Экономические кризисы. К началу 70-х гг. экономический подъем в индустриально развитых странах иссяк, вслед за падением темпов развития в 1974 г. начался экономический кризис. Впервые после Второй мировой войны кризисы 1974—1975 гг., а затем 1980—1982 гг. охватили все индустриальные страны Европы, США, Японию и другие. В ряде стран падение производства составило 14%.
Сократился объем мировой торговли, усилилась конкуренция. Безработица приняла массовый характер. Важной особенностью 70-х гг. была растущая инфляция. В отличие от обычного течения кризиса перепроизводства, когда цены снижались, во время этих кризисов наблюдалась иная картина — цены росли. Это новое явление получило название «стагфляция» (стагнация, застой и инфляция).
Такое сочетание кризиса и инфляции делало неэффективными прежние методы и инструменты регулирования экономики.
Индексы цен и валового внутреннего продукта капиталистических стран — участников Организации экономического сотрудничества и развития в 1970-е гг. (в %). Стагфляция середины 1970-х гг.
Это структурный кризис. Михаил Хазин.
В послевоенные десятилетия в индустриально развитых странах успешно применялись антикризисные меры. Увеличение государственных расходов, снижение налогов расширяли потребление и способствовали смягчению и даже преодолению кризисных спадов, а в случаях «перегрева» экономики и инфляции применялись обратные меры: сокращение государственных расходов, повышение налогов и банковского процента. Теперь, в условиях стагфляции, эти меры оказывались неэффективными: рост государственных расходов усиливал инфляцию, а их сокращение вело к углублению спада в экономике и росту безработицы. Таким образом, в условиях стагфляции нужна была иная политика.
Движение цен на нефть, потребленную в странах ОЭСР (в долл. США за баррель 1 )
К этому вынуждали также иные обстоятельства.
Энергетический кризис. Экономический кризис 1974—1975 гг. совпал с энергетическим кризисом. Страны — производители нефти с начала 70-х гг. почти в десять раз повысили цены на энергоносители, и прежде всего на нефть.
Дешевой нефтью многие годы пользовались как европейские страны, так и Япония, США, хотя последние располагали своими большими запасами нефти, но ее добычу сокращали. С повышением цен эра дешевой нефти закончилась. Это побуждало индустриальные страны искать пути перехода к энергосберегающей технологии. Удорожание сырья требовало внедрения новых, ресурсосберегающих технологий.
Таким образом, индустриальные страны должны были переходить от экстенсивного к иному типу производства — интенсивному. Для такого перехода нужна была иная научная и технологическая база. Условия для такого перехода созрели: начался новый этап научно-технической революции.
ЧТО такое СТРУКТУРНЫЙ КРИЗИС?
1 Баррель — мера сыпучих веществ и жидкостей (в США — 159 л).
Все эти новые противоречия и проблемы международных хозяйственных связей требовали уже не только регулирования экономических отношений в национальных рамках отдельных государств, но и совместных действий ведущих капиталистических стран на международном уровне. В этих целях с 1975 г. семь ведущих капиталистических стран — США, Великобритания, ФРГ, Япония, Франция, Италия и Канада ежегодно проводят встречи на высшем уровне и встречи министров финансов.
Сущность структурных кризисов. Таким образом, кризисы 1974—1975 гг. и 1980—1982 гг. подвели черту под тридцатилетним послевоенным периодом развития современного капитализма. Начался новый период, открывший новый цикл длинной волны подъема в экономике.
Новая длинная волна в экономике капитализма проявила себя в кризисах разного уровня, которые имели общую основу — необходимость смены материально-технического базиса общества. Поэтому 70-е гг. представляются как излом в развитии этого процесса, знаменующего предстоящий переход общества в иной этап развития. Такие возможности были созданы новым этапом научно-технической революции и развитием транснациональных форм капитала.
Новый этап научно-технической революции. Со второй половины 70-х гг. в связи с изобретением мини-процессоров, развитием гибких производственных систем и электронно-вычислительной техники, а также с достижениями биотехнологии и генной инженерии открылся новый этап научно-технического прогресса.
Среднегодовые темпы прироста валового внутреннего продукта (ВВП) по группам стран (в %)
Источник: trojden.com
Мировой экономический кризис
Фото: ссылка
Если внимательно смотреть на описание мирового экономического кризиса в публичном пространстве (в том числе в интервью руководителей денежных властей различных стран), можно отметить ряд интересных обстоятельств. Первое из них — очень большое количество ошибок.
В качестве типичной можно отметить рассуждения главы ФРС Пауэлла, который осенью 2021 года многократно отмечал, что рост инфляции является «локальным выплеском» и очень скоро «сойдет на нет». В реальности инфляция росла до июня 2022 года (то есть почти год), и ее снижение было вызвано достаточно резким ужесточением денежно-кредитной политики (в том числе повышением учетной ставки).
Другой пример — уверенность многих руководителей денежных властей, в первую очередь ФРС США и ЕЦБ, что повышение ставки приведет инфляцию в норму, то есть к значению, не превышающему 2% в год. Как известно, несмотря на все усилия денежных властей, инфляция в тех же США не опустилась ниже 6–7%. При этом в текущих условиях совершенно непонятно, как ее можно снижать дальше, поскольку с января 2023 года (то есть еще до банковского кризиса) наметилась явная тенденция к ее росту. Что будет к концу весны, как себя проявят выданные банкам кредиты — большой вопрос, но то, что они инфляцию не уменьшат, совершенно очевидно.
Второе обстоятельство: практически все эксперты перестали говорить о причинах кризиса. Если на первом этапе его развития, летом — осенью 2021 года, много говорилось о начинающемся циклическом кризисе, возможном начале рецессии, то сегодня эти разговоры сильно затихли. Причины очевидны: текущие события совершенно не укладываются в логику циклического кризиса.
По этой причине начинаются поиски внеэкономических причин (коверный карантин, «российская агрессия», политическая экспансия Китая), однако это, скорее, попытки ответа на вопрос «Кто виноват?», а не «В чём причина?» и «Что делать?». В то же время искать методы борьбы с явлением, которое явно не осознано в рамках финансово-экономического мейнстрима, достаточно наивно, тут куда больше вероятность кризис углубить, чем нащупать из него выход.
Третье обстоятельство связано со спецификой развития кризиса, которое, собственно, сильнее всего его отличает от циклического. Последний довольно быстро нарастает, но в минимальной точке находится очень недолго, сменяется ростом. Нынешний кризис выглядит иначе: с одной стороны, он идёт очень ровно, не ускоряясь, но и не замедляясь. С другой — все попытки исправить моменты, связанные с наиболее яркими его проявлениями (например, инфляцией весны 2022 года), приводят лишь к тому, что он начинает усиливаться в других секторах экономики. Например, в США с осени явно стагнирует строительный и промышленный сектора.
Такое поведение экономики существующими макроэкономическими моделями не описывается, что создает серьезные проблемы: любые прогнозы довольно быстро начинают противоречить реальности. А поскольку модели выстроены в соответствии с доминирующей либеральной теорией, никакого эффекта их коррекция не дает, здесь нужно принципиально менять теорию.
На все это накладывается крайне серьезная проблема с системой управления финансами и экономикой. Дело в том, что с начала 80-х годов, появления «рейганомики», доминирует лишь один инструмент стимулирования экономики. Напомним, что главным механизмом «рейганомики» стало кредитное стимулирование частного спроса с помощью рефинансирования частного долга в условиях постоянного снижения стоимости кредита.
В частности, средний долг американского домохозяйства с 1981-го по конец 2008 года (начало IV ПЭК-кризиса, см. ниже) вырос с 60% реально располагаемых доходов до более чем 130%, а учетная ставка снизилась с 18% до фактически нуля. Покупательная способность средней зарплаты в США была на конец 2008 года на уровне середины 50-х годов прошлого века.
С тех пор речь шла не о системном изменении ситуации, а только о затыкании дыр, ресурс на которое оказался исчерпан к концу 2019 года (см. М. Хазин «Воспоминания о будущем. Идеи современной экономики». М., 2019).
Если описать механизм рейганомики не в финансовых, а в экономических терминах, то можно его обозначить так: рост добавленной стоимости осуществлялся за счет перераспределения эмиссионных долларов. Поскольку этот ресурс на тот момент казался неограниченным, а главной политической задачей было сокрушение СССР (после которого, в 1991 году, казалось, что политические риски для западного мира вообще исчезли), вся система управления экономикой и финансами была перестроена под этот механизм.
В результате сегодня все попытки как-то адаптировать экономику под реальные проблемы ограничиваются тем, что система управления понимает только один инструмент: усиление или ограничение эмиссии. При этом различные сектора экономики имеют совершенно разную чувствительность к эмиссии, что хорошо видно по банковскому кризису марта 2023 года. Сегодня уже окончательно стало понятно, что этот кризис носил абсолютно рукотворный характер и его единственной целью было добиться политического разрешения на эмиссию денег в пользу банковского (финансового) сектора.
Поскольку с точки зрения финансово-политической главной проблемой является высокая инфляция (которая обесценивает доходы домохозяйств и приводит к снижению уровня жизни), весной 2021 года было принято политическое решение по борьбе с ростом цен. Но поскольку необходимый для этого масштаб ужесточения ДКП оказался явно выше предварительных оценок, финансовый сектор начал борьбу за свои права. Поскольку именно он доминирует последние десятилетия в части контроля над институтами экономического управления, результат не замедлил проявиться: за две недели марта только в США было предоставлено финансовому сектору более $400 млрд, рекордную в истории сумму.
Да, теоретически эти деньги даны в кредит, однако не нужно лелеять иллюзии, что если банкам это будет необходимо, кредиты будут пролонгированы «до без конца». Фактически аргумент, который был предъявлен для достижения такого результата (мы сейчас не имеем в виду публичные рассуждения), был простейшим: если рухнет банковская система, начнется катастрофа, а единственный инструмент поддержки, как мы и отметили, это эмиссия. Что и было исполнено.
Сложившаяся к 2008 году ситуация была описана в теории, разработанной рядом российских экономистов (О. Григорьев, А. Кобяков, М. Хазин) за последние 25 лет. Подробно она описана в книгах А. Кобякова и М. Хазина («Закат империи доллара и конец Pax Americana» 2003 года) и упомянутой выше книги М. Хазина 2019 года. Можно также отметить книгу О. Григорьева «Эпоха роста. Лекции по неокономике.
Расцвет и упадок мировой экономической системы», 2016 год. В соответствии с этой теорией, в 2008 году начался IV кризис падения эффективности капитала (ПЭК-кризис), что привело к началу лета 2021 года структурного кризиса мировой экономики.
Специфика структурного кризиса — несоответствие базовых параметров экономики друг другу, нахождение ее в крайне неравновесном состоянии. Разумеется, для того, чтобы поддерживать экономику в таком состоянии, нужно тратить все время возрастающий ресурс, которым стала как раз эмиссия доллара. И когда масштаб нарушения равновесия превысил возможности их компенсации за счет эмиссии — начался кризис.
Главным несоответствием современной экономики является несоответствие того объема доходов, который может дать экономика домохозяйствам их расходам на следующем этапе экономического цикла. Недостающая часть как раз и компенсируется перераспределенными эмиссионными долларами, но этот объем в наиболее развитых странах (США, Западная Европа, Китай) достиг 25% их ВВП, что в 1,5–2 раза превышает потенциальный масштаб II ПЭК-кризиса в 1930–1932 годах.
Именно этот кризис наиболее похож на современный, хотя сейчас он и идёт не по дефляционному, как тогда, а по инфляционному сценарию. Именно по этой причине тогда обвал финансовых рынков предшествовал началу структурного кризиса (октябрь 1929-го и март — апрель 1930 года соответственно), а сейчас структурный кризис уже начался, а обвала рынков еще не было.
Но тогда кризис шел по классическому структурному сценарию: около 1% ВВП в месяц или 10% в год. Кризис шёл почти три года, и в результате ВВП США упал примерно на 30% (точнее сказать невозможно из-за отсутствия адекватной статистики), а уровень жизни населения — примерно на 40%. При этом структурные искажения (той же природы, что и сегодня) составляли тогда около 15% ВВП. Как показывают оценки М. Хазина, совокупный спад ВВП составляет примерно удвоенную величину главного структурного дисбаланса, который, как уже отмечалось выше, составляет около 25% ВВП.
Структурный кризис очень сложно остановить, и сегодня в США, по итогам 2022 года, он составляет примерно 8% ВВП. Для того чтобы скрыть масштаб падения, используют многочисленные статистические изыски, главным из которых является занижение инфляции. Кроме того, нужно учесть, что реальный ВВП США вряд ли превышает $15 трлн (чуть меньше, чем у Китая, у которого $16 трлн), все остальное — переведенная бухгалтерскими методами в добавленную стоимость капитализация фиктивных финансовых активов.
По мере развития кризиса будет резко падать эта фиктивная составляющая, особенно ярко это проявится на момент практически неизбежного обвала финансовых рынков (ну,или начала гиперинфляции). А продолжительность кризиса будет составлять примерно 6–7 лет с момент его начала, то есть лета 2021 года. Иными словами, ожидать окончания кризиса и его перехода в «величайшую» депрессию можно к началу — середине 2028 года. При этом нужно учесть, что кризис может усилиться за счет резкого сокращения масштаба той части мировой экономики, которая будет использовать доллар.
Разумеется, разработанная О. Григорьевым, А. Кобяковым, М. Хазиным и другими экономическая теория не прошла еще полной верификации, однако с появления первых книг прошло уже двадцать лет, и многие моменты, которые на тот момент казались достаточно резкими и экзотическими, сегодня проявились на практике. В связи с этим есть серьезные основания считать, что именно эта теория будет описывать кризисные процессы, происходящие в экономике.
Эта теория говорит о том, что принимаемые сегодня антикризисные меры, разработанные в рамках либеральной теории, не оказывают на развитие кризиса никакого влияния, они только оттягивают его развитие, углубляя одновременно дно кризиса. Скорее всего, с учетом отмеченной выше особенности базового механизма государственного управления экономикой (включать/выключать печатный станок), ни в США, ни в ЕС изменить ничего не получится. А вот другие регионы («валютные зоны» в терминологии Кобякова — Хазина) могут справиться с кризисом существенно быстрее.
В заключение можно только процитировать великого физика Людвига Больцмана: «Нет ничего практичнее хорошей теории». Для выхода из кризиса старая либеральная теория не годится точно, но возможно, что новая теория уже появилась.
Источник: zavtra.ru
Бизнес переживает структурный кризис
Алексей Грамматчиков
обозреватель журнала «Эксперт»
Лина Калянина
редактор отдела конъюнктуры отраслей и рынков журнала «Эксперт»
Александр Лабыкин
обозреватель журнала «Эксперт»
Софья Инкижинова
корреспондент журнала «Эксперт»
Алексей Щукин
специальный корреспондент журнала «Эксперт»
20 декабря 2021, 00:00
Предприниматели ждут в новом году стабилизации спроса, дальнейшего роста цен на сырье и готовую продукцию и изменений в распределении добавочной стоимости внутри технологических цепочек
Последний год кардинальным образом изменил бизнес-среду. Предприниматели столкнулись с невиданной ранее турбулентностью: ни один из факторов развития не был стабильным, каждый день появлялись новые «вводные», будь то локдаун, очередные решения по госрегулированию, рост цен на сырье или логистический кризис в порту.
Каждая такая новость, моментально превращавшаяся в «новые условия для развития бизнеса», неизбежно отражалась на себестоимости продукта: с ростом издержек столкнулись все предприниматели. Ключевыми факторами, повлиявшими на подорожание всего, стали рост мировых цен на сырье, логистические услуги и огромный дефицит кадров. Сегодня это приводит к тотальной перестройке всех бизнес-процессов, к новому распределению добавочной стоимости внутри технологических цепочек. Новая модель бизнеса, скорее всего, сложится уже в следующем году.
Ниже мы, как всегда в конце года, публикуем серию мини-интервью с предпринимателями, работающими на потребительском рынке. Лично нас больше всего потрясло их описание проблемы с кадрами — какую фантастическую в негативном смысле ситуацию мы получили после оттока мигрантов и прекращения трудовой миграции между регионами. Как же мы жили все предыдущие годы, чему и как обучали людей? Кто-нибудь из профильных ведомств интересовался когда-нибудь тем вопиющим разрывом, который существует между нашим образованием и экономикой, катастрофическими проблемами в распределении производительных сил по стране?
Полная версия этого материала доступна только подписчикам Читать материалы из печатного выпуска журнала в полном объеме могут только те, кто оформил платную подписку на ONLINE-версию журнала. Подписка за 0₽ в первый бесплатный месяц даёт доступ только к материалам выпусков, выходящих в течение этого месяца. Если вам нужен полный доступ к архиву, подписывайтесь на любой онлайн доступ от 390 рублей.
Источник: expert.ru