Институт сербского психиатрическая экспертиза как происходит

Сербский родился под Москвой, в городе Богородске, нынешнем Ногинске, в 1858 году. Тихий провинциальный городок – храм, тюрьма, водокачка.

Никакой вам железной дороги, она сюда придет лишь в 1885 году. В нескольких километрах – морозовская Глуховская мануфактура, но и на ней легендарный Арсений Морозов еще не создал образцовый капиталистический рай.

У Богородска все в будущем. И у Сербского тоже.

Впрочем, их судьбы – города и человека – разошлись довольно быстро. Семья переезжает в Москву, мальчуган поступает в гимназию. Вторая мужская казенная располагалась в таинственном здании, в бывшем дворце графа Мусина-Пушкина на Разгуляе. Говорили, что здесь при Петре жил сам Брюс – колдун и чернокнижник. Волшебство творил на велесовой книге, по ночам летал, а прислуживала ему юная красавица-горничная, сделанная из цветов.

Вероятно, в знак внутреннего протеста против этой чепухи, Владимир Петрович, окончив гимназию, поступает на математический факультет Московского университета, который и оканчивает в 1880 году. Правда, естественное отделение. И сразу поступает на другой, на медицинский. Что поделать, жажда знаний.

В то время там преподает молодое светило – Сергей Сергеевич Корсаков, харизматичный красавец. Густая черная борода, белая шляпа с полями, он похож на пейзажиста, но на самом деле психиатр, и все студенты тоже влюблены и в Корсакова и, соответственно, в психиатрию.

Сербский – не исключение. Корсаков пишет, что у младшего коллеги излишняя скромность, слабое ощущение своей духовной мощи, жизненного пульса. Нет, в общем, харизмы. И борода скромная, клинышком.

Но, тем не менее, Сергей Сергеевич все-таки выделял студента Сербского. Давал своему младшему товарищу читать истории болезни, а тот был счастлив, течение психиатрических заболеваний завораживало молодого человека.

Сергей Сергеевич Корсаков (1900). Фото с сайта mma.ru

В 1883 году Сербский получает второе высшее образование, защитив диплом с серебряной медалью. Тема – одно из почечных заболеваний.

Молодой врач тогда уже прекрасно видел связь этого органа с нервной системой. Некоторое время работает под руководством все того же Корсакова в одной из частных клиник, а потом получает неожиданное предложение занять должность заведующего земской психиатрической клиникой в Тамбовской губернии.

Эта больница становится одной из самых передовых. Новый заведующий отменяет смирительную рубашку, кожаные рукава (а по сути, ремни для фиксации рук) и прочие инструменты насилия. Он вообще отменяет насилие. Он уверяет, что пациенты – тоже люди, и относиться к ним следует соответствующим образом.

Между прочим, Сербский стажируется на земский счет в одной Венской психиатрической клинике, земские дела в то время обстояли хорошо.

Но в провинции ему тесновато. Вернувшись из Австро-Венгрии, Владимир Петрович переезжает в Москву, защищает докторскую диссертацию о кататонии (психический синдром, выраженный в двигательных расстройствах) и продолжает, по большому счету, идти в кильватере у Корсакова.

А когда тот неожиданно, в возрасте 46 лет, умирает, так же неожиданно обнаруживается, что после смерти Сергея Сергеевича именно Владимир Петрович – самый авторитетный и уважаемый психиатр в стране.

Якобинец от психиатрии

В. П. Сербский (1917). Фото с сайта mma.ru

В 1903 году Сербский становится директором психиатрической клиники. Начинается золотой период в его жизни, которому суждено продлиться целых восемь лет. На самом деле, это очень много, у большинства-то и такого не было.

У него уже имеются научные находки, которые по своему значению близки к открытиям. Например, то, что многие болезненные проявления, сказывающиеся во взрослом возрасте, являются следствием раннего слабоумия.

Но основная сфера его научных интересов связана с взаимодействием психики индивидуума и ситуации в обществе. Больше того, у ученого появляются последователи. Владимир Петрович впервые в России вводит курс судебной психиатрии и сам же читает его.

Как не стать при этом якобинцем? Он и стал. Уже в 1905 году выступил с докладом, утверждая, что существующая обстановка в обществе способствует развитию психических заболеваний.

Многие подали его на смех, но, тут, как будто на заказ, началось знаменитое московское Декабрьское вооруженное восстание. Лучших аргументов требовать не приходилось.

Декабрь 1905. Москва, Лесная улица. Баррикада из конок. Фото с сайта oldmos.ru

В 1906 году, когда в клинику Сербского явились полицейские, всюду разыскивающие революционеров, он просто не пустил их, дескать, осмотр больных непрофессионалами неизбежно навредит пациентам, в особенности тем из них, которые страдают манией преследования.

Не подействовало даже предписание за подписью московского градоначальника. Тогда полицейские дали ученому полчаса на размышления, заявив, что по истечении этого срока приступят к осмотру насильно. И получили ответ:

«Мои научные убеждения не могут измениться ни через полчаса, ни через более продолжительное время; возложенная на меня по закону как на директора клиники забота о здоровье душевнобольных не позволяет мне ни при каких условиях дать согласие на меры, от которых может пострадать здоровье пациентов».

После этого полицейские все же ушли.

Затем он выступил в защиту революционера Николая Шмита, уверяя, что тот является душевнобольным. Экспертиза же, назначенная властью, утверждала, что Шмит абсолютно здоров.

В результате Николай скончался при более чем странных обстоятельствах – выбил окно в камере и перерезал себе сонную артерию. Шмита посмертно обвинили в попытке бежать, но скорее всего, он покончил с собой.

А еще была история с убийством, совершенным бывшим депутатом Владимиром Недоносковым. Сербскому удалось убедить суд в том, что Владимир Васильевич был невменяем. Его передали на попечение семьи.

Владимир Петрович утверждал не без гордости: «За почти 30 лет моего служения психиатрии я всегда считал своим нравственным долгом отстаивать всеми доступными мне средствами права и интересы душевнобольных. Все равно, нарушались ли они невежеством служителей, считающих необходимым наказать больного, или недостатком образования тех, кто устраивает охоту на уже и без того наказанных самой болезнью людей».

А к дверям его квартиры была прикручена табличка: «Жандармы и полицейские не принимаются в качестве пациентов».

Нарушение клятвы Гиппократа? Безусловно. Но уж таким был этот человек.

Имени Сербского

Москва. Пречистенская клиника, в будущем – Институт имени Сербского (Пречистенская психиатрическая больница для заключенных). Центральный приемный покой для душевнобольных. 1913 г. В советское время над старым корпусом будет надстроен ещё один этаж. Вид со Штатного (Кропоткинского) переулка. Фото с сайта topos.memo.ru

Все закончилось в 1911 году, когда Владимир Петрович, протестуя против продолжавшегося закручивания гаек и подавления гражданских свобод, ушел из Московского университета с должности ни много, ни мало руководителя кафедры психиатрии.

Из своей клиники он тоже ушел. Передавая дела ассистенту, обмолвился: «Бывают моменты, когда интересы общественного блага стоят выше интересов науки».

Ушел, как говорится, громко хлопнув дверью, решительно перечеркнув возможность какой-либо дальнейшей приличной работы в госучреждениях. Да и не в госучреждениях тоже.

Вспомним хотя бы тот факт, что тиражи всех изданий, поместивших речь Владимира Петровича на Первом съезде русского союза психиатров, полностью конфисковали.

Переход «на вольные хлеба» звучит, конечно, романтично, только ничего хорошего в нем нет.

Впрочем, у Сербского имеется мировое имя, и оно работает на доктора. В 1912 году начинает работу Московский психиатрический кружок, основанный Владимиром Петровичем. На его «малые пятницы» съезжаются лучшие психиатры Первопрестольной.

В 1913 году он, по приглашению английского и шотландского общества психиатров, отправляется в Великобританию. Там доктора принимают восторженно, приглашают остаться, уговаривают кафедрой профессора, но тот возвращается в Россию. Где сразу же высказывается по так называемому делу Бейлиса, якобы убившего христианского мальчика для каких-то ритуальных нужд.

Бейлис под стражей (1912). Фото с сайта russian7.ru

Сербский убедительно доказывает, что экспертиза, проводимая по делу Менахема Бейлиса, полностью сфабрикована. Бейлиса оправдывают, он с семьей счастливо отбывает в Хайфу. Сербский же остается в России, пожинать очередные плоды своей социальной активности.

Очередная возможность вернуться в большую психиатрию появилась в 1917 году. Ученый получает личное приглашение министра просвещения Временного правительства А.А.Мануйлова занять профессорскую кафедру в Московском университете. Но поздно – доктор болен.

Он умирает от нефрита (диссертация о почках оказалась провидческой?) и притом в полнейшей нищете. С 1911 года психиатр нигде не получал зарплату, пока работал, денег не откладывал, а пенсию не выслужил.

Ученого торжественно хоронят на Новодевичьем кладбище (благодаря письму министра как профессора, а не как «бывшего профессора»), после чего его история пишется уже без его участия.

Институт судебно-психиатрической экспертизы имени Сербского. 1920-е гг. Внутренний двор. Фото с сайта topos.memo.ru

В 1921 году Наркомат здравоохранения совместно с судебными органами создает научно-исследовательский институт общей и судебной психиатрии. Он потом менял свои названия, но каждый раз сохранял имя Сербского.

Первое десятилетие своего существования деятельность института была более или менее открыта обществу. Постепенно в его ведение переходили прочие организации страны, занимающиеся судебной психиатрией. Институт сделался своего рода монополистом, а затем перешел на секретный режим, во всяком случае, так называемое «четвертое отделение», занимавшееся политическими.

В свое время Сербскому удалось доказать, что даже самый опасный преступник может быть тяжело больным человеком, и требовать заботы и лечения, а не наказания. Здесь же эту формулу перевернули с ног на голову.

Склонен к инакомыслию? Значит, будем жестоко лечить. Ведь, как утверждал Хрущев, «против социализма может выступить только сумасшедший».

О жалости и милосердии к больным (которые там, кстати, тоже наблюдались) никто и не задумывался. Вот лишь одно из многочисленных воспоминаний, далеко не самое шокирующее, оставленное Михаилом Кукобакой:

«Туалет был один в конце коридора. Из камеры выводили по очереди. Все выстраивались перед дверью, нервно переминаясь. Санитар открывал камеру, и первые двое получали подзатыльник, середина проскакивала, одного-двух последних били пинком под зад».

Но даже если посещение уборной было выстроено таким образом, страшно даже представить, что еще происходило за стенами этого медучреждения.

В Ногинске, ныне Богородске, нет не только памятника Владимиру Сербскому, а даже мемориальной доски в его честь. Небольшая доска украшает тамбовскую клинику. Зато в честь него назван огромный институт в тихих пречистенских переулках.

Институт сербского психиатрическая экспертиза как происходит

Вопросы судебно-психиатрической экспертизы регламентированы уголовным и уголовно-процессуальным, гражданским и гражданско-процессуальным законодательством, а также действующей Инструкцией о производстве судебно-психиатрической экспертизы в СССР, утвержденной в 1970 г.

В нашей стране судебно-психиатрическая экспертиза в основном находится в ведении органов здравоохранения. Последними при психиатрических лечебных учреждениях создаются амбулаторные судебно-психиатрические комиссии и отделения стационарной судебно-психиатрической экспертизы. Состав экспертов утверждается вышестоящим органом здравоохранения. В соответствии с требованиями законодательства экспертом-психиатром может быть только врач, специализировавшийся в области психиатрии.

В тех случаях, когда эксперт является родственником или имеет какие-либо иные личные отношения с лицом, подвергающимся экспертизе, он обязан заявить об этом органу, назначившему экспертизу, и подлежит отводу. Эксперт имеет право знакомиться с материалами уголовного и гражданского дел, имеющими отношение к экспертизе; если эксперт участвует в судебном заседании, он имеет право задавать вопросы через председательствующего другим участникам процесса, заявлять ходатайства.^ Если представленные на экспертизу материалы не содержат необходимых сведений для ответа на поставленные вопросы, эксперт может заявить ходатайство перед органом, назначившим экспертизу, о предоставлении недостающих данных. р с ?У5 ае невыполнения ходатайства он вправе отказаться от дачи заключения (статья 82 УПК РСФСР, статья 76 ГПК РСФСР). Эксперт обязан явиться по вызову лица, производящего дознание, следователя, прокурора или суда и дать объективное заключение (статья 82 УПК РСФСР, статья 76 ГПК РСФСР); он несет уголовную ответственность за дачу заведомо ложного заключения (статья 307 УК РФ), разглашение данных экспертизы и сведений, содержащихся в уголовном деле (статья 310 УК РФ). Перед проведением экспертизы эксперты предупреждаются об ответственности по указанным статьям и дают об этом подписку.

Органы следствия или суд могут поручить проведение экспертизы не только комиссиям, действующим на постоянной основе при психиатрических лечебных учреждениях, но и другим специалистам, в том числе не являющимся сотрудниками государственного учреждения. Но и в этом случае привлекаемые специалисты должны соответствовать вышеприведенным требованиям, так как они обладают теми же правами и обязанностями, что и эксперты государственных учреждений.

В документе о назначении экспертизы наряду с формальными данными должны быть указаны мотивы проведения экспертизы, а также четко сформулированы вопросы, которые должны быть решены экспертами. На вопросы, выходящие за пределы специальных познаний, эксперты вправе не давать ответов, указав, что эти вопросы не относятся к их компетенции.

Судебно-психиатрическая экспертиза , как правило, проводится комиссией, состоящей из 3 экспертов (допускается проведение экспертизы двумя или даже одним специалистом). Более 3 экспертов включается в состав комиссии в особо сложных и ответственных случаях, что может быть сделано как по инициативе экспертного учреждения, так и по предписанию органа, назначающего персональный состав экспертов.

Один из членов экспертной комиссии является ее председателем, один — врачом-докладчиком, который непосредственно изучает представленную документацию, проводит обследование подэкспертного и составляет проект заключения, а в случае стационарной экспертизы осуществляет его курацию с ведением истории болезни. Все члены комиссии подписывают заключение или акт судебно-психиатри-ческой экспертизы и несут за него равную ответственность. Если между членами комиссии нет единогласия, один из них письменно излагает свое мнение. Оно составляется по тем же правилам, что и комиссионное заключение, и прилагается к последнему.

Виды экспертизы . В зависимости от условий, в которых экспертиза проводится, различают несколько ее видов: амбулаторную, в кабинете следователя, в судебном заседании, стационарную, заочную (посмертную).

Наиболее распространенным видом экспертизы является амбулаторная судебно-психиатрическая экспертиза . Она осуществляется путем однократного освидетельствования лица экспертной комиссией. Такой вид экспертизы наиболее подходит для случаев, не требующих длительного наблюдения и дополнительных обследований. Если же амбулаторного освидетельствования для решения поставленных вопросов недостаточно, эксперты дают заключение о необходимости проведения другого вида экспертизы (чаще всего стационарной).

Разновидностью амбулаторной экспертизы является экспертиза в кабинете следователя или в зале судебного заседания . Первая из них осуществляется обычно одним экспертом, которого вызывает следователь и предлагает в своем присутствии провести освидетельствование, а также ответить на вопросы, требующие специальных познаний. Как правило, эти вопросы носят довольно узкий или предварительный характер (например, о наличии или отсутствии психического расстройства, возможности содержания в следственном изоляторе и др.). Контакт эксперта со следователем может также сводиться к консультации о наличии оснований для проведения экспертизы и формулировке вопросов, которые могут быть поставлены перед экспертами. В процессуальном смысле такая консультация не является экспертизой и не оформляется соответствующим образом.

Экспертиза в судебном заседании проводится чаще. Это делается, например, в тех случаях, когда сомнения в психической полноценности лица впервые возникают во время судебного разбирательства. Иногда такая экспертиза проводится как дополнительная после проведенной ранее амбулаторной или стационарной и сводится к оценке психического состояния лица на момент заседания, подтверждению (или отрицанию) прежнего заключения. Наконец, освидетельствование в суде может быть основным видом экспертизы в тех случаях, когда ответы на поставленные вопросы требуют участия эксперта в судебном следствии. В этих случаях чаще всего речь идет о подозрении на временное расстройство психической деятельности, имевшее место лишь в период правонарушения.

Стационарная судебно-психиатрическая экспертиза проводится путем помещения лица в специализированное (судебно-психиатрическое) или общее отделение психиатрической больницы. Направление на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу лица, не находящегося под стражей, может быть осуществлено только по решению суда или с санкции прокурора (статья 188 УПК РСФСР). Срок стационарной экспертизы в соответствии с упомянутой в начале раздела Инструкцией о производстве судебно-психиатрической экспертизы не должен превышать 30 дней. Однако, если указанный срок наблюдения оказывается недостаточным для ответа на поставленные вопросы, проводится комиссионное освидетельствование лица и составляется акт судебно-психиатрической экспертизы о необходимости продления наблюдения. Акт направляется назначившему экспертизу органу для принятия соответствующего решения.

Стационарная судебно-психиатрическая экспертиза является наиболее фундаментальным видом экспертизы, поскольку позволяет наряду с длительным психиатрическим наблюдением провести параклинические исследования (экспериментально-психологическое и др.), консультации специалистов иного профиля (невропатолога, окулиста, терапевта и т.п.). Это наиболее дорогой и требующий значительного времени вид экспертизы. Поэтому стационарная экспертиза назначается лишь в наиболее сложных случаях.

Заочная (посмертная) экспертиза проводится и в уголовном, и в гражданском процессе в тех случаях, когда очное освидетельствование лица по объективным причинам провести невозможно. Психическое состояние оценивается в таких случаях по результатам изучения медицинской документации и других материалов уголовного или гражданского дела. Наиболее часто посмертная экспертиза проводится в гражданском процессе при оспаривании завещаний.

Работники органов следствия и суда не всегда могут обоснованно выбрать наиболее адекватный для данного случая вид экспертизы. В связи с этим вначале целесообразно прибегнуть к консультации психиатров или провести амбулаторную экспертизу. При невозможности решения экспертных вопросов во внебольничных условиях назначается обследование в стационаре.

Во время стационарной экспертизы при наличии показаний подэкс-пертному может проводиться необходимое лечение в соответствии с требованиями закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании».

В подавляющем большинстве административных территорий России имеются специальные судебно-психиатрические отделения для проведения экспертизы лицам, не заключенным под стражу. При отсутствии таких отделений для проведения экспертизы выделяются палаты в общепсихиатрических отделениях. Иначе обстоит дело с судебно-психиатрической экспертизой лиц, содержащихся под стражей.

Поскольку отделения для них наряду с соблюдением общепсихиатрических требований должны обеспечивать также условия строгой изоляции и предотвращения побега лиц, совершивших преступления, а потребность в них не столь велика, практикуется создание межтерриториальных отделений. Нередко они организуются в межрегиональных центрах судебной психиатрии (в настоящее время имеется несколько таких центров). Наиболее крупный стационар для проведения экспертизы лицам, содержащимся под стражей, имеется в Государственном научном центре социальной и судебной психиатрии им. В.П.Сербского (Москва), который выполняет наряду с этим роль организационно-методического консультативного центра Российской Федерации.

Экспертное заключение . Результаты экспертизы оформляются в форме заключения, или акта, судебно-психиатрической экспертизы, который составляется по правилам, изложенным в «Инструкции о производстве судебно-психиатрической экспертизы» и в «Методических указаниях по составлению акта (заключения) судебно-психиатрической экспертизы», утвержденных Министерством здравоохранения СССР и согласованных с Прокуратурой СССР, Верховным судом СССР и Министерством внутренних дел СССР (№ 10—91/14—70 от 03.11.70 г.).

Акт судебно-психиатрической экспертизы имеет следующие разделы: 1) введение; 2) сведения о прошлой жизни; 3) описание физического, неврологического и психического состояния; 4) мотивировочная часть; 5) заключительная часть.

Во введении приводятся формальные данные об экспертах, месте, времени и виде экспертизы; об органе, назначившем экспертизу, и вопросах, поставленных на ее разрешение; о существе уголовного или гражданского дела и личности испытуемого (подэкспертного).

Во втором разделе акта излагается анамнез жизни и психического расстройства (если оно имеется) с приведением в основном данных, имеющих значение для формулирования выводов. Здесь приводится также описание поведения испытуемого в период совершения инкриминируемого ему деяния со ссылками на источники информации (листы дела, фамилии свидетелей и т.д.). Последнее имеет особое значение, когда речь идет о возможности временного расстройства психической деятельности в период, относящийся к совершенному деянию.

Третий раздел посвящается результатам исследований, полученным при проведении экспертизы. Здесь также излагаются в основном данные, имеющие значение для экспертных выводов, но особое внимание уделяется, естественно, описанию психического состояния лица. В этом разделе приводятся не оценочные понятия, а фактические данные, на основании которых можно сделать определенные выводы о состоянии испытуемого.

Мотивировочная и заключительная части во многих современных руководствах рассматриваются как единое целое. В самом деле, речь идет о выводах или ответах на поставленные вопросы (заключительная часть) и их обосновании со ссылкой на фактические данные, приведенные в предшествующих частях акта (мотивировочная часть).

Обычно делается вывод о наличии или отсутствии у испытуемого психического расстройства, квалификации последнего; затем дается заключение о выраженности этого расстройства и его влиянии на способность лица выполнять ту или иную социальную юридически значимую функцию (быть вменяемым, дееспособным свидетелем и т.п.). Эти выводы обосновываются данными анамнеза и собственных обследований.

В дальнейшем следуют ответы на другие более частные вопросы, поставленные перед экспертами, а также их обоснование. Выводы должны быть максимально четкими и определенными.

Допускаются предположительные ответы лишь на некоторые специальные вопросы, не имеющие определяющего значения для оценки способности к выполнению юридически значимой функции, по поводу которой назначена экспертиза. Например, придя к определенному выводу о том, что испытуемый страдает хроническим психическим расстройством или слабоумием, и обосновав это с помощью данных анамнеза о течении и проявлениях заболевания, а также синдромальной квалификации состояния, эксперт может предположительно высказаться о нозологическом диагнозе имеющегося расстройства. В дальнейшем на основании оценки выраженности и глубины последнего делается определенный вывод, например о невменяемости и рекомендуемых мерах медицинского характера. Столь же категоричными, ясными и обоснованными должны быть ответы и на другие поставленные вопросы.

Если проведенное комиссионное освидетельствование не дает достаточных данных для категоричного решения, эксперты должны указать, что ответить на поставленные вопросы не представляется возможным, и рекомендовать проведение экспертизы иного вида, например, в судебном заседании, или в другом учреждении, или в ином составе экспертов.

Несмотря на отмеченную определенность выводов, они все же должны быть изложены в рекомендательной форме (например, «следует считать невменяемым») или в форме констатации юридического критерия того или иного правового статуса (например, «может понимать значение своих действий и руководить ими»), поскольку решение об отношении лица к категории вменяемых (невменяемых), дееспособных (недееспособных), способных отбывать наказание или освобождаемых от него и т.д. может принять только суд с учетом рекомендации экспертов.

Экспертное заключение подлежит оценке органом, назначившим экспертизу, и в конечном итоге — судом, для которых оно носит рекомендательный характер.

При сомнении в правильности экспертного заключения мотивированным постановлением (определением) назначается повторная экспертиза, на разрешение которой ставятся те же вопросы, но ее проведение поручается иному составу экспертов. Если заключение экспертов не вызывает сомнений, но является недостаточно полным (нередко по причине неудачно сформулированных вопросов), назначается дополнительная экспертиза с постановкой новых вопросов, проведение которой поручается, как правило, тем же экспертам.

Эксперты вправе в своем заключении ответить и на вопросы, которых нет в постановлении (определении), если считают их значимыми для разрешения дела (статья 191 УПК РСФСР, статья 77 ГПК РСФСР).

Источник: psychiatry.ru

Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В. П. Сербского

Федеральное государственное бюджетное учреждение «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В. П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации, сокращённо ФГБУ «НМИЦПН им. В. П. Сербского» Минздрава России (старое название: «Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В. П. Сербского», «Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В. П. Сербского») основан в 1921 году по инициативе Народного комиссариата здравоохранения и органов судопроизводства.

Основное направление деятельности — проведение сложных судебно-психиатрических экспертиз и разработка научных основ судебной психиатрии. Центр носит имя профессора Владимира Петровича Сербского [1] .

По состоянию на 2009 год в центре работали около 800 сотрудников, включая 3 академиков РАМН, 48 докторов наук и 120 кандидатов наук [1] .

Здание центра находится в Москве по адресу Кропоткинский переулок, дом 23, рядом с метро «Кропоткинская» [2] .

История центра

В мае 1921 года Пречистенская психиатрическая больница в Москве, берущая своё начало от созданного в 1899 году Центрального полицейского приёмного покоя для душевнобольных, была преобразована в Пречистенскую психиатрическую лечебницу для заключённых. Впоследствии названия учреждения менялись в следующем порядке: [3]

1. Центральный институт судебной психиатрии в Москве.
2. Московский НИИ судебной психиатрии имени В. П. Сербского.
3. Всесоюзный НИИ общей и судебной психиатрии имени В. П. Сербского.
4. Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии имени В. П. Сербского.
5. Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии.
6. Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В. П. Сербского.
7. Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В. П. Сербского. [4]

С деятельностью центра были связаны имена психиатров — профессоров И. Н. Введенского (сын Н. Е. Введенского) [5] , О. В. Кербикова, Д. А. Аменицкого, Н. П. Бруханского [6] :40 , Е. К. Краснушкина, Н. И. Фелинской, A. M. Халецкого и других. [1]

• 1921—1930 — Е. Н. Довбня
• 1930—1950 — Ц. М. Фейнберг
• 1950—1951 — А. В. Снежневский
• 1951—1957 — А. Н. Бунеев
• 1957—1990 — Г. В. Морозов
• 1990—2010 — Т. Б. Дмитриева
• c 2010 — З. И. Кекелидзе

Институт в 1920—1940-е годы

На протяжении первого десятилетия существования института его деятельность носила открытый характер; институт всё более и более приобретал признаки обычного научного учреждения. Публикации о нём появлялись в прессе. Проводились заседания общества невропатологов и психиатров, организовывались экскурсии для студентов и слушателей различных курсов. Сотрудникам института поручались для экспертизы наиболее ответственные и сложные случаи. Например, в 1945 году Е. К. Краснушкину, неизменному участнику экспертных комиссий при институте, было (совместно с Е. Е. Сеппом и Н. А. Куршаковым) поручено участвовать в судебно-медицинской экспертизе Г. Круппа, Ю. Штрейхера и Р. Гесса на Нюрнбергском международном судебном процессе. Симулировавший потерю памяти Гесс мог быть признан британскими специалистами невменяемым, однако после экспертизы, проведённой Е. К. Краснушкиным, выводы которого суд признал убедительным, в ходе дальнейшего рассмотрения дела Гесс признался в симуляции. [6] :40

Украинский судебный психиатр, кандидат медицинских наук Ада Коротенко полагает, что по мере становления в стране тоталитарного режима в институте искоренялись либеральные тенденции, происходили многочисленные кадровые перестановки, ужесточались требования к персоналу и условия содержания испытуемых, для взаимоотношений между сотрудниками стали характерными недоверие, подозрительность и доносительство [6] .

Постепенно в ведение НИИ им. Сербского перешли все научно-практические и организационно-методические проблемы судебно-психиатрической экспертизы, в том числе руководство периферийными психиатрическими учреждениями [6] . К середине 1930-х годов институт превратился в монопольный орган, проводящий судебно-психиатрические экспертизы по всем наиболее важным делам [7] . Самые известные учёные-психиатры, как правило, либо сотрудничали с институтом, либо работали в нём. На первый план начали выдвигаться политические задачи, и в 1938 году было создано специальное отделение, куда помещались подследственные, обвинявшиеся в контрреволюционной деятельности (по ст. 58 УК РСФСР), за исключением женщин и подростков. Истории болезни обвиняемых, содержавшихся в этом отделении, были выделены в отдельный архив и осенью 1941 года уничтожены в первую очередь [6] :41 .

Инструмент репрессивной психиатрии

В Советском Союзе психиатрические больницы часто использовались властью для изоляции политических инакомыслящих, чтобы дискредитировать их взгляды, сломить их физически и морально. Известно высказывание Никиты Хрущёва: «Против социализма может выступить только сумасшедший» [8] . Привлечённые к уголовной ответственности по политическим статьям, диссиденты иногда проходили стационарную экспертизу в институте им. Сербского [9] . Признанных невменяемыми и больными, политических инакомыслящих направляли на принудительное лечение в тюремные психиатрические больницы системы МВД [6] :30 .

В институте им. Сербского ставились диагнозы диссидентам в наиболее известных случаях злоупотребления психиатрией [10] [11] . Например, там проходили экспертизу Александр Есенин-Вольпин, Виктор Некипелов, Вячеслав Игрунов, Виктор Файнберг. Генерал-майор Петр Григоренко был признан невменяемым в НИИ им. Сербского, поскольку «был непоколебимо убежден в правоте своих поступков» и «помешался на идеях реформизма» [12] . Некоторые из специалистов НИИ им. Сербского имели высокий авторитет в МВД — например, печально знаменитый Даниил Лунц [13] , заведовавший 4-м отделением, куда направлялись на экспертизу арестованные по политическим статьям [6] :42 , и охарактеризованный Виктором Некипеловым как «ничем не отличавшийся от врачей-преступников, которые проводили бесчеловечные эксперименты над заключёнными в нацистских концлагерях» [13] . Д. Р. Лунц имел чин полковника госбезопасности, Г. В. Морозов — генерала [7] . Ц. М. Фейнберг, директор института с 1930 по 1950 год, длительное время работала на административных должностях в системе ВЧК и НКВД [6] :41 .

В советской психиатрии существовало понятие вялотекущей шизофрении — особой разновидности шизофрении, протекающей в мягкой форме, без выраженной психопродуктивной симптоматики [10] [14] [15] . Этот диагноз нашёл применение в практике репрессивной психиатрии в СССР [10] [15] [16] и часто выставлялся диссидентам, обследованным в институте им. Сербского [11] . Диагностические критерии вялотекущей шизофрении позволяли выставлять этот диагноз людям, чьё поведение и мышление выходило за рамки социальных норм [10] [17] . С. Глузман и В. Буковский приводят высказывание профессора Тимофеева: «Инакомыслие может быть обусловлено болезнью мозга, когда патологический процесс развивается очень медленно, мягко, а другие его признаки до поры до времени (иногда до совершения криминального поступка) остаются незаметными» [9] .

Многие из сотрудников института им. Сербского не знали о злоупотреблениях, имевших место в 4-м отделении [6] :41,42,78 . «Специальное» 4-е отделение представляло собой «государство в государстве», куда не имели доступа психиатры-эксперты, работавшие с лицами, совершившими уголовные преступления [6] :42 . Бюрократизированная иерархичность структуры советской психиатрии позволила исключить большинство судебных психиатров из участия в экспертизах диссидентов [6] :78 . Вместе с тем среди лиц, обвинявшихся в антисоветской деятельности, процент «душевнобольных» обычно оказывался во много раз выше, чем среди уголовных преступников. Процент привлечённых к ответственности по политическим статьям составлял 1—2 % от общего количества лиц, проходивших на протяжении 1970-х годов экспертизу в институте им. Сербского; между тем в пенитенциарных учреждениях количество осуждённых диссидентов составляло в этот период времени лишь 0,05 % от общего числа осуждённых [18] .

В 1950-е годы Комиссия Комитета партийного контроля при ЦК КПСС, осуществившая тщательную проверку Института им. Сербского, собрала многие документальные свидетельства, подтверждающие существование злоупотреблений психиатрией и низкое качество экспертиз, проводимых в Институте им. Сербского [19] . Комиссия установила факт незаконного альянса психиатров института с органами государственной безопасности и отметила личную ответственность за совершённые преступления Д. Р. Лунца [20] . Председатель Комиссии КПК А. Кузнецов, в частности, отмечал: «Руководство института допускало нарушение законности, выражавшееся в том, что врачи-эксперты дела по политическим преступлениям не изучали, не докладывали их, а, как правило, эти дела привозил в институт следователь КГБ за тридцать минут до начала экспертизы, сам докладывал суть дела, присутствовал при экспертизе и даче медицинского заключения» [19] .

В справке «Об Институте судебной психиатрии им. Сербского», составленной для Комиссии Комитета партийного контроля в августе 1956 года директором Института психиатрии Минздрава СССР Д. Федотовым и заведующим отделом науки газеты «Медицинский работник» А. Портновым, говорилось: «В институте установилась традиция — исключать из состава СПК [судебно-психиатрической комиссии] врача, мнение которого расходится с большинством членов комиссии. Если в одном из отделений после повторной экспертизы мнения расходятся, то есть диагноз не устанавливается, то больного переводят в другое отделение, где экспертиза приводится к единому мнению без всякого участия врачей предыдущего отделения и ссылки на их мнения» [19] .

В документах, собранных комиссией, отмечалось, что ряд пациентов содержались в Институте им. Сербского в изоляторах, не имевших коек, и указывались случаи грубого обращения с пациентами (избиения), прежде всего со стороны работников МВД. Данные комиссии, по-видимому, так и не были обсуждены на высшем партийном уровне; акт комиссии был сдан в архив, а члены комиссии подверглись административным репрессиям: их отстранили от руководящих должностей [19] .

Посетившая Институт им. Сербского в 1991 году комиссия Всемирной психиатрической ассоциации обнаружила, что помещения института скудны и переполнены, а пациенты во время своего пребывания в институте очень ограничены в деятельности. Из бесед с пациентами и другими лицами в Институте им. Сербского выяснилось, что большинство пациентов хотя и имели беседы с юристами, но получили очень мало информации о том, по какой причине они находятся в институте и каков будет результат обследования. Ни один из пациентов не вызывался в суд [21] .

Постсоветское время

Проходная Центра в 2022 году

По утверждению экс-директора НИИ им. Сербского Татьяны Дмитриевой, высказанному в 2001 году, с середины — конца 1980-х годов в институте произошло немало изменений; палаты, где ранее содержались диссиденты, используются для лечения людей с психическими расстройствами, наркоманией и алкоголизмом [22] .

С другой стороны, по утверждению критиков, институт лишь приспособился к новым условиям, не проведя никаких реальных реформ [12] . Роберт ван Ворен (англ.) ( рус. , генеральный секретарь международной организации «Глобальная инициатива в психиатрии» (англ.) ( рус. , писал, что сфера судебной психиатрии в странах бывшего Советского Союза остаётся закрытой и влиятельной, сохраняется диктат московской психиатрической школы: судебно-психиатрическая практика активно контролируется Центром им. Сербского, и даже в странах Балтии по-прежнему соблюдаются предписания этого учреждения, а часть профессиональной подготовки возложена на его сотрудников [23] .

Согласно Федеральному закону «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», в негосударственных российских учреждениях не может проводиться судебно-психиатрическая экспертиза, а это фактически означает запрет экспертной деятельности любых независимых от государства психиатров. Как отмечает международная правозащитная группа «Агора» в докладе «Политическая психиатрия в России», фактически за Центром имени Сербского остаётся последнее слово во всех связанных с психиатрией вопросах; вопреки положению Уголовно-процессуального кодекса, согласно которому никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, заключение Центра им. Сербского практически невозможно оспорить [24] .

Юрий Савенко, глава Независимой психиатрической ассоциации России, отмечал: «Практически ничего не изменилось. Они в институте не испытывают угрызений совести по поводу своей роли при коммунистах. Это те же самые люди, и они не хотят извиняться за все свои действия в прошлом». «Система всё та же, менталитет тот же», — утверждал Александр Подрабинек. По мнению адвоката Карена Нерсисяна, «институт Сербского не является медицинским учреждением, это орган власти» [12] .

Многие судебно-психиатрические экспертизы, проводившиеся специалистами центра в постсоветское время, были назначены с целью признать невменяемыми высокопоставленных должностных лиц в случаях совершения ими изнасилований или убийств, как то было в Чечне с Юрием Будановым, который в конечном итоге был признан вменяемым и осуждён после более чем трёх лет судебных разбирательств.

28 декабря 2017 года решением Петрозаводского суда в Центр имени Сербского для проведения психиатрического обследования был доставлен известный карельский историк, руководитель карельского отделения общества «Мемориал» Юрий Дмитриев [25] . Экспедиции под руководством Юрия Дмитриева обнаружили в Карелии в конце 1990-х годов места массовых захоронений жертв политических репрессий в Сандармохе и Красном бору [26] .

Спорные экспертизы

Штамп амбулаторной экспертизы Центра. 1990-е годы

Результаты некоторых экспертиз, проводившихся сотрудниками Центра им. Сербского, являются дискуссионными.

• Когда совершивший военное преступление Юрий Буданов проходил судебно-психиатрическую экспертизу в Центре им. Сербского в 2002 году, экспертную комиссию возглавляла Тамара Печерникова, которая в советское время признала невменяемой поэтессу Наталью Горбаневскую[12] . Буданов был освобождён от уголовной ответственности по причине «временной невменяемости». После общественного возмущения была назначена новая судебно-психиатрическая экспертиза [12][27] . Юрий Буданов подвергался судебно-психиатрической экспертизе шесть раз и в конечном счёте был признан вменяемым и осуждён [7] .
• Центр имени Сербского дал оценку предполагаемого массового отравления сотен чеченских школьников. Эксперты пришли к выводу, что болезнь была вызвана «психоэмоциональным напряжением» [28][29] . В действительности при соматическом обследовании у детей выявлялись признаки отравления: тяжёлое поражение желудочно-кишечного тракта и печени, тяжёлые неврологические и эндокринные нарушения [30] .
• По сообщениям западных СМИ, начиная с 2000-х годов было немало случаев, когда люди, «неудобные» для российских властей, содержались в психиатрических больницах [31][32][33] . Некоторые из этих людей проходили судебно-психиатрическую экспертизу в Центре имени Сербского и были признаны невменяемыми. Например, в 2003 году в Центре им. Сербского проводилась экспертиза Юрия Давыдова и Евгения Привалова — руководителей «Поэтизированного объединения разработки теории общественного счастья» (ПОРТОС). В ходе экспертизы им поставили диагноз «шизофрения» и признали невменяемыми. Защита настаивала на оправдании Ю. Давыдова и Е. Привалова как психически здоровых людей [7] .
• Дмитрий Медков, ложно обвинённый в убийстве собственной сестры, дважды проходил экспертизу в Центре им. Сербского [34] . В 2004 году специалисты центра вынесли заключение, согласно которому Дима Медков «страдает хроническим психическим расстройством в форме шизофрении, а именно параноидной шизофренией». Согласно выводам экспертов, Медков «по своему психическому состоянию (бредоподобное фантазирование, субъективизм, своеобразие суждений, склонность к формированию некорригируемых концепций, бредовые идеи отношения при нарушении критики и прогноза) не может предстать перед судом, принимать участие в судебно-следственных мероприятиях. По своему психическому состоянию (гебоидные нарушения с эмоциональной извращенностью, холодностью, жестокостью, склонностью к импульсивной агрессии, параноидная настороженность, бредовые идеи отношения) с учетом содеянного Медков представляет особую социальную опасность, нуждается в направлении на принудительное лечение в психиатрический стационар специализированного типа». Три года Д. Медков проходил принудительное лечение в психиатрической больнице; после того как обнаружилось, что сестра Медкова жива, новая комиссия вынесла совершенно иное заключение, исключающее прежние выводы [35] .
• На основании заключения экспертов Центра им. Сербского судом было вынесено решение о принудительной госпитализации Михаила Косенко, жертвы так называемого «болотного дела» — обвинения против арестованных участников оппозиционного марша к Болотной площади. Решение экспертов было подвергнуто резкой критике не только со стороны политической оппозиции, но и со стороны некоторых психиатров. В частности, Юрий Савенко, президент Независимой психиатрической ассоциации, заявил: «Я выступал в суде по поводу заключения так называемых экспертов относительно состояния Косенко. Оно написано возмутительно небрежно, а диагноз притянут за уши» [36] .
• В апреле 2016 года судебно-психиатрическую экспертизу назначили ещё одному обвиняемому по «болотному делу» — Максиму Панфилову [37] , арестованному 7 апреля и обвинённому в том, что во время событий на Болотной площади он якобы причинил физическую боль сержанту полиции, сняв с того защитный шлем. По утверждению защиты, Панфилов не причинял полицейскому физической боли, а шлем не был застёгнут [38] . В октябре 2016 года Панфилова признали невменяемым после экспертизы в Центре имени Сербского, в том же месяце — перевели из больницы следственного изолятора в психиатрическую больницу [37] .

См. также

• Кекелидзе, Зураб Ильич
• Московский НИИ психиатрии
• Санкт-Петербургский научно-исследовательский психоневрологический институт
• Научный центр психического здоровья РАМН
• Независимая психиатрическая ассоциация России
• Использование психиатрии в политических целях в СССР в 1920—50-х годах

Примечания

1. ↑ 1,01,11,21,3ФГУ «ГНЦ ССП Росздрава»(неопр.)(недоступная ссылка). Дата обращения: 9 ноября 2009.Архивировано 27 марта 2009 года.
2. ↑Контакты(неопр.)(недоступная ссылка). Дата обращения: 9 ноября 2009.Архивировано 26 апреля 2009 года.
3. ↑Буланов В.Быть дерзким и смелым (Биография В. П. Сербского) // Газета «Московский университет». — 2003. — Апрель ( № 13 (4033) ). Архивировано 9 марта 2008 года.
4. ↑Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского(рус.) . serbsky.ru. Дата обращения: 3 октября 2017.Архивировано 11 февраля 2015 года.
5. ↑Иван Николаевич Введенский (1875—1960)(неопр.) . Дата обращения: 1 февраля 2010.Архивировано 5 марта 2016 года.
6. ↑ 6,006,016,026,036,046,056,066,076,086,096,10Коротенко А.И., Аликина Н.В. Советская психиатрия: Заблуждения и умысел. — Киев: Сфера, 2002. — 329 с. — ISBN 9667841367.
7. ↑ 7,07,17,27,3Карательная психиатрия в России: Доклад о нарушениях прав человека в Российской Федерации при оказании психиатрической помощи. — М. : Изд-во Международной хельсинкской федерации по правам человека, 2004. — С. 84. — 496 с. Архивная копия от 18 апреля 2013 на Wayback MachineАрхивированная копия(неопр.)(недоступная ссылка). Дата обращения: 30 октября 2011.Архивировано 18 апреля 2013 года.
8. ↑Пшизов В.Психиатрия тронулась? // Альманах «Неволя». — 2006. — № 6 . Архивировано 26 декабря 2012 года.
9. ↑ 9,09,1Буковский В., Глузман С.Пособие по психиатрии для инакомыслящих // Хроника защиты прав в СССР. — 1975. — Январь—февраль ( № 13 ). Архивировано 22 июля 2013 года.
10. ↑ 10,010,110,210,3Reich W.The World of Soviet Psychiatry(англ.) // The New York Times (USA). — 1983. — January 30. Архивировано 11 августа 2017 года. Перевод: Мир советской психиатрии(неопр.) . Архивировано 11 февраля 2012 года.
11. ↑ 11,011,1van Voren, Robert.Comparing Soviet and Chinese Political Psychiatry // The Journal of the American Academy of Psychiatry and the Law. — 2002. — Т. 30 , № 1 . — С. 131—135 . — PMID 11931361. Архивировано 26 июля 2011 года.
12. ↑ 12,012,112,212,312,4Glasser, Susan.Psychiatry’s Painful Past Resurfaces in Russian Case; Handling of Chechen Murder Reminds Many of Soviet Political Abuse of Mental Health System(англ.) // The Washington Post (USA) : journal. — 2002. — 15 December. Архивировано 5 ноября 2012 года. Перевод: Болезненное прошлое российской психиатрии вновь всплыло в судебном деле Буданова // ИноСМИ.ру. — 2002. Архивировано 4 июля 2020 года.
13. ↑ 13,013,1Applebaum, Anne.Gulag: a history. — Anchor Books(англ.) ( рус. , 2004. — ISBN 1400034094. Архивная копия от 3 июля 2019 на Wayback Machine
14. ↑А. Б. Смулевич, «Особые формы шизофрении. Вялотекущая шизофрения». В сборнике «Эндогенные психические заболевания» /(под. ред. Тиганова А. С.).(неопр.) . Дата обращения: 28 февраля 2012.Архивировано 30 октября 2013 года.
15. ↑ 15,015,1Richard J., Bonnie L.L.B.Political Abuse of Psychiatry in the Soviet Union and in China: Complexities and Controversies(англ.) // The Journal of the American Academy of Psychiatry and the Law : journal. — 2002. — Vol. 30 , no. 1 . — P. 136—144 . — PMID 11931362. Архивировано 28 сентября 2011 года.
16. ↑Глузман С. Ф.Украинское лицо судебной психиатрии // Новости медицины и фармации. — Издательский дом «ЗАСЛАВСКИЙ», 2009. — № 15 (289) . Архивировано 25 марта 2012 года.
17. ↑ Короленко Ц. П., Дмитриева Н. В. Психиатрия советского периода.Архивная копия от 25 января 2021 на Wayback Machine — В кн.: Короленко Ц. П., Дмитриева Н. В. Социодинамическая психиатрия. — Новосибирск: Издательство НГПУ, 1999 г.; Академический проект, 2000 г., ISBN 5-8291-0015-0; Деловая книга, 2000 г. ISBN 5-88687-070-9
18. ↑Глузман С.Ф.Этиология злоупотреблений в психиатрии: попытка мультидисциплинарного анализа(рус.) // Нейроnews: Психоневрология и нейропсихиатрия : журнал. — 2010. — Январь ( № 1 (20) ). Архивировано 17 ноября 2015 года.
19. ↑ 19,019,119,219,3Прокопенко А. С. Безумная психиатрия. — Совершенно секретно, 1997. — 176 с. — ISBN 5-85275-145-6. См. также: Прокопенко А. С. Безумная психиатрия // Карательная психиатрия: Сборник / Под общ. ред. А. Е. Тараса. — Москва — Минск: АСТ, Харвест, 2005. — 608 с. — ISBN 5170301723.
20. ↑Подрабинек А.П.Карательная медицина. — Нью-Йорк: Хроника, 1979. — 223 с. — ISBN 0897200225. Архивная копия от 22 июня 2016 на Wayback MachineАрхивированная копия(неопр.)(недоступная ссылка). Дата обращения: 24 июня 2019.Архивировано 24 марта 2014 года.
21. ↑Отчет комиссии WPA о визите в Советский Союз 9—29 июня 1991 г : [ арх. 4 сентября 2019 ] // Независимый психиатрический журнал. — 1992. — № 1—2. — С. 52—73.
22. ↑Больница имени Сербского приоткрыла тайны своей профессиональной деятельности(неопр.) (28 ноября 2001). Дата обращения: 6 июля 2011.Архивировано 9 июля 2011 года.
23. ↑Van Voren R. Reforming forensic psychiatry and prison mental health in the former Soviet Union // Psychiatric Bulletin. — The Royal College of Psychiatrists, 2006. — Вып. 30 . — С. 124—126 . Перевод: Ван Ворен Р.Реформирование судебной психиатрии и системы тюремной психиатрической помощи в странах бывшего Советского Союза // Обзор современной психиатрии. — 2007. — Вып. 32 . Архивировано 18 февраля 2020 года.
24. ↑Гайнутдинов Д., Чиков П.Политическая психиатрия в России. Доклад группы «Агора» : [ арх. 8 марта 2017 ] // Медиазона. — 11 октября 2016.
25. ↑Гирин Н., Тороп А.Историка Юрия Дмитриева перевезли в Москву под конвоемАрхивная копия от 15 января 2018 на Wayback Machine // Новая газета. — 2017. — 28 дек.
26. ↑Красный Бор 1937—1938(неопр.) . Дата обращения: 14 января 2018.Архивировано 15 января 2018 года.
27. ↑Карательные функции психиатрии в России расширяются(неопр.)(недоступная ссылка). Голос Америки (25 февраля 2008). Архивировано 11 февраля 2012 года.
28. ↑What made Chechen schoolchildren ill?Архивная копия от 30 сентября 2007 на Wayback Machine — The Jamestown Foundation, March 30, 2006
29. ↑War-related stress suspected in sick Chechen girlsАрхивная копия от 19 апреля 2006 на Wayback Machine — by Kim Murphy, Los Angeles Times, March 19, 2006
30. ↑Загадочная болезнь. Идет по дороге, останавливается в школах(рус.) // Новая газета. — 04.12.2006. — № 92 . Архивировано 28 января 2021 года.
31. ↑Speak Out? Are You Crazy? — by Kim Murphy, Los Angeles Times, May 30, 2006
32. ↑In Russia, Psychiatry Is Again a Tool Against DissentАрхивная копия от 25 октября 2012 на Wayback Machine — by Peter Finn, Washington Post, September 30, 2006
33. ↑Psychiatry used as a tool against dissentАрхивная копия от 3 октября 2006 на Wayback Machine — by Association of American Physicians and Surgeons, October 2, 2006
34. ↑Соколов-Митрич Д. («Известия», 24.01.2008).Три года принудительного лечения за «особую опасность», которой не было // Независимый психиатрический журнал. — 2008. — № 1 . Архивировано 28 июня 2011 года.
35. ↑Овчинский В.Российская психиатрия: чего изволите? // Радио Свобода. — 2010. Архивировано 18 января 2012 года.
36. ↑Российские психиатры против приговора Михаилу Косенко(неопр.) . «Сноб» (8 октября 2013). Дата обращения: 11 октября 2013.Архивировано 11 октября 2013 года.
37. ↑ 37,037,1Фигуранта «болотного дела» Панфилова перевели в психиатрическую больницу в «Бутырке» по ходатайству следствия : [ арх. 8 марта 2017 ] // Медиазона. — 31 октября 2016.
38. ↑«Мемориал» считает жителя Астрахани Максима Панфилова политзаключенным : [ арх. 8 марта 2017 ] // Правозащитный центр «Мемориал». — 12 апреля 2016 г.

Литература

• Прокопенко А.С. Безумная психиатрия // Карательная психиатрия / Под общ. ред. А. Е. Тараса. — М. , Мн. : АСТ, Харвест, 2005. — 608 с. — ISBN 5170301723.
• Подрабинек А.П.Карательная медицина. — Нью-Йорк: Хроника, 1979. — 223 с. — ISBN 0897200225. Архивировано 24 марта 2014 года.
• Некипелов В.А.Институт дураков. — Париж: Б.и., 1999. — 164 с.
• Асриянц С.Онлайн-конференция Ю. Савенко и Л. Виноградовой в Новой газете(рус.) // Новая газета. — 2009.
• Гушанский Э.Психиатр как судебный эксперт — между молотом и наковальней // Polit.ru. — 19 ноября 2009.

Ссылки

• Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации
• Официальный сайт ННЦН филиал ФМИЦ ПН им. В.П. Сербского МЗ РФ
• Сборник «Выдающиеся психиатры России (история и современность)», ГНЦ СиСП им. Сербского, 2007 г.,ISBN 5-86002-071-6

Источник: xn--h1ajim.xn--p1ai