«Я американский писатель, рождённый в России, получивший образование в Англии, где я изучал французскую литературу перед тем, как на пятнадцать лет переселиться в Германию», — так говорил о себе Владимир Набоков.
Из Крыма в Кембридж
Изгнание началось для Набокова в апреле 1919 года, перед захватом Крыма большевиками. После Октябрьской революции потомкам стародворянского рода некоторое время удавалось скрываться в Крыму, и именно он стал последним островком Родины для Владимира. Семья Набоковых перебралась в Берлин, а сам начинающий писатель 3 года штудировал в Кембриджском университете французскую литературу и энтомологию.
Набоков. Источник: wikipedia.org
Германия
В 1922 году Владимир Дмитриевич Набоков, отец писателя, был убит — он пытался спасти Милюкова. Тогда-то Владимир и приезжает в Берлин, где зарабатывает на жизнь тем, что умеет лучше всего, — преподает английский.
В Берлине Набоков занимался переводами, писал и даже выпустил два сборника стихотворений. К нему пришла слава романиста — одну за другой он выпускал книги.
Что Важного сказал Владимир Владимирович Набоков о Нашей жизни| Цитаты и афоризмы
Франция
Осесть в Германии писателю не удалось — пришлось бежать от нацистского режима. У Набокова на то были особые причины — его жена Вера Слоним была из еврейско-русской семьи. В 1937 он перебрался в Париж.
В Париже Набоков надеялся на свои литературные связи. Но обеспечить семью литературной деятельностью Набокову не удалось. Во Франции он зарабатывал на кусок хлеба тем, чем раньше развлекался — переводил, преподавал языки и теннис. Но немецкая оккупация вынудила Набокова покинуть Париж.
Америка
В 1940-м писатель переселился в США. В этом году Набоков перестал сущестWowать как русский автор — в дальнейшем он писал почти исключительно по-английски.
Именно здесь появился, пожалуй, самый известный его роман «Лолита». Благодаря гонорарам, полученным за «Лолиту», Набоков смог в 1960-м вернуться в Европу и поселиться в Швейцарии, в городе Монтре. Это место стало его домом на 17 лет.
Источник: dzen.ru
Русский Берлин: литературная столица эмиграции

В начале 1920-х годов в Берлине жило около 300 тысяч эмигрантов из России. Среди них были политики и дипломаты, художники и музыканты. Но особенно много в городе было писателей: Берлин того времени даже называли «литературной столицей русской эмиграции». Читайте отрывки из их мемуаров вместе с порталом «Культура.РФ».
Андрей Белый — «Одна из обителей царства теней»

Поэт и прозаик Борис Бугаев, известный под псевдонимом Андрей Белый, приехал в Берлин в ноябре 1921 года. Он прожил в пансионе на Пассауэрштрассе до октября 1923-го, а затем, устав от жизни в «гибнущей Европе», вернулся в Москву. Эти два года литературоведы называют «берлинским Болдино Белого»: в Германии он создал множество стихотворений, прозаических произведений, очерков и статей. В то время Белый тяжело переживал разрыв с первой женой, Асей Тургеневой. Другой русский эмигрант в Германии, Владислав Ходасевич, писал об этом: «…весь русский Берлин стал любопытным и злым свидетелем его истерики».
Тяжелая доля лучшей жены 20 века: Владимир Набоков и Вера Слоним
В 1925 году, уже в России, писатель опубликовал очерк о жизни в Германии — «Одна из обителей царства теней».
Кого здесь вы не встретите! И присяжного поверенного из Москвы, и литературного критика вчерашнего Петрограда, и генерала Краснова, и весело помахивающего серой гривой волос бывшего «селянского» министра В.М. Чернова…
А прибывающие из России здесь именно запасаются обувью, перчатками, шапками и зонтами; сюда появляются в диких, барашковых шапках, в потрепанных шубах Советской России, чтобы отсюда уйти европейцами…
«Здесь русский дух: здесь Русью пахнет! …
И — изумляешься, изредка слыша немецкую речь: Как? Немцы? Что нужно им в «нашем» городе?
Владимир Набоков — «Путеводитель по Берлину»
Рассказ «Путеводитель по Берлину» вышел в декабре 1925 года в газете «Руль», а в 1929-м стал частью сборника «Возвращение Чорба». Владимир Набоков подписал его псевдонимом «В. Сирин» — под этим именем он издал в Берлине несколько книг. «Путеводитель…» был создан в форме рассказа приятелю «о трубах, трамваях и прочих важных вещах», иначе говоря — о городе с быстрым темпом жизни, долгими дорожными работами, множеством забегаловок и особым укладом жизни.
— Это очень плохой путеводитель, — мрачно говорит мой постоянный собутыльник. — Кому интересно знать, как вы сели в трамвай, как поехали в берлинский Аквариум?
— Неинтересно, — утверждает с унылым зевком мой приятель. — Дело Wowсе не в трамваях и черепахах. Да и вообще… Скучно, одним словом. Скучный, чужой город. И жить в нем дорого…
Владимир Набоков прожил в Берлине более 15 лет. Он приехал туда после обучения в Кембридже вслед за своими родителями. Жизнь в Германии стала для писателя чередой переездов с квартиры на квартиру из-за нехватки средств. Набоков зарабатывал тем, что давал уроки английского и французского, много переводил — от «Алисы в Стране чудес» до коммерческих описаний кранов, подрабатывал тренером по теннису.
Но пока он жил в Берлине, «не познакомился близко ни с одним немцем, не прочел ни одной немецкой газеты или книги и никогда не чувстWowал ни малейшего неудобства от незнания немецкого языка». В Германии Набоков написал свой первый роман — «Машенька», произведения «Король, дама, валет», «Защита Лужина», «Приглашение на казнь» и, конечно, «Дар». Сюжеты многих из них разворачиваются в Берлине.
Почти все, что могу сказать о берлинской поре моей жизни (1922–1937), издержано мной в романах и рассказах, которые я тогда же писал.
Из автобиографии «Другие берега», 1954
Илья Эренбург — «Письма из кафе»

Публицист и поэт Илья Эренбург попал в Германию в 1921 году: его выслали из Франции по обвинению в советской пропаганде. Он прожил в Берлине три года — сначала в пансионе на Прагерплац, а затем на Траутенштрассе. За это время он опубликовал 19 книг, вместе с художником Эль Лисицким создал международный художественно-литературный журнал о современном искусстве «Вещь», а также написал роман «Любовь Жанны Ней».
Первый очерк цикла «Письма из кафе» напечатали в 1923 году в московском журнале «Россия». Эренбург задумывал что-то вроде «гида по кафе Европы» — впечатления-советы незнакомому читателю с фотографиями автора. Первые рассказы были посвящены городам Германии: Берлину, Брокену, Хильдесхайму, Магдебургу, Веймару. Позднее Эренбург включил их в сборник «Виза времени».
Я не берусь тебе объяснить, что привлекает в Берлин табуны иностранцев. Я пишу это письмо из «Романишес-кафе». Это очень почтенное учреждение, нечто вроде генерального штаба фантастических бродяг, вселенских хлопотунов и просвещенных жуликов, исцеленных от узкого национализма.
Я не знаю, почему все эти люди живут в Берлине. Валюта или визы?
Эмигранты или экономные туристы? Во всяком случае, все они Берлином недовольны и не пропустят возможности его поругать. Особенно русские: это считается хорошим тоном.
Виктор Шкловский — «Zoo, или Письма не о любви»

Писатель и сценарист Виктор Шкловский бежал за границу, спасаясь от ареста: его обвиняли в антибольшевистской деятельности и связях с эсерами. Сначала он оказался в Финляндии, а затем в Германии. Шкловский жил в Берлине с апреля 1922 по июнь 1923 года, писал публицистические произведения, а иногда подрабатывал водителем такси. Здесь он общался с Ильей Эренбургом, Василием Немировичем-Данченко, Алексеем Толстым. «Немыслимо» влюбился в Эльзу Триоле — младшую сестру Лили Брик. Именно Триоле стала прообразом главной героини романа «Zoo, или Письма не о любви», который вышел в 1923 году.
«Первоначально я задумал дать ряд очерков русского Берлина, потом показалось интересным связать эти очерки какой-нибудь общей темой. Взял «Зверинец» («Zoo») — заглавие книги уже родилось, но оно не связало кусков. Пришла мысль сделать из них что-то вроде романа в письмах», — писал Шкловский в предисловии к книге. Он привязал сюжет произведения к конкретному месту — Берлинскому зоосаду в районе Тиргартен, поскольку многие русские эмигранты жили именно в этой части города.
Русские ходят в Берлине вокруг Старой кирки, как мухи летают вокруг люстры. И как на люстре висит бумажный шарик для мух, так и на этой кирке прикреплен над крестом странный колючий орех.
По улицам ходят спекулянты в шершавых пальто и русские профессора попарно, заложив руки с зонтиком за спину.
Трамваев много, но ездить на них по городу незачем, так как везде город одинаков. Дворцы из магазина готовых дворцов. Памятники — как сервизы. Мы никуда не ездим, живем кучей среди немцев, как озеро среди берегов.
В сырости и в поражении ржавеет железная Германия, и ржавчиной срастаемся, ржавея вместе с ней, нежелезные мы.
Роман Гуль — «Жизнь на Фукса»

Мемуары «Жизнь на Фукса» охватывают период с 1916 по середину 1920-х годов. Писателя и журналиста Романа Гуля занесло в Берлин волной «белой эмиграции». Он участWowал в «Ледяном походе» генерала Лавра Корнилова, попал в плен к петлюровцам в Киеве. Немцы освободили его и отправили в лагерь для переселенцев под Хельмштедтом. Там Гуль работал дровосеком, затем в 1920 году он переехал в Берлин, публиковался в изданиях «Жизнь», «Накануне», «Голос России», «Русский эмигрант».
В очерках он не только описывал повседневную жизнь, но и создавал галерею портретов «русского Берлина» — от эмигрировавших офицеров до художников и литераторов: «Русские писатели ходили по Берлину, кланяясь друг другу. Встречались они часто, потому что жили все в Вестене». Марина Цветаева, Юлий Айхенвальд, Игорь Северянин, Владимир Маяковский, Алексей Толстой, Сергей Есенин — всех их Гуль «разместил» на карте немецкой столицы.
Из Америки через Париж Есенин приехал один. Он был смертельно бледен. И не бывал трезв. Он не рассказывал о том, что брак с Дункан закончился вмешательством французской полиции. Он пил.
Есенин обводил сидящих и уставлялся, всматриваясь. Бутылки. Руки.
Стаканы. Стол. Цветы. Алексей Толстой. Кусиков с брюнеткой. Лицо Есенина. Все дробилось картиной кубиста.
Я сказал Есенину:
— Чего вы уставились?
Дальше должна была быть брань, драка, бутылкой в голову. Но Есенин улыбнулся тихо и жалобно. Качаясь, встал. И сказал, протягивая руку:
— Я — ничего. Я — Есенин, давайте знакомиться…
«Жизнь на Фукса» стала первым произведением Романа Гуля, которое издали в СССР. Помимо нее, в 1928 году московский Госиздат выпустил сборник «Белые по Черному. Очерки Гражданской войны». Другие книги Гуля — «Ораниенбург. Что я видел в гитлеровском концентрационном лагере», «В рассеянии сущие», «Конь рыжий» — выходили в издательствах Парижа, Берлина и Нью-Йорка.
Источник: rnk-concept.ru
Пестрой бабочкой над Берлином Набокова
‘. Моя голова разговаривает по-английски, мое сердце — по-русски и мое ухо — по-французски’ — эти слова Владимира Набокова близки тем, кому именно возникшие жизненные обстоятельства объяснили важность владения различными языками на уровне общения. А достичь этого уровня не так просто, уж поверьте.
Знания английского языка позволили будущему классику русской литературы зарабатывать на жизнь уроками, когда в 1922 году он приехал в Берлин. Его рассказы и стихи можно было прочитать в берлинских газетах, основанных русскими эмигрантами, под псевдонимом Владимир Сирин вплоть до 1940 года.
У Набокова, как у писателя, были большие возможности реализовать себя. В конце 20-х годов в Берлине было около ста русских издательств, два десятка книжных магазинов, множество литературных кафе, театров, где общались на языке души.
‘Я американский писатель, рожденный в России, получивший образование в Англии, где я изучал французскую литературу перед тем, как на пятнадцать лет переселиться в Германию’, — всегда отмечал Владимир Владимирович, имевший два гражданства: Российской империи и США.
Владимир Набоков родился 10 (23) апреля 1899 года в Санкт-Петербурге в аристократической семье. Находясь за границей, ему удалось сохранить лучшие традиции русского языка, уберечь его от языковых ноWowведений социалистической революции.
Писатель совершенстWowал свой авторский стиль и экспериментировал с формами произведений. Набоков познакомил западный мир с русской литературой, перевел на английский язык ‘Слово о полку Игореве’ и ‘Евгений Онегин’ Александра Пушкина. А нашим детям открыл мир ‘Алисы в стране чудес’ Льюиса Кэррола.
Произведения Владимира Владимировича Набокова являются сегодня шедеврами русской литературы, хотя ни одно из них не было написано в России. Первыми в списке стоят опубликованные в Берлине ‘Защита Лужина’ и ‘Приглашение на казнь’.
Но, по мнению писателя, именно в Берлине он проживет «серые» пятнадцать лет.
Назвали бы вы Бранденбургские ворота ‘грузными’, колонны — ‘холодными’?
Видите ли вы ‘мутную тошноту’ в глазах берлинских чиновников?
Или поражает ли вас то, что ‘берлинцы, все до единого, смотрели такими немцами’?
И оставляет ли город ‘кислое впечатление’, как утверждал и Федор Достоевский. Ему даже липы не понравились, да и Берлин как две капли похожим на Петербург.
Только не спешите опрометчиво соглашаться или отрицать.
Набоков нарисовал свой Берлин, Берлин тридцатых. Ту Германию, которая мало напоминала благожелательную крестьянскую, сошедшую со страниц Гофмана, сказку.
Страна переживала последствия Первой мировой войны, трудности формирования Веймарской республики и переживала приход к власти коричневых.
Такие периоды не станешь разукрашивать яркими эпитетами. Осколки старой Германии невозможно было склеить, а построить новую страну — дело не быстрое.
Берлин глазами писателя прослеживает в своей книге ‘Берлин Набокова’ историк литературы Дитер Циммер. Немецкий публицист путешествует по городу с рассказом Набокова ‘Путеводитель по Берлину’ в руках, проходит мимо домов, в которых когда-то жил или бывал писатель, рассматривает сохранившиеся в архивах фотографии, тем самым даёт возможность увидеть и почувстWowать Берлин двадцатых — тридцатых глазами русского человека.
Так назвали бы вы, сегодняшние, Бранденбургские ворота ‘грузными’, колонны — ‘холодными’? Замечаете ли вы ‘мутную тошноту’ в глазах берлинских чиновников?
Пошел дождь, прохожие спрятали свои глаза под зонтами, но город не казался ‘серым’ и ‘холодным’. ЧувстWowалось умиротворение в ‘искусственном раю’, как называл писатель Зоологический сад. А в берлинском Акванариуме, будто в лодке капитана Немо, наблюдаешь через маленькие оконца, как ‘скользят, вспыхивая плавниками, прозрачные рыбы, дышат морские цветы, и на песочке лежит живая пурпурная звезда’.
Разве мог так сказочно писать человек, живущий ‘серыми буднями’?
Как не любить тот город, где обретаешь счастье в лице любимого человека. А Владимир Набоков нашел свое счастье именно в Берлине! Он познакомился здесь со своей будущей женой Верой Слоним, которая подарила ему сына Дмитрия и разделяла радости и горести до смертного часа . (Владимир Набоков умер 2 июля 1977 года. Вера Набокова скончалась в 1991 году).
И все-таки многие исследователи творчества писателя утверждают, что Набоков не любил Берлина.
Пестрая бабочка присела на уголок мемориальной доски, сложив на мгновение крылышки.
Вдруг всё стало на свои места.
Дело в том, что вопрос не в любви или нелюбви писателя к городу, а в тяжелом периоде жизни, когда старые корни безвозвратно истощены, а новые отрастают очень медленно и мучительно.
Владимир Набоков чувстWowал себя в Германии эмигрантом. Владея разговорным немецким, как утверждают исследователи, немецких романов в подлиннике не читал. Уже это было для него мучительным и отдаляло писателя от культурных корней страны.
Годы жизни в Берлине омрачал и дефицит языкового общения, он же лежал и в основе многих возникающих жизненных проблем. Отсюда и «серые» образы и «в сыром, смазанном чёрным салом берлинском асфальте, текут отблески фонарей, в складках чёрного асфальта — лужи. «.
Семья Набоковых решает уехать из Германии в январе 1937 года. В Брюсселе и Париже вышли его книги на французском языке, представилась возможность начать новый жизненный и творческий этап. К тому же изменения в политической жизни Германии тревожили семью Набоковых; уберечь любимую жену, еврейку по национальности, было долгом Владимира Владимировича.
Писатель уезжает из «серой» Германии, — и, по проведению свыше, с этого времени классик русской литературы перестаёт писать на «светлом» русском языке.
И вот стою у мемориальной доски, размышляя о том, что в память о подвигах и заслугах одних называют улицы, города, корабли, а в памяти о других скромных людях остаются добрые мирские дела.
И всегда рядом с человеком дымка ‘мирного и беззаботного’ детства, безрассудство юношества, активность зрелости. Трудно, порою, свыкнуться с мыслью, что, просыпаясь утром, ты становишься на день старше и мудрее, а душа по-прежнему остаётся молодой и невинной. Что необходимо прилагать усилия поддерживать своё ‘струящееся Я’ и идти вперёд. Но себя не обманешь, ‘бывают ночи: только лягу, в Россию поплывёт кровать. ‘, туда, где пестрой бабочкой в ‘розовой’ дымке прячется детство.
Иду следом за порхающей бабочкой, которая покажет Берлин писателя.
И дождь тут не помеха.
А ‘мимо проезжали автомобили, звонил трамвай. ‘ (‘Уста в уста’, Берлин, 1929 г.)
Фото из книги ‘Берлин Набокова’ Дитера Циммера.
Источник: proza.ru
