Сколько зарабатывают бойцы вагнера

Я из «Вагнера». Беседа с бойцом ЧВК, участником сирийской кампании

В.Ш. Сколько ты пробыл?
ЧВК. Полгода.
В.Ш. Контракт полностью?
ЧВК. Полностью.
В.Ш. Ты ездил через Краснодар, я так понимаю?
ЧВК. Да. От музыкантов (?)
В.Ш. Из Краснодара какая география, куда ты?
ЧВК. Ты нумерацию отрядов знаешь?
В.Ш. Нет.
ЧВК. Тогда и не буду говорить, в принципе, не суть.
В.Ш. Отряды — это были роты, батальон?
ЧВК. Расслабленный батальон или усиленная рота. 300 человек личного состава.
В.Ш. С бронетехникой?
ЧВК. О! Бронетехника была. По одному БРДМ на роту, а так в основном грузовики…

В.Ш. Куда ты попал дальше?
ЧВК. Мне сказали, что, учитывая мою репутацию, мне подойдёт самоё лихое подразделение этой организации. Очень талантливый командир отряда, замкомандира. Если сказать совсем кратко, остальные отряды очень быстро понесли потери и наступательный потенциал, утратили. А наш отряд фактически все задачи в этой командировке и затащил.

Вдова бойца «ЧВК Вагнера» о гибели мужа в Сирии

В.Ш. Сколько вас было всего?
ЧВК. Точно не знаю. Несколько отрядов было. По нумерации их чуть больше. Одно время хотели набирать ещё больше отрядов, но потом отказались от этой мысли. Пытались делать ещё одну организацию — набирать людей с нероссийскими паспортами. Но барахлит, идёт через пень-колоду, я не знаю, получится, или нет.

Короче, я слишком глубоко в вопросы, не касавшиеся моей компетенции, не вникал.
Соответственно, силами нашего отряда прорвали полосу…

В.Ш. Командовал ветеран?
ЧВК. Ты имеешь в виду — ветеран боевых действий? Да, конечно. Он в этой организации чуть ли не с самого начала. И в Луганске он был, и Пальмиру один из отрядов под его командованием брал.

То есть человек с большим опытом.

В.Ш. Бывший офицер?
ЧВК. Ну, знаешь, то, что он служил в российской армии — точно. Дослужился ли до офицера — я не знаю. Замкомандира у нас точно был офицер, с опытом ещё с Грозного. Такой вот сплав опыта и молодости.

В.Ш. Вы там были по именам или по псевдонимам?
ЧВК. По позывным. По позывным всё. Иногда по имени — отчеству можно. Но в большинстве случаев по позывным нам удобнее.

Сначала силами нашего отряда прорывали полосу «опорников» вражеских. Это по направлению на Акербат. Потом за два дня неполных наш отряд взял Акербат. Почему я говорю — наш отряд, потому что остальные, ну…стояли рядом и в этом веселье не принимали участия. Потом мы пробивали подходы к Евфрату, потом форсировали Евфрат. Опять же, наш отряд был на том берегу, все остальные остались на этом…

В.Ш. А на чём форсировали?
ЧВК. На резиновых лодочках. Мою машинку и несколько машинок перевезли сирийскими транспортёрами, потом транспортёры сломались, а понтонный мост никто не навёл. То есть предполагалось, что мы захватим плацдарм, сирийцы наведут понтонный мост, и по нему потоком могучая сирийская и российская армия хлынут и врага сметут.

Действительность оказалась немножко другая — транспортёры сломались, понтоны не навели, и в итоге мы отрядом остались на том берегу. БК было только то, что с собой привели, раненых увозили на резиновых лодках. Вопрос был очень простой: или мы, не оглядываясь ни на кого, забьём всего противника, какой есть у нас в пределах видимости, и офигенно расширим плацдарм, или нас прижмут к берегу и добьют. Поэтому личный состав нашего отряда избрал первый вариант, там махач был — вообще. Я не знаю, гордиться нехорошо, надо быть скромным… короче, пока три дня плацдарм расширяли я там много чего наворотил.

Как в России набирают наемников на войну. Кого берут и сколько платят?

В.Ш. Это там Асапов погиб?
ЧВК. Нет, не у нас. Эти три дня «федералов» не было. А понтоны навели потом лихо, когда прибыли российские понтонёры, очень быстро и очень качественно сделали. Где молодцы — там молодцы, я зря критиковать не буду.

В.Ш. Дальше что было?
ЧВК. А после этого, собственно, основная охота (?) закончилась. Противник ещё чуть пободался, мы, сколько нам поручили, зачистили, вошли в соприкосновение с подпиндосовскими курдами. Ну а потом нас оттуда вывели. Месяц постояли, посмотрели на горы, помедитировали и потом окончательно вывели.

В.Ш. Куда вывели?
ЧВК. Я точно место не скажу, там были нефтяные поля…Приготовление к отбытию домой. И вот в самом конце декабря прибыли в Россию, и вот, соответственно, дома. По результатам участия писал дневники каждый день, там 400 страниц текста получилось. Но была такая ситуация — всё это уничтожил. До начальства дошло, что я что-то пишу. И мне посоветовали с этим завязывать. Может, оно и к лучшему.

Сейчас публиковать нельзя, а лет через 10 произойдут события, и это будет никому не интересно.

В.Ш. Расскажи впечатления об «игиловцах», о противнике вообще.
ЧВК. Большая часть тех, с которыми мы сталкивались, были русскоязычные наёмники — самые разные: таджики, узбеки, кавказцы. Я так понимаю, что их специально ставили против нашего отряда, потому что они в бою пытались прикинуться своими — и по рации, пароли нередко знали, понимали, о чём мы говорим, т.е. перехватывали радиопереговоры. Кроме того, они явно мотивированные.

Человек, который припёрся в другую страну, явно более мотивирован, чем местный, которого принудительно забрили. Судя по внешнему виду, среди пленных, которых брали, довольно значительное количество составляют наркоманы со стажем. То есть, ему 30 лет, а он выглядит на все 50. И наш док тоже самое говорил, что много исколотых и в ломке валяются через пару дней.

В.Ш. Ты про русскоязычных?
ЧВК. Узбеки, таджики, киргизы, казахи. Русские тоже были, которые против нас стояли, но живьём взять никого не удалось. Предполагаем, что русские — по совокупности признаков. Тушняк был с надписью «не для продажи», тельняшки оставались после них, патроны 5.45.

То есть очень много признаков, которые указывают на славян.

В.Ш. А не могли хохлы быть?
ЧВК. Хохлы? Они бы работали с оружием 7.62 или с натовским.

В.Ш. Почему? У них 5.45 — сколько хочешь.
ЧВК. Ну, очень хотели хохлов найти, но не попались нашему отряду, другим тоже.

В.Ш. То есть не было информации?
ЧВК. Была информация, но на уровне слухов, но чтобы реально поймать — не было.

В.Ш. А где, говоришь, нашли эту лёжку со всем добром- с тельняшками и прочим?
ЧВК. Это было в Дейр-эз-Зоре.

В.Ш. В самом или под ним?
ЧВК. В окрестностях. Там же город потихоньку перетекает…вот по берегам Евфрата. Где бодались с ними, там и нашли.

В.Ш. Зарплату всю выплатили?
ЧВК. Нам да. За остальных не скажу. Но нашему отряду, который больше всех воевал, выплатили всё и даже кое-кому премии за награды.

В.Ш. Сколько вы потеряли за полгода наступления?
ЧВК. 30- 200, по сотню — 300.

В.Ш. Это только ваш отряд?
ЧВК. Да. Но и мы бились больше всех. Фактически за всех!

В.Ш. Получается, треть отряда выбыла из строя?
ЧВК. Ну, фактически — да. Если учесть, что взвод огневой поддержки, т.е. тяжёлое оружие и тыловики не теряли, считай, вообще никого, то штурмовиков — больше половины.

В.Ш. На чём? От чего?
ЧВК. Главным образом — стрелковое оружие. Артиллерии у противника было очень мало, совсем не сравнить с украми. Подрывы на минах носили единичный характер. То есть, как только мы прорвали полосу «укрепников», стали наступать, они масштабно минировать не успевали.

Соответственно, главным образом — потери от стрелкового оружия.

В.Ш. Снайперы, или просто перестрелки?
ЧВК. Снайперы… возможно, что-то, что можно назвать снайперами, только один раз в Дейр-эз-Зоре, когда очень сильно наш взвод попал, буквально за день куча двухсотых -в голову, в грудь. И буквально на следующий день перебросили группу тяжёлых снайперов наши, бригадного подчинения. Я с ними работал.

Они быстро забили пятерых человек, подловили группу «духов» с оптикой, выследили их ночью и «отоварили». И после этого такой плотный огонь точный прекратился, и всё. То есть это единственный случай применения снайперов.

В.Ш. Сколько тогда человек погибло?
ЧВК. У нас? Три «двухсотых» за день, и несколько тяжёлых «трёхсотых».

В.Ш. Голова, грудь?
ЧВК. И не только голова, грудь. Там были феерические случаи. Один раненый. Помню, оказывают помощь, смотрю, нет задницы. Думаю, как же это так осколком? Оказывается, у него «ВОГ» был в ленте, а туда пуля ударила, и он взорвался.

Короче, были такие, очень тяжёлые ранения, довольно редкие, которые не часто увидишь.

В.Ш. Если сравнивать с Донбассом, какие ощущения?
ЧВК. Совсем другая война. Во-первых, здесь у нас профессиональный личный состав. У всех минимум одна война, у кого три, у кого четыре. Второе — очень мотивированные люди. На Донбассе были разные, и когда начинался реальный жёсткий махач, многие сваливали.

А тут, в общем, очень конкретные ребята, приятно работать. Исключительно толковое командование. От командира всё зависит. Вот в этом плане очень доволен. Средства связи — выдали.

Радиостанции. Правда, маловато было, вооружение — то же самое, что на Донбассе, может, даже в чём-то хуже. По крайней мере, дали оружие, но…

В.Ш. «Шмелей» не дали?
ЧВК. Мало очень было. Термобаров не было, «морковок» не было к РПГ. То есть по пехотным средствам было плохо. Противник вполне достойную конкуренцию составлял, потому что «стрелковка» у него та же, вместо наших «Уралов» у них пикапы, а я думаю, в тех условиях — это однозначно лучше. Беспилотники их работали прекрасно, наши никак не работали, средства связи у них работали хорошо.

То есть, как бы не в одни ворота играли.

В.Ш. Какая-то разведка была у вас? То есть что-то вам давали — данные какие-то, перехваты?
ЧВК. Очень грустно всё с разведкой. Ситуация выглядит таким образом — если наш беспилотник работает, он типа самолёта, летит на большой скорости, снимает. Малейший крен какой-то — он снимает не тот квадрат, который ему надо. Заказали мы разведку, пока заказ пришёл «наверх», пока спланировали, пока его отправили, пока получили данные, пока нам спустили — оно уже не никому не надо.

Вот в этом плане маленькие беспилотники вражеские — гораздо эффективнее. Командиру надо — он отправил его, посмотрел обстановку…

В.Ш. А у нас большие, здоровые?
ЧВК. Да. Дорогая и совершенно бесполезная хрень.

В.Ш. То есть неактуальная с точки зрения…
ЧВК. Я уже вслух лишний раз не скандалю, потому что «оргструктуры» нашли мне угрозу, которую я боюсь. Сказали, что если буду скандалить, меня не пустят в следующий раз воевать. Реально.

В.Ш. Собираешься туда вернуться?
ЧВК. Я готов ехать куда угодно, где есть реальная работа. Лишь бы дали. А приехать, допустим, на Донбасс и тупо там сидеть под обстрелами не моё..

В.Ш. Возвращаясь к повестке. Что у тебя по планам?
ЧВК. В задумчивости я. Если совсем кратко сказать, очень сильно мне понравилось всё, и я хотел бы продолжить, тем более ещё и платят.

В.Ш. Сколько у тебя на передых?
ЧВК. Понятия не имею. Нас отправили в отпуск, сказали буквально следующее: «Когда понадобитесь, вам позвонят». Причём могут позвонить сразу, могут через 9 месяцев, могут не позвонить вообще.

В.Ш. А сама контора осталась там?
ЧВК. Конечно, осталась. Есть отряды, кто-то там работает. Мой остался. Его не расформировали.

В.Ш. Получается, сколько у вас непрерывное боесоприкосновение происходило?
ЧВК. Стояли мы рядом с противником фактически с самого начала, т.е. как с июня встали, они пытались ночью просочиться на наши позиции, мы их отбивали огнём, они подрывались на минах. В общем, с противником мы беспрерывно конектились где-то с июня и где-то по конец ноября. Активные боевые действия — это где-то месяца три, скажем честно. Август, сентябрь, октябрь.

В.Ш. Это как раз наступление на Пальмиру…
ЧВК. Пальмиру уже брать не надо было, она уже была наша, наступление на Акербат. А потом через Пальмиру-матушку все телодвижения с Евфратом и Дейр-эз-Зором.

В.Ш. А на Евфрат когда вышли?
ЧВК. Это было в начальных числах сентября. Точно какие — не скажу. Всё было в сгоревших дневниках.

В.Ш. Какова была их активность? Пытались ли они наступать, контрнаступать?
ЧВК. Пытались. Но, честно говоря, игра была равна, играли два г. На Донбассе, по крайней мере, когда противник воевал, их дохрена, такая бронетехника, артиллерия, если бы у ИГИЛа было столько артиллерии, сколько было у укров, я вообще не знаю, что с нами было бы. Но артиллерии не было. Танков тоже. Ну, изредка какой-нибудь там бегает-стреляет, наши его отыщут и забьют.

Пехота? Ну, меньше было, чем на Донбассе. Правда, получше пехота, конечно. По морально-волевым и пр.

В.Ш. То есть морально мотивирована?
ЧВК. Конечно, в этом плане — да. Короче говоря, я ожидал гораздо худшего, потому что смотришь телевидение, думаешь: «Блин, там сплошь шахиды!». Да, были шахиды и на машинах, и пешие. Были потери от них.

Но если 300 человек, пусть даже очень мотивированных, могут существенно повлиять на судьбу войны, значит, это очень маленькая война.

В.Ш. Авиация вас поддерживала?
ЧВК. Непосредственно нас — когда Акербат брали, два вертолёта нанесли БШУ по городу. Вот на этом всё ограничилось. Вообще, наше командование отказывалось от поддержки авиации и, по большому счёту, от поддержки артиллерии тоже уклонялось. Почему? Очень велика вероятность была, что по нам попадут.

С артиллерией вообще проблема большущая. Дело в том, например, что когда в Дейр-эз-Зоре наступали, а наш отряд единственный сохранил боеспособность, ему артиллерии придали немеряно. Ну, немерено для двухсот человек: две батареи «Градов», несколько батарей гаубиц, что-то там ещё…

В.Ш. Сирийских или наших?
ЧВК. Наших. И наших, и контрактных, и вообще всё, что было на том месте наше. Но не было ни одного корректировщика, который мог бы всем этим управлять. Поэтому командование отказалось от поддержки артиллерии.

Корректировщики наши, которые были наши пехотинцы, они на тот момент получили ранения и их эвакуировали, а приданные корректировщики отказывались идти со штурмовиками. А если корректировщик сидит в тылу, непонятно, как он накорректирует.

В.Ш. Условно говоря, вас мы называем «вагнеровцы», армия — «советы», корректировщики какие — «вагнеровцы» отказывались идти или «советы»…
ЧВК. Да, «вагнеровцы», но соседи.

В.Ш. Их просто отправляли дальше?
ЧВК. Ну, их просто отправили обратно, откуда их прислали к нам с бригады, и всё.

В.Ш. Вообще наказание какое было основное — отправка?
ЧВК. Да, просто отправка в тыловые подразделения, если не сильно проштрафился, либо в «союз», если сильно.

В.Ш. Но тогда уже никто ничего не платит?
ЧВК. Я не знаю, какова их судьба. Что-то там выплачивают, голую зарплату за какое-то время, без боевых, без премий. Но я опять же не вникал, меньше знаешь — крепче спишь.

В.Ш. Получилось у тебя шесть месяцев?
ЧВК. Да, ровно шесть месяцев.

В.Ш. Как ощущения от самих сирийцев?
ЧВК. Я с ними почти не общался. Ну, ездили в город, покупали медикаменты, когда командование отпустит, на всё подразделение. С военными — они отдельно, мы отдельно. Но есть такой момент.

Я к сирийцам в Сирии относился нормально.
Наши по-разному относились к сирийцам. Я исходил из того, что лишний раз трепать себе нервы на войне нет смысла поэтому старался позитивно относиться к «мирняку», относиться нейтрально к противнику. В отличие от бандеровцев, у меня особой ненависти нет. Ну, выполняешь боевую задачу…

В.Ш. Пленные были?
ЧВК. Да, конечно.

В.Ш. Русскоязычные?
ЧВК. Да. Много было русскоязычных пленных.
В.Ш. Именно республики Средней Азии?

ЧВК. Ну, да. Прекрасно по-русски говорят. Были у нас здесь, работали строителями по всей России, а потом поехали туда заработать денег.

В.Ш. За деньгами?
ЧВК. Да.

В.Ш. А мотивация — только деньги, или…
ЧВК. Ну, один, помню, говорит: «Мы воюем за нашу веру». Я: «Интересно, какая у тебя вера?». Он: «Вера — это джихад». Я: «Любопытно. Ислам — знаю такую веру, знаю буддизм, христианство, а джихад — не знаю. Какие у вас положения, каноны?». В итоге объясняется всё просто — пообещали домик, двух жён и кучу денег. Вот с кем часто беседовал, мотивация сводилась к такому. Но, я думаю, придуряются.

Убеждённого исламиста и в расход пустить могут. Нахрен он живой нужен? Потому в плену все сразу ноют — или «меня заставили», или «обманули». Кто скажет, что он идейный, ненавидит русских и хочет их убивать?

В.Ш. И что с ними дальше?
ЧВК. Их отвозили на допрос куда-то выше, к командованию. А что после беседы с ними было — даже не знаю. Были даже слухи, что депортировали обратно на родину, в Казахстан, Таджикистан, чтобы там их судили. Разумеется, наверняка были случаи, когда пленным не так везло. Но я скажу кратко — меньше знаешь, крепче спишь.

Куда меня не просят, не лезу. Работаю строго в своём диапазоне.

В.Ш. Связь с домом была?
ЧВК. Никакой! Только на базе, откуда вышли на боевые и куда вернулись. А когда по провинциям ходили — никакой. Во-первых, там связи почти нет. Если идут боевые действия, то все вышки, ретрансляторы и проч. разбиваются огнём в первую очередь. А во-вторых, за найденный сотовый сразу лишали зарплаты. Потому, что любое включение сразу отсекалось и нашими, и «духами».

А уж разговор на русском это просто вскрытие нашего прибытия в район и расположения. Поэтому рассказы, типа, мне мой друг из района боевых действий позвонил, это враньё галимое! Я своих домашних услышал за неделю до отлёта в Россию, когда уже был на базе. А так пять месяцев был вне связи.

В.Ш. А если бы что-то случилось дома? Или если человек был ранен, если «двухсотый»?

ЧВК. Ну, связь была у командования. Через знакомых, через тех, кто вернулся, можно было выйти на руководство. А оттуда могли по цепочке передать в отряд, что у такого-то проблемы, могли даже отправить домой. Был такой случай.

С ранеными и двухсотыми тем более — сразу эвакуировали в Россию. Хранить «двухсотых» там просто негде. Не зарывать же? Случись такое, народ просто бы разбежался. Пункт «возвращение тела на родину» это было святое.

В.Ш. В самом Дамаске не были?
ЧВК. В аэропорту. Прилетали и улетали.

В.Ш. Красоту сирийскую ты не видел.
ЧВК. Нет. Я видел красоту, когда город берёшь, с холмов в бинокль посмотрел на разрывы. Красиво, кругом минареты…а потом уже пошли на штурм, не до того.

В.Ш. Забитых много видели?
ЧВК. Противника? Поначалу не очень. Они довольно часто — побросали оружие, разгрузки и сбежали. Потом уже, под конец, когда наши их прижали к курдами, вот там много их навалили.

В Дейр-эз-Зоре очень много набили. Десятками валялись.

В.Ш. Медицина была нормальная у вас?
ЧВК. У нас классный док был. Ещё с Донбасса. Вот он умница – кучу народа спас. С ним было надёжно.

Медикаментов у него было вдоволь. Брали склады «духовские» там всё самое современное, лучшее. Поэтому ему раздолье было.

В.Ш. Я так понимаю, духов гонять ещё долго будут?
ЧВК. С момента нашего ухода главная фаза-то закончилась. Противник начал массово сдаваться в плен, причём настолько массово, что поваров из тыловых подразделений перевели в передовые, чтобы кормить сдающихся, а то не успевали.

В.Ш. Ты можешь оценить общие потери бригады?
ЧВК. Я за всю бригаду не скажу. Но думаю за полгода боёв под сотню «двухсотых» мы потеряли.

В.Ш. А средства защиты были?
ЧВК. Броники и каски, но мы их не надевали. Когда жара до +39 в тени, броник — абсолютно не вариант. Особенно при штурмах. Одно подразделение, не наше, пыталось в бронежилетах, касках штурмовать, так они до противника не дошли.

Ходили потом по всему полю, собирали с тепловыми ударами бойцов. Абсолютно невозможно. Плюс к тому бронежилеты сами по себе хреновые, как мешок висит. Очень тяжело в нём. Неудобный, в отличие от компактных броников, когда прижаты к телу. Но если прижаты, перегрев будет. Плюс к тому — нужно нести на себе БК индивидуальный, групповое оружие.

Если ты всё это наденешь и ещё бронежилет, то даже в нормальную температуру далеко не уйдёшь, а если всего этого не возьмёшь, какой смысл идти в бой?

В.Ш. Как вообще переносили климат?
ЧВК. Очень много было поносов, тепловых ударов и возрастных проблем со здоровьем. Потому что много пожилых людей, а там и гипертонии, и чего только не было. Вообще в ЧВК большинство людей за сорок. Молодёжи очень мало. У молодых ещё много всяких вариантов заработать себе на жизнь.

А вот у пожилых и возрастных других способов нет. Особенно в провинции. И «Вагнер» это хороший вариант. А что? Дети уже выросли, ничто особо не держит.

Опять же и опыт боевой у большинства. У кого ещё с первой Чечни, а кое кто ещё и Афган «зацепил». Во-вторых, молодёжь — 70 % в армии не служила…

В.Ш. И что дальше?
ЧВК. Дальше как поговорке: «Поживёшь подольше — увидишь подольше». Для ЧВК это особенно актуально.

Источник: veritas4.livejournal.com

Самые эффективные и высокооплачиваемые. Почему ЧВК «Вагнера» стала искать в тюрьмах бойцов для войны в Украине

Самым эффективным подразделением в российских войсках на украинском фронте оказались даже не всегда считавшиеся элитными части ВДВ, а группа, прославившаяся своими жесткими и даже жестокими действиями в Центральной Африканской Республике, Сирии, Ливии, Мали.

Еще в мае на вопрос итальянского телевидения о роли ЧВК «Вагнера» в Украине министр иностранных дел Сергей Лавров заявил, что ее там нет, да и вообще с российским государством она никак не связана. А 14 июля Владимир Путин подписал закон, увеличивший наказание за использование наемников с 4–8 до 12–18 лет.

Но практически одновременно с Путиным ЧВК разместила на билбордах в Екатеринбурге рекламу «Оркестр „W“ ждет тебя». На сайте частной военной компании сказано: «PMC Wagner уже на Украине и снова побеждает. Хочешь вписать свое имя в историю боевой славы, но не хочешь бороться с бюрократией и проверками? Тогда для тебя хорошие новости — оркестру нужны музыканты на Украине!»

ЧВК открыла центры найма в 26 российских городах, пишет The Wall Street Journal со ссылкой на Главное управление разведки Министерства обороны Украины (ГУР), и теперь также проводит вербовку в тюрьмах с целью восполнить понесенные недавно потери.

WSJ рассказывает подробности о деятельности ЧВК, которую, как считается, создал и поддерживает Евгений Пригожин (его еще называют «поваром Путина»). Сам Пригожин, который неоднократно фотографировался на базах «Вагнера» в Украине, в письменном ответе заявил газете, что ничего о ЧВК не знает.

• Оплата в «Вагнере» гораздо выше, чем, например, у контрактников в российской армии. Согласно отчету ГУР, с которым ознакомилась WSJ, солдаты компании получают 350 000 рублей в месяц плюс премии от 150 000 до 700 000 рублей в зависимости от успешности выполнения миссии и своей роли в ней. Дополнительные бонусы — за убийство украинских солдат. В рекламе самой ЧВК в соцсетях говорится о стартовой зарплате в 250 000 рублей.
• В отличие от других, менее крупных российских ЧВК, действующих в Украине (таких как «Редут», «Патриот»), у «Вагнера» есть собственные танки, тяжелая артиллерия, системы ПВО и реактивного залпового огня. И даже боевые самолеты. По крайней мере два самолета, пилотируемых членами «Вагнера», российским генерал-майором в отставке и белорусским полковником в отставке, были сбиты у украинского города Попасная. Россиянином на штурмовике Су-25 оказался Канамат Боташев, который в 2013 г. был уволен из вооруженных сил, приговорен к четырем годам условно и штрафу в 5 млн рублей за выполнение в ходе задания непредусмотренной фигуры пилотажа, в результате чего пилотируемый им Су-27 разбился. Путин присвоил Боташеву звание Героя России посмертно.
• Бойцы «Вагнера» обеспечили прорыв под Попасной после того, как российские войска потерпели неудачу при форсировании реки Северский Донец, потеряв на переправе около 80 единиц бронетехники и более 400 человек убитыми. После этого войскам удалось в последующие недели взять города Северодонецк и Лисичанск.
• ЧВК понесла большие потери в мае–июне. «У Российской Федерации огромные проблемы с боевым духом в подразделениях, — сказал WSJ генерал-майор в отставке Виктор Ягун, бывший заместитель председателя Службы безопасности Украины. — Единственная оставшаяся мотивация — деньги. У них не осталось никого для обеспечения штурмов и прорывов, и „Вагнер“ — их единственное боевое подразделение, которое действует, не задавая вопросов, — даже если после выполнения каждого задания потери составляют 10-15%».
• Жажда публичности тоже дорого обошлась «Вагнеру». Некоторое время назад Пригожин вместе с российским военным корреспондентом фотографировался на базе ЧВК в Попасной. Эти фотографии, размещенные корреспондентом в интернете, помогли украинцам легко определить местоположение, и в субботу они нанесли по базе удар, приведший к большим жертвам. Среди них — администратор телеграм-канала «Вагнера», написали некоторые бойцы группы.

Приказы не обсуждают. Чем объясняются провалы российской армии

В том числе по этой причине вагнеровцы теперь рекрутируют новобранцев по тюрьмам, пишет WSJ. Пригожин, со звездой Героя России на лацкане пиджака, лично посещает пенитенциарные заведения, сообщает газета со ссылкой на российские организации, занимающиеся защитой прав заключенных. В ответе на вопросы WSJ Пригожин ответил, что не только посещал тюрьмы, но и сам провел за решеткой 10 лет. (Он находился в тюрьме все 1980-е гг., будучи приговоренным по статьям «кража», «разбой», «мошенничество», «вовлечение несовершеннолетнего в преступную деятельность».)

Один из руководителей «Вагнера» Андрей Богатов, также Герой России, в августе заявил, что в ЧВК заботятся о жизни своих членов, «вне зависимости от того, бывшие ли они солдаты или бывшие преступники». Это, правда, не совсем соответствует действительности, если судить по сниженным требованиям к тем, кого призывают отправиться в Украину. Если условия вербовки в Африку или на Ближний Восток остались прежними, то потенциальные бойцы в Украине просто не должны быть «совершенно больными», говорится в сообщении о наборе «Вагнера» в соцсети.

Требования к мужчинам старше 35 лет — пробежать 1 км за 4 мин 20 сек, не иметь ВИЧ и гепатита. Даже условие о здоровых зубах было снято.

Заключенным говорят, что их приговор будет отменен после шести месяцев службы в Украине, что не предусмотрено никаким законом, отмечает исполнительный директор движения «Русь сидящая» Ольга Романова. По ее словам, после того как «Вагнер» начала в июле вербовать заключенных, около 200 отправившихся в Украину человек уже погибли.

Источник: www.moscowtimes.nl

Сколько зарабатывают бойцы вагнера

Зимой спецоперация может ускориться

Главное сейчас

• Китайская авианосная группировка взяла базу США на Гуаме в зону досягаемости
• Правительство продлило срок эксплуатации лизинговых самолетов
• Основатель «Яндекса» Аркадий Волож покинул компанию
• Товарооборот с Китаем в этом году вырос на треть
• Промсвязьбанк выкупил банк «Северный морской путь» у Ротенбергов

Новости все материалы

• Вчера 20:24 мск. Пермские следователи проверяют информацию о том, что медик отказалась помогать ребенку из-за усталости
• Вчера 20:15 мск. «Ничего хорошего для меня в этом нет»: предприниматель Пригожин прокомментировал свое попадание в рейтинги по СВО
• Вчера 16:04 мск. Большинство россиян сожалеют о распаде Советского Союза
• Вчера 15:39 мск. Китайская авианосная группировка взяла базу США на Гуаме в зону досягаемости
• Вчера 13:35 мск. Правительство продлило срок эксплуатации лизинговых самолетов
• Вчера 13:27 мск. Отставку мэра Алапаевска признали незаконной
• Вчера 13:00 мск. Основатель «Яндекса» Аркадий Волож покинул компанию
• Вчера 12:56 мск. Роскомнадзор разработал критерии для блокировки сайтов
• Вчера 12:42 мск. В сети появилось обращение Пригожина к Президенту РФ о биологических атаках на Россию
• Вчера 12:34 мск. Неохота. Экс-депутат Госдумы Валерий Рашкин продал ружье и «завязал» с охотой
• Вчера 12:29 мск. Товарооборот с Китаем в этом году вырос на треть
• Вчера 12:28 мск. ДНР и ЛНР приняли новые конституции
• Вчера 12:22 мск. Промсвязьбанк выкупил банк «Северный морской путь» у Ротенбергов
• Вчера 12:19 мск. Синод РПЦ перенес Архиерейский Собор на неопределенный срок
• Вчера 10:53 мск. 1200 машин стоят в пробке у Крымского моста
• Вчера 10:46 мск. Полиция проверяет журналиста Леонида Парфёнова из-за израильского паспорта
• Вчера 10:44 мск. Путин подписал закон о сборе биометрии: анализ закона
• Вчера 10:41 мск. «Россети Урал» напоминают о каналах обратной связи в новогодние каникулы

Больше новостей

Архив материалов

arrow_back arrow_forward arrow_back arrow_forward

ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС

Реклама от YouDo

Монтаж ворот на http://remont.youdo.com/building/zabor/vorota/.
Смотрите тут — http://remont.youdo.com/stuccoing/fillers/tag/walls/, подробности по ссылке.

Аналитика все материалы

14.02.2018 13:00 Мск
Армия и ВПК В России За рубежом

Бывший боец ЧВК «Вагнера»: «Это выбор каждого, никто туда ехать не заставляет»

Корреспонденту Накануне.RU удалось найти человека, который служил в одном из самых засекреченных воинских подразделений в России – частной военной компании «Вагнера». Крупный разгром и гибель пятой роты ЧВК на берегу Евфрата у города Хишам в Сирии заставили российских наемников заговорить вслух о предательстве людей ради интересов и амбиций командования и инвесторов, а политиков – о легализации ЧВК и срочном принятии соответствующего закона. Кто они, «солдаты удачи» 21 века, на что эти люди готовы? Делают они это ради денег или ими движет что-то иное, читайте в нашем эксклюзивном интервью.

Наш герой соглашается с нами поговорить не сразу, просит время «подумать», но все же дает добро на диалог через один из интернет-мессенджеров и при условии, что мы сохраним его имя и детали биографии инкогнито. Оно и понятно: условия контракта предполагают гробовое молчание даже после увольнения из подразделения. Единственное, к портрету можно добавить, что наш собеседник перед командировкой в Сирию ранее в качестве добровольца прошел войну в Донбассе, впрочем, как многие из тех, кто сегодня служит у Вагнера.

– Расскажи, как попадают люди в «группу Вагнера». Кто вообще эти «солдаты удачи»?

– Попасть в группу Вагнера было достаточно трудно до определенного момента. В 2017 году условия отбора смягчили, и людей с боевым опытом и прошедших горячую точку в Донбассе стали набирать. Достаточно было сдать нормативы – бег 3 км за 12,5 минут и 15-20 подтягиваний. Кроме этого, обязателен тест на наркотики (при положительном результате человеку отказывали в устройстве).

И проверка в службе безопасности. Только затем долгожданное устройство.

– Деньги. За сколько может человек рисковать жизнью в пустыне на чужой, по сути, войне?

– Что касаемо денег, то тут ответ очень простой – это сумма от 150 до 240 тыс. руб. в месяц в зависимости от должности. Плюс нам ещё платили премиальные от 30% до 100% от оклада в зависимости от выполненных боевых задач. Но чаще всего с премиальными был обман. Их мы не видели. Вот за что рискуют парни.

– Ходят слухи, что, несмотря на всю раскрученность ЧВК, вооружение, мягко говоря, в группе не очень.

– Да, все верно. Вооружение было разношёрстное: от стареньких пулеметов ДР-46 до винтовок Мосина и заканчивая вполне нормальными вооружением – пулеметами ПКМ, автоматами Калашникова АК-74. Периодически встречалась и такая экзотика, как АС «Вал», ПКП «Печенег». У снайперов оружие было посовременнее: «Steyr Mannlicher» – это австрийские снайперские винтовки.

Но, в основном, преобладание старого советского оружия, которое, впрочем, по надежности не уступает современному.

Из рассказов старых сотрудников группы Вагнера, когда они участвовали в боевых действиях на Украине, с вооружением было все отлично. Все были вооружены новым оружием. Даже во время первых командировок в Сирию осенью 2015 года танковая рота группы Вагнера имела на своём счету танки Т-90 и Т-72Б3.

После первой командировки это всё исчезло бесследно. И началось ухудшение качества вооружения. Пулемёты КОРД заменялись на ДШК, танки Т-72 и Т-90 внезапно сменились на танки Т-62. Артиллерийские пушки Д-30 разбавили старыми советскими М-30. И так далее.

– Какие задачи ставятся перед личным составом?

– Задачи перед группой Вагнера в целом ставились самые разнообразные. От штурмовых операций и атак в лобовую, и до обороны опорных пунктов, когда были небольшие затишья на линии фронта.

– Как взаимодействуете с сирийскими подразделениями? Их отношение к ЧВКшникам из России?

– Взаимодействие с сирийскими войсками было практически минимально, их части в тех ситуациях, о которых знаю, в основном были на подхвате. Большинство войск сирийских разворачивались обратно, услышав первые взрывы и выстрелы. Ещё отмечу, что, судя по моему опыту, всю работу за сирийскую армию делали: Вагнер, охотники на ИГИЛ* (запрещенная в РФ террористическая организация) – ISIS-hunters, иранский спецназ, «Хезболла», кое-где и подразделения «Стражей исламской революции» были, и можно отметить некоторые подразделения сирийской армии (коих по пальцам пересчитать можно). И все это поддерживалось ВКС РФ и плюс еще работали и силы специальных операций ССО… Сирийская армия была более, чем небоеспособна.

Командиры ЧВК с Владимиром Путиным

– Кстати, а кто такие ISIS-hunters и насколько они связаны с ЧВК?

– Охотники за ИГИЛ* не связаны c ЧВК, знаю, что их тренировали инструкторы Вагнера, как подразделение зачистки и выявления лиц, кто был связан с ИГИЛ*.

– Быт. Как организовано питание? Какие трудности в бытовом плане?

– Какие трудности были в бытовом плане? И такое было, не хватало воды, бывало, каждая капля была на счету: всего 4,5 литра на сутки, учитывая то, что ты в пустыне. После боев под Дейр-эз-Зором норму увеличили до 9 литров. Питание было в виде армейских сухпайков (причем довольно свежие). А когда не хватало, могли съездить в магазин закупиться.

Купить картошечку, арбуз и всех тех прелестей, чего не хватало на передовой. На «сигаретные расходы», кстати, каждому в месяц выделялось по 150$ – это где-то 80 тыс. лир на местные деньги.

– Ты сам зачем поехал туда? Что тебя подвигло?

– Зачем я поехал туда? Все просто: заработать денег и поправить материальное положение. Что я и сделал. Из плюсов – купил что хотел, из минусов – чуть здоровье подпортил. Сейчас сказывается контузия.

– Все вылеты были обычными чартерами.

– Было страшно там? Чем боевые действия по характеру отличаются между Сирией и Донбассом?

– Да, конечно, страшно… не боятся только дураки и психи.

Первые две недели крыша ехала. Потом привык и книжки в перерывах между боями читать начал, которые у парней были, стало полегче.

Если сравнивать войну на Украине и в Сирии, то эти два конфликта не поддаются сравнению. В случае эскалации конфликта на Украине – это будет общевойсковой бой с применением танков, артиллерии и, возможно, авиации (со стороны ВСУ). В Сирии практически можно говорить о том же самом, но в урезанном масштабе, разве что у ИГИЛ* не было авиации, артиллерии в достаточном количестве и не было и бронетехники. Впрочем, ее заменяли «джихад-мобили» с разнообразным вооружением. Да и климатические условия несравнимые.

– Не считаешь ли ты, что вы там «пушечное мясо»?

– Вот эта мысль иногда приходит на ум, что мы там были пушечным мясом, потому что каждая атака на противника в лоб оборачивалась потерями, каждый третий боец был грузом «200» (убитый, – прим. ред.) и «300» (раненый, – прим. ред.).

– Такие большие потери?

– Потери большие, учитывая недавнюю катастрофу с «5-кой» (та самая 5-ая рота Вагнера, которая была разгромлена 7 февраля 2018 года от удара сил коалиции во главе с США, – прим. ред.).

– А что думаешь про «5-ку»?

– Что я думаю … Думаю, если бы следили за всеми новостями, то стало бы ясно, что цель была «отжать» нефтезаводы и нефтяные поля у курдов. Вот и оказались уничтожены из-за амбиций командования и инвесторов, которые там планировали начать добывать нефть.

Жаль, конечно, парней. Их не вернёшь уже. Там были и мои друзья.

– А почему Россия не прикрыла парней? И могла ли?

– Почему наши не прикрыли? Тут все достаточно просто: группа Вагнера в состав ВС РФ не входит, а вот МО РФ, насколько я могу судить, подчиняется. Нашим проще откреститься от парней, чем заступаться. Феномен «ИХТАМНЕТ» на лицо. А они есть.

– Расскажи про какой-нибудь запомнившийся бой.

– Извините, конечно, про боевые я промолчу. Где участвовал, в каком отряде был, это всё останется под завесой тайны. Не хочется проблем. Могу лишь сказать одно, «Вагнер» – это пушечное мясо, и с потерями там не особо считаются при выполнении задач.

– Какие гарантии того, что вас не будут судить в России за наемничество?

– Гарантий никаких нет, что всех бывших сотрудников «группы Вагнер» не посадят в тюрьму за наемничество. Но пока живу себе спокойно.

– Условия контракта какие?

– Условия контракта прописывалась отдельно. Как упоминал выше, сумма по зарплате 240 тыс. руб. в месяц. Плюс в случае гибели выплачивалась компенсация в размере 5 млн руб. родным.

– Сколько, кстати, вас в Сирии было?

– Вообще по штату 1,8 тыс. бойцов и есть еще и «каталажники» – это обслуживающий персонал в виде поваров, грузчиков и так далее. Они получают гораздо меньше, но и рискуют, соответственно, тоже. Но, согласитесь, зарплата в 100 тыс. руб. для повара – очень неплохо.

– Почему уволился? Не хочешь вернуться?

– Причин увольнения много, основное говорить не буду. После последних событий возвращаться туда желание отбило. Нет гарантий, что подобная катастрофа, которая произошла с «пятеркой», не повторится.

– Горячим головам, тем, кто хочет поехать воевать туда, что скажешь?

– А горячим головам скажу одно: это ваша жизнь и ваш выбор. Вас туда никто не заставляет ехать. Если выбрали – то езжайте, если заработаете денег и вернётесь домой целыми – хорошо. Погибнете – земля вам пухом. Вас за это никто не осудит.

Просто и субъективно.

Уже после основной части интервью наш герой добавит еще несколько нюансов. В частности, фотографий на память из сирийских «песков» у него нет, так как перед отправкой командование изъяло все телефоны и гаджеты с камерами и люди были там без связи. «Если поймают с телефоном, то штрафуют на всю месячную зарплату, так что твои лучшие гаджеты – это компас и наручные часы», – сказал наш визави.

*ИГИЛ – запрещенная в России террористическая организация

Беседовал Александр Сирийский

Источник: www.nakanune.ru

Неправильные «псы войны»

…«Иррегулярный» в переводе с латинского irregularis означает неправильный. Значит, «иррегулярные» вагнеровцы и другие чевэкашники – это всего лишь «неправильные солдаты удачи»? Так думал я, когда Сергей Ц. сказал мне, что всё, баста, российские наёмники, наконец, обрели хоть какой-то, хоть полуофициальный статус. Обрели этот странный статус спустя почти тридцать лет, прошедших после первых локальных войн в Приднестровье, Абхазии и на Балканах.

Какой это статус? Сергей Ц. подумал несколько секунд и ответил: «Это похоже, например, на то, как служили до революции казаки. Их не причисляли к армии. Считались иррегулярными частями, которые набирались по территориальному принципу. В царской России было с десяток казачьих войск».

Только в отличие от казаков современные «иррегулярники», как и многое в XXI веке, формируются сетевым образом, то есть и они оказались во власти вездесущей «цифровизации». А география командировок наших наёмников — это почти весь мир: Афганистан и Сирия, Центральноафриканская Республика и Мадагаскар, Ирак и Ливия.

И чем дольше слушал Сергея Ц., тем больше я понимал, что наши наёмники и в буквальном смысле стали какими-то «неправильными». То, что он рассказывал, не лезло ни в какие ворота обычных моих представлений о войне.

«УБЕЙТЕ ИХ ВСЕХ Н****!!»

Но сперва — небольшое отступление в историю нашего знакомства. Было оно случайным, в 2017-м мы ехали в одном купе поезда «Тихий Дон», шедшего из Ростова-на-Дону в Москву. Трое моих попутчиков «обмывали» боевую награду, без кипиша и пьяных слёз. Было видно, что ребята «тёртые» войной, что участие в боевых действиях не считают чем-то из ряда вон выходящим.

Работа как работа — ничего героического. Они были бойцами ЧВК «Вагнер» и возвращались из Сирии. Фотографию этой медали и записи наших разговоров я опубликовал в газете «Совершенно секретно» под заголовком «Российские «штурмы» сирийской победы».

Потом мы не раз встречались, это он, Сергей Ц., познакомил меня с гражданином Израиля, который в составе ЧВК «Вагнер» «работал» на Ближнем Востоке. Большое интервью с «Израильтянином» опубликовано в марте 2019-го на сайте нашего журналистского агентства FLB под заголовком «В вагнеровской ЧВК не служат, а работают!».

Перед очередной встречей я попросил Сергея принести какой-нибудь «сувенир», чтобы проиллюстрировать обиход наёмника. Он сначала отнекивался, мол, «медаль ты уже видел, а больше показывать нечего», потом вспомнил о нашивке 5-й бригады ЧВК «Вагнер», которая оказалась у него случайно. И уже этот «артефакт» наёмника поразил до глубины души своей неправильностью: в центре эмблемы – шлем спартанских гоплитов, со скрещёнными топорами, вверху — буква W, внизу — девиз с матерным словом «Убейте их всех н****!!».

Эмблема 5-й бригады ЧВК «Вагнер»

«В ЧВК «ВАГНЕР» — ДЕРЬМОВЫЕ УСЛОВИЯ»

И тут же, не делая паузы, Сергей огорошил меня новостью: «А ты знаешь, что тем, кто воюет в Ливии, башляет (платит. — FLB) Саудовская Аравия?!»

— Откуда ты знаешь, что финансирует Саудовская Аравия?
— Насчёт Саудовской Аравии – слухи такие упорные ходят. Тебе документов никто не предоставит. Война — дело дорогое. Сами ливийцы воевать не сильно горазды. Среди нас был мужик, который ещё во времена Каддафи обучал их войско военным премудростям.

Весьма скептически оценивал их воинские способности. И это в подразделениях, относящихся к элитным. Что тогда говорить про обыкновенные войска? На какие деньги воюет Хафтар (командующий «Национальной армией Ливии» Халифа Хафтар – FLB)? Ты только не удивляйся моей манере разговора — отвечать вопросом на вопрос (улыбается).

— Как ты думаешь сколько платят саудовцы?
— Думаю, саудиты платят по западным стандартам – примерно, тысячу долларов в день за человека. Заказчиком наёмников может выступать Хафтар или кто-то другой. Не знаю, не интересовался, реальной ли он властью обладает. На Ближнем Востоке есть те, кого считают номинально официальным лицом, но по факту они не обладают ни властью, ни авторитетом.

А реальной властью в тех краях обладают те, кто имеет возможность собрать свою армию, — религиозные деятели, вожди племён, авторитетные командиры воинских частей, бизнесмены разного уровня достатка. Менталитет у них такой — каждый стремится стать, хоть небольшим, но начальником.

— Сколько в среднем зарабатывает контрактник частной военной компании (ЧВК) из России?
— В ЧВК «Вагнер» — дерьмовые условия оплаты, настрой такой: «стоять», «молчать», «бояться», «смирно». Платят меньше, чем в других ЧВК. Сначала с 240 тысяч рублей снизили месячную зарплату до 180-ти, потом до 150-ти. Совсем недавно урезали — до 120-ти тысяч рублей. Контингент сразу стал хуже.

Сейчас соглашаются заключить контракт с «Вагнером» те, кому либо по-другому заработать не может, либо не нашёл выхода на другие ЧВК. Знаком с несколькими контрактникамии, которые поехали на войну, чтобы заработать на российский паспорт. А когда получат гражданство, будут искать другие варианты. Те, кто недавно вернулись из командировки, получили по 240 тысяч рублей, хотя перед поездкой говорили о 180 тысяч рублей. Но это была весьма «горячая» командировка — за полгода погибло около ста человек.

А в ЧВК «Редут» и ЧВК «Патриот», говорят, платят по 320 тысяч в месяц и даже более. Они охраняют важные объекты, в том числе нефтяные разработки. По слухам, в «Патриот» набирают только недавно отслуживших молодых ребят. В среднем российские наёмники получают восемь тысяч рублей в день. Или, учитывая затраты на еду и снаряжение, пусть даже двести долларов в день.

Куда уходят ещё 800 долларов в день? Понятно же… А людей сотни и тысячи. Думаю, что и страхуют на большую сумму, чем 5 миллионов рублей. Те, кто заправляет наёмническим бизнесом, думаю, на этом имеет неплохие деньги. И это помимо всего другого. Если тебе не подфартило и тебя ранило, то во время лечения платят по 60 тысяч в месяц. Лечат достаточно качественно.

Не так, как в Израиле, но лечат. В тоже время бывают случаи, что долгое время не удаётся поправить здоровье или это уже невозможно по разным причинам. И тогда наступает момент, когда тебе говорят: «Извини, мужик, мы сделали всё, что могли. Прямо по Леониду Филатову «вот тебе пятак на водку и пошёл отседа вон»». То есть ни инвалидности, ни пенсии – ничего нет.

«СТРУКТУРА НАЁМНИЧЕСТВА СОЗДАНА»

— А какова примерно общая численность контрактников российских ЧВК?
— Назвать точное количество бойцов просто невозможно. Есть лишь примерный подсчёт, не претендующий на точность. Буквально на днях прочёл заявление турецкого правительства о том, что в Ливии воюют две или две с половиной тысячи наёмников из ЧВК «Вагнер». По моему мнению, это полная ерунда! Когда мы освобождали Пальмиру, брали Аккербат или шли на Дейр-эр-Зор, столько народа не было.

Одновременно может быть пятьсот-шестьсот бойцов по всему фронту. И никак не более тысячи. Это со штабными и тыловиками. Рассуждаю так — если противник завышает численность, то значит, что ребята воюют очень хорошо.

В основном вербуются из тех мест, где нет и не предвидится рабочих мест. Москва и Московская область общим количеством, примерно, человек пятьсот. Большинство из Краснодарского края, с Кавказа и Ростовской области, много с Урала и Сибири.

Особенно выделяется небольшой город Горячие Ключи у Чёрного моря, мужская часть населения которого чуть ли не поголовно ездят вахтовым способом на Ближний Восток. У них даже сложился свой жаргон, например, «Еду в Липецк» означает отправку в Ливан. Сирия тоже имеет своё название — «Пески». Из посёлка Молькино, где находится наша база, едут на трёх-четырёх автобусах.

Никто из рядовых контрактников, не знает, в какой аэропорт они едут. Это может быть или Ростов, или Краснодар, или один из московских аэропортов. До начала регистрации все сидят в автобусах. Рывок в терминал на регистрацию и таможенную проверку. Всё быстро, чётко, без лишних слов и суеты.

Всего по стране промышляют этим «бизнесом», включая залётных, около десяти тысяч человек. В последнее время всё больше ребят вербуются из ближнего зарубежья — из Казахстана, Абхазии, Молдовы, Белоруссии и Украины.

— А технически как происходит набор в ЧВК?
— Этот метод набора бойцов, скорее всего, опробовали ещё во время первой чеченской войны. Когда компания стала захлёбываться от нехватки людей, ввели краткосрочный контракт, на полгода. Набор происходил через систему районных военкоматов. Просили военкома «поискать ребят, желающих немного повоевать».

Со временем поняли, что хотя эта система работает и неплохо, но недостаточно проворно. Армейские структуры неповоротливы как с точки зрения быстроты, так и с законодательной стороны. Для решения краткосрочных задач посылать воинскую часть – это очень большая проблема.

Проще собрать толпу наёмников: поехали, постреляли, тем, кто остался жив, — заплатили копеечку, и родственникам тех, кого убили, — заплатили две копеечки: вот самое милое дело! Приднестровье, Абхазия, Карабах, Осетия, какие-то дрязги в среднеазиатских республиках — везде нужно было некоторое количество людей, немного умеющих воевать и желающих рисковать своими жизнями. Среди казаков, в ветеранских организациях появлялись загадочные типажи, которые предлагали деньги «за повоевать». Так, постепенно выработалась система набора «солдат удачи».

Какое-то время набирали даже через интернет, потом, когда набралась «критическая масса бойцов», набирать стали по принципу «знакомые через знакомых». Сейчас достаточно бросить клич по телефонным номерам. Срабатывает система горизонтальных связей.

Например, мне позвонили и сказали, нам не хватает пять человек. Спрашивают «Ты хочешь поехать?» Если сам не можешь, позвони кому-нибудь. Если сам захотел, то проходишь на базе тест на физическую подготовку, на употребление наркотиков. Прошёл тесты — подписываешь контракт с непонятной фирмой, с размытыми формулировками. И всё! Ты работник. А по сути — наёмник.

Так эта система сейчас работает.

— Эта непонятная фирма находится В Москве?
— В Москве таких фирм не знаю. Говорят, в Питере есть. Отдел кадров находится в Молькино, в Краснодарском крае (рядом с базой ГРУ).

— А какая структура у этой индустрии наёмничества? Можешь назвать её главных бенефициаров?
— Это тайна, покрытая мраком… Никто не знает подробностей того, кто на самом деле владеет этими ЧВК, только догадки строят. По сути, всё сводится к сплетням. Неизвестно даже, сколько платят за погибшего: одни говорят 3, 5 миллиона рублей, другие — 5 миллионов.

Понятно лишь одно: эпоха «незаконных вооружённых формирований», о которых так эмоционально высказывались либерально настроенные господа, заканчивается! Думаю, через некоторое время власти, наконец-то, «де-юре» разрешат то, что сейчас существует «де-факто». Снова появится такое понятие, как «иррегулярные подразделения». Структура системы наёмничества, можно сказать, создана.

Помимо трёх-четырёх ЧВК, определённую роль играет «Лига защиты интересов ветеранов локальных войн и военных конфликтов», которая под видом благотворительности выплачивает «пособия» родственникам тех, кто находится в командировке за рубежом. Но это не пособие, а зарплата контрактников. Только она выплачивается под видом пособия. В Москве эти выплаты происходят в районе метро «Семёновская».

Справка FLB:
Лига защиты интересов ветеранов локальных войн зарегистрирована по адресу Санкт-Петербург, ул. Межевой Канал, д.5. Председатель правления Лиги Андрей Трошев, полковник полиции в отставке, один из руководителей ЧВК «Вагнер», позывной «Седой». Согласно реестру «Контур.Фокус» финансовый баланс Лиги в 2018 году составил около 100 млн рублей.

Бизнес-карта «Лиги защиты интересов ветеранов локальных войн»

Руководитель и совладелец «Лиги защиты интересов ветеранов локальных войн» Андрей Трошев

Созданная структура устраивает всех: официально ЧВК не существует, но зарплату платить надо. Российские власти, пока ещё не разрешившие существование военных компаний, вроде как ни причём. А западные политики де-юре не могут обвинить Россию в агрессивности и нарушении законов.

— А какой обычно срок командировок на Ближний Восток?
— Сейчас сроки «конские»: шесть, восемь, десять месяцев. Кое у кого уже к году подходит. Раньше ездили на три-четыре месяца. Сейчас то ли с транспортной логистикой стало хуже, то ли экономить больше стали.

— Из каких мест собираются контрактники? Говорят, что большинство из Луганска и Донецка…
— Из всех бывших союзных республик. И не только из Донецка и Луганска — приезжают со всей Украины. В Ираке и Афганистане в одних и тех же фирмах работают как те, кто воевал за Донецк, так и те, кто был в националистических батальонах. Никакие идеи там никому не мешают. Там их просто нет.

Теперь несколько слов об известной ЧВК «Вагнер». Почти всех, кто приехал с Украины, как правило, зачисляют в состав 6-й бригады. Иногда ещё появляется бригада под названием «Карпаты», в ней тоже выходцы из союзных республик. Но не понятно, то ли это та же «шестёрка», то ли отдельное формирование.

Про них ходит недобрая слава: командиры, мягко скажем, не грамотные и народ там подбирается безалаберный. Немного знающий тамошние нравы, в «шестёрку» или «Карпаты» не пойдёт.

— Откуда такое название отряда – «Карпаты»?
— Когда объявляется массовый призыв, почему-то появляется отряд под таким названием. Там много выходцев с Украины. Их постоянно «накрячивают»-«накарпачивают»(игра слов без претензии на смысл).Давно мною замечено, что у них отсутствует самоконтроль, критическая оценка обстановки и своих действий.

Был случай, когда «Карпаты» стояли недалеко от нас и в простой беседе за чаем двое молодых ребят оттуда попросили объяснить, как грамотно расставить караулы. Без какой-либо задней мысли изложил своё видение этой проблемы. Поговорили и я тут же забыл. Они же пошли к своему непосредственному младшему командиру и предложили сделать так, как я им рассказал.

Командиришка этот прибежал и стал орать, мол, я его авторитет принижаю своими советами! Кричал: «Я прапорщик морской пехоты Украины, отслужил пятнадцать лет, а ты кто такой? Я знаю лучше тебя как, что и когда делать!». Какая-то дикая амбициозность!

Понимая, что он ни хрена не знает и доказывать что-то ему бесполезно, спорить с ним не стал…Буквально следующей ночью в их расположение пробрались два шахида и подорвали себя. Было много погибших. Говорят, этот «всезнающий» прапорщик остался жив и быстро смылся с позиций. Больше его не видел.

То есть р*** (безалаберность) у них в чести — и до сих пор можно долго бродить по «Карпатам», не встретив часового. На войне нужно быть постоянно настороже, даже если идёшь в кусты отлить — иди с автоматом. Спишь в обнимку с оружием. Прислушиваешься к выстрелам и определяешь, в твою ли сторону собирается лететь «подарочек».

Не скажу про национальность: «хохол» там или «москаль», но есть категория людей, которых можно определить как «ребята из края непуганых идиотов». Почему-то их в «шестёрке» или «Карпатах», то есть с Украины, было особенно много.

Вот пример из жизни. В одной из командировок «Карпаты» сидели на соседней горке. «Духи» обитали на горе, что была напротив их и нашей бригады. Бородачи равно наблюдали как за нами,так и за хохлами. (Пусть слово «хохол» никого не оскорбляет, я не придаю ему уничижительное значение). Так вот, за сорок дней «духи» на нас ни разу не напали, а на «Карпаты» — дважды.

И оба раза это было для них сюрпризом. Как говорили те, кто вышел оттуда: «Духи появились неожиданно! Как из-под земли». Уцелевшие бежали в трусах, в шлёпанцах. Хорошо, что ещё автоматы не бросали. Нападали на них тёмной ночью. Выходили к нашей базе уже под утро, крича: «Там духи, нас так… нас так…». Многие после этого случая попросились домой.

Вместо них прислали других. Всё повторилось.

— Это национальная особенность украинских наёмников?
— Раздолбайство у многих в крови, но почему-то среди выходцев из соседней республики их много. И совсем не важно, из какого они города – из Донецка или Николаева, Харькова или Киева. Если русского воина можно пинками, подзатыльниками или ещё чем-нибудь настроить на боевую волну, то с хохлами это делать бесполезно. Они ни хрена не боятся, а получив в морду, сразу меняют мнение, говоря: «Не нужны мне эти деньги, не нужно ничего…».

СВОИ СРЕДИ ЧУЖИХ: РОССИЙСКИЕ НАЁМНИКИ – В РАСПОЛОЖЕНИИ ВООРУЖЁННЫХ СИЛ УКРАИНЫ

Сергей Ц. рассказал и совсем невероятную историю, которая окончательно убедила меня в том, что российские наёмники — неправильные. Накануне чемпионата мира по футболу 2018 года, который проходил с 14 июня по 15 июля в России, группу российских наёмников, снабдив поддельными документами, тайно перебросили на территорию Украины.

Затем их разместили и поставили на довольствие в расположении тренировочного лагеря Вооружённых сил Украины под Николаевым. По словам Сергея Ц., эту спецоперацию провели на тот случай, если киевские политики решатся на крупномасштабную военную провокацию против мятежного Донбасса. О возможности такой провокации, цель которой был срыв футбольных игр, в то время сообщали все масс-медиа мира. Если бы это произошло, наши наёмники должны были ударить в тыл ВСУ и тем самым спутать карты украинских «стратегов».

Во время Чемпионата мира по футболу в 2018-м некоторые «волонтёры» отправились на Украину

— В мае 2018-го, — начал рассказ Сергей, — прибыл в наш лагерь в Краснодарском крае, там сказали, мол, сейчас нет заказа, можешь пока пожить на базе. Ждать не стал, решил поработать на чемпионате по футболу, вернулся в Москву. Через неделю позвонили из одной фирмы (как выяснилось, эта контора была питерской), сказали, что очень нуждаются в моих услугах, надо ехать на Украину.

Поехал через Белоруссию, спокойно перешёл через границу, на украинской стороне встретили, посадили в микроавтобус. Раздали документы – воинские книжки. Привезли на полигон ВСУ под Николаевым. Поселили в двух палатках. В одной жили мы, ребята из ЧВК.

В другой — непонятные суровые бойцы, похожие на спецназовцев.

Украинский прапорщик спросил: вы надолго? – Мы люди подневольные, отвечаем, сколько скажут, столько и пробудем. — Ну вам всё выдавать? – Конечно, говорим, всё выдавай!

Поставили на довольствие. Даже пистолеты выдали (мы якобы офицерами были). В первые дни было очень неуютно. Поначалу боялись, потом поняли, что всем всё по фигу. Научились отшивать чересчур любопытных.

Со стрельбищ притащили гранаты.

— Как вы смогли не вызывать подозрений?
— Никаких подозрений, там все свои (смеётся. — FLB), но мы, конечно, старались изображать местный говор, гэкали усиленно. Когда донимали вопросами, откуда приехали, многозначительно напускали тумана и отделывались общими фразами, мол, с востока. Когда им сказали, что мы здесь по спецзаданию, расспросы вообще прекратились.

Да и кто там мог всерьёз докопаться до нас: в этом лагере – тысячи похожих друг на друга мужиков. Если появлялся какой-то особо любознательный, его брали за ушко, отводили в сторону: «Ты, шо, умный самый?» — и всё, вопросы заканчивались. Частенько группами ездили по области. Обозревали местность.

— Получается, наша российская агентура глубоко проникла в средний и высший эшелоны украинский армии?
— У меня сложилось впечатление, что это не армия. Если в наших вооружённых силах бардак, то на Украине вообще нет армии. Постоянные пьянки, беспрерывно курят коноплю, страшно, когда обкуренные ходят с заряженными автоматами. За палатки ведь не спрячешься. Заходит такой в палатку: «Выпить есть?» — «Да тебе уже достаточно». – «Зачем так говоришь?» — затвором щёлкает, а он с поста пришёл.

Херсон, Одесса, Николаев, Мариуполь – это всё, считай, российское. Так что идея Малороссии де-факто реализована, но сказываются десятилетия украинской пропаганды: данные хохлы абсолютно е*** на всю голову, разум отсутствует, понимаешь, ну полностью отсутствует, они не могут элементарную логическую цепочку соединить. Говорят штампами.

— А потом просто свернули палатки и поехали по домам? Как из пионерского лагеря
— Да, просто. Как из пионерского лагеря. Как добирались в Россию, я тебе не скажу, но не через Беларусь. Кто-то через Чехию, кто-то через Венгрию… Я Братиславу посетил. Приехав в РФ в определённый день, в определённом месте получил оговорённую сумму. Спасибо.

Всё! Спасибо судьбе, случаю или благоразумию политиков, что ничего плохого не произошло.

Алексей Челноков, Агентство федеральных расследований FLB.ru

Источник: flb.ru

Я из «Вагнера». Что такое ЧВК «Вагнер», как туда попадают? Как воюет

Что такое ЧВК «Вагнер», как туда попадают? Как воюет «Вагнер»?
Когда вся пена вокруг ЧВК «Вагнер» спала, выкладываю свою беседу с одним из «вагнеровцев».
Судите сами.

В.Ш. Сколько ты пробыл?
ЧВК. Полгода.
В.Ш. Контракт полностью?
ЧВК. Полностью.
В.Ш. Ты ездил через Краснодар, я так понимаю?
ЧВК. Да. От музыкантов (?)
В.Ш. Из Краснодара какая география, куда ты?
ЧВК. Ты нумерацию отрядов знаешь?
В.Ш. Нет.
ЧВК. Тогда и не буду говорить, в принципе, не суть.
В.Ш. Отряды — это были роты, батальон?
ЧВК. Расслабленный батальон или усиленная рота. 300 человек личного состава.
В.Ш. С бронетехникой?
ЧВК. О! Бронетехника была. По одному БРДМ на роту, а так в основном грузовики…
В.Ш. Куда ты попал дальше?
ЧВК. Мне сказали, что, учитывая мою репутацию, мне подойдёт самоё лихое подразделение этой организации. Очень талантливый командир отряда, замкомандира. Если сказать совсем кратко, остальные отряды очень быстро понесли потери и наступательный потенциал, утратили. А наш отряд фактически все задачи в этой командировке и затащил.
В.Ш. Сколько вас было всего?
ЧВК. Точно не знаю. Несколько отрядов было. По нумерации их чуть больше. Одно время хотели набирать ещё больше отрядов, но потом отказались от этой мысли. Пытались делать ещё одну организацию — набирать людей с нероссийскими паспортами. Но барахлит, идёт через пень-колоду, я не знаю, получится, или нет.

Короче, я слишком глубоко в вопросы, не касавшиеся моей компетенции, не вникал.
Соответственно, силами нашего отряда прорвали полосу…
В.Ш. Командовал ветеран?
ЧВК. Ты имеешь в виду — ветеран боевых действий? Да, конечно. Он в этой организации чуть ли не с самого начала. И в Луганске он был, и Пальмиру один из отрядов под его командованием брал.

То есть человек с большим опытом.
В.Ш. Бывший офицер?
ЧВК. Ну, знаешь, то, что он служил в российской армии — точно. Дослужился ли до офицера — я не знаю. Замкомандира у нас точно был офицер, с опытом ещё с Грозного. Такой вот сплав опыта и молодости.
В.Ш. Вы там были по именам или по псевдонимам?
ЧВК. По позывным. По позывным всё. Иногда по имени — отчеству можно. Но в большинстве случаев по позывным нам удобнее.
Сначала силами нашего отряда прорывали полосу «опорников» вражеских. Это по направлению на Акербат. Потом за два дня неполных наш отряд взял Акербат. Почему я говорю — наш отряд, потому что остальные, ну…стояли рядом и в этом веселье не принимали участия. Потом мы пробивали подходы к Евфрату, потом форсировали Евфрат. Опять же, наш отряд был на том берегу, все остальные остались на этом…
В.Ш. А на чём форсировали?
ЧВК. На резиновых лодочках. Мою машинку и несколько машинок перевезли сирийскими транспортёрами, потом транспортёры сломались, а понтонный мост никто не навёл. То есть предполагалось, что мы захватим плацдарм, сирийцы наведут понтонный мост, и по нему потоком могучая сирийская и российская армия хлынут и врага сметут.

Действительность оказалась немножко другая — транспортёры сломались, понтоны не навели, и в итоге мы отрядом остались на том берегу. БК было только то, что с собой привели, раненых увозили на резиновых лодках. Вопрос был очень простой: или мы, не оглядываясь ни на кого, забьём всего противника, какой есть у нас в пределах видимости, и офигенно расширим плацдарм, или нас прижмут к берегу и добьют. Поэтому личный состав нашего отряда избрал первый вариант, там махач был — вообще. Я не знаю, гордиться нехорошо, надо быть скромным… короче, пока три дня плацдарм расширяли я там много чего наворотил.
В.Ш. Это там Асапов погиб?
ЧВК. Нет не у нас Эти три дня «федералов» не было. А понтоны навели потом лихо, когда прибыли российские понтонёры, очень быстро и очень качественно сделали. Где молодцы — там молодцы, я зря критиковать не буду.
В.Ш. Дальше что было?
ЧВК. А после этого, собственно, основная охота (?) закончилась. Противник ещё чуть пободался, мы, сколько нам поручили, зачистили, вошли в соприкосновение с подпиндосовскими курдами. Ну а потом нас оттуда вывели. Месяц постояли, посмотрели на горы, помедитировали и потом окончательно вывели.
В.Ш. Куда вывели?
ЧВК. Я точно место не скажу, там были нефтяные поля…Приготовление к отбытию домой. И вот в самом конце декабря прибыли в Россию, и вот, соответственно, дома. По результатам участия писал дневники каждый день, там 400 страниц текста получилось. Но была такая ситуация — всё это уничтожил. До начальства дошло, что я что-то пишу. И мне посоветовали с этим завязывать. Может, оно и к лучшему.

Сейчас публиковать нельзя, а лет через 10 произойдут события, и это будет никому не интересно.
В.Ш. Расскажи впечатления об «игиловцах», о противнике вообще.
ЧВК. Большая часть тех, с которыми мы сталкивались, были русскоязычные наёмники — самые разные: таджики, узбеки, кавказцы. Я так понимаю, что их специально ставили против нашего отряда, потому что они в бою пытались прикинуться своими — и по рации, пароли нередко знали, понимали, о чём мы говорим, т.е. перехватывали радиопереговоры. Кроме того, они явно мотивированные.

Человек, который припёрся в другую страну, явно более мотивирован, чем местный, которого принудительно забрили. Судя по внешнему виду, среди пленных, которых брали, довольно значительное количество составляют наркоманы со стажем. То есть, ему 30 лет, а он выглядит на все 50. И наш док тоже самое говорил, что много исколотых и в ломке валяются через пару дней.
В.Ш. Ты про русскоязычных?
ЧВК. Узбеки, таджики, киргизы, казахи. Русские тоже были, которые против нас стояли, но живьём взять никого не удалось. Предполагаем, что русские — по совокупности признаков. Тушняк был с надписью «не для продажи», тельняшки оставались после них, патроны 5.45.

То есть очень много признаков, которые указывают на славян.
В.Ш. А не могли хохлы быть?
ЧВК. Хохлы? Они бы работали с оружием 7.62 или с натовским.
В.Ш. Почему? У них 5.45 — сколько хочешь.
ЧВК. Ну, очень хотели хохлов найти, но не попались нашему отряду, другим тоже.
В.Ш. То есть не было информации?
ЧВК. Была информация, но на уровне слухов, но чтобы реально поймать — не было.
В.Ш. А где, говоришь, нашли эту лёжку со всем добром- с тельняшками и прочим?
ЧВК. Это было в Дейр-эз-Зоре.
В.Ш. В самом или под ним?
ЧВК. В окрестностях. Там же город потихоньку перетекает…вот по берегам Евфрата. Где бодались с ними, там и нашли.
В.Ш. Зарплату всю выплатили?
ЧВК. Нам да. За остальных не скажу. Но нашему отряду, который больше всех воевал выплатили всё и даже кое кому премии за награды.
В.Ш. Сколько вы потеряли за полгода наступления?
ЧВК. 30- 200, по сотню — 300.
В.Ш. Это только ваш отряд?
ЧВК. Да. Но и мы бились больше всех. Фактически за всех!
В.Ш. Получается, треть отряда выбыла из строя?
ЧВК. Ну, фактически — да. Если учесть, что взвод огневой поддержки, т.е. тяжёлое оружие и тыловики не теряли, считай, вообще никого, то штурмовиков — больше половины.
В.Ш. На чём? От чего?
ЧВК. Главным образом — стрелковое оружие. Артиллерии у противника было очень мало, совсем не сравнить с украми. Подрывы на минах носили единичный характер. То есть, как только мы прорвали полосу «укрепников», стали наступать, они масштабно минировать не успевали.

Соответственно, главным образом — потери от стрелкового оружия.
В.Ш. Снайперы, или просто перестрелки?
ЧВК. Снайперы… возможно, что-то, что можно назвать снайперами, только один раз в Дейр-эз-Зоре, когда очень сильно наш взвод попал, буквально за день куча двухсотых -в голову, в грудь. И буквально на следующий день перебросили группу тяжёлых снайперов наши, бригадного подчинения. Я с ними работал.

Они быстро забили пятерых человек, подловили группу «духов» с оптикой, выследили их ночью и «отоварили». И после этого такой плотный огонь точный прекратился, и всё. То есть это единственный случай применения снайперов.
В.Ш. Сколько тогда человек погибло?
ЧВК. У нас? Три «двухсотых» за день, и несколько тяжёлых «трёхсотых».
В.Ш. Голова, грудь?
ЧВК. И не только голова, грудь. Там были феерические случаи. Один раненый. Помню, оказывают помощь, смотрю, нет задницы.

Думаю, как же это так осколком? Оказывается, у него «ВОГ» был в ленте, а туда пуля ударила, и он взорвался. Короче, были такие, очень тяжёлые ранения, довольно редкие, которые не часто увидишь.
В.Ш. Если сравнивать с Донбассом, какие ощущения?
ЧВК. Совсем другая война. Во-первых, здесь у нас профессиональный личный состав. У всех минимум одна война, у кого три, у кого четыре. Второе — очень мотивированные люди. На Донбассе были разные, и когда начинался реальный жёсткий махач, многие сваливали.

А тут, в общем, очень конкретные ребята, приятно работать. Исключительно толковое командование. От командира всё зависит. Вот в этом плане очень доволен. Средства связи — выдали. Радиостанции.

Правда, маловато было, вооружение — то же самое, что на Донбассе, может, даже в чём-то хуже. По крайней мере, дали оружие, но…
В.Ш. «Шмелей» не дали?
ЧВК. Мало очень было. Термобаров не было, «морковок» не было к РПГ. То есть по пехотным средствам было плохо. Противник вполне достойную конкуренцию составлял, потому что «стрелковка» у него та же, вместо наших «Уралов» у них пикапы, а я думаю, в тех условиях — это однозначно лучше.

Беспилотники их работали прекрасно, наши никак не работали, средства связи у них работали хорошо. То есть, как бы не в одни ворота играли.
В.Ш. Какая-то разведка была у вас? То есть что-то вам давали — данные какие-то, перехваты?
ЧВК. Очень грустно всё с разведкой. Ситуация выглядит таким образом — если наш беспилотник работает, он типа самолёта, летит на большой скорости, снимает. Малейший крен какой-то — он снимает не тот квадрат, который ему надо. Заказали мы разведку, пока заказ пришёл «наверх», пока спланировали, пока его отправили, пока получили данные, пока нам спустили — оно уже не никому не надо.

Вот в этом плане маленькие беспилотники вражеские — гораздо эффективнее. Командиру надо — он отправил его, посмотрел обстановку…
В.Ш. А у нас большие, здоровые?
ЧВК. Да. Дорогая и совершенно бесполезная хрень.
В.Ш. То есть неактуальная с точки зрения…
ЧВК. Я уже вслух лишний раз не скандалю, потому что «оргструктуры» нашли мне угрозу, которую я боюсь. Сказали, что если буду скандалить, меня не пустят в следующий раз воевать. Реально.
В.Ш. Собираешься туда вернуться?
ЧВК. Я готов ехать куда угодно, где есть реальная работа. Лишь бы дали. А приехать, допустим, на Донбасс и тупо там сидеть под обстрелами не моё..
В.Ш. Возвращаясь к повестке. Что у тебя по планам?
ЧВК. В задумчивости я. Если совсем кратко сказать, очень сильно мне понравилось всё, и я хотел бы продолжить, тем более ещё и платят.
В.Ш. Сколько у тебя на передых?
ЧВК. Понятия не имею. Нас отправили в отпуск, сказали буквально следующее: «Когда понадобитесь, вам позвонят». Причём могут позвонить сразу, могут через 9 месяцев, могут не позвонить вообще.
В.Ш. А сама контора осталась там?
ЧВК. Конечно, осталась. Есть отряды, кто-то там работает. Мой остался. Его не расформировали.
В.Ш. Получается, сколько у вас непрерывное боесоприкосновение происходило?
ЧВК. Стояли мы рядом с противником фактически с самого начала, т.е. как с июня встали, они пытались ночью просочиться на наши позиции, мы их отбивали огнём, они подрывались на минах. В общем, с противником мы беспрерывно конектились где-то с июня и где-то по конец ноября. Активные боевые действия — это где-то месяца три, скажем честно. Август, сентябрь, октябрь.
В.Ш. Это как раз наступление на Пальмиру…
ЧВК. Пальмиру уже брать не надо было, она уже была наша, наступление на Акербат. А потом через Пальмиру-матушку все телодвижения с Евфратом и Дейр-эз-Зором.
В.Ш. А на Евфрат когда вышли?
ЧВК. Это было в начальных числах сентября. Точно какие — не скажу. Всё было в сгоревших дневниках.
В.Ш. Какова была их активность? Пытались ли они наступать, контрнаступать?
ЧВК. Пытались. Но, честно говоря, игра была равна, играли два говна. На Донбассе, по крайней мере, когда противник воевал, их дохрена, такая бронетехника, артиллерия, если бы у ИГИЛа было столько артиллерии, сколько было у укров, я вообще не знаю, что с нами было бы. Но артиллерии не было.

Танков тоже. Ну, изредка какой-нибудь там бегает-стреляет, наши его отыщут и забьют. Пехота? Ну, меньше было, чем на Донбассе. Правда, получше пехота, конечно.

По морально-волевым и пр.
В.Ш. То есть морально мотивирована?
ЧВК. Конечно, в этом плане — да. Короче говоря, я ожидал гораздо худшего, потому что смотришь телевидение, думаешь: «Блин, там сплошь шахиды!». Да, были шахиды и на машинах, и пешие. Были потери от них.

Но если 300 человек, пусть даже очень мотивированных, могут существенно повлиять на судьбу войны, значит, это очень маленькая война.
В.Ш. Авиация вас поддерживала?
ЧВК. Непосредственно нас — когда Екербат брали, два вертолёта нанесли БШУ по городу. Вот на этом всё ограничилось. Вообще, наше командование отказывалось от поддержки авиации и, по большому счёту, от поддержки артиллерии тоже уклонялось. Почему? Очень велика вероятность была, что по нам попадут.

С артиллерией вообще проблема большущая. Дело в том, например, что когда в Дейр-эз-Зоре наступали, а наш отряд единственный сохранил боеспособность, ему артиллерии придали немеряно. Ну, немеряно для двухсот человек: две батареи «Градов», несколько батарей гаубиц, что-то там ещё…
В.Ш. Сирийских или наших?
ЧВК. Наших. И наших, и контрактных, и вообще всё, что было на том месте наше. Но не было ни одного корректировщика, который мог бы всем этим управлять. Поэтому командование отказалось от поддержки артиллерии. Корректировщики наши, которые были наши пехотинцы, они на тот момент получили ранения и их эвакуировали, а приданные корректировщики отказывались идти со штурмовиками.

А если корректировщик сидит в тылу, непонятно, как он накорректирует.
В.Ш. Условно говоря, вас мы называем «вагнеровцы», армия — «советы», корректировщики какие — «вагнеровцы» отказывались идти или «советы»…
ЧВК. Да, «вагнеровцы», но соседи.
В.Ш. Их просто отправляли дальше?
ЧВК. Ну, их просто отправили обратно, откуда их прислали к нам с бригады, и всё.
В.Ш. Вообще наказание какое было основное — отправка?
ЧВК. Да, просто отправка в тыловые подразделения, если не сильно проштрафился, либо в «союз», если сильно.
В.Ш. Но тогда уже никто ничего не платит?
ЧВК. Я не знаю, какова их судьба. Что-то там выплачивают, голую зарплату за какое-то время, без боевых, без премий. Но я опять же не вникал, меньше знаешь — крепче спишь.
В.Ш. Получилось у тебя шесть месяцев?
ЧВК. Да, ровно шесть месяцев.
В.Ш. Как ощущения от самих сирийцев?
ЧВК. Я с ними почти не общался. Ну, ездили в город, покупали медикаменты, когда командование отпустит, на всё подразделение. С военными — они отдельно, мы отдельно. Но есть такой момент.

Я к сирийцам в Сирии относился нормально.
Наши по-разному относились к сирийцам. Я исходил из того, что лишний раз трепать себе нервы на войне нет смысла поэтому старался позитивно относиться к «мирняку», относиться нейтрально к противнику. В отличие от бандеровцев, у меня особой ненависти нет. Ну, выполняешь боевую задачу…
В.Ш. Пленные были?
ЧВК. Да, конечно.
В.Ш. Русскоязычные?
ЧВК. Да. Много было русскоязычных пленных.
В.Ш. Именно республики Средней Азии?
ЧВК. Ну, да. Прекрасно по-русски говорят. Были у нас здесь, работали строителями по всей России, а потом поехали туда заработать денег.
В.Ш. За деньгами?
ЧВК. Да.
В.Ш. А мотивация — только деньги, или…
ЧВК. Ну, один, помню, говорит: «Мы воюем за нашу веру». Я: «Интересно, какая у тебя вера?». Он: «Вера — это джихад». Я: «Любопытно. Ислам — знаю такую веру, знаю буддизм, христианство, а джихад — не знаю. Какие у вас положения, каноны?». В итоге объясняется всё просто — пообещали домик, двух жён и кучу денег. Вот с кем часто беседовал, мотивация сводилась к такому. Но, я думаю, придуряются.

Убеждённого исламиста и в расход пустить могут. Нахрен он живой нужен? Потому в плену все сразу ноют — или «меня заставили», или «обманули». Кто скажет, что он идейный, ненавидит русских и хочет их убивать?
В.Ш. И что с ними дальше?
ЧВК. Их отвозили на допрос куда-то выше, к командованию. А что после беседы с ними было — даже не знаю. Были даже слухи, что депортировали обратно на родину, в Казахстан, Таджикистан, чтобы там их судили. Разумеется, наверняка были случаи, когда пленным не так везло. Но я скажу кратко — меньше знаешь, крепче спишь. Куда меня не просят, не лезу.

Работаю строго в своём диапазоне.
В.Ш. Связь с домом была?
ЧВК. Никакой! Только на базе, откуда вышли на боевые и куда вернулись. А когда по провинциям ходили — никакой. Во-первых, там связи почти нет. Если идут боевые действия, то все вышки, ретрансляторы и проч. разбиваются огнёмв первую очередь.

А во-вторых, за найденый сотовый сразу лишали зарплаты. Потому, что любое включение сразу отсекалось и нашими и «духами». А уж разговор на русском это просто вскрытие нашего прибытия в район и расположения. Поэтому рассказы, типа, мне мой друг из района боевых действий позвонил, это враньё галимое! Я своих домашних услышал за неделю до отлёта в Россию, когда уже был на базе.

А так пять месяцев был вне связи.
В.Ш. А если бы что-то случилось дома? Или если человек был ранен, если «двухсотый»?
ЧВК. Ну, связь была у командования.Через знакомых, через тех, кто вернулся, можно было выйти на руководство. А оттуда могли по цепочке передать в отряд, что у такого-то проблемы, могли даже отправить домой. Был такой случай. С ранеными и двухсотыми тем более — сразу эвакуировали в Россию. Хранить «двухсотых» там просто негде.

Не зарывать же? Случись такое, народ просто бы разбежался. Пункт «возвращение тела на родину» это было святое.
В.Ш. В самом Дамаске не были?
ЧВК. В аэропорту. Прилетали и улетали.
В.Ш. Красоту сирийскую ты не видел.
ЧВК. Нет. Я видел красоту, когда город берёшь, с холмов в бинокль посмотрел на разрывы. Красиво, кругом минареты…а потом уже пошли на штурм, не до того.
В.Ш. Забитых много видели?
ЧВК. Противника? Поначалу не очень. Они довольно часто — побросали оружие, разгрузки и сбежали. Потом уже, под конец, когда наши их прижали к курдами, вот там много их навалили. В Дейр-эз-Зоре очень много набили.

Десятками валялись.
В.Ш. Медицина была нормальная у вас?
ЧВК. У нас классный док был. Ещё с Донбасса. Вот он умница – кучу народа спас. С ним было надёжно. Медикаментов у него было вдоволь.

Брали склады «духовские» там всё самое современное, лучшее. Поэтому ему раздолье было.
В.Ш. Я так понимаю, духов гонять ещё долго будут?
ЧВК. С момента нашего ухода главная фаза-то закончилась. Противник начал массово сдаваться в плен, причём настолько массово, что поваров из тыловых подразделений перевели в передовые, чтобы кормить сдающихся, а то не успевали.
В.Ш. Ты можешь оценить общие потери бригады?
ЧВК. Я за всю бригаду не скажу. Но думаю за полгода боёв под сотню «двухсотых» мы потеряли
В.Ш. А средства защиты были?
ЧВК. Броники и каски, но мы их не надевали. Когда жара до +69 в тени, абсолютно не вариант никакой броник. Особенно при штурмах. Одно подразделение, не наше, пыталось в бронежилетах, касках штурмовать, так они до противника не дошли. Ходили потом по всему полю, собирали с тепловыми ударами бойцов. Абсолютно невозможно. Плюс к тому бронежилеты сами по себе хреновые, как мешок, он висит.

Очень тяжело в нём. Неудобный, в отличие от компактных броников, когда прижаты к телу. Но если прижаты, перегрев будет. Плюс к тому — нужно нести на себе БК индивидуальный, групповое оружие. Если ты всё это наденешь и ещё бронежилет, то даже в нормальную температуру далеко не уйдёшь, а если всего этого не возьмёшь, какой смысл идти в бой?
В.Ш. Как вообще переносили климат?
ЧВК. Очень много было поносов, тепловых ударов и возрастных проблем со здоровьем. Потому что много пожилых людей, а там и гипертонии, и чего только не было. Вообще в ЧВК большинство людей за сорок. Молодёжи очень мало. У молодых ещё много всяких вариантов заработать себе на жизнь.

А вот у пожилых и возрастных других способов нет. Особенно в провинции. И «Вагнер» это хороший вариант. А что? Дети уже выросли, ничто особо не держит.

Опять же и опыт боевой у большинства. У кого ещё с первой Чечни, а кое кто ещё и Афган «зацепил». Во-вторых, молодёжь — 70 % в армии не служила…
В.Ш. И что дальше?
ЧВК. Дальше как погворке: «Поживёшь подольше — увидишь подольше». Для ЧВК это особенно актуально..

источник — shurigin
[5 ссылок 61 комментариев 5201 посещений]
читать полный текст со всеми комментариями

Источник: topbloger.livejournal.com