Барвиха напротив Барвихи
Как в элитной деревне выживают вечные русские
Барвиха — самый богатый пригород в России, деревня неподалеку от Москвы — наверное, одна из самых показательных реальных социальных моделей жизни в стране. Там живут далеко не одни богатые и сильные мира сего, но сохранилась и обыкновенная деревенская жизнь. И «новых русских» и «вечных русских» жителей деревень Барвиха, Жуковка, Подушкино, Раздоры объединяют только пробки на дорогах, праздник в церкви, выборы главы сельской администрации и вид на луг над Москвой-рекой, из-за которого идет долгий бой.
Наш корреспондент решил посмотреть на жизнь самого богатого пригорода России со стороны обычной деревенской улицы.
Главная достопримечательность Барвихи все-таки не Барвиха Luxury Village, а. забор.
Барвиха мозаична. На ее территории находятся закрытые заборами разные миры жизни. За забором из шлакоблока, в некоторых местах достигающим 8 метров (выше монастырских стен!), — жизнь богатых. За карикатурно тонкими, кривыми шлагбаумами и обрывистым деревянным или жестяным забором — жизнь людей обыкновенных, в избах с резными ставнями, построенными здесь после войны бригадами смоленских мужиков.
Русские в Барвихе. Реальная жизнь Рублёвки
Подзаоблачный забор — самый непостижимый феномен современной русской жизни, особенно там, где сходятся социальные полюса. Что он демаркирует, что огораживает, что скрывает?
— А крестьянские дома-то зачем прятать за забором? — удивленно спрашиваю я у старосты, открывающей передо мною почти потайную калитку и вводящую меня как будто в картину Левитана. Березы стряхивают копеечное золото на старую-престарую черную «Волгу», а все дома просятся в давно задуманную мною книжку «Русским дом» об архитектурной драгоценности русских изб. Из Dreamhouse попасть в этот уголок — это как после сеанса «Гарри Поттера» в фильм Тарковского. Я бы на месте богатых людей с утонченным вкусом гуляла бы здесь за отдельную плату, чтобы отдыхать от целлюлоидности собственного мира.
— А это чтобы покупатели не мучили,- уточняет староста села Барвиха Людмила Ревенко. — Учтите, я вас ни в один дом не введу, а то меня потом заклюют. Люди боятся, что под видом журналистов все разнюхивают покупатели.
Нигде, наверное, не видны так революционные перемены в российской жизни, как здесь, где за два десятка лет земли двух подмосковных совхозов превратились в один из самых богатых пригородов страны, так что сами слова «Барвиха» и «Рублевка» стали нарицательными.
Могучие волны спекулятивных земельных распродаж стряхнули с лица земли немало крестьянских домов, но все — не смогли. Во что-то уперлись.
И вот среди Барвихи Luxury стоит Барвиха обыкновенная, где-то, по примеру первой, прячась за забором с щеколдой, где-то по старой памяти открыто.
— У нас тут по сути «вымирающая деревня», — неожиданно характеризует тип поселения заместитель главы сельской администрации Ирина Тищенко.
Рублевка: что скрывает элита России за высокими заборами | Роскошь, Барвиха и дача Сталина
8 тысяч жителей по прописке (с московской пропиской — куда больше), и — «вымирающая деревня»?
На самом деле, видимо, подразумевается, что вымирает одна ее ипостась — Барвиха прошлого. Барвиха Luxury растет и ширится.
— Ну нет, — возражает староста села Людмила Ревенко, как раз избранная народом для представительства интересов Барвихи обыкновенной, — мы так просто не исчезнем с лица земли.
Те, кто уступил богатым свою землю — не проиграли. Получили за нее неплохие деньги, приобрели, как правило, квартиры в Москве, Те, кто не уступил — тоже чувствует себя победителем. В странного рода войне ценностей. Войне выгоды с чувством.
— Они в своих газетах знаете как писали о нас: ишь чего придумали, на такой дорогой земле сажать картошку с укропом, — говорит мне библиотекарь местной библиотеки Галина Блескина. — Они думают, это только для них дорогая земля. И не понимают, какая дорогая она для нас. Это же наша малая родина.
И живут они на малой родине в домах иной раз 1885 года постройки, обычно хорошо их содержа и с удовольствием разбивая приусадебные участки — сажают свеклу, морковку, огурцы, лук, клубнику. Кур, правда, держат гораздо реже. Но осталось даже несколько коров в Усово и Подушкино.
Когда староста деревни Подушкино Николай Александрович Сидоров решил расчистить от хлама берег пруда, подсыпать его и засадить кленами и соснами, его соседка, хозяйка коровы, вызвала экологическую комиссию. Сегодня, когда чистым пригорком, украшенным сельской старостой, остается только любоваться, народ склоняется к мысли, что соседка била тревогу из-за того, что у нее исчезал последний, пусть дикого вида, но выгон для коровы.
— Я как-то видела по телевизору передачу о том, что за границей вывели новую породу коров, стойлового содержания, им не нужны пастбища, — рассказывает Ирина Тищенко. — Это как раз для Барвихи — пасти коров у нас негде. Правда, у них один изъян, они теряют сознание от крика. А у нас пастух заматерится — стадо вымрет.
Но несмотря на дефицит стойловых пород и прессинг циничных рассуждений, Барвиха обыкновенная, Барвиха прошлого очень активна.
Демократия здесь работает просто на американском уровне. Не знаю, как за шлакоблочными заборами, а уж за деревянными точно. Выбранные народом старосты окрестных сел — села Барвихи, поселка Барвихи, Жуковки, Подушкино — первые ходатаи, смельчаки, разведчики, купцы народных прав — и при этом волонтеры. Работы на целый рабочий день — зарплаты никакой.
В какой-то момент мне показалось, что в Барвихе я разгадала секрет превращения общества из обыкновенного ленивого в гражданское: для этого нужна ситуация чрезвычайных социальных контрастов. В США они всегда были одними из самых высоких в мире, может, поэтому и демократия там такая бурная. В Барвихе, Жуковке и Подушкино уж точно поэтому. Жизнь на границе интересов богатых и бедных порождает невероятную гражданскую активность и смелость.
Надо сказать, что и на недавних выборах главы сельской администрации на пост сельского мэра выдвинулось 7 кандидатов, двое из которых — действующий глава администрации Валерий Марковский и бывший начальник транспортного и хозяйственного обеспечения администрации Одинцовского района Константин Гавриков — долго шли ноздря в ноздрю, первый победил лишь с перевесом в 20 голосов.
Спаси и сохрани
— Чтобы понять, чем занята сельская администрация, почитайте 131-й закон, — советует Ирина Тищенко. И добавляет нейтральным тоном: — От нас, например, зависит все частное строительство — от разрешения до приемки.
Строительство — основной фронт борьбы между Барвихой обыкновенной и Барвихой Luxury.
Староста ведет меня к Москве-реке, мы как будто идем полюбоваться крытым спуском, устроенным одним из благодетелей, а на самом деле на ходу листаем протоколы и запросы многочисленных сельских сходов. Слева от нас в овражных зарослях поместье А.П. Чигиринского, говорят, брата известного московского строительного босса Шалвы Чигиринского.
До того как мировой финансовый кризис поставил неприятные вопросы перед последним, простые жители села Барвиха сумели-таки поставить свои вопросы первому.
А именно — не дали ему спрятать в трубу речку Сомынку (упоминаемую еще Сергеем Аксаковым), протекающую по купленной им земле, теперь ей, спрямив в одном месте, все-таки вернули старое русло. Кроме того, село добилось, чтобы народу открыли доступ к роднику, почитавшемуся святым. Мне рассказывают, что член ЦК Тяжлов — а Барвиха всегда была местом летнего отдыха художественной и административной элиты — собирался поставить над ним. часовенку.
Вообще члены всех ЦК и сильные мира прошлого имеют в Барвихе куда более достойную гражданскую репутацию, чем сильные мира нынешнего. Почти в каждом старом барвихинском доме есть фотографии: то Косыгин по деревне гуляет, то Бонч-Бруевич с детдомовцами встречается. Что они там делали с большой Родиной, история разберется, но с малой они уж точно обращались нежно — русла рек не меняли.
Сейчас же село с напрягом выторговало у А. Чигиринского доступ к любимому роднику и строительство спортивной площадки взамен безвозмездно, безоглядно и, в общем, бессовестно поглощенной поместьями «новых русских».
Поместье Чигиринского с редкими гастарбайтерами — поле деревенских побед. На берегу Москвы-реки нас ждало поле поражений. Точнее, луг.
Этот прибрежный луг — любовь и отрада сердца всех старых жителей Барвихи. Людмила Ревенко принесла фотографии из семейного альбома показать, как он выглядел в ее юности, сегодня регулярно загораживается жестяным забором, спускающимся прямо в реку. Принадлежность его непонятна, но Олег Митволь бурными телерейдами научил всю страну азбучным истинам: ничьи владения не должны выходить на берега рек, есть экологические интересы и есть гражданские права населения.
Но кто-то непонятный и невидимый все перекрывает и перекрывает от жителей Барвихи обыкновенной родной луг забором.
Сейчас он сломан.
— Ребята наши местные приходят и ночью ломают, — рассказывает староста. — А что будет, если они кирпичный забор в речку спустят, его просто так не сломаешь?
О ребятах-партизанах говорят с нежностью, как о героине вампиловской пьесы «Прошлым летом в Чулимске», в отличие от них, правда, не ломавшей, а поправлявшей забор.
За сломанным забором на любимом лугу стоит вызывающая сарказм местных жителей табличка, запрещающая от имени районного Общества охотников и рыболовов ловить здесь рыбу. («Ага, а в 300 метрах отсюда почему-то уже можно», — ядовито комментируют местные жители, намекая на высокую продажность Общества охотников и рыболовов.) А за нею — огромная гора глины, свезенной сюда, похоже, с многочисленных строек. По сути это земляная свалка. За нею — постройки, видимо, относящиеся к знаменитому концертному центру Барвихи.
На высоком берегу — дома новых русских, которые народ нещадно ругает за безобразное разномастье — «карабас-барабасовский стиль». Может быть, в этой ругани и есть эффект «лисы и винограда», но в одном местные жители правы, какие бы дорогие архитекторы их не проектировали, такая несоотнесенность с землей, страной, родной культурой, духом и историей места не может не поражать.
— А вот здесь, на обрыве, между прочим, стоял Дом Пешковой, — печально уточняет староста.
— Да как же снесли! А куда же смотрели. Да не может быть! — риторически охаю-ахаю.
— Почитайте книгу Адриана Рудомино «Легендарная Барвиха», — пожимает плечами староста, — у нас здесь жили великие люди. А теперь, по слухам, из всего, что досталось «новым русским», не разрушен только дом Алексея Толстого. В нем живет Петр Авен, и говорят, вроде бы все сохранил, реставрировав. Но уж как там все на самом деле, не знаю.
— В 1989 году мы заходили в игуменский дом, оставшийся от монастырского подворья, — рассказывает монахиня Сергия из храма Покрова Пресвятой Богородицы, а уже в 1991 году не могли к нему и приблизиться, поскольку это были земли частного владения.
Я уже не охаю, не ахаю, только безнадежно прокручиваю вопросы: а как же историческая память? А как же духовная? А если этот игуменский дом имел архитектурную ценность? А если игуменью расстреляли как новомученицу и дом этот для верующих своего рода святыня?
Напоследок староста показывает, сколь прилично скромны и человечны дома старой советской элиты — знаменитых докторов Чазова и Трапезникова — за тоненьким неугрожающим забором. И место, где стояла посаженная доктором Чазовым и любимая всем селом березовая роща. Рощу безжалостно срубили, строя дикий по высоте, 9-метровый шлакоблочный забор.
Дом недостижимой мечты
Богатые мешают бедным в Барвихе.
— Свет моргает, не хватает напряжения в сети, вода из кранов еле течет, газ еле горит, — жалуются мне.
Они считают, что огромную новорусскую нагрузку во многом безрассудно повесили на старенькую советскую инфраструктуру. Возможно, владелец купленного за немалые деньги особняка и не виноват в том, что не задумывается об истощении ресурсов, но местные власти-то? А строители и торговцы землей и недвижимостью?
Когда-то глава «Северстали» олигарх Алексей Мордашов на вопрос «В чем цель бизнеса?» ответил: «Создавать среду». Не знаю насчет цели, но первое побочное положительное следствие уж точно. И тем более первое последствие здорового достойного богатства.
Вся инфраструктура жизни богатых — гимназии, магазины, концертный зал — вроде бы впечатляющие и манящие достижения мирового комфорта под окном, цивилизация рядом с палисадником. И все это открытые учреждения. Шлагбаумов, как на въезд в жилой поселок перед Dreamhouse, никто не ставит. Хотя есть, конечно, великолепный, невидимый отсекатель — цена.
— Цены на билеты в концертный зал Барвихи такие, что и вы в Москве три раза подумаете, прежде чем сюда ехать, — рассказывает Людмила Ревенко. — Недавно приезжал Борис Гребенщиков, мы его с дочерью очень любим, но билет стоил 5 тысяч рублей.
Один раз за всю историю пограничной жизни рядом с богатыми староста деревни Барвиха сходила на концерт, сфотографировалась с Гребенщиковым на память.
И в Dreamhouse (большой магазин) старые русские иногда ходят как в своего рода классовую разведку и, видимо, для некого социального самоутверждения. Покупая там хлеб и молоко.
Бедные никогда не будут покупать в дорогих магазинах, и наоборот, одна из ответственных социальных миссий богатых — не ломиться за дешевым товаром. Но ведь кроме ценовых границ есть социальные, и у них немного другая природа.
Проходя по пустому в будний день Dreamhouse, где одинокий примерный папа кормил пирожными двух мажорных сыновей-подростков, продавщицы рассматривали золото, и какая-то девица в велюровом костюме — аналоге треников в обычной жизни — активно виляла задом, я чувствовала, что попала в мир героев и героинь романов Оксаны Робски: ну а кто еще не совсем, у того есть время на эволюцию.
Возникало ощущение, что жизнь за стеклом комфорта должна иметь какие-то двери, входы и выходы. Если не ценовые, то социальные или человеческие.
— Им так нельзя жить, — говорил мне на другой день староста близлежащего села. — Спичка пока еще сырая, но она все равно высохнет. И вспыхнет.
Вовсе не намагниченный злом или завистью, он имел в виду спичку социального протеста. В эту прекрасную жизнь «за стеклом» не завтра, так послезавтра, по его мнению, должен был полететь камень.
В обжегшейся на революциях и их последствиях стране не так все просто со спичками, но. Среды, удобной для всех, богатые Барвихи вокруг себя не создают.
Наоборот, появление Барвихи Luxury надолго затормозило развитие обычной деревенской инфраструктуры — ведь как в любом населенном пункте, в ней должны были быть продуктовый магазин, бытовые службы, ателье, парикмахерские, почта, медпункт, центральное водоснабжение, центральная канализация.
Только в последние годы встает вопрос о том, что все это у обычных жителей должно появиться. И развитие Барвихи обыкновенной не менее важно, чем прогресс Барвихи Luxury. И что она вовсе не экономическое недоразумение, а объект, заслуживающий куда большего социального внимания.
Хотя нет-нет, да и услышишь излюбленный комментарий 90-х — а пусть смотрят на жизнь богатых и стремятся допрыгнуть до неба в алмазах. У библиотекарей, медсестер, инвалидов и пенсионеров, выращивающих морковь, видимо, нет препятствий — кроме личных или национальных недостатков — для подражания богатым людям.
Банальная пицца в пиццерии стоит почти в три раза дороже, чем в центре Венеции. Пиццерия антуражная, ну так антураж всегда мил на фоне массовой общедоступности обычных пиццерий. В конце концов в обычных кафешках Хемингуэй писал свои рассказы. В конце концов не одни богатые любят пиццу, думала я раздраженно, обедая бананами, купленными в «Азбуке вкуса».
Не заливайте президента
В деревне Подушкино, в необыкновенно чистом и простеньком доме сельского старосты Николая Сидорова, меня кормили рыбным супом, домашними котлетами, вареньем из протертой клубники, руководствуясь, видимо, вечными законами гостеприимства. И быстро собрали с собой два пакета яблок, свеклу и морковку.
Отговориться не получалось: «Это же свое!»
Николай Александрович, обустроивший берег пруда, засыпавший гравием дорожки, заложивший клумбу на месте, где самосвалы, везущие стройматериалы к домам новых русских, нещадно разбивали дорогу, составивший стратегический план развития села Подушкино, включающий строительство красного уголка и медпункта, и написавший три щемящих стихотворения о родной деревне и брошенной матери, одно из которых он не смог прочитать без слез, считает, что самый вязкий и трудный человеческий материал — это богатые.
Здесь нет огороженных заборами поселков, как в Барвихе — высокие заборы отделяют каждый особняк по отдельности, но именно на улицу, идущую вдоль этих особняков, он с самыми большими трудностями собирал с богатых людей деньги, чтобы для них же засыпать разбитую дорогу.
И именно на этой улице остро пахнет мочой — за заборами из травы выныривают сливы — и все дренажные воды текут в канавку вдоль дороги. По уму — так делать нельзя ни в коем случае. Обычные дома, в которые мы заходили и в которых тоже есть локальная канализация, как-то обходятся без таких сливов и дурного запаха на улице.
Есть такая необычная характеристика цивилизованности страны, на которую обратили внимание социологи. Чем развитее и комфортнее страна, тем места общего пользования в ней красивее мест личного пользования — скажем, площадка перед квартирами часто лучше ухожена, чем сами квартиры. И т.д., включая улицы, парки и аэропорты.Так вот, как ни крути, а в обычной части деревни Подушкино — улица, палисадники, трава возле дома лучше выглядят, чем в «новорусской». Возле огромного дома, напоминающего гибрид раймага с пирожным («Тут Лада Дэнс живет», уточнили соседи) — заросли дикой крапивы.
Только о живущем где-то на краю села Леониде Ярмольнике сохранилась отчасти добрая память со времен, когда он жил в доме попроще. За то, что он давал общечеловеческие реакции на окружающую его жизнь.
Было удивительно слышать, что к двум ветеранам Великой Отечественной войны — на стене избы одной из них висит табличка о том, что в доме 25 лет собирались ветераны войны — ни один человек с улицы больших домов за высокими заборами ни разу не проявил интерес. Не купил ни одного цветка, ни одного подарка.
7 звезд, которые живут на Рублевке
Рублевка славится высокими ценами на недвижимость, самые дорогие продающиеся особняки стоят от $40 млн до $160 млн. 60% домов на территории Рублево-Успенского шоссе принадлежат не политикам, не бизнесменам, а звездам российской эстрады и деятелям искусства. Редакция 24СМИ расскажет о звездах, которые живут в поселках элитной Рублевки.
Жасмин
В поселке Жуковка у российской певицы располагаются апартаменты площадью 180 кв. м. Жилье осталось Жасмин после бракоразводного процесса с Вячеславом Семендуевым. В 2012 году на телеканале НТВ вышел выпуск передачи «Живут же люди!», где показан стильный дизайн просторной квартиры.
Однако осенью 2013 года певица переехала жить вместе с семьей в просторный трехэтажный дом в 240 кв. м с бассейном и спортзалом на Рублевке. Из старой квартиры Жасмин забрала только персидские ковры и стол. Артистка не стала делать ремонт, так как дизайн предыдущих хозяев пришелся ей по душе.
Иван Ургант
Имея недвижимость в Санкт-Петербурге и Москве, шоумен Иван Ургант решил в 2018 году купить загородный дом в поселке Горки-10. В доме знаменитости есть студия звукозаписи, баня и домашний кинотеатр.
Павел Воля и Ляйсан Утяшева
В 2018 году пара приобрела таунхаус в Горки-8 стоимостью 27 млн рублей. Помимо загородной недвижимости, Павел Воля владеет двумя квартирами в Москве, которые сдает. Стендап-комик предпочитает не распространять информацию о дизайне и местонахождении таунхауса, однако известно, что семья живет по соседству со строящимся домом Ксении Собчак.
Федор Бондарчук
Несмотря на то, что российский режиссер владеет недвижимостью на Рублевке (в поселке Раздоры), сам Федор Бондарчук наведываться в дом не любит, несмотря на долгое и кропотливое обустройство. Там живет сын Сергей со своей семьей.
Ксения Собчак
В марте 2019 года в программе «Секрет на миллион» Ксения Собчак заявила, что купила на Рублевке участок, на котором планирует построить дом в 1000 кв. м. Журналистка делится в микроблоге Instagram ходом строительства жилья из финской северной сосны. Ксения хочет жить в своем доме с семьей и матерью Людмилой Нарусовой.
Алла Пугачева и Максим Галкин
Дмитрий Нагиев
Звезда телесериалов «Кухня» и «Физрук» Дмитрий Нагиев купил загородный дом на Рублевке, в поселке Княжье Озеро. Апартаменты площадью 265 кв. м обошлись знаменитости в 24 млн рублей. Соседями российского шоумена стали Юлия Ковальчук и Алексей Чумаков. Дмитрий Нагиев также является собственником нескольких квартир в Санкт-Петербурге и Москве.
Источник: 24smi.org
Соседи Путина: кто живет в самом элитном поселке на Рублёвке

Он находится в 6 км от МКАД по Рублёво-Успенскому шоссе и с одной стороны примыкает к резиденции президента РФ Владимира Путина, замку баронессы Майендорф, а с другой — к коттеджной застройке роскошной Жуковки. Редакция нашла хозяев самых больших домов в самом элитном коттеджном поселке России по выпискам ЕГРН.
«Покупка домовладения в КП Сады Майендорф означает принадлежность к узкому кругу российских элит», — говорится в презентации поселка агентства Prime. Поселок располагается в сосновом бору, рядом с санаторием «Барвиха», где с 1937 года отдыхает московская знать, внутри есть парк с озером, лодочная станция и пляж. Самый дорогой дом, который здесь продается сейчас, имеет площадь 2500 кв. м, земельный участок в 100 соток и предлагается за 100 млн долларов. Соседи — люди приличные и в рекомендациях не нуждаются: Владимир Лисин, Искандер Махмудов,Андрей Бокарев, Андрей Мазепин, Владислав Доронин и другие богатейшие россияне.
Сады Майендорф остаются одним из самых дорогих коттеджных поселков более десяти лет. Управляющий партнер Yurgeneva Realty Елена Юргенева говорит, что «до сентября 2008 года, в лучшие, докризисные годы, стоимость сотки в санатории «Барвиха» доходила до 300 тыс. долларов, но есть места и дороже. Например, Серебряный Бор, где цена сотки достигала 500 тыс. долларов. Часть миллионеров и миллиардеров обосновались в Серебряном Бору, а те, кому нравится жить за МКАДом, — в санатории «Барвиха»».
Сейчас сотка земли в «Барвихе» стоит около 70 тыс. долларов (Максим Лещев, партнер МЕТА, оценивает сотку здесь в 5 млн руб.), впрочем, за двенадцать лет и стоимость доллара выросла почти втрое.
«Майендорф всегда считался самым-самым, но всему есть свой срок. Сейчас он устаревает. Цены идут вниз и неминуемо скатятся к стоимости земли, которая есть продукт стабильного растущего государства», — считает основатель компании Webster Константин Ковалев.
Редакция вычислила топ-6 самых дорогих домовладений КП Сады Майендорф, которым девальвация места угрожает больше других.
Марина Московенко, два дома площадью 2455,3 кв. м и 2507,3 кв. м
Марина Московенко, бывший соучредитель и вице-президент «Нефтяной инвестиционной торгово-экспортной корпорации» (НИТЭК), владеет здесь двумя жилыми четырехэтажными домами (2455,3 кв. м и 2507,3 кв. м), построенными в 2013 году. К домам примыкает трехэтажное строение площадью 5185,5 кв. м. Все это находится на участке в 192,1 сотки, у леса и реки Саминки (примерная стоимость земли сегодня — почти миллиард рублей). На площади, занимаемой ее огромными домами, можно построить полтора футбольных поля. Для сравнения: площадь расположенного по соседству особняка сына президента Азербайджана Гейдара Алиева — 1,6 тыс. кв. м.
НИТЭК — экспортер нефти из Чечни, по данным «Новой газеты». В 1997 году компания , продав на 10 млн долларов акции «Сургутнефтегаза» по поддельным выпискам из реестра. . В 2015 году НИТЭК прекратила свое существование.
Лира Авагумян, дом площадью 3155,30 кв. м
Второй по площади дом — у Лиры Авагумян, родственницы совладельца салона по продаже люксовых автомобилей «Авилон» Камо Авагумяна. Лира возглавляет компанию «КК-Капитал», принадлежащую Камо Авагумяну. Дама — хозяйка участка в 75 соток и дома площадью в 3155,30 кв. м, построенного в 2016 году недалеко от пруда. На участке есть еще один дом площадью 1261 кв. м.
Четырехэтажный особняк Лиры Авагумян утопает в зелени, и рассмотреть его со спутника невозможно. Агентство Prime продает схожие особняки за 40 млн долларов.
Автодилер «Авилон» — самый крупный в России продавец люксовых автомобилей: Bentley, Ferrari, Rolls-Royce, Mercedes, BMW и др., всего 29 брендов, — с выручкой в 86,9 млрд руб. «Авилон» обеспечивает машинами силовые структуры: ФСО, Росгвардию, армию, МВД и прочие госструктуры. По данным госзакупок, «Авилон» продал им машины на сумму 27,1 млрд руб. за девять лет, согласно «Контур. Фокус». Также «Авилон» продает люксовые яхты.
При этом семья Авагумяна имеетобщий бизнес с семьей экс-генпрокурора России Юрия Чайки: они вместе владеют люксовым отелем Pomegranate Wellness Spa на греческом полуострове Халкидики. Камо Авагумяну принадлежит и другая элитная недвижимость — несколько нежилых помещений общей площадью более 1200 кв. м на 10-м этаже небоскреба «Город Столиц» в Москва-Сити, согласно выписке из ЕГРН.
Ольга Белявцева, дом площадью 2299,40 кв. м
Дом площадью в 2299,40 кв. м, принадлежащий бизнес-леди Ольге Белявцевой, расположился на участке в 122,48 сотки. Ольга владеет землей в Садах Майендорф с 2015 года. Это даже не дом, а целое поместье — рядом с главным домом, построенным в 2018 году, имеется четыре нежилых строения общей площадью более 600 кв. м. Дом такой же площади с аналогичным участком агентство Prime продает за 25 млн долларов.
Состояние Белявцевой — 500 млн долларов; по оценке «Форбс», она пятая среди богатейших женщин России. У Белявцевой 35 % компании — производителя детского питания «Прогресс» (выручка в 2019 году — 2,9 млрд руб.). «Прогресс» выпускает овощные пюре, соки, каши и пр. под лидирующим брендом «Фруто-Няня». Вместе со вторым мужем Висой Мизаевым Беляевцева владеет ООО «Агроном-сад» (выручка в 2019 году — 617,8 млн руб.), которое выращивает яблоки в Липецкой области, и ООО «Бипласт» (выручка — 1,7 млрд руб.), производящим изделия из пластмассы, согласно «Контур. Фокус».
Ольга Белявцева начинала упаковщицей, а потом доросла до ведущего экономиста и акционера компании, которая стала концерном «Лебедянский». В 2008 году корпорация PepsiСo выкупила 75,5 % акций «Лебедянского» за 1,36 млрд $, Белявцева получила 330 млн $, писал «Форбс». В 2016 году Белявцева продала 100 % акций ООО «Бипак» международному производителю упаковки Mondi Group, сумма сделки составил 2,8 млрд руб.
Игорь Клименко, дом площадью 2159,30 кв. м
Четвертый большой дом, площадью 2159,30 кв. м, принадлежит Игорю Клименко. Четырехэтажный особняк построен в 2018 году на участке 57,9 сотки.
Клименко контролирует два торговых центра в Рязани — ТРЦ «Премьер», один из самых больших в городе (выручка — 1,1 млрд руб.), и ТЦ «Круиз» (выручка — 125,9 млн руб.). В 90-х Игорь Клименко был женат на дочери вице-мэра Рязани Юрия Ромашкина.
Известно, что Игорь Клименко любит стрельбу. Он возглавлял Федерацию спортинга Московской области в 2002–2011 годах. Федерации принадлежала компания «Биквайд», производящая оружие и боеприпасы. Федерация и компания больше не существуют, а патроны марки «Феттер», принадлежащей ранее «Биквайду», теперь выпускает «Дроболитейный и патронный завод Феттеръ».
Офшор «Прондейл Инвестментс Лимитед», дом площадью 2000 кв. м
По соседству с участком Ольги Белявцевой стоит дом почти в 2000 кв. м (1954,40 кв. м), а также гостевой дом. Площадь участка — 100 соток. Собственник недвижимости спрятался за офшор «Прондейл Инвестментс Лимитед», зарегистрированный на Британских Виргинских островах. Этот офшор владеет домом с 2011 года.
А до этого, с 2007 по 2010 год, собственником была его «дочка» — ООО «Барион», а в 2010 году, около года, промежуточным хозяином значилось ООО «Инвест-Реалти». «Инвест-Реалти» принадлежал ОАО «101 центральный автомобильный ремонтный завод». В 2011 году гендиректором этого завода был Максим Закутайло, фигурант громкого уголовного дела «Оборонсервиса», по которому была также арестована Евгения Васильева, бывший начальник департамента имущественных отношений Министерства обороны РФ и подруга тогдашнего министра обороны РФ Анатолия Сердюкова.
Закутайло, будучи гендиректором «Окружного материального склада Московского округа ВВС и ПВО» (ОМС), за 92 млн руб. продал коттеджный поселок Минобороны Пересыпь на берегу Азовского моря. Поселок, оборудованный собственными пирсами для яхт и вертолетной площадкой, в который оборонное ведомство вложило около 300 млн руб., ушел по цене земли. Кроме того, около 5 млн руб. агентского вознаграждения гендиректор ОАО «ОМС» выплатил своей супруге Екатерине Сметановой за поиск покупателя и оформление сделки, писал «Коммерсант».
Зураб Лысов, дом площадью 1765,7 кв. м
Замыкает топ-6 самых больших домов в Садах Майендорф трехэтажный особняк Зураба Лысова площадью 1765,7 кв. м. Участок площадью 156,8 сотки примыкает к лесу, Лысов им владеет с конца 2015 года.
Зураб Лысов — совладелец пяти московских ресторанов, в частности «Уайт Харт паба» на Неглинной. В прошлом году Лысов зарегистрировал ИП в Барвихе, которое сдает в аренду недвижимость, скорее всего, речь идет об этом доме.
Зураб Лысов был клиентом скандально известного менеджера Credit Suisse Патриса Лескодрона, арестованного в декабре 2015 года за многолетнее манипулирование средствами четверых россиян. Кроме Лысова в сети Лескодрона попали миллиардеры Бидзина Иванишвили и Виталий Малкин, а также партнер Лысова Сергей Егоров. Лысов тогда руководил ООО «Ухтагазстрой», и его с Егоровым деньги, которыми управлял Лескодорон, Bloomberg оценивал в 200 млн долларов.
Хозяева самых больших домов Садов Майендорф не ответили на вопросы редакции.
Источник: compromat.group
