы ему в Нагорном Карабахе.
Другие республиканские лидеры хранили молчание, пока поражение путчистов и возвращение униженного Горбачева не сделали картину ясной. От политического престижа центральной власти не осталось ничего. Начиная с 24 августа одна за одной советские республики объявляют о своей независимости. Парад суверенитетов затягивается до октября 1991 года, когда выход из СССР совершил Туркменистан.
Последние отведенные ему недели у власти Горбачев провел в попытках восстановить ново-огаревское соглашение. Ради этого он шел на уступки: соглашался перевести столицу нового объединения в Минск и хватался за недавнее предложение Ельцина: заменить слово «республики» в полном названии Союза на «государства», чтобы никто не чувствовал себя ущемленным.
Успеха эти маневры не имели. Лидеры России, Украины и Белоруссии сделали выбор в пользу горизонтальных переговоров, проходивших без ведома центра. По их итогам в декабре 1991 года стороны признали независимость друг друга. Надеждам на сохранение Советского Союза не суждено было сбыться.
1126 
Источник: www.bnkomi.ru
