Гвардия умирает но не сдается кто сказал

Книга «Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений»

Оглавление

Читать

Войти через Гугл
Войти через Фейсбук
Войти через Яндекс
Войти через Вконтакте

Помогите нам сделать Литлайф лучше

Выбрать главу (3257) Изменить стиль страницы

Гвардия умирает, но не сдается!

С французского: La garde meurt et ne se rend pas!

Эпитафия на памятнике французскому генералу Камбронну (1770 — 1842). Эти слова он, по легенде, произнес на поле сражения при Ватерлоо (18 июня 1815 г.). Но на самом деле Камбронн, будучи тяжело раненным, попал в плен и впоследствии сам публично отрекся в 1835 г. от приписанных ему исторических слов. Тем не менее город Нант, в котором родился Камбронн, увековечил их на памятнике генералу (1845).

С другой стороны, один из солдат Камбронна — Антуан Дело, бывший с ним рядом в сражении, утверждал, что генерал сказал эти слова дважды и они были подхвачены другими гренадерами (Larousse P. Fleurs historiques, Paris).

старая гвардия умирает но не сдается

На эту же фразу претендовали и сыновья убитого под Ватерлоо некоего полковника Мишеля, утверждая, что фраза принадлежит их отцу, что подтверждалось и свидетельскими показаниями. Некоторые газеты Франции даже предприняли по этому поводу специальное расследование, но оно не привело ни к какому определенному результату.

Впервые о «легендарных словах Камбронна» сообщил в газете «Independent» (19 июня 1815 г.) журналист Ружмон, который, как предполагают, и является их настоящим автором. Популярной эта фраза стала благодаря художнику Шарле (1792—1845). Он сделал такую подпись к своей литографии «Гренадер при Ватерлоо» (1817), которая впоследствии разошлась в многочисленных оттисках по всей Франции.

Гвозди бы делать из этих людей

Из стихотворения «Баллада о гвоздях» (1922) советского поэта Николая Семеновича Тихонова (1896—1979), где повествуется о человеческой стойкости. Видимо, этот образ вызван ассоциацией с выражениями «железный характер», «железная воля» и т. п.:

Гвозди бы делать из этих людей,
Крепче б не было в мире гвоздей.

Иносказательно: о человеческой стойкости или упрямстве (ирон.).

Где бы ни работать, только бы не работать

Из кинофильма «Весна» (1947), снятого Григорием Васильевичем Александровым (псевдоним Г. В. Мормоненко, 1903—1983) по собственному сценарию (при участии А. Раскина и М. Слободского).

Слова завхоза Института Солнца Бубенцова (актер Ростислав Плятт) в его диалоге с Мухиным, помощником кинорежиссера, который предложил завхозу принять участие в съемках кинокартины в качестве консультанта:

Б у б е н ц о в. Работы много?

М у хи н. Да нет.

Б у б е н ц о в. Я вам так скажу: по-моему, где бы ни работать, только бы не работать. По этому вопросу всё. Пошли!

Служит ироническим комментарием к поведению лентяя и тунеядца.

Где вы теперь, кто вам целует пальцы?

Из песни «Лиловый негр» (опубл. 1911) поэта и исполнителя собственных песен Александра Николаевича Вертинского (1889— 1957):

Гвардия умирает, но не сдается

Источник: litlife.club

Гвардия умирает но не сдается кто сказал

Глава 6. Гвардия умирает, но не сдается

Из книги князя Владимира Трубецкого “Записки кирасира”.

27 июня 1912 года. Красное Село

В ообще-то наш кирасирский полк при дворе очень любили, и объяснялось это тем, что шефом полка считалась вдовствующая императрица Мария Федоровна. Синие кирасиры постепенно вошли в фавор и приобрели репутацию модного гвардейского полка. При дворе их в шутку стали называть “Les petits bleus de Sa Majestй” (Маленькие синие Ее Величества).

Все шло хорошо, покуда в один прекрасный день не произошло в нашем полку следующее происшествие: младшая сестра государя великая княгиня Ольга Александровна неожиданно влюбилась в офицера нашего полка поручика Куликовского.

Муж Ольги Александровны — принц Ольденбургский, человек немощный, был равнодушен к своей супруге, и поэтому ничего не было неестественного в том, что в один прекрасный день великая княгиня почувствовала сильное влечение к красивому и статному Куликовскому, которого она частенько видела и который показался ей во всех отношениях интересным и достойным человеком.

Куликовский не преминул ответить взаимностью на зарождавшееся чувство сестры государя, и так как последняя, несмотря на свой высокий сан и положение держала себя чересчур свободно и независимо, то в обществе очень скоро заговорили об их романе. Ольга Александровна стала все чаще показываться в Гатчине, где она имела обыкновение держать себя, как “обыкновенная смертная”, избегая всякого этикета и помпы. Ее можно было частенько встретить разъезжающей по гатчинским улицам в простом извозчике в сопровождении Куликовского. Встречали их и в укромных уголках гатчинского парка прогуливающимися под руку, как полагается обыкновенной и пошлой влюбленной паре.

Если бы командовавший в то время полком генерал Бернов обладал бы достаточным тактом и умом, он, быть может, на правах свитского генерала указал бы поручику Куликовскому на недопустимость такой простоты в отношениях с сестрой государя, по крайней мере, на глазах у широкой публики, ибо всякое афиширование таких отношений с великой княгиней могло лишь скомпрометировать последнюю. Однако недалекий генерал не только этого не сделал, но, как говорят, искренне радовался успеху своего офицера, ибо, по его мнению, этот успех был только выгоден для полка, все более входившего в моду.

Здесь-то и просчитался хитрый царедворец, так как при старом дворе никто не ласкал нас прозвищем “Les petits bleus de Sa Majestй”. Наоборот, сморщенные придворные старушки теперь говорили о нас, покачивая седыми головами: “Вот, какие они оказались, эти синие кирасиры и ихние дамы”.

Впрочем, подобные дела чести обычно решались на общем собрании офицеров. Одно из них очень хорошо сохранилось у меня в памяти. Как я уже сказал, дело касалось полковой чести, а на таких собраниях командир полка не присутствовал. Полковой командир, хотя и носил нашу кирасирскую форму, однако, как бывший кавалергард, то есть выходец из чужого полка, не считался коренным.

Посему традиция официально не позволяла ему участвовать в обсуждении интимных и деликатных полковых вопросов, касающихся тесной офицерской корпорации полка. С решением же общих собраний командир обязан был считаться, даже если они шли вразрез с его личными желаниями. Таково уж было положение в гвардии. Полковой командир сам мог назначать и созывать общие собрания под своим председательством, но лишь для обсуждения служебных и организационных дел, а также для “разносов”. Дела же чести официально его как бы не касались.

Не могли присутствовать на этих собраниях и полковые военные чиновники, как то капельмейстер, оружейный мастер и врачи. Хотя они и носили офицерское оружие, но имели штатские чины. За кирасиров их никто не считал, и в офицерском собрании они могли лишь столоваться и играть на бильярде. Обсуждать же интимные полковые вопросы их считали недостойными, так как офицерство вообще относилось к ним немного свысока.

Упомянутое мною общее собрание происходило в обстановке таинственности. Двери зала были тщательно заперты. Прислуга удалена. Никто из посторонних не должен был знать, о чем будет говориться на собрании. Председательствовавший старший полковник фон Шведер имел особенно официальный и несколько таинственный вид.

В продолжении всего собрания говорил только он один и говорил вполголоса. Все присутствующие сидели, сохраняя глубокое молчание.

Первым делом полковник фон Шведер сообщил нам о постыдном поступке нашего корнета Z**. Этот корнет вел жизнь выше своих средств и залез в долги. Чтобы вытянуть у кредиторов деньги, он уверял их, будто является племянником и наследником нашего богатого командира полка. Обман раскрылся самым неожиданным способом до того, как корнет сумел вернуть долг.

— Господа, — тихо обратился к нам Эдуард Николаевич, этот постыдный поступок корнета Z** не только марает его самого, он марает все общество офицеров полка, которое допустило в своей среде человека, способного на обман ради денег. Старшие офицеры считают, что корнету Z** нет более места в нашем полку, и посему ему предложено в трехдневный срок подать рапорт об увольнении в запас или о переводе в армейский полк. Никто не возражает, надеюсь?

Гробовое молчание было нашим ответом.

— Благодарю вас, — холодно поклонился нам полковник.

Источник: samopiska.ru

«Гвардия умирает, но не сдаётся», кому принадлежит знаменитая фраза?

Фразу: «Гвардия умирает, но не сдаётся» приписывается французскому генералу Пьеру Камбронну. Была произнесена в битве при Ватерлоо, на предложение англичанами сдаться. Хотя позднее авторство Камбронна подвергалось сомнению, да он и сам говорил, что не помнит такого. И все же Пьер Камбронн.

Отметить Задать вопрос Комментировать

Пьеру Камбронну кажется , но могу ошибаться . битва при ватерлоу

Отметить Задать вопрос Комментировать

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Загрузка ...
Заработок в интернете или как начать работать дома