История не имеет сослагательного наклонения кто сказал

Можно ли было в информационных условиях 1991 г. иным способом обнажить таимую доктрину Второзакония-Исаии? Мы думаем, нет.

Ибо академическая “элита”, будучи периферией глобального знахарства Библейской концепции, по своему бездумью или вероломству, свирепо поддерживала идеологический макияж советского общества, чем и кормилась, не умея делать ничего иного. “Элитарные” идеологи захватывали ключевые посты в контурах обращения информации в СССР, готовясь окончательно оседлать толпу, а самим приобщиться к преуспевающей в потреблении всего и вся “элите” Запада. Дисидентство в СССР также было внутри “элиты”. Как писал Хомяков, бесплоден всякий дух гордыни. По этой причине возомнившее о своей праведности дисидентство было опьянено сослагательным наклоненеием истории и, исходя из него, строило планы на будущее, отрицая свершившуюся в прошлом историческую данность и, обусловленные прошлым, возможности управляемого течения событий в будущем. Прочие жили, как сложатся обстоятельства, иждивенческими надеждой и верой в приход деятельного и справедливого преемника очередного “и.о. царя”.

Именно вследствие толпо-“элитарности” советского общества “верхи” и “низы” имели пример­но один уровень различения где лживое (левое), а где правое в жизни общества. Но когда у населения страны под давлением обстоятельств, памяти и совести начала расти мера понимания происходящего, те же идеологи попытались столкнуть ветви власти в системе управления СССР (а потом и России), чтобы в очаге гражданской смуты сжечь свои долговые расписки народу и уйти от ответственности за свои: концептуальное безвластие, управленческую недееспособность, и простое присвоение себе общего в особо крупных размерах, в том числе и путем злоупотребления должностным правом на законотворчество.

Верховный Совет, узаконив абсолютным большинством Беловежское соглашение и сопутствующие ему прелести для народов СССР, просто пошел на поводу у сценаристов-кукловодов по причине концептуальную нищеты открыто проростовщического и скрытного троцкистского — антисталинского — депутатского большинства. В те времена Г.А.Зюганов, по словам М.С.Горбачева, возглавлял фракцию “Коммунисты России”. Но он не вспоминает о предпринятых им усилиях, чтобы, единогласно проголосовав “против”, “Коммунисты России”, обладавшие достаточной числен­но­стью, провалили ратификацию Беловежских соглашений. Поскольку и ратификация, и денонсация Беловежских согла­шений прошла при активном участии марксистов, то в совокупности этих фактов — выражается концептуальное единство прошлых и нынешних парламентских “коммунистов” и их “противников” — откровенных сторонников всевластия ростовщичества.

В результате Беловежских соглашений стала очевидной для каждого концептуальная неопределенность государственного управления, при которой одни и те же лица принимают противные здравому смыслу большинства взаимоисключающие решения, по одной и той же проблеме, и никто из них не может объяснить определенно их целесообразности для дальнейшего развития страны. И дело не в лицах, а — в концепции, проводимой по умолчанию вне зависимости от того, что говорят лица, какие законы и решения принимают.

Какой возможный “выбор России” заложен в постановлении о денонсации?

Отмена Государственной думой Беловежского соглашения, вне провозглашенной концепции управления, по существу является новым расчленением цивилизации СССР-России, вступившей после Беловежья на путь объединения на основах, отличных от библейско-марксистского прошлого. Поэтому в денонансации выражено негласное устремление хозяев политической “элиты” России к возвращению от открытого осуществления расового ростовщического угнетения в соответствии с принципами Второзакония-Исаии, к скрытым методам его протаскивания. Последнее, временно возможно только при утаивании от общества альтернативной ростовщичеству концепции государственного управления. Хозяева западной региональной цивилизации обеспокоены низкой степенью управляемости России методами ростовщического капитализма, поэтому, используя непонимание депутатами существа концеп­туальной власти в управлении, они пытаются сохранить свою власть над Россией, прервав интеграционные процессы, вышедшие из под их контроля. Для этого им необходимо снова расколоть общество, чтобы часть его боролась за возвращение к до-Беловежскому состоянию, а часть — за продолжение после-Беловежской интеграции, которая объективно уже протекает по альтернативной библейской концепции.

Если бы думские инициаторы постановления о денонсаци думали о процессах, активизи­ро­ва­нных Беловежьем, и о благе народов, приняли бы на себя глобальный уровень отвест­венности, то постановления о денонсации не было бы. Было бы провозглашение и вынесение на референдум в качестве ядра Конституции основополагающего принципа концепции общест­венного управления, альтернативной расовому ростовщическому паразитизму Второзакония-Исаии.

Именно концептуальная неопределенность постановления, в котором определенно скрывается подчиненность государства ростовщическому паразитизму, а не провозглашаемые в нем благие намерения, есть главная опасность для российского общества. Опасность его — в том, что постановление, выпячивая благонамеренность и неудовлетворенные притязания одной части политической “элиты”, скрывает в пустословии причины всех прошлых (и возможных в будущем) катастроф государственности в цивилизации России. Эти причины внутриобщест­венного порядка — в паразитическом существовании превознесшихся над людьми в гордыне над-”элитарных” кланов высшего знахарства, которые несут концептуальную власть глобального уровня значимости опираясь при этом на основной в библейской концепции принцип ростовщического угнетения бездумно-несогласных.

Говоря о денонсации Беловежских договренностей, Президент прав, определив свой диагноз в отношении Думы: “не думают они о России”. Но не думают они не только о России: не думают они и о Белоруссии и других народах бывшего СССР и остального мира, для которых после-Беловежская реальность — историческая данность, развивающаяся по своим внутренним обусловленностями, а не по хотению депутатов Думы РФ, не сделавших в своем большинстве в прошлом ничего для того, чтобы Беловежский распад СССР был бы в невозможен.

История не имеет сослагательного наклонения кто сказал

Нет аккаунта? Зарегистрироваться

Oct. 4th, 2009

• 11:46 PM

История не знает сослагательного наклонения. Кто это сказал впервые, при каких обстоятельствах и как к этому пришел? Наверное, уже вряд ли удастся выяснить. Все верно. И все же всегда велико искушение, зная конечный результат, отомотать пленку назад и не повторить уже сделанных ранее критических ошибок. Один из любимых сюжетов американского кинематографа…

Но даже если бы удалось избежать ошибок, сделанных ранее, кто может гарантировать, что допущенные новые не привели бы к результатам гораздо худшим? Все случайные неслучайности нанизываются друг на друга в неведомом человеку порядке, и даже взмах крыльев бабочки на одном берегу океана может вызвать тайфун на другом.

Прогнозы – дело неблагодарное. Неточностью грешат даже метеорологи, хотя в сравнении со всем другим, предсказать погоду кажется делом таким простым — никакой тебе тут психологии, неточной и капризной науки.

Но человек не может жить без веры. Будь то вера в Бога, в любовь,в деньги, в физическую силу, в гороскоп, в прогноз или еще какую-нибудь хрень. Нужна некая идея, стройная теория, за которую кто-нибудь будет отвечать. Нужна, как воздух, чтобы организовывать согласно ей … (нужное вписать). И это пройдет.

Дай Боже силы пережить.

Источник: alice77.livejournal.com

gvardei

В нескольких не очень отличных одна от другой вариациях сей афоризм кочует по умам уже не один десяток лет. Ко-то приписывает его Сталину, однако найти первоисточник никто не удосужился. А вот немец Karl Hampe (1869-1936): «Die Geschichte kennt kein Wenn» — «История не знает слова «Если» (буквально), оно же искомое.

Ибо сослагательное наколонение (конъюнктив, субъюнктив) суть ряд особых форм глагольного наклонения большинства индоевропейских языков, выражающих через субъективное отношение возможное, предположительное, желательное или описываемое действие.

В принципе, и Karl Hampe не сказал ничего нового, упаковал только лишь.
*
Были времена, и я сию мудрость произносил со значением, подъяв index указующий в небеса. Но со временем index стал как-то тормозить, а, в конце концов, и вовсе подустал. Потому что потому что потому.
*
Потому что для того, чтобы произнести сию лап@$&рную фразу, мы должны ТОЧНО знать, как ОНО там всё было. А если мы того не знаем-не ведаем, исторический нарратив из области научной переходит в область «Легенды и мифы эпохи Дикой Опупеловщины».
*
Вот, один экзампль умозрительный хочется тут привести для наглядности.
*
Война. Главнокомандующий: «А соберите-ка вы мне статистику по боевым потерям, да быстренько!»

Депеши, депеши, фельдьегери — можете представить себе, тридцать пять тысяч одних фельдъегерей!

Командир корпуса – командиру дивизии – командиру полка – командиру батальона – командиру взвода – командиру отделения.

Командир отделения сержант Присыпкин думает: «Вчера двух ухлопало. Но об этом пока никто не знает. Не подам в списках – паёк за них получу»

Командир отделения сержант Припискин думает: «В санбате с дизентерией трое лежат. Подам, как боевые, а там посмотрим».

Командир отделения младший сержант Пьер Скрипкин думает: «Сбежал один. Подам, как боевые потери, на фиг мне с комендатурой связываться…»

Сводные списки поступают к командиру взвода. Он уменьшает список и подает командиру роты.

Командир роты, получив списки, уменьшает число боевых потерь, и подаёт командиру батальона. Командир батальона, получив списки, увеличивает число потерь, — он хочет в тыл, на переформирование. Командир полка поступает точно так же.

Командир дивизии уменьшает число потерь, — он и так на плохом счету, а тут ещё и списки эти…

Командир корпуса смотрит: на этом участке фронта были самые серьёзные боестолкновения, а потери ниже средних. На всякий случай увеличивает.

Второй заместитель Главнокомандующего смотрит на сводную ведомость, и думает: «Главком рассердится». Уменьшает.

Первый заместитель Главнокомандующего смотрит на сводную ведомость, и думает: «Главком не поверит». Увеличивает.
*
Цифирь сия впоследствии входит в учебники военной истории. На этой цифири кандидат исторических наук Азохенвей Кронштейн сделал себе имя и стал доктором исторических наук. Честь ему и хвала, конечно, но всё-таки – какое отношение эта цифра имеет к исторической реальности?

А никакой. Потому что, по большому счёту, историческая реальность уже никого не интересует.
*
Например, никого не интересует, что у сержанта Присыпкина ухлопало не двоих, а троих, он о третьем сам узнал после.

У сержанта Припискина из троих дизентерийных двое вернулось обратно, третий тоже бы вернулся, но его по дороге в часть зашиб тягач. Хотя это не относится к категории боевых потерь.

Пьер Скрипкин тоже солгамши: никуда его боец не сбежал, а как есть пал смертью храбрых. Просто никто этого не видел, да и упал боец в какой-то укромный овражек, и присыпало его.

Вот такие пироги с котятками.

Источник: gvardei.livejournal.com